История современного города Афины.
Древние Афины
История современных Афин

А. Н. Чанышев Курс лекций по древней философии Фрагменты публикуются по источнику: Чанышев А. Н. Курс лекций. Чанышев лекции по древней философии


Арсений Чанышев - Курс лекций по древней и средневековой философии

Книга представляет собой продолжение "Курса лекций по древней философии" (Высшая школа, 1981). В ней дается общая картина эволюции древней и ранней средневековой философии и теологии (параллельное рассмотрение античной философии Римской империи и иудаистско-христианского мировоззрения позволяет представить христианство во временном контексте культуры), объективное соотношение философии с парафилософией (религиозно-художественно-мифологическим мировоззрением), с основанной на интеллекте наукой, культурой в целом.

Содержание:

Посвящается моим детям: Александру, Арсению и Софье

Чанышев Арсений Николаевич

Курс лекций по древней и средневековой философии

ОТ АВТОРА

Предлагаемые лекции 1 по истории философии - продолжение изданного в 1981 г. "Курса лекций по древней философии". Те лекции заканчивались анализом философского мировоззрения Аристотеля, оказавшего большое влияние, как положительное, так и отрицательное, на дальнейшую философию и науку. После Аристотеля древнегреческая и, начиная с I в. до н. э., римская философия, возникшая под решающим влиянием греческой как её латиноязычная ветвь, существует ещё в течение тысячелетия, угасая в середине I тыс. н. э. Таким образом, греко-римская философия - пример целостной, замкнутой философии, имеющей свои периоды зарождения, расцвета, заката и умирания.

Последним периодам в этом великом философско-мировоззренческом цикле и посвящена большая часть настоящего курса лекций. Правда, после Аристотеля греческая философия в значительной мере утрачивает свой исконно творческий характер и в ней многое повторяется из того, что было создано ранее. Идеи Гераклита и Демокрита, Платона и Аристотеля и многих других оригинальных мыслителей, о которых рассказывалось в "Курсе лекций по древней философии", начинают жить новой жизнью, иногда причудливо друг с другом сочетаясь. Но эта новая жизнь вторична.

Даже такая грандиозная философско-мировоззренческая система как философия Плотина, достойно завершающая древнезападную философию, тоже вторична и названа историками философии именно неоплатонизмом, а не "плотинизмом" далеко не случайно: Плотин взял за основу своего мировоззрения систему философских взглядов Платона, к чему он примешал элементы аристотелизма и стоицизма. Всё это он сделал творчески. Однако это творчество всё же относительно.

Неверно, конечно, было бы думать, что за все заключительное тысячелетие существования греческой философии, превосходящее в два раза продолжительность периодов ее формирования и расцвета, совсем не было ничего нового. Новое было - например, такое своеобразное явление, как скептицизм. Однако это скорее антифилософия, чем философия в её положительном смысле, как бы проявление усталости философии от самой себя, но и антифилософия может быть тоже философией, если она существует в контексте философии, как её самоотрицание.

Как будет видно из нашего курса лекций, греко-римская философия преодолела свой внутренний скептицизм и закончилась неоплатонизмом, хотя и в нем отвергла саму себя, провозгласив высшее и единственное первоначало всего сущего совершенно потусторонним, непознаваемым, немыслимым и несказанным, лежащим не только по ту сторону познания, но и по ту сторону бытия, которое если как-то и постижимо для человека, то только в его абсолютном молчании. Но молчание и философия несовместимы.

Рассматриваемые в лекциях времена - времена заката, а затем и угасания греко-римской философии, когда начинается формирование совершенно иного, чем философия, духовного явления: возникает новая мировая (т.е. не ограничивающая себя каким-то одним народом) религия-христианство, которое, возникнув в философско-мировоззренческой культурной среде, волей-неволей должно было выйти за пределы своей обязательной для всякой религии мифологии и определить своё отношение к "языческой" философии на её же теоретическом уровне. Так возникла христианская религиозная теология. Это тоже антифилософия, но антифилософия не внутренняя по отношению к философии (как скептицизм и неоплатонизм), а внешняя.

Религиозная теология - не философия. В ней отсутствует главное в философии как именно мыслительного мировоззрения-полная свобода мысли, антидогматизм, антиавторитаризм. В религиозной теологии мировоззренческая мысль скована цепями догматики, авторитетом "священного писания", которое имеет якобы сверхъестественное происхождение, будучи письменной фиксацией истин, открытых через избранных для этого немногих людей всем остальным людям, богом, богооткровением. Всё это, конечно, весьма далеко от философии как свободного, исходящего лишь из собственной проблематики, мышления о мире и о человеке. Но и в философий бывает теология. Так, о боге размышляли - и Ксенофан, и Платон, и Аристотель, и Зенон-стоик, и Эпикур, и Цицерон, и Плотин, но тогда, когда философы размышляли о боге, они размышляли о нем свободно, не будучи скованными никакими догматами, принимаемыми на слепую веру, как это имеет место во всякой религии, отдающей приоритет вере перед знанием. Философия же, если это действительно философия, а не ее эрзац и видимость, ничего на веру не принимает.

Поэтому нас в христианской теологии интересовала не столько сама теология, а отношение теологии к философии, получившее не только теоретический, но и практический аспект с трагическим для греко-римской философии завершением. Эта философия умерла не столько сама, сколько была убита. А точнее говоря, ей помогли умереть.

Затем последовало тысячелетие господства и в Восточной, и в Западной Европе христианской теологии с её специфической проблематикой. В Средние века развитие философской мысли фактически прервалось. Поэтому мы рассматриваем этот печальный период в истории философии бегло и односторонне, обращая внимание главным образом на философскую сторону теологии, если таковая была. Ведь в Средние века философия была всего лишь служанкой теологии, этого философоподобного религиозного мировоззрения, сутью которого по-прежнему оставалась религиозная мифология, принимаемая на веру, воспитываемая у человека с самого раннего детства. Безверие было немыслимо. Инаковерие (ересь) жестоко наказывалось вплоть до изощренных пыток и максимально мучительного уничтожения.

www.profilib.net

Читать онлайн "Курс лекций по древней и средневековой философии" автора Чанышев Арсений Николаевич - RuLit

Посвящается моим детям: Александру, Арсению и Софье

Чанышев Арсений Николаевич

Курс лекций по древней и средневековой философии

Предлагаемые лекции 1 по истории философии - продолжение изданного в 1981 г. "Курса лекций по древней философии". Те лекции заканчивались анализом философского мировоззрения Аристотеля, оказавшего большое влияние, как положительное, так и отрицательное, на дальнейшую философию и науку. После Аристотеля древнегреческая и, начиная с I в. до н. э., римская философия, возникшая под решающим влиянием греческой как её латиноязычная ветвь, существует ещё в течение тысячелетия, угасая в середине I тыс. н. э. Таким образом, греко-римская философия - пример целостной, замкнутой философии, имеющей свои периоды зарождения, расцвета, заката и умирания.

Последним периодам в этом великом философско-мировоззренческом цикле и посвящена большая часть настоящего курса лекций. Правда, после Аристотеля греческая философия в значительной мере утрачивает свой исконно творческий характер и в ней многое повторяется из того, что было создано ранее. Идеи Гераклита и Демокрита, Платона и Аристотеля и многих других оригинальных мыслителей, о которых рассказывалось в "Курсе лекций по древней философии", начинают жить новой жизнью, иногда причудливо друг с другом сочетаясь. Но эта новая жизнь вторична.

Даже такая грандиозная философско-мировоззренческая система как философия Плотина, достойно завершающая древнезападную философию, тоже вторична и названа историками философии именно неоплатонизмом, а не "плотинизмом" далеко не случайно: Плотин взял за основу своего мировоззрения систему философских взглядов Платона, к чему он примешал элементы аристотелизма и стоицизма. Всё это он сделал творчески. Однако это творчество всё же относительно.

Неверно, конечно, было бы думать, что за все заключительное тысячелетие существования греческой философии, превосходящее в два раза продолжительность периодов ее формирования и расцвета, совсем не было ничего нового. Новое было - например, такое своеобразное явление, как скептицизм. Однако это скорее антифилософия, чем философия в её положительном смысле, как бы проявление усталости философии от самой себя, но и антифилософия может быть тоже философией, если она существует в контексте философии, как её самоотрицание.

Как будет видно из нашего курса лекций, греко-римская философия преодолела свой внутренний скептицизм и закончилась неоплатонизмом, хотя и в нем отвергла саму себя, провозгласив высшее и единственное первоначало всего сущего совершенно потусторонним, непознаваемым, немыслимым и несказанным, лежащим не только по ту сторону познания, но и по ту сторону бытия, которое если как-то и постижимо для человека, то только в его абсолютном молчании. Но молчание и философия несовместимы.

Рассматриваемые в лекциях времена - времена заката, а затем и угасания греко-римской философии, когда начинается формирование совершенно иного, чем философия, духовного явления: возникает новая мировая (т.е. не ограничивающая себя каким-то одним народом) религия-христианство, которое, возникнув в философско-мировоззренческой культурной среде, волей-неволей должно было выйти за пределы своей обязательной для всякой религии мифологии и определить своё отношение к "языческой" философии на её же теоретическом уровне. Так возникла христианская религиозная теология. Это тоже антифилософия, но антифилософия не внутренняя по отношению к философии (как скептицизм и неоплатонизм), а внешняя.

Религиозная теология - не философия. В ней отсутствует главное в философии как именно мыслительного мировоззрения-полная свобода мысли, антидогматизм, антиавторитаризм. В религиозной теологии мировоззренческая мысль скована цепями догматики, авторитетом "священного писания", которое имеет якобы сверхъестественное происхождение, будучи письменной фиксацией истин, открытых через избранных для этого немногих людей всем остальным людям, богом, богооткровением. Всё это, конечно, весьма далеко от философии как свободного, исходящего лишь из собственной проблематики, мышления о мире и о человеке. Но и в философий бывает теология. Так, о боге размышляли - и Ксенофан, и Платон, и Аристотель, и Зенон-стоик, и Эпикур, и Цицерон, и Плотин, но тогда, когда философы размышляли о боге, они размышляли о нем свободно, не будучи скованными никакими догматами, принимаемыми на слепую веру, как это имеет место во всякой религии, отдающей приоритет вере перед знанием. Философия же, если это действительно философия, а не ее эрзац и видимость, ничего на веру не принимает.

Поэтому нас в христианской теологии интересовала не столько сама теология, а отношение теологии к философии, получившее не только теоретический, но и практический аспект с трагическим для греко-римской философии завершением. Эта философия умерла не столько сама, сколько была убита. А точнее говоря, ей помогли умереть.

Затем последовало тысячелетие господства и в Восточной, и в Западной Европе христианской теологии с её специфической проблематикой. В Средние века развитие философской мысли фактически прервалось. Поэтому мы рассматриваем этот печальный период в истории философии бегло и односторонне, обращая внимание главным образом на философскую сторону теологии, если таковая была. Ведь в Средние века философия была всего лишь служанкой теологии, этого философоподобного религиозного мировоззрения, сутью которого по-прежнему оставалась религиозная мифология, принимаемая на веру, воспитываемая у человека с самого раннего детства. Безверие было немыслимо. Инаковерие (ересь) жестоко наказывалось вплоть до изощренных пыток и максимально мучительного уничтожения.

Это, конечно, невозможно в философии. Как бы философы ни расходились в своем мировоззрении, они не причиняли явного вреда друг другу, не истязали кого-либо с целью навязать свои взгляды или за инакомыслие. На это способны фанаты, но фанатизм и философия несовместимы. Нетерпимость к инакомыслию - та лакмусовая бумажка, по которой можно судить, что та или иная философия внутренне, как бы она сама ни выдавала себя за философию, переродилась, стала своего рода светской религией. Это явление нам хорошо знакомо.

Философия всегда плюралистична. Ни одна школа не имеет в ней, как правило, монополии на истину. И мы в своих лекциях уважали этот философский плюрализм, это порождаемое сложностью мироздания и самого человека многообразие и не пытались подогнать его под надуманную тоталитарным мышлением схему. Считая, что философия - часть духовной культуры, а объективная история философии - часть объективной истории духовной культуры, которая не существует без своей материальной основы, мы время от времени давали некоторую информацию об около философской культуре и также касались социально-политических условий существования древнезападной философии в тот или иной отрезок рассматриваемого нами времени, не забывая об историческом и даже географическом фоне, на котором бурлила философско-мировоззренческая, глубинная мысль древних греков и римлян.

ТЕМА 1

ЭЛЛИНИЗМ И ЭЛЛИНИСТИЧЕСКАЯ ФИЛОСОФИЯ

Эллинизм. Эллинизм (этот термин вошел в употребление с легкой руки немецкого историка И. Г. Дройзена2, автора "Истории эллинизма", русский перевод 1890-1893 гг.) - трехсотлетний период в истории Восточного Средиземноморья и прилегающих к нему континентальных областей в Азии и Африке, оказавшихся вследствие завоеваний Александра III, получившего имя Великого (или Македонского), под военно-политической властью македонской аристократии и под духовным владычеством греческой культуры (впрочем, это относится только к верхушке местных обществ), все более до этого проникавшей в саму Македонию, по мере того как Македония все больше проникала в Грецию.

Начало периода эллинизма принято связывать с 338 г. до н. э. - годом военной победы Македонии над Грецией. Концом эпохи эллинизма считают 30 г. до н. э., когда перестало существовать, будучи оккупированным римским войском, последнее эллинистическое государство - эллинистический Египет.

Македония и Греция. Победа Македонии над Грецией в августе 338 г. до н. э - закономерный итог быстрого возвышения северного соседа Греции и долгого упадка последней. Города-государства Древней Греции запутались в своих внутренних классовых противоречиях и в своих трагических внешних раздорах, когда господствующее положение среди других городов-государств Греции последовательно занимали Афины, возглавившие разгром персидского агрессора в начале V в. до н. э., Спарта, разгромившая Афины в конце того же века, Фивы, разгромившие Спарту в начале IV в. до в. э. А в середине того же века происходит решительное наступление на Афины, а затем и на всю Грецию Македонии, не игравшей дотоле сколько-нибудь значительной исторической роли.

www.rulit.me

А. Н. Чанышев - Курс лекций по древней философии 5 страница

Количество просмотров публикации А. Н. Чанышев - Курс лекций по древней философии 5 страница - 140

Про петуха почему его не убили. Философия даосизма. Ответ на верху. Нужно знать саму философию … особенности китайской ментальности- о хорошем правителœе неарод догадывается о его сушествованием. А хорош…

Экзистенционализм ???почему так называет??? Философию свободой почему называют, в случае если одно из центральных проблем смерть??? Это эпоха выраженная в мыслях???Отсуцтствие бога это зло???!!! Мир идей это совершенном, откуа идея грязи, откуда безоборазное???у него нет ответа!! Огранриченности эвристической конеции платона.

В чем рациональное зерно концепции Платона??всœе ценное. Идеализм у Платона нельзя рассматривать как глупость. Идея о пещере – в опред. степени объясняет значепнипе философской концепции мира, что ценное, что рациональное можно увидеть в идеализме Платона, это говорил нам см. лекции!?зачатки у Сократа͵ в большоц степени развиты у Платона.

Вообще это … у М.способ производства - фактически подразумется уровень целостного развития … чем выше уровень развития отношнений между людьми тем сложнее орудия труда. Способ производлства есть вырадения уровень выаржения целостного развития чкеловека – суб. И фкну. В случае если это так противорчеияч уровень развития человеческой сущности. Формация -???цивилизация???

Классы?, страты, нации, национальности??

Формации – выделяются по уровню развития чел. Сущности. Это тип об-ва . Соц. индивидлы обладают. Развития чел. Сущности –

1струтутра ыормации.

По другому нужно изменять формации. Орлова. Смена формации – почему просиходит???есть противоречеие между родовой- универсальнойц индивудпальной. Унривер. Размещено на реф.рфПриролода может сущестовать через конкретнынх типов индвилов??? Способ организации -

Основа в человеческой сущности. Развитие право обуслтвлено – развитием чел. Сущности. Есть М.тз . есть более продвинутая - ϶ᴛᴏ в сознание. Есть и др. Размещено на реф.рфвсœе они имеют основание в человеческой сущности. Для одних это сознание, для других сущностей.

Понимание человека разное сейчас от Античности. Высшая ф.м.является результатом предыдущего ф.м. Природа. Универсальная природа проявляется если он есть фм.м. он находится в универсальных отношениях человека. Нет в природе лимитирующих факторов его познавательной и преобразовательной.

Николай Кузанский эпоха Возрождения.

Суть философии это человек, проблема освобождения человека. История философии СССР.

Чааадаев. 2 точкм зрения, Радищев. Нужно знать про них! Бердяев, Соловьев.

Сборник из истории отечестевенной мысли. Л.А. Мусаелян. Философии ситории Бердяева.

Истоки и смысл русского коммунизма. Русская идея Соловьева. Яобщие положения, соновноые этапы развития.

Объективная истина – содержания знания ĸᴏᴛᴏᴩᴏᴇ не зависит от нашего сознания. Знание существует.

Абсоютна

Есть не полное точное, полное ттчное знан6ие. Каким образом из не полных знаний возникает полное точное??? Энгельс из Анти Дюринга. Почему есть…

Ленин М. и Э. п.ч. из любой относительной истины складывается …. Иситина относительная относительная – в ней есть объектинвая истина, отсюда … Объективначя от нашего сознания не зависит. . Любая конкретная истина содержит в себе и объективная истина.

Мировой.

Мораль должна исходить из того принуципа что я долджен поступит так, я не могу постукпит иначе. Для абсоютного большинства не возможно придти.

Вааакум заполнить религией бесполезное дело!

Борьба за власть. Религиия не может дать современному об-ву нравственность, но запроведи общечеловесские ф-ции. Это феномен культуры прошедйшей. В их отношенрие к власти, к Основа СКРПЦ. Иделологичемская власть. Иделогияеска

Гос-м могут управлять кухаркины дети – люди без знания вне политики, культурная революция, создание условий что большинство населœения.

Культура!!!нас объединяет … что с ней?

Язык русский! Он вытесняется.

Форма материи -? Орлов

Единство, сущность, ф.ф.м – качественно определœенность, спец. св-во этой материи, способ существования – законы развития, опред. теория. Теория исторического процесса.

Нужно выучить!.

ЛЕКЦИЯ XXIV

TEMA 56. ЖИЗНЬ И СОЧИНЕНИЯ АРИСТОТЕЛЯ

Аристотель - величайший древнегреческий философ. Ф. Энгельс назвал Аристотеля "самой универсальной головой" среди древнегреческих философов, мыслителœем, исследовавшим "существеннейшие формы диалектического мышления" 1 /Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т. 20, с. 19./.

Аристотель жил в 384 - 322 гᴦ. до н. э. Родина Аристотеля - полис Стагира, расположенная на Северо-Западном побережье Эгейского моря, рядом с Македонией, от которой она зависела. Отец Аристотеля Никомах - придворный врач македонского царя Аминты III, а сам Аристотель - сверстник сына Аминты, будущего македонского царя Филиппа II.

Первый афинский период. В 367 ᴦ. до н. э. семнадцатилетний Аристотель прибыл в Афины и стал слушателœем "Академии" Платона, где он пробыл двадцать лет, вплоть до смерти основателя "Академии" в 347 ᴦ. до н. э. Платон был намного старше Аристотеля. Он сумел разглядеть гениального юношу и высоко его оценить. Сравнивая Аристотеля, которого он называл "умом", с другим своим учеником - Ксенократом, Платон говорил, что если Ксенократ нуждается в шпорах, то Аристотель - в узде. Со своей стороны Аристотель высоко ценил Платона. В написанном Аристотелœем на смерть Платона стихотворении говорилось, что дурной человек не должен сметь даже хвалить Платона. При этом Аристотель уже в школе Платона увидел уязвимые места платоновского идеализма. Позднее Аристотель скажет: "Платон мне друг, но истина дороже". Платонизм будет подвергнут проницательной и нелицеприятной критике. Но первое время, как это видно из ранних сочинœений Аристотеля, он полностью разделяет взгляды Платона. В 355 ᴦ. до н. э. положение Аристотеля в Афинах упрочилось в связи с приходом к власти в данном городе промакедонской партии. При этом смерть Платона и нежелание Аристотеля оставаться в "Академии", возглавленной преемником Платона, его племянником Спевсиппом, побудили Аристотеля оставить Афины.

Годы странствий. Покинув их, Аристотель первые шесть лет живет в малоазийской Греции, сперва в прибрежном городе Ассосœе, а затем в городе Митилена на сосœеднем с Ассосом острове Лесбосœе. Выбор Аристотеля не был случайным. В Ассосœе проживали два ученика Платона - Эраст и Кориск, в Митилену Аристотеля пригласил уроженец Лесбоса Теофраст - друг и сотрудник великого мыслителя. В Ассосœе Аристотель нашел себе жену в лице некоей Пифиады - приемкой дочери атарнейского тирана и основателя Ассоса философа Гермия. Связанный с Македонией Гермий был вскоре казнен персами после жесточайших пыток. Перед смертью он просил передать своим друзьям-философам, что он не совершил ничего недостойного философии, которую он, видимо, высоко ценил. Признанный героем и мучеником Эллады, Гермий был удостоен памятника в ее религиозном центре - в Дельфах. Надпись к памятнику сделал Аристотель. Он же воспел своего тестя в пеане, где сравнивает его с Гераклом и Ахиллом.

В конце 40-х годов 4 в. до н. э. Аристотель был приглашен Филиппом II на роль воспитателя сына Филиппа - тринадцатилетнего Александра - и переехал в столицу Македонии Пеллу. Воспитание Александра Аристотелœем продолжалось около четырех лет. Впоследствии великий полководец скажет: "Я чту Аристотеля наравне со своим отцом, так как если отцу я обязан жизнью, то Аристотелю тем, что дает ей цену". Аристотель не пытался сделать из Ллександра философа, как это сделал бы, по-видимому, Платон, одержимый мыслью, что люди не будут счастливы, пока ими не начнут управлять философы. Трудно, конечно, сказать, насколько философу удалось облагородить характер македонца - человека, стоявшего, по представлению классического грека, на границе между эллином и варваром. Отношения учителя и ученика никогда не были теплыми. И как только Александр стал царем Македонии, он постарался избавиться от Аристотеля, которому пришлось вернуться на родину - в Стагиру, где он провел около трех лет. В это время произошло важное событие: в битве при Херонее (338 ᴦ. до н. э.) македонское войско Филиппа II разгромило соединœенное войско греческих полисов. Классической Греции как совокупности суверенных полисов пришел конец. Аристотель же возвращается в Афины.

Второй афинский период. Оказавшись снова в Афинах пятидесятилетним мужем, Аристотель открывает здесь философскую школу - Ликей, названный так потому, что школа находилась рядом с храмом Аполлона Ликейского ("волчьего"). В состав территории школы входили тенистый сад с крытыми галереями для прогулок, По этой причине школа Аристотеля называлась также "перипатетической" (т. е. "прогулочной"), а члены школы - "перипатетиками" (т. е. "прогуливающимися"). Их было много, ибо Аристотель имел не одну сотню учеников и последователœей. Аристотель преподавал в Лнкее двенадцать лет. Второй афинский период Аристотеля полностью совпадает с завоевательной эпопеей Александра, покорившего всю западную часть полосы древней цивилизации и вторгнувшегося даже в ее среднюю часть - в Индию, т. е. с "эпохой Александра", которая была, как подчеркивает К. Маркс, временем "высочайшего внешнего расцвета" Эллады 2 /См.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т. 1, с. 98 - 99./.

Скоропостижная смерть Александра вызвала в Афинах антимакедонское восстание. Аристотель был обвинœен в богохульстве - вспомнили о пеане Аристотеля в честь Гермия, который был человеком, тогда как пеан подобает лишь богу. Не дожидаясь суда, Аристотель передал управление Ликеем Теофрасту и покинул Афины, как оказалось, навсœегда - Аристотель вскоре умер на острове Эвбея в вилле своей покойной матери. В завещании Аристотель просил перезахоронить останки своей первой жены рядом со своей могилой, определил содержание своей второй жене Герпилле - матери сына Аристотеля Никомаха, отдал распоряжение относительно обоих своих детей: Пифиада (от первого брака) и Никомаха; некоторым своим рабам он даровал свободу. Схолархом Ликея стал Теофраст.

Сочинœения. Наследие Аристотеля велико, хотя оно дошло до нас далеко не всœе. Еще будучи слушателœем "Академии", Аристотель писал здесь диалоги, в которых начинающий философ подражал Платону. От них до нас дошли лишь фрагменты, а также переложения. И в тех и в других Аристотель оставался еще в основном на позициях платоновского идеализма. В эпоху же Ликея были созданы коллективные труды, выполненные под руководством Аристотеля. В частности, это было описание ста пятидесяти восьми государственных устройств.

Самая большая группа произведений эпохи Ликея (хотя частично они были написаны до этой эпохи) - собственные произведения зрелого Аристотеля. Это в большинстве своем неотработанные произведения, состоящие из "книг" 2 /В Древней Греции "книгой" называлась часть произведения, которая трактовала какой-либо более или менее законченный вопрос и помещалась на отдельном папирусном свитке./, созданных в разное время, на разных этапах философского развптия философа.

Существует "Аристотелœев вопрос" - вопрос хронологической последовательности сочинœений Аристотеля, и при этом не только самих этих сочинœений, но и входящих в их состав частей - "книг". При этом данный вопрос еще менее разрешим, чем аналогичный "Платонов вопрос". Исследователи дают порой совершенно различные их решения, к примеру: одни относят биологические труды Аристотеля к третьему периоду (т. е. ко "второму афинскому периоду"), а другие - ко второму ("годы странствий"). Единственное, с чем согласны, по-видимому, всœе,- это то, что диалоги Аристотеля предшествуют его трактатам и написаны в период его пребывания в "Академии". При этом важный диалог "О философии" некоторые исследователи относят ко второму периоду.

"Эвдем". Другой диалог раннего Аристотеля - "Эвдем" рисует нам автора как убежденного платоника, полностью разделяющего идеалистическое учение о потусторонних идеях как вечных и неизменных образцах и причинах преходящих вещей чувственнного мира, об антагонизме бессмертной и возвышенной души и смертного и низменного тела, о познании как воспоминании душой некогда полученного ею в потустороннем мире знания, ĸᴏᴛᴏᴩᴏᴇ она утратила в результате телœесного воплощения. В диалоге рассказывается о том, как молодой киприот Эвдем, друг Аристотеля, изгнанный со своего родного острова по политическим мотивам и примкнувший к платоновской школе, находясь в фессалийском городе Фера, тяжело заболел. При этом во сне ему было предсказано, что он выздоровеет и вернется на родину, тиран же города Фера будет убит. И в самом делœе: Эвдем выздоровел, а тиран был убит, но сам Эвдем также вскоре погиб, так и не вернувшись на родину. При этом Аристотель утверждает, что сбылось и третье предсказание, ибо под "возвращением на родину", предсказанным прекрасным юношей, явившимся Эвдему во сне, должно понимать вовсœе не прибытие Эвдема на Кипр, а возвращение души Эвдема в идеальный мир, в мир истины, красоты и добра. В этом диалоге Аристотель прямо объявляет союз души и тела противоестественным. Он одобряет слова Феогнида:

Лучшая доля для смертных - на свет никогда не родиться И никогда не видать яркого Солнца лучей. В случае если ж родился, войти поскорее в ворота Аида И глубоко под землей в темной могиле лежать 1. /Античная лирика. М., 1968, с. 150./

"Протрептик". В произведении "Протрептик" (обращение, увещевание), написанном уже не в диалогической форме, Аристотель обращается к правителю Кипра Темисону, увещевая его стать покровителœем философии. Аристотель выдвигает мысль о неупразднимости философии, ибо ей служат даже те, кто ее отрицает: говоря, что философия никчемна, они связывают себя философским суждением. Аристотель же готов согласиться с тем, что философия трудна, но он никак не согласен с ее мнимой никчемностью, бесполезностью, хотя философия и в самом делœе не снисходит до частностей, оставаясь на уровне всœеобщего и неизменного бытия. Но даже и в таком случае философия полезна, так как она дает человеку образцы поведения в частной и общественной жизни. Философию нельзя считать и трудной, о чем свидетельствует ее быстрое развитие без стороннего вмешательства. Нетрудно заключить, сколь велики будут успехи науки (в "Протрептике" философия трактуется как знание вообще), в случае если она получит поддержку со стороны государства. Оставаясь в данном произведении еще на позициях платоновского мировоззрения, Аристотель доводит до крайности платоновский антагонизм души и тела своим сравнением: душа в телœе подобна живому человеку, связанному с трупом (так этрусские пираты поступали с оставшимися в живых пленниками).

Трактаты. Сохранившиеся произведения зрелого Аристотеля можно разбить на восœемь групп: логические, общефилософские, физические, биологические, психологические, этические, политикоэкономические и искусствоведческне произведения.

Логика - детище Аристотеля. Наука о мышлении и его законах изложена великим ученым в таких его трактатах, как "Первая аналитика", "Вторая аналитика", "Топика", "Опровержение софизмов", "Категории" (впрочем, есть небезосновательное мнение, что это не аристотелœевское произведение), "Об истолковании". Позднее логические сочинœения Аристотеля были объединœены под общим названием "Органон" ("Орудие") .

Умозрительная физика Аристотеля отразилась в таких его сочинœениях, как "Физика", "О небе", "О возникновении и уничтожении", "Метеорология" и др. Размещено на реф.рфБиология, в целом составлявшая часть физики, также ведет свое начало с Аристотеля, с его работ: "История животных", "О частях животных", "О движении животных", "О происхождении животных". Аристотелю принадлежит и первый психологический трактат - сочинœение "О душе", к которому примыкают восœемь небольших трактатов.

Велики заслуги Аристотеля в области этики. До нас дошли три этических сочинœения Аристотеля: "Никомахова этика", "Эвдемова этика", "Большая этика". "Политика" и "Экономика" Аристотели составляют группу политико-экономических сочинœений. Вопросы искусствоведения рассмотрены Аристотелœем в его "Поэтике". К ней примыкает "Риторика". Главное собственно философское произведение Аристотеля - "Метафизика".

"Метафизика". Аристотель никогда не называл свою философию метафизикой. Вообще во времена Аристотеля этого слова не было. Это неологизм, возникший, по-видимому, в 1 в. до н. э. Когда Андроник Родосский систематизировал рукописи Аристотеля, то он поместил собственно философские "книги" философа после "книг" по физике и, не зная, как их назвать, обозначил словами: "То, что после физики" ("после" - по-древнегречески "мета"). Так образовалось новое слово - "метафизика", получившее со временем широкое распространение в философии.

"Метафизика" Аристотеля - как бы полуфабрикат. Она сложилась стихийно из разных "книг" и частей "книг". Отсюда ее неясности, противоречия и повторы. В "Метафизике" четырнадцать книᴦ. При этом книга V совершенно самостоятельна - это первый в истории философии словарь философских терминов. Книга XII так же самостоятельна, как и XIV и частично XIII. Поздняя часть XIII книги - новый вариант XIV и частично I книг (4-я и 5-я главы XIII книги - прямое переложение 6-й и 9-й глав I книги) . Ранняя часть XI книги предвосхищает содержание III, IV и VI книᴦ. В целом в "Метафизике" можно различить ранние и поздние части, а внутри них - основные и побочные. Ранние части были созданы во второй период ("годы странствий"), поздние - в третий ("второй афинский период") . Ранними считаются I, III и IV книги, поздними и основными - VI, VII и VIII книги, к ним примыкают IX и Х. Остальные книги - II, V, XI, XII, XIII, XIV - можно считать побочными. Ядро "Метафизики" - VI, VII и VIII книги, с них нужно начинать изучение этого памятника древнегреческой философии.

Колебания Аристотеля. Философская доктрина Аристотеля в целом трудна для понимания. Во многом это объясняется плохим состоянием текста͵ но также и тем, что сам Аристотель так и не смог ясно решить для себя такие важные философские проблемы, как взаимоотношение общего и отдельного, ума и тела, эмпирического и рационального познания. Именно в попытках решить их Аристотель колебался между "линией Платона" и с "линией Демокрита".

ТЕМА 57. АРИСТОТЕЛЬ О ПРЕДМЕТЕ ФИЛОСОФИИ

Философия у Аристотеля достаточно четко выделяется из всœей сферы знания, хотя и у него данный процесс еще не закончен. Отсюда различение им "первой философии" и "второй философии". Физика для Аристотеля всœе еще философия, но уже "вторая". Но кроме физики как умозрительного рассуждения о природе (другой тогда физики не могло быть) у Аристотеля есть еще "первая философия", предмет которой отличен от предмета физики как "второй философии".

Предмет "первой философии" (позднее названной "метафизикой") - не природа, а то, что существует сверх нее. Аристотель ограничивает природу определœенными рамками, природа у него не совпадает с сущим, сущее шире природы, которая есть для него лишь один из родов сущего. В случае если бы дело обстояло иначе, то философия не имела бы права на существование, не имела бы своего предмета. Поскольку же предметом физики являются материя и подвижные, изменчивые "чувственные сущности", то, с точки зрения Аристотеля, философия вправе на самостоятельное существование лишь в том случае, в случае если в области сущего есть нематериальные причины и сверхчувственные и неподвижные, вечные сущности. Сам философ говорит об этом так: "Главным образом нужно исследовать и разработать вопрос: является ли что-либо, кроме материи, самостоятельной причиной или нет" (Метаф. III, 1, с. 44) 1. /То есть "Метафизика", кн. III, гл, 1. Цит. по кн.: Аристотель. Метафизика. М. - Л., 1934./ "Вопрос идет о том, существует ли, помимо чувственных сущностей, [еще] какая-нибудь неподвижная и вечная, или же нет, и если существует, то в чем она" (XIII, 1, с. 218),

На оба вопроса Аристотель отвечает утвердительно: да, нематериальные самостоятельные причины существуют, существуют также и сверхчувственные неподвижные и вечные сущности. Их-то и изучает философия, "первая философия". И эти причины и эти сущности ценнее того, чем занимается физика, поэтомy философия "идет впереди" физики, в связи с этим она "первая", а физика - "вторая". В случае если бы нематериальных причин, неподвижных и вечных сушностей не было, а была бы лишь природа, то на первое место среди наук следовало бы ставить физику.

Позднее такие сверхчувственные, обособленные, вечные и неподвижные сущности были названы метафизическими, а наука о них получила название метафизики, ей сопутствовал и метафизический метод, поскольку предметы метафизики мыслились неизменными, лишенными развития, вечными (правда, ирония истории философии состояла в том, что идущее перед физикой у самого Аристотеля было названо метафизикой, т. е. идущим после физики). "Первая философия", по Аристотелю,- наука "наиболее божественная" в двух смыслах: владеть ею пристало скорее богу, чем человеку, ее предметом являются "божественные предметы", в связи с этим Аристотель называет свою философию теологией, учением о боге (первым, по-видимому, вводя в обращение это слово). Сверхчувственные, вечные и неподвижные сущности и нематериальные причины Аристотель связывает с богом. По этой причине предметом философии Аристотеля оказывается бог (в его особом, философском понимании, о чем ниже).

При этом бог лишь "одно из начал" (I, 2, с. 22). По этой причине философия Аристотеля всœе же шире теологии. Она изучает вообще "начала и причины [всœего] сущего ...посколькy оно [берется] как сущее" (VI, 1, с. 107). Аристотель называет эти причины "высшими", а начала - "первыми".

Τᴀᴋᴎᴍ ᴏϬᴩᴀᴈᴏᴍ, предмет философии у Аристотеля расширяется. Поскольку же это высшие причины и первые начала всœего сущего как сущего, то в центре внимания Аристотеля оказывается сущее как таковое. На вопрос, "имеет ли первая философия общий характер или она подвергает рассмотрению какой-нибудь один род бытия и какую-нибудь одну сущность" (VI, 1, с. 108), Аристотель отвечает, что "первая философия" - эта "наука философа" - имеет своим предметом "сущее вообще", "сущее как таковое", "сущее просто", что она "исследует общую природу сущего как такового" и рассматривает некоторые сооственио ему принадлежащие свойства. О сущем же, подчеркивает Аристотель, говорится в нескольких значениях, в связи с этим получается, что предмет философии Аристотеля как некая поисковая область весьма обширен. Bcя философия Аристотеля - попытка разобраться в сущем, открыть его структуру, найти в нем главное, определить его по отношению к не-сущему, или к небытию.

Основной же вопрос философии, вопрос об отношении сущего, бытия к мышлению, в ясной форме у Аристотеля не ставится, а ставится неявно. У каждого крупного философа прошлого времени основной вопрос философии принимал в силу его неосознанности неявную и свойственную только этому философу форму. Выше мы видели, как представлял себе основной вопрос философии Платон в диалоге "Софист". У Аристотеля в силу его колебаний между материализмом и идеализмом осповной вопрос философии выступает в менее явной форме, чем у Платона. Для Аристотеля основной вопрос философии выражается, по-видимому, в тех двух вопросах, о которых говорилось выше: существует ли самостоятельная нематериальная причина и существуют ли неподвижные и вечные сущности. В вопросœе об отношении таких нематериальных сверхприродных сущностей и физических сущностей и скрывается, по-видимому, основной вопрос философии в философии Аристотеля.

В целом Аристотель - панлогист. Он, как и Парменид, к которому Аристотель ближе, чем к Гераклиту, - сторонник тождества бытия и мышления: формы мышления для него есть формы бытия, и наоборот. Что это так, очевидно из трактовки того, что сам Аристотель называет "началом для всœех других аксиом" (IV, 3, с. 39). Это начало также входит у него в предмет философии; поскольку оно имеет отношение также ко всœему сущему, его действие универсально. Зто же начало помогает у Аристотеля определить взаимоотношение бытия и небытия, решить проблему небытия, поставленную уже до Аристотеля Парменидом и развитую Демокритом и Платоном. Но это должно быть предметом следующей темы.

TEMA 58. УЧЕНИЕ АРИСТОТЕЛЯ О ПРОТИВОПОЛОЖНОСТИ И ПРОТИВОРЕЧИИ. ОСНОВНОИ ЗАКОН БЫТИЯ. БЫТИЕ И НЕБЫТИЕ

Проблема противоположностей была поставлена задолго до Аристотеля Гераклитом, который, как известно, учил об их тождестве: жизнь и смерть, добро и зло, прекрасное и безобразное, свобода и рабство оказывались у этого диалектика, в сущности, одним и тем же. Но Аристотель резко отрицательно относится к Гераклиту.

Обобщая его диалектику, Аристотель фиксировал утверждение Гераклита о том, что одно и то же существует и не существует (т. е. применительно к вышеприведенным четырем парам противоположностей это означает, что поскольку жизнь есть жизнь и в то же время смерть, добро есть добро и в то же время зло и так далее, то жизнь и смерть, добро и зло одновременно существуют и не существуют). Возражая Гераклиту, Аристотель утверждает, что "невозможно, чтобы противоположные вещи вместе находились в одном и том же" (IV, 3, с. б3). Заметим, что Аристотель не говорит здесь о тождестве противоположностей, как это имело место у Гераклита͵ утверждавшего, что одно и то же живое и мертвое и т. п.

Для Аристотеля такой оборот совершенно бессмыслен, он его даже не обсуждает. Стоит сказать, что для него очевидно, что противоположности сами по себе не существуют, в связи с этим нужно говорить не о живом и мертвом, прекрасном и безобразном и т. п., а о живом или мертвом существе и т. п., т. е. противоположности должны всœегда иметь своего носителя, которому они бывают присущи или неприсущи, в котором они могут находиться пли не находиться. Аристотель говорит об этом вполне однозначно в четырнадцатой книге "Метафизики": "Все противоположные определœения всœегда восходят к некоторому субстрату, и не одно [из них] не может существовать отдельно" (XIV, 1, с. 239). По этой причине "из числа противоположностей ничто не, является в полном смысле слова началом всœех вещей" (XIV, 1, с. 239). В самом делœе, как противоположности бывают началами, в случае если они нуждаются для своей реализации в некоем субстрате, носителœе, в том, в чем они должны находиться? Итак, возражая Гераклиту, Аристотель не говорит, что живое и мертвое не одно и то же, такая формулировка для него уже явно некорректна, он говорит, что живое и мертвое как некие "противоположные вещи" не могут вместе находиться в одном и том же т. е. в одном и том же, нужно полагать, существе. Но Аристотель на этом не останавливается. Его глубокий аналитический ум говорит ему, что противоположность противоположности рознь, что имеется сложная система противоположностей.

Различие, противолежащее, противоположность и противоречие. Аристотель говорит о противоположностях неоднозначно, употребляет разные термины в разных местах. Сообщаемое в V книге "Метафизики" отличается от того, что он указывает в десятой. Но обобщая, можно заметить, что Аристотель исходит из принципа различия. Противоположное возможно лишь там, где есть различие. Но не всякое различие есть противоположное. Между различием и противоположным Аристотель вставляет противолежащее и определяет его как наибольшее законченное различие. Противоположное же оказывается одним из видов противолежащего. Другой вид противолежащего - противоречие. Итак, противоположность и противоречие - виды, противолежащее - род.

Теперь Аристотель может перейти к главному - к указанию различия между противоположностью и противоречием. Мы говорим о двух взаимоисключающих сторонах как о противоположностях, в случае если между ними возможно среднее, т. е. отсутствие одной стороны не означает непременное присутствие другой. В случае если человек недурен, то это не означает, что он непременно хорош. Человек должна быть и не хорош, и не дурен, а чем-то средним. Но, конечно, при этом мы должны рассматривать предмет с одной точки зрения. В данном случае мы рассматриваем человека с нравственной стороны. В противном случае сопоставляемые качества не будут противоположностями, как, к примеру, красота и доброта. Это не противоположности, они друг друга не исключают, человек должна быть и красивым, и добрым, тогда как он не должна быть и плохим, и хорошим. По этой причине сопоставляемые качества должны принадлежать к одному и тому же роду, о чем ясно говорится в "Категориях" - там противоположное определяется как то, что в пределах одного рода наиболее отстоит друг от друга.

В случае противоречия среднего нет. К примеру, число должна быть или четным, или нечетным, при этом отсутствие одной стороны непременно влечет за собой присутствие другой. Число или четное, или нечетное, третьего здесь не дано, число не должна быть ни четным, ни нечетным, тогда как человек должна быть ни плохим, ни хорошим. По этой причине и между двумя противоречащими друг другу суждениями об одном и том же не должна быть ничего среднего (IV, 7, с. 75). В одной из своих логических работ, во "Второй аналитике", Аристотель говорит, что "противоречие есть антитеза, в которой самой по себе нет ничего промежуточного; одна часть противоречия есть утверждение чего-нибудь относительно чего-нибудь, другая - отрицание" (1,2). Здесь речь идет о том, как мы мыслим предмет. Но так как для Аристотеля, как было уже отмечено, мышление и бытие тождественны, следовательно то, как мы мыслим предмет, говорит и о том, каков предмет в действительности. Об этом ясно сказано в "Метафизике": "Так как невозможно, чтобы противоречащие утверждения были вместе истинными по отношению к одному и тому же [предмету], то очевидно, что и противоположные [определœения] также не могут находиться в одном и том же предмете" (IV, 6, с. 74).

referatwork.ru

А. Н. Чанышев Курс лекций по древней философии Фрагменты публикуются по источнику: Чанышев А. Н. Курс лекций - Курс лекций

А. Н. Чанышев

Курс лекций по древней философии

(Фрагменты публикуются по источнику: Чанышев А.Н. Курс лекций по древней философии: Учеб. пособие для филос. фак. и отделений ун-тов. - М.: Высш. школа, 1981).

. . . . . . . . . Лекция IX Лекция X Лекция XI . . . . . . . . Лекция XXIV Лекция XXV Лекция XXVI Лекция XXVII Лекция XXVIII Лекция XXIX

ЛЕКЦИЯ IХ

ТЕМА 19. ПРЕДФИЛОСОФИЯ ЭЛЛАДЫ. ГОМЕР

В ранней древнегреческой истории можно выделить эпохи неолита и бронзы, а внутри бронзового века - Критское (первая половина второго тысячелетия до н. э.), Микенское (вторая половина второго тысячелетия до н. э.) и Гомеровское (начало первого тысячелетия до н. э.) раннеклассовые "азиатообразные" общества. "Гомеровская Греция" - Эллада после дорийского завоевания - была шагом назад по сравнению с ахейской Микенской Грецией, частичным возвращением к первобытнообщинному строю периода его разложения. Поэтому сложившийся в это время гомеровский эпос - преломление раннеклассового аристократического микенского строя в более примитивном дорическом сознании. "Гомеровский вопрос" - вопрос об авторстве и происхождении "Илиады" и "Одиссеи", обычно связываемых с именем Гомера,- выходит за пределы наших лекций.

Мировоззренческое значение гомеровского эпоса. Этот эпос - прекрасный пример социоантропоморфического мировоззрения, в котором художественный, мифологический и религиозный элементы представлены воедино. Но все-таки это больше художественно-мифологическое, чем религиозно-мифологическое мировоззрение, потому что в центре эпоса люди или полубоги - герои, боги же находятся на периферии, они соучастники человеческой драмы, их интересы переплетены с интересами людей. Правда, собственно мировоззренческие вопросы и сам основной вопрос мировоззрения в гомеровском эпосе затрагиваются лишь походя. Выявление мировоззренческих вкраплений в художественный текст - такова первая задача изучающего гомеровский эпос как одну из форм античной предфилософии.

Начала. Проблема начала мироздания во времени - одна из главных проблем мифологического мировоззрения. Для мифологии проблема начала - это вопрос о космическом родоначальнике или родоначальниках, сверхъестественной супружеской паре, олицетворяющей те или иные казавшиеся исходными явления природы. Такую пару Гомер находит в боге Океане и в богине Тефиде. Океан - "предок богов" (Ил. XIV, 201) 1 /То есть песнь XIV, строка 201 (Илиада. М. - Л., 1949)./, именно от него "все происходит" (Ил. XIV, 246). Этот Океан уже значительно демифологизирован и деантропоморфизирован. В эпосе больше говорится об его естественной, чем об его сверхъестественной ипостаси. Это опоясывающая землю пресноводная река. Она питает ключи, колодцы и другие реки. Одним из своих рукавов - Стиксом - Океан протекает через подземное царство.

Космология. Космология Гомера мифологически примитивна, Мироздание состоит из трех частеи: неба, земли и подземелья, Небо и подземелье симметричны по отношению к земле: глубочайшая часть подземелья - Тартар - настолько же удалена от непосредственно расположенного под землей Аида, насколько вершина неба отстоит от поверхности земли. Земля - неподвижная круглая плоскость. Небосвод медный. В значительно меньшем числе случаев он определяется как железный (железо еще только входило в обиход). Пространство между небосводом и землей наполнено вверху эфиром, а внизу - воздухом. Небосвод поддерживается столбами. Их охраняет титан Атлант. Солнце - зто бог Гелиос, Луна - богиня Селена, ее сестра Эос - богиня зари. Созвездия, погружаясь временами в Океан, омываются в нем и обновляют свой блеск. Подземелье состоит из Эреба, Аида и Тартара. Вход в Эреб находится за Океаном.

Социоантропоморфизм. В гомеровском эпосе почти все природное и многое из социального имеет свою сверхъестественную антропоморфную ипостась. Сверхъестественные мифологические личности находятся между собой в отношениях кровного родства. Например, бог сна Гипнос - брат-близнец бога смерти Танатоса, бог ужаса Фобос - сын бога войны Ареса. Земля, вода и небо (воздух и эфир) олицетворяются братьями Аидом, Посейдоном и Зевсом. Медицина представлена богом Пеаном, безумие - Атой, мщение - Эриниями, раздор - Эридой и т. п. Все эти существа уже не полулюди-полузвери, как боги Древнего Египта. Они полностью антропоморфизированы. Однако рудименты зооморфизма, звероподобия сохраняются: боги могут принимать образ птиц, Гера представляется "волоокой", в древнейшем пласте "Одиссеи" сохраняются образы фантастических существ, сочетающих черты человека и животного.

Человекоподобие богов касается и их нравственных качеств. Моральный уровень богов низок. Боги телесны, их можно ранить, они испытывают боль. Однако боги отличаются от людей вечной молодостью и бессмертием. У них особая кровь. Они питаются нектаром и амврозией, передвигаются со скоростью мысли. Боги не творцы мироздания ни в целом, ни в его частях. Они лишь сверхъестественные двойники естественпых процессов и явлений.

Олимпийская религия. Это официальная религия древнегреческих полисов. Название происходит от горы Олимп (в Фессалии), на которой, по представлениям древних греков, обитали боги. Уходящая в облака снежная вершина Олимпа была древним грекам так же недоступна, как и небо. Главных олимппйских богов было двенадцать. Это Зевс, его брат Посейдон (другой брат Зевса Аид - бог подземного царства - на Олимпе не бывал, а потому и не входил в число олимпийцев), сестры Зевса - богиня домашнего очага Гестия, богиня земного плодородия Деметра, сестра-жена Зевса Гера, дети Зевса: Афина, Афродита, Аполлон, Гефест, Гермес, Арес, Геба.

Антропология. О происхождении людей в эпосе ничего не говорится. Люди подразумеваются в противопоставлении богам, Люди краткожизненны и несчастны. Они зависят от произвола богов. Обязанность людей - приносить богам жертвы, умилостивляя их и умоляя их о помоши. Однако боги свободны принять жертву или отклонить ее. При этом боги руководствуются скорее своими страстями, чем разумом и нравствепными соображениями.

Полианимизм. В человеке различаются тело и три вида духа. Один из них - псюхе. Зто душа как таковая. Она подобна телу, это его двойник и образ (эйдолон), только лишенный плотности и непроницаемости. "Псюхе" - начало жизни и источник движения тела. Она покидает тело после его смерти и перемещается в Аид. Другой вид духа - "тюмос". Зто аффективно-волевая часть духа. Третий вид - "ноос". Зто ум. "Псюхе" разлита по всему телу, "тюмос" находится в груди, "ноос" - в диафрагме. Богам и людям присущи все три вида духовности, животным же - только два пеpвых.

Судьба. Это важнейший момент эпоса. Судьба обозначается древнегреческими словами "мойра"," морос","ананке" и "айса". Образ судьбы в значительной степени деантропоморфнзирован. Судьба не поддается ни в какой степени никакому умилостивлению. Она могуществепнее богов. Взаимоотношение богов представлено в эпосе неоднозначно. Нo преобладает все же представление о зависимости от судьбы не только людей, но и богов.

Богоборчество. Гомеровский эпос - пример именно художественно-мифологического мировоззрения. В его центре - жизнь и история людей. Нряду с мыслью о зависимости людей от богов в эпосе имеются и богоборческие тенденции. Богоборец Диомед раннпт Афродиту. Он готов сравняться с богами. Брешь между богами и людьми заполняют герои, полубоги-полулюди. Напоимер, Ахилл - сын царя Пелея и богини Фетиды. Герои смертны. Они живут среди людей и как люди.

Злементы философии. Элементы философии в гомеровском эпос можно усмотреть в деантропоморфизации Океана и Судьбы, в подчинении богов безличной cудьбе, в богоборческих мотивах и в прославлении разумности. Это одно из высших человеческих качеств. Загробная жизнь хуже земной. В Аиде "псюхе" ведет призрачное существование, в Аиде "только тени умерших людей, сознанья лишенные реют" (Од. ХI, 475-476). Ахилл предпочитал бы быть батраком на земле, чем царем в подземелье.

ТЕМА 20. ГЕСИОД

Личность и сочинения. Если Гомер полулегендарен, то Гесиод - историческая личность. Его произведения - плод индивидуального творчества. Однако в мировоззренческой части своего творчества Гесиод скорее систематизатор мифов, чем их творец. Он жил в Беотии в деревне Аскра (неподалеку от Фив). Его отец бежал туда из малоазийской Эолиды, спасаясь от кредиторов. Оказавшись в Аскре, которую Гесиод называет "нерадостной", отец поэта стал земледельцем. Сам Геснод - крестьянин с типичной мелкособственнической психологией. С его именем связывают две поэмы: "Труды и дни" и "Теогония". Первая - образец художественно-мифологического мировоззрения. В ней главное внимание уделяется человеку и его нуждам. Мифы о богах выполняют лишь служебную функцию. В "Трудах и днях" Гесиод рассказывает о своем конфликте с братом. Сама поэма - наставление Гесиода своему непутевому брату Персу. Тот промотал свою долю наследства, а потом нагло отсудил себе и долю Гесиода. Гесиод испытал социальную несправедливость. Отсюда пафос этой поэмы. Гесиод голодал. Но его спасли честность и трудолюбие. Гесиод призывает своего брата к честному труду. Он описывает для него цикл земледельческих работ в Беотии.

Вторая поэма - пример религиозно-мифологического мировоззрения. "Теогония" - повествование о происхождении богов. На нее оказала влияние шумеро-аккадская "Энума элиш". Так как боги олицетворяют явления природы и общественной жизни, то это также повествование о происхождении мироздания и людей, о месте последних среди богов - проявление основного вопроса мировоззрения. Повествование ведется сначала от имени Гесиода. Он формулирует важнейший мировоззренческий вопрос. На этот вопрос отвечает не сам Гесиод, а геликонские музы. Таким образом, "Теогония" в большеи своей части написана от лица Муз.

Социальные вопросы. Если гомеровский эпос - отражение раннеклассовой микенской героики в более примитивном сознании человека "гомеровской Греции" - выражал в основном аристократические идеалы, то Гесиод - крестьянин. Он апологет трула. Он изобретает даже вторую Эриду - богиню трудового соревнования (у Гомера Эрида - богиня раздора). Время Гесиода позднее времени "Одиссеи" и тем более "Илиады". В поэме "Труды и дни" Эгейский мир уже был знаком с товарно-денежными, вещными отношениями. Там вопреки политическому господству аристократии, евпатридов, ведущих свой род от героев, возрастает экономическое господство богатых. В обыденной жизни богатство расходится со знатностью. В этом обществе быть бедным стыдно, тогда как "взоры богатого смелы". Перед крестьянином два пути: или, потеряв свай клочок земли, стать батраком, или же, разбогатев, скупать чужие участки. Гесиод признает не всякое богатство. Одно дело богатство, нажитое силой и обманом. Другое - то, что приобретено честным трудом. Однако этот идеал честного труда расходится с тем, что Гесиод видит в жизни. Там царит произвол сильного. Антагонистические отношения внутри этого обиества Гесиод выражает в басне о соловье и ястребе. А дальше будет хуже. Пророчество Гесиода мрачно: "Правду заменит кулак... Где сила, там будет и право. Стыд пропадет... От зла избавленья не будет" (Труды и дни, 185 - 201) 1 /То есть строки 185 - 201 этой лоэмы (Зллинскые поэты. М., 1963)./. Гесиод выразил имущественное расслоение деревни и распад общииы. Лучшие времена - "золотой век" - позади.

Пять поколений. Историческая концепция Геспода выражена в легенде о пяти поколениях людей: золотом, серебряном, бронзовом, героическом и железном. Золотое и серебряное относятся ко временам господства отца Зевса Крона, три последних - ко временам Зевса. Первое поколение было создано "вечными богами" из золота. "Жили те люди, как боги" (112). последующие поколения были хуже и хуже. Наконец, настало время железа: "Землю теперь населяют железные люди. Не будет им передышки ни ночью, ни днем от труда и от горя, и от несчастий. Заботы тяжелые дадут им боги" (176 - 178). 3десь ярко отражено начало века железа. Исторический пессемизм Гесиода - мировоззренческое осознание древнегреческим крестьянином своей социальной обреченности в paннеклассовом ооществе, когда община распадается, земля стновится предметом купли продажи. Однако пессимизм Гесиода не беспросветен. Он выражает желание родитьсл не только раньше, в золотом веке, но и позднее, после гибели железного поколения. Предвестником этой гибели будет рождение "седых младенцев".

Прометей и Пандора. Прометей - сын титана Иапета - подарил людям огонь. Он похитил его у 3евса. Зевс наказал Прометея, но огонь у людей отнять не смог - мысль о необратимости прогресса. Зевс может лишь компенсировать полученное людьми благо злом. Зевс ненавидит людей. Он приказывает другим богам создать женщину. Имя этой первой женщины Пандора (т. е. "всеми одаренная"). Она прелестна, но у нее "двуличная, лживая душа" (68). От нее произошел "жешцин губительный род" (Теогония, 591) 1 /См.: Эллнские поэты. Пер. В. В. Beресаева. М., 1968./. Будучи любопытной, Пандора, заглянув в сосуд, где были заключены беды, выпустила их на волю. Поспешно закрывая крышку, она сумела удержать одну лишь надежду. Поэтому только одна надежда на лучшее будущее поддерживает людей, одолеваемых бесчисленными бедами.

Нравственные идеалы. Начало античной этики можно, пожалуй вести от поэмы Гесиода "Труды и дни". Герои Гомера безнравственны. Taм есть лишь одна добродетель - мужество и лишь один порок - трусость. Одиссей не затрудняется в выборе средств. Укоры совести сму неведомы. Он хитер. Свою хитрость Одиссей унаследовал от cвoеro деда Автолика - обманщика и вора. Позднее, в 5 в. до н. э., Одиссей у Софокла в пьесе "Филоктет" - "полный негодяй". Это говорит о развитии к тому времени нравственного сознания эллинов. Такое развитие началось с Гесиода. Именно он выдвигает тезис о том, что человек тем и отличается от животного, что животное не знает, что такое добро и что такое зло, а человек знает. Геспод говорит: Звери... не ведают правды. Людям же правду Кронид даровал - высочайшее благо" (Труды и дни, 277 - 279). Однако происходящее реальном мире противоречит и человеческой природе, и закону Зевса.

У Гесиода резко выражено противоречие между сушим и должным. В сущем ситуация такова, что "нынче ж и сам справедливым я быть меж людьми не желал бы, да заказал бы и сыну" (там жe, 270 - 272). Разрешить это противоречие Гесиод не может. У него ведь даже нет идеи загробного воздаяния. Награда и возмездие возможны только в этом мире. Гесиод рисует образ справедливого государства. Оно процветает. А несправедливое государство гибнет. Также и на уровне человека "под конец посрамит гордеца праведный" (217 - 218). Но все это только в долженствовании. Гесиоду остается лишь выразить надежду, что "Зевс не всегда терпеть это будет" (273). Реальный же моральный кодекс Гесиода сводится к норме соблюдения меры. Гесиод учит: "Меру во всем соблюдай и дела свои вовремя делай". Для Гесиода - мелкого собственника-земледельца - это означало соблюдение бережливости, расчет во всем, трудолюбие. Даже отношение с богами Гесиод подчиняет расчету: "Жертвы бессмертным богам приноси, сообразно достатку" (336). Реальный моральный кодекс Гесиода сводится к предписаниям не обижать чужестранца, сирот, старого отца, не прелюбодействовать с женой брата.

Поэма "Труды и дни" пользовалась в Элладе большим успехом. Она сохранилась целиком. Для древних греков она была сокровищницей морадьных сентенций и полезных советов. В ней отчетливо выражена мелкособственническая психология крестьянина-собственника.

"Теогония". Вторая поэма сугубо мифологична. Большая часть текста вложена в уста Муз, к которым Гесиод в 115-строке поэмы обрашается с вопросом о том, что в мироздании "прежде всего зародилось". Отвечая на этот мировоззренческий вопрос, геликонские музы рисуют грандиозную картину космогонии путем изображения генеалогического древа богов.

Первоначало. У Гесиода находит свое завершение античный мифологический генетизм. Во второй лекции было сказано, что, будучи не в состоянии объяснить природные и социальные явления по существу и имея естественную потребность в таком объяснении, первобытный человек находил объяснеппе в рассказе о происхождении олицетворяющего то или иное явление существа от других таких же существ путем биологического рождения - биологический генетизм. Гесиод - не первобытный человек. Но схема мировоззрения та же. Однако вопрос о происхождении мира достигает у него своего предельного выражения. Он спрашивает о том, что возникло в мироздании первым. Мифология обычно отвечает и на этот вопрос, но отвечает стихийно, сам вопрос его не сформулирован и не осознан. Гесиод же этот вопрос осознал, сформулировал и поставил. В этом шаг вперед в развитии мировоззрения. Но сама постановка вопроса по сути мифологична. Гесиода интересует, что первым возникло.

Хаос. Отвечая на вопрос Гесиола, геликонские музы утверждают, что первым возник Хаос: "Прежде всего во Вселенной Хаос зародился" (Теогония, 116). Но это не Хаос как беспорядок, а Хаос как зияние. Древнегреческое слово "хаос" происходит от глагола "хайно" - раскрываюсь, разверзаюсь. Это первичное беcфopменное состояние мира, зияние между землей и небом. Мифологические корни этого представления очевидны. Во многих мифологиях отсчет мироздания начинается с разделении неба и земли, с образования между ними зияния, свободного пространства. У Гесиода эта последовательность переворачивается, и само зияние между землей и небом оказывается раньше земли и неба. Хаос Геспода деантропоморфизирован еще больше, чем Океан Гомера, Абзу шулеров, Нун египтян.

У Гесода есть, однако, подход к идее субстанции. После возникновения мироздания хаос в виде "великой бездны","хасмы" лежит в основании мироздания. В этой хасме, говорит Гесиод, "и от темной земли, и от Тартара, скрытого во мраке, и от бесплодной пучины морской, и от звездного неба все залегают один за другим и концы и начала страшные, мрачные. Даже и боги пред ними трепещут" (Теогонпя, 73б - 739). Из этого видно, что Гесиод в сзоей трактовке первоиачала вплотную подходит к идее субстанционального первоначала, т. е. к началу философии. Однако он все еше не философ. Он предфилософ.

Теогония. Он не философ, потому что его космогоническнй процесс - это теогония, это ряд поколений богов, родившихся после зарождения Хаоса. Интересно, что Гесиод не говорит, что сам, Хаос породил новое поколение богов. Хаос стоит у Гесиода несколько особняком. В этом тоже можно заметить зярождение идеи субстанции. У Гесиода Гея-земля и Уран-небо рождаются не из Хаоса, а после Хаоса.

Эта разорваннссть теологического процесса также говорит о кризисе мифологического мпровоззренпя у Гесиода. Из теогонии начинает рождаться космогония. Но Гесиод делает лишь один робкий шаг вперед - в случае Хаоса. Потом он сбивается на теогонию. Связь между двумя уровнями мировоззрения Гесиод установить не может. Мифологическое одеяние начинает как бы сползать с мироздания, по приоткрылось только первоначало, затем мантия мифологии прочно зацепилась за небо и землю.

Вторая н третья ступени теогонии. Вслед за Хаосом зарождается "широкогрудая Гея", "сумрачный Тартар", "прекряснейший Эрос", "черная Нюкта-ночь" и "угрюмый Эреб-мрак". Их антропоморфные образы расплывчаты. На третьей ступени теогонии Гея-земля порождает Урана-небо, а также Нимф и Понт - шумное и бесплодное море. Эреб-мрак и Нюкта-ночь рождают свои противоположности: Эфир-свет и Гемеру-день.

Четвертая ступень. Полнокровный антропоморфнзм начинается в "Теогонии" лишь на четвертой ступени. Гея, сочетавшаяся по закону Эроса с Ураном, рождает Титанов, Киклопов и Гекатонхейров. Все они чудовищны: Гекатонхейры сторуки и пятидесятиголовы, Киклопы одноглазы, титаны и титаниды, олицетворяющпе стихии, также далеко не прекрасны. Уран стыдится своих детей и заставляет их продолжать пребывать в лоне матери-земли. Земля-Гея страдает. Она переполнена своими вссемнадцатью детьми. Гея возненавидела мужа Урана. Земля ненавидит небо. Так назревает первая космическая напряженность, первый космический конфликт. Гея подстрекает своих детей против отца. Оправдываясь, она уверяет, что во всем виноват Уран-небо, именно он "первый ужасные вещи замыслил" (1бб). Младший из титанов Крон оскопляет своего отца.

Начало космического зла. Под впечатлением этого космического преступления Нюкта-ночь рождает одна, не восходя ни с кем на ложе, Обман, Сладострастие, Старость, Смерть, Печаль, утомительный Труд, Голод, Забвение, Скорби, жестокие Битвы, судебные Тяжбы, Беззаконие и т. п. Все эти социальные явления не мифологизированы и не олицетворены.

Пятое поколение. Уран-небо больше не играет никакой роли в мироздании. Из лона Геи-земли выходят титаниды и титаны. Главный среди них Крон-отцеборец. Однако не все дети земли и неба покинули землю. Крон не выпускает из недр земли Киклопов и Гекатонхейров. Отныне они враги Крона. Титаны и титаниды вступают в браки. От Крона и его сестры тнтаниды Реи рождается пятое поколение богов - уже описанные Гомером олимпийские боги. Судьба этих богов сначала была трагична. Уран отомстил Крону, предупредив его, что он так же будет свергнут своим сыиом, как он, Уран, был свергнут Кроном. Поэтому Крон пожирает своих детей по мере того, как они рождаются. Не удается ему поглотить только Зевса. Рея обманывает Крона и подсовывает ему вместо новорожденного запеленутый камень. Возмужав, Зевс вступает в борьбу с отцом. Он заставляет его изрыгнуть своих братьев и сестер. Пятое поколение богов вступает в космическую войну с четвертым. Происходит война богов и титанов, титаномахия. Решающую роль в этой войне сыграли освобожденные Зевсом гекатонхейры. Они уступили Зевсу свое оружие - молнию и гром. Отныне Зевс - громовержец. Зевс сбрасывает титанов в Тартар и спроваживает туда же гекатонхейров, но уже не как узников, а как тюремщиков титанов. Начинается царство Зевса.

Царство Зевса. Итак, только на пятой ступени теогонии и после победы Зевса мироздание приобретает ту картину, которая дана в гомеровском эпосе. Движение мироздания от Хаоса к Зевсу - это восхождение к порядку, свету и социальному устроению.

Шестое поколение богов. Семь сменяющих друг друга жен Зевса и его любовные связи как с богинями, так и со смертными женщинами наполняют ряды шестого поколения богов. Первой женой Зевса была его двоюродиая сестра, дочь Океана и Тефиды, Метида. Напомним, что у Гомера от Океана и Тефиды происходят все боги, у Гесиода - лишь некоторые. Здесь Океан и Тефида - лишь один из титанов и одна из титанид, дети Земли и Неба. Метида - олицетворение мудрости. ("Метис" - мудрость, разум), Сделалась первою Зевса супругой Метида-Премудрость; Больше всего она знает меж всеми людьми и богами. Но лишь пора ей пришла синеокую деву-Афину на свет родить, как хитро и искусно ей ум затуманил льстивою речью Кронион и себе ее в чремо отправил, следуя хитрым Земли уговорам и Неба-Урана. Так они сделать его научили, чтобы между бессмертных царская власть не досталась другому кому вместо Зевса. Ибо премудрых детей предназначено было родить ей, - Деву-Афину сперва, синеокую Тритогенею, равную силой и мудрым советом отцу Громовержцу; после ж Афины еще предстояло родить ей и сына - с сердцем сверхмощным, владыку богов и мужей земнородных. Раньше, однако, себе ее в чрево Кронион отравил, дабы ему сообщала она, что зло и что благо (886-900) 1 /Гесиод. Теогония. - В кн.: Эллинские поэты./.

В такой мифологической антропоморфной форме проводится та мысль, что Зевс - вершина мироздания - не только громовержец, но и промыслитель. Метида все-таки родила Афину. Она вышла из головы Зевса и поэтому ровня ему по уму и по силе. Сын же не родился, и Зевс свою власть удержал.

Второй брак Зевс совершил с титанидой Фемилой. Фемила - олицетворение права. Ее шесть дочерей: Евномия - благозаконность, Дике - справедливость, Ирена - мир, Клото, Лахезис и Атропа - мойры. Выше мы говорили, что мойра - это судьба. У Гомера образ судьбы был в значительной степени дезантропоморфизирован. Они не поддаются умилостивлению. У Гесиода мойры - это Клото, Лахесис и Атропа. Их функции не указаны. Из других источников известно, что Клото прядет нить жизни, Лахесис проводит ее через все превратности судьбы, а Атропа (неотвратимая), перерезая нить, обрывает жизнь человека.

Третья жена Зевса - океанида Евринома (дочь Океана, как и Метида) родила трех харит. Это богини красоты, радости и женской прелести. Четвертая жена Зевса, его сестра Деметра, родила Персефону, похищенную Аидом. В честь Деметры и Персефоны в Древней Греции ежегодно справлялось тайное священнодействие - мистерии. Они справлялись в Элевсине, а потому назывались элевсинскими. К участию в мистериях допускались только посвященные, которые обязаны были сохранить в тайне все, что происходит во времена мистерий,- молитвы, тайные имена богов, называвшиеся при богослужении, и т. п.

Пятая жена Зевса - титанида - сестра Мнемосина родила девятерых муз. У Гесиода указано их число и названы их имена, но функции еще не определены. Позднее эти функции были определены так: муза истории - Клио, лирической поэзии - Евтерпа, комедии - Талия, трагедии - Мельпомена, танцев - Терпсихора, астрономии - Урания, любовной поэзии - Эрато, гимнической поэзии - Полигимная, эпической поэзии - Каллиопа.

Шестая жена Зевса - его двоюродная сестра Лето. Ее дети - Аполлон и Артемида. Седьмая жена Зевса - его сестра Гера - мать богини юности Гебы, бога войны Ареса и богини деторождения Илитии. Она также мать Гефеста. Афродита у Гесиода - не дочь Зевса. Она детище Урана. Позднее у Платона Афродита Урания станет символом идеальной, духовной, платонической любви, Афродита, дочь Зевса,- любви чувственной.

Космология. Космология Гесиода подобна гомеровской. И у Гесиода "многосумрачный Тартар" так же далек от поверхности земли, как эта поверхность от небосвода - это то расстояние, которое пролетает сброшенная с неба медная наковальня за девять суток.

Предчувствие философии. Рассудочная мифология Гесиода уже вплотную подходит к философии. Мир богов подвергнут в гесиодовском эпосе систематизации. Начинается увядание мифологического образа. Сплошь и рядом боги сводятся лишь к той или иной функнии, их места четко определены на теогонпческой шкале: кто кого родил, к чему часто и сводится вся информация.

refdb.ru

Читать онлайн книгу Курс лекций по древней философии (фрагменты)

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 11 страниц)

Назад к карточке книги

Чанышев Арсений НиколаевичКурс лекций по древней философии (фрагменты)

А. Н. Чанышев

Курс лекций по древней философии

(Фрагменты публикуются по источнику: Чанышев А.Н. Курс лекций по древней философии: Учеб. пособие для филос. фак. и отделений ун-тов. – М.: Высш. школа, 1981).

Содержание

Лекция IX

Лекция X

Лекция XI

Лекция XXIV

Лекция XXV

Лекция XXVI

Лекция XXVII

Лекция XXVIII

Лекция XXIX

ЛЕКЦИЯ IХ

ТЕМА 19. ПРЕДФИЛОСОФИЯ ЭЛЛАДЫ. ГОМЕР

В ранней древнегреческой истории можно выделить эпохи неолита и бронзы, а внутри бронзового века – Критское (первая половина второго тысячелетия до н. э.), Микенское (вторая половина второго тысячелетия до н. э.) и Гомеровское (начало первого тысячелетия до н. э.) раннеклассовые "азиатообразные" общества. "Гомеровская Греция" – Эллада после дорийского завоевания – была шагом назад по сравнению с ахейской Микенской Грецией, частичным возвращением к первобытнообщинному строю периода его разложения. Поэтому сложившийся в это время гомеровский эпос – преломление раннеклассового аристократического микенского строя в более примитивном дорическом сознании. "Гомеровский вопрос" – вопрос об авторстве и происхождении "Илиады" и "Одиссеи", обычно связываемых с именем Гомера,– выходит за пределы наших лекций.

Мировоззренческое значение гомеровского эпоса. Этот эпос – прекрасный пример социоантропоморфического мировоззрения, в котором художественный, мифологический и религиозный элементы представлены воедино. Но все-таки это больше художественно-мифологическое, чем религиозно-мифологическое мировоззрение, потому что в центре эпоса люди или полубоги – герои, боги же находятся на периферии, они соучастники человеческой драмы, их интересы переплетены с интересами людей. Правда, собственно мировоззренческие вопросы и сам основной вопрос мировоззрения в гомеровском эпосе затрагиваются лишь походя. Выявление мировоззренческих вкраплений в художественный текст – такова первая задача изучающего гомеровский эпос как одну из форм античной предфилософии.

Начала. Проблема начала мироздания во времени – одна из главных проблем мифологического мировоззрения. Для мифологии проблема начала – это вопрос о космическом родоначальнике или родоначальниках, сверхъестественной супружеской паре, олицетворяющей те или иные казавшиеся исходными явления природы. Такую пару Гомер находит в боге Океане и в богине Тефиде. Океан – "предок богов" (Ил. XIV, 201) 1 /То есть песнь XIV, строка 201 (Илиада. М. – Л., 1949)./, именно от него "все происходит" (Ил. XIV, 246). Этот Океан уже значительно демифологизирован и деантропоморфизирован. В эпосе больше говорится об его естественной, чем об его сверхъестественной ипостаси. Это опоясывающая землю пресноводная река. Она питает ключи, колодцы и другие реки. Одним из своих рукавов – Стиксом – Океан протекает через подземное царство.

Космология. Космология Гомера мифологически примитивна, Мироздание состоит из трех частеи: неба, земли и подземелья, Небо и подземелье симметричны по отношению к земле: глубочайшая часть подземелья – Тартар – настолько же удалена от непосредственно расположенного под землей Аида, насколько вершина неба отстоит от поверхности земли. Земля – неподвижная круглая плоскость. Небосвод медный. В значительно меньшем числе случаев он определяется как железный (железо еще только входило в обиход). Пространство между небосводом и землей наполнено вверху эфиром, а внизу – воздухом. Небосвод поддерживается столбами. Их охраняет титан Атлант. Солнце – зто бог Гелиос, Луна – богиня Селена, ее сестра Эос – богиня зари. Созвездия, погружаясь временами в Океан, омываются в нем и обновляют свой блеск. Подземелье состоит из Эреба, Аида и Тартара. Вход в Эреб находится за Океаном.

Социоантропоморфизм. В гомеровском эпосе почти все природное и многое из социального имеет свою сверхъестественную антропоморфную ипостась. Сверхъестественные мифологические личности находятся между собой в отношениях кровного родства. Например, бог сна Гипнос – брат-близнец бога смерти Танатоса, бог ужаса Фобос – сын бога войны Ареса. Земля, вода и небо (воздух и эфир) олицетворяются братьями Аидом, Посейдоном и Зевсом. Медицина представлена богом Пеаном, безумие – Атой, мщение – Эриниями, раздор – Эридой и т. п. Все эти существа уже не полулюди-полузвери, как боги Древнего Египта. Они полностью антропоморфизированы. Однако рудименты зооморфизма, звероподобия сохраняются: боги могут принимать образ птиц, Гера представляется "волоокой", в древнейшем пласте "Одиссеи" сохраняются образы фантастических существ, сочетающих черты человека и животного.

Человекоподобие богов касается и их нравственных качеств. Моральный уровень богов низок. Боги телесны, их можно ранить, они испытывают боль. Однако боги отличаются от людей вечной молодостью и бессмертием. У них особая кровь. Они питаются нектаром и амврозией, передвигаются со скоростью мысли. Боги не творцы мироздания ни в целом, ни в его частях. Они лишь сверхъестественные двойники естественпых процессов и явлений.

Олимпийская религия. Это официальная религия древнегреческих полисов. Название происходит от горы Олимп (в Фессалии), на которой, по представлениям древних греков, обитали боги. Уходящая в облака снежная вершина Олимпа была древним грекам так же недоступна, как и небо. Главных олимппйских богов было двенадцать. Это Зевс, его брат Посейдон (другой брат Зевса Аид – бог подземного царства – на Олимпе не бывал, а потому и не входил в число олимпийцев), сестры Зевса – богиня домашнего очага Гестия, богиня земного плодородия Деметра, сестра-жена Зевса Гера, дети Зевса: Афина, Афродита, Аполлон, Гефест, Гермес, Арес, Геба.

Антропология. О происхождении людей в эпосе ничего не говорится. Люди подразумеваются в противопоставлении богам, Люди краткожизненны и несчастны. Они зависят от произвола богов. Обязанность людей – приносить богам жертвы, умилостивляя их и умоляя их о помоши. Однако боги свободны принять жертву или отклонить ее. При этом боги руководствуются скорее своими страстями, чем разумом и нравствепными соображениями.

Полианимизм. В человеке различаются тело и три вида духа. Один из них псюхе. Зто душа как таковая. Она подобна телу, это его двойник и образ (эйдолон), только лишенный плотности и непроницаемости. "Псюхе" – начало жизни и источник движения тела. Она покидает тело после его смерти и перемещается в Аид. Другой вид духа – "тюмос". Зто аффективно-волевая часть духа. Третий вид – "ноос". Зто ум. "Псюхе" разлита по всему телу, "тюмос" находится в груди, "ноос" – в диафрагме. Богам и людям присущи все три вида духовности, животным же – только два пеpвых.

Судьба. Это важнейший момент эпоса. Судьба обозначается древнегреческими словами "мойра"," морос","ананке" и "айса". Образ судьбы в значительной степени деантропоморфнзирован. Судьба не поддается ни в какой степени никакому умилостивлению. Она могуществепнее богов. Взаимоотношение богов представлено в эпосе неоднозначно. Нo преобладает все же представление о зависимости от судьбы не только людей, но и богов.

Богоборчество. Гомеровский эпос – пример именно художественно-мифологического мировоззрения. В его центре – жизнь и история людей. Нряду с мыслью о зависимости людей от богов в эпосе имеются и богоборческие тенденции. Богоборец Диомед раннпт Афродиту. Он готов сравняться с богами. Брешь между богами и людьми заполняют герои, полубоги-полулюди. Напоимер, Ахилл – сын царя Пелея и богини Фетиды. Герои смертны. Они живут среди людей и как люди.

Злементы философии. Элементы философии в гомеровском эпос можно усмотреть в деантропоморфизации Океана и Судьбы, в подчинении богов безличной cудьбе, в богоборческих мотивах и в прославлении разумности. Это одно из высших человеческих качеств. Загробная жизнь хуже земной. В Аиде "псюхе" ведет призрачное существование, в Аиде "только тени умерших людей, сознанья лишенные реют" (Од. ХI, 475-476). Ахилл предпочитал бы быть батраком на земле, чем царем в подземелье.

ТЕМА 20. ГЕСИОД

Личность и сочинения. Если Гомер полулегендарен, то Гесиод – историческая личность. Его произведения – плод индивидуального творчества. Однако в мировоззренческой части своего творчества Гесиод скорее систематизатор мифов, чем их творец. Он жил в Беотии в деревне Аскра (неподалеку от Фив). Его отец бежал туда из малоазийской Эолиды, спасаясь от кредиторов. Оказавшись в Аскре, которую Гесиод называет "нерадостной", отец поэта стал земледельцем. Сам Геснод – крестьянин с типичной мелкособственнической психологией. С его именем связывают две поэмы: "Труды и дни" и "Теогония". Первая – образец художественно-мифологического мировоззрения. В ней главное внимание уделяется человеку и его нуждам. Мифы о богах выполняют лишь служебную функцию. В "Трудах и днях" Гесиод рассказывает о своем конфликте с братом. Сама поэма наставление Гесиода своему непутевому брату Персу. Тот промотал свою долю наследства, а потом нагло отсудил себе и долю Гесиода. Гесиод испытал социальную несправедливость. Отсюда пафос этой поэмы. Гесиод голодал. Но его спасли честность и трудолюбие. Гесиод призывает своего брата к честному труду. Он описывает для него цикл земледельческих работ в Беотии.

Вторая поэма – пример религиозно-мифологического мировоззрения. "Теогония" – повествование о происхождении богов. На нее оказала влияние шумеро-аккадская "Энума элиш". Так как боги олицетворяют явления природы и общественной жизни, то это также повествование о происхождении мироздания и людей, о месте последних среди богов – проявление основного вопроса мировоззрения. Повествование ведется сначала от имени Гесиода. Он формулирует важнейший мировоззренческий вопрос. На этот вопрос отвечает не сам Гесиод, а геликонские музы. Таким образом, "Теогония" в большеи своей части написана от лица Муз.

Социальные вопросы. Если гомеровский эпос – отражение раннеклассовой микенской героики в более примитивном сознании человека "гомеровской Греции" выражал в основном аристократические идеалы, то Гесиод – крестьянин. Он апологет трула. Он изобретает даже вторую Эриду – богиню трудового соревнования (у Гомера Эрида – богиня раздора). Время Гесиода позднее времени "Одиссеи" и тем более "Илиады". В поэме "Труды и дни" Эгейский мир уже был знаком с товарно-денежными, вещными отношениями. Там вопреки политическому господству аристократии, евпатридов, ведущих свой род от героев, возрастает экономическое господство богатых. В обыденной жизни богатство расходится со знатностью. В этом обществе быть бедным стыдно, тогда как "взоры богатого смелы". Перед крестьянином два пути: или, потеряв свай клочок земли, стать батраком, или же, разбогатев, скупать чужие участки. Гесиод признает не всякое богатство. Одно дело богатство, нажитое силой и обманом. Другое – то, что приобретено честным трудом. Однако этот идеал честного труда расходится с тем, что Гесиод видит в жизни. Там царит произвол сильного. Антагонистические отношения внутри этого обиества Гесиод выражает в басне о соловье и ястребе. А дальше будет хуже. Пророчество Гесиода мрачно: "Правду заменит кулак... Где сила, там будет и право. Стыд пропадет... От зла избавленья не будет" (Труды и дни, 185 – 201) 1 /То есть строки 185 – 201 этой лоэмы (Зллинскые поэты. М., 1963)./. Гесиод выразил имущественное расслоение деревни и распад общииы. Лучшие времена – "золотой век" – позади.

Пять поколений. Историческая концепция Геспода выражена в легенде о пяти поколениях людей: золотом, серебряном, бронзовом, героическом и железном. Золотое и серебряное относятся ко временам господства отца Зевса Крона, три последних – ко временам Зевса. Первое поколение было создано "вечными богами" из золота. "Жили те люди, как боги" (112). последующие поколения были хуже и хуже. Наконец, настало время железа: "Землю теперь населяют железные люди. Не будет им передышки ни ночью, ни днем от труда и от горя, и от несчастий. Заботы тяжелые дадут им боги" (176 – 178). 3десь ярко отражено начало века железа. Исторический пессемизм Гесиода – мировоззренческое осознание древнегреческим крестьянином своей социальной обреченности в paннеклассовом ооществе, когда община распадается, земля стновится предметом купли продажи. Однако пессимизм Гесиода не беспросветен. Он выражает желание родитьсл не только раньше, в золотом веке, но и позднее, после гибели железного поколения. Предвестником этой гибели будет рождение "седых младенцев".

Прометей и Пандора. Прометей – сын титана Иапета – подарил людям огонь. Он похитил его у 3евса. Зевс наказал Прометея, но огонь у людей отнять не смог мысль о необратимости прогресса. Зевс может лишь компенсировать полученное людьми благо злом. Зевс ненавидит людей. Он приказывает другим богам создать женщину. Имя этой первой женщины Пандора (т. е. "всеми одаренная"). Она прелестна, но у нее "двуличная, лживая душа" (68). От нее произошел "жешцин губительный род" (Теогония, 591) 1 /См.: Эллнские поэты. Пер. В. В. Beресаева. М., 1968./. Будучи любопытной, Пандора, заглянув в сосуд, где были заключены беды, выпустила их на волю. Поспешно закрывая крышку, она сумела удержать одну лишь надежду. Поэтому только одна надежда на лучшее будущее поддерживает людей, одолеваемых бесчисленными бедами.

Нравственные идеалы. Начало античной этики можно, пожалуй вести от поэмы Гесиода "Труды и дни". Герои Гомера безнравственны. Taм есть лишь одна добродетель – мужество и лишь один порок – трусость. Одиссей не затрудняется в выборе средств. Укоры совести сму неведомы. Он хитер. Свою хитрость Одиссей унаследовал от cвoеro деда Автолика – обманщика и вора. Позднее, в 5 в. до н. э., Одиссей у Софокла в пьесе "Филоктет" – "полный негодяй". Это говорит о развитии к тому времени нравственного сознания эллинов. Такое развитие началось с Гесиода. Именно он выдвигает тезис о том, что человек тем и отличается от животного, что животное не знает, что такое добро и что такое зло, а человек знает. Геспод говорит: Звери... не ведают правды. Людям же правду Кронид даровал – высочайшее благо" (Труды и дни, 277 – 279). Однако происходящее реальном мире противоречит и человеческой природе, и закону Зевса.

У Гесиода резко выражено противоречие между сушим и должным. В сущем ситуация такова, что "нынче ж и сам справедливым я быть меж людьми не желал бы, да заказал бы и сыну" (там жe, 270 – 272). Разрешить это противоречие Гесиод не может. У него ведь даже нет идеи загробного воздаяния. Награда и возмездие возможны только в этом мире. Гесиод рисует образ справедливого государства. Оно процветает. А несправедливое государство гибнет. Также и на уровне человека "под конец посрамит гордеца праведный" (217 – 218). Но все это только в долженствовании. Гесиоду остается лишь выразить надежду, что "Зевс не всегда терпеть это будет" (273). Реальный же моральный кодекс Гесиода сводится к норме соблюдения меры. Гесиод учит: "Меру во всем соблюдай и дела свои вовремя делай". Для Гесиода – мелкого собственника-земледельца – это означало соблюдение бережливости, расчет во всем, трудолюбие. Даже отношение с богами Гесиод подчиняет расчету: "Жертвы бессмертным богам приноси, сообразно достатку" (336). Реальный моральный кодекс Гесиода сводится к предписаниям не обижать чужестранца, сирот, старого отца, не прелюбодействовать с женой брата.

Поэма "Труды и дни" пользовалась в Элладе большим успехом. Она сохранилась целиком. Для древних греков она была сокровищницей морадьных сентенций и полезных советов. В ней отчетливо выражена мелкособственническая психология крестьянина-собственника.

"Теогония". Вторая поэма сугубо мифологична. Большая часть текста вложена в уста Муз, к которым Гесиод в 115-строке поэмы обрашается с вопросом о том, что в мироздании "прежде всего зародилось". Отвечая на этот мировоззренческий вопрос, геликонские музы рисуют грандиозную картину космогонии путем изображения генеалогического древа богов.

Первоначало. У Гесиода находит свое завершение античный мифологический генетизм. Во второй лекции было сказано, что, будучи не в состоянии объяснить природные и социальные явления по существу и имея естественную потребность в таком объяснении, первобытный человек находил объяснеппе в рассказе о происхождении олицетворяющего то или иное явление существа от других таких же существ путем биологического рождения – биологический генетизм. Гесиод – не первобытный человек. Но схема мировоззрения та же. Однако вопрос о происхождении мира достигает у него своего предельного выражения. Он спрашивает о том, что возникло в мироздании первым. Мифология обычно отвечает и на этот вопрос, но отвечает стихийно, сам вопрос его не сформулирован и не осознан. Гесиод же этот вопрос осознал, сформулировал и поставил. В этом шаг вперед в развитии мировоззрения. Но сама постановка вопроса по сути мифологична. Гесиода интересует, что первым возникло.

Хаос. Отвечая на вопрос Гесиола, геликонские музы утверждают, что первым возник Хаос: "Прежде всего во Вселенной Хаос зародился" (Теогония, 116). Но это не Хаос как беспорядок, а Хаос как зияние. Древнегреческое слово "хаос" происходит от глагола "хайно" – раскрываюсь, разверзаюсь. Это первичное беcфopменное состояние мира, зияние между землей и небом. Мифологические корни этого представления очевидны. Во многих мифологиях отсчет мироздания начинается с разделении неба и земли, с образования между ними зияния, свободного пространства. У Гесиода эта последовательность переворачивается, и само зияние между землей и небом оказывается раньше земли и неба. Хаос Геспода деантропоморфизирован еще больше, чем Океан Гомера, Абзу шулеров, Нун египтян.

У Гесода есть, однако, подход к идее субстанции. После возникновения мироздания хаос в виде "великой бездны","хасмы" лежит в основании мироздания. В этой хасме, говорит Гесиод, "и от темной земли, и от Тартара, скрытого во мраке, и от бесплодной пучины морской, и от звездного неба все залегают один за другим и концы и начала страшные, мрачные. Даже и боги пред ними трепещут" (Теогонпя, 73б – 739). Из этого видно, что Гесиод в сзоей трактовке первоиачала вплотную подходит к идее субстанционального первоначала, т. е. к началу философии. Однако он все еше не философ. Он предфилософ.

Теогония. Он не философ, потому что его космогоническнй процесс – это теогония, это ряд поколений богов, родившихся после зарождения Хаоса. Интересно, что Гесиод не говорит, что сам, Хаос породил новое поколение богов. Хаос стоит у Гесиода несколько особняком. В этом тоже можно заметить зярождение идеи субстанции. У Гесиода Гея-земля и Уран-небо рождаются не из Хаоса, а после Хаоса.

Эта разорваннссть теологического процесса также говорит о кризисе мифологического мпровоззренпя у Гесиода. Из теогонии начинает рождаться космогония. Но Гесиод делает лишь один робкий шаг вперед – в случае Хаоса. Потом он сбивается на теогонию. Связь между двумя уровнями мировоззрения Гесиод установить не может. Мифологическое одеяние начинает как бы сползать с мироздания, по приоткрылось только первоначало, затем мантия мифологии прочно зацепилась за небо и землю.

Вторая н третья ступени теогонии. Вслед за Хаосом зарождается "широкогрудая Гея", "сумрачный Тартар", "прекряснейший Эрос", "черная Нюкта-ночь" и "угрюмый Эреб-мрак". Их антропоморфные образы расплывчаты. На третьей ступени теогонии Гея-земля порождает Урана-небо, а также Нимф и Понт шумное и бесплодное море. Эреб-мрак и Нюкта-ночь рождают свои противоположности: Эфир-свет и Гемеру-день.

Четвертая ступень. Полнокровный антропоморфнзм начинается в "Теогонии" лишь на четвертой ступени. Гея, сочетавшаяся по закону Эроса с Ураном, рождает Титанов, Киклопов и Гекатонхейров. Все они чудовищны: Гекатонхейры сторуки и пятидесятиголовы, Киклопы одноглазы, титаны и титаниды, олицетворяющпе стихии, также далеко не прекрасны. Уран стыдится своих детей и заставляет их продолжать пребывать в лоне матери-земли. Земля-Гея страдает. Она переполнена своими вссемнадцатью детьми. Гея возненавидела мужа Урана. Земля ненавидит небо. Так назревает первая космическая напряженность, первый космический конфликт. Гея подстрекает своих детей против отца. Оправдываясь, она уверяет, что во всем виноват Уран-небо, именно он "первый ужасные вещи замыслил" (1бб). Младший из титанов Крон оскопляет своего отца.

Начало космического зла. Под впечатлением этого космического преступления Нюкта-ночь рождает одна, не восходя ни с кем на ложе, Обман, Сладострастие, Старость, Смерть, Печаль, утомительный Труд, Голод, Забвение, Скорби, жестокие Битвы, судебные Тяжбы, Беззаконие и т. п. Все эти социальные явления не мифологизированы и не олицетворены.

Пятое поколение. Уран-небо больше не играет никакой роли в мироздании. Из лона Геи-земли выходят титаниды и титаны. Главный среди них Крон-отцеборец. Однако не все дети земли и неба покинули землю. Крон не выпускает из недр земли Киклопов и Гекатонхейров. Отныне они враги Крона. Титаны и титаниды вступают в браки. От Крона и его сестры тнтаниды Реи рождается пятое поколение богов – уже описанные Гомером олимпийские боги. Судьба этих богов сначала была трагична. Уран отомстил Крону, предупредив его, что он так же будет свергнут своим сыиом, как он, Уран, был свергнут Кроном. Поэтому Крон пожирает своих детей по мере того, как они рождаются. Не удается ему поглотить только Зевса. Рея обманывает Крона и подсовывает ему вместо новорожденного запеленутый камень. Возмужав, Зевс вступает в борьбу с отцом. Он заставляет его изрыгнуть своих братьев и сестер. Пятое поколение богов вступает в космическую войну с четвертым. Происходит война богов и титанов, титаномахия. Решающую роль в этой войне сыграли освобожденные Зевсом гекатонхейры. Они уступили Зевсу свое оружие – молнию и гром. Отныне Зевс – громовержец. Зевс сбрасывает титанов в Тартар и спроваживает туда же гекатонхейров, но уже не как узников, а как тюремщиков титанов. Начинается царство Зевса.

Царство Зевса. Итак, только на пятой ступени теогонии и после победы Зевса мироздание приобретает ту картину, которая дана в гомеровском эпосе. Движение мироздания от Хаоса к Зевсу – это восхождение к порядку, свету и социальному устроению.

Шестое поколение богов. Семь сменяющих друг друга жен Зевса и его любовные связи как с богинями, так и со смертными женщинами наполняют ряды шестого поколения богов. Первой женой Зевса была его двоюродиая сестра, дочь Океана и Тефиды, Метида. Напомним, что у Гомера от Океана и Тефиды происходят все боги, у Гесиода – лишь некоторые. Здесь Океан и Тефида – лишь один из титанов и одна из титанид, дети Земли и Неба. Метида – олицетворение мудрости. ("Метис" мудрость, разум), Сделалась первою Зевса супругой Метида-Премудрость; Больше всего она знает меж всеми людьми и богами. Но лишь пора ей пришла синеокую деву-Афину на свет родить, как хитро и искусно ей ум затуманил льстивою речью Кронион и себе ее в чремо отправил, следуя хитрым Земли уговорам и Неба-Урана. Так они сделать его научили, чтобы между бессмертных царская власть не досталась другому кому вместо Зевса. Ибо премудрых детей предназначено было родить ей, – Деву-Афину сперва, синеокую Тритогенею, равную силой и мудрым советом отцу Громовержцу; после ж Афины еще предстояло родить ей и сына – с сердцем сверхмощным, владыку богов и мужей земнородных. Раньше, однако, себе ее в чрево Кронион отравил, дабы ему сообщала она, что зло и что благо (886-900) 1 /Гесиод. Теогония. – В кн.: Эллинские поэты./.

В такой мифологической антропоморфной форме проводится та мысль, что Зевс – вершина мироздания – не только громовержец, но и промыслитель. Метида все-таки родила Афину. Она вышла из головы Зевса и поэтому ровня ему по уму и по силе. Сын же не родился, и Зевс свою власть удержал.

Второй брак Зевс совершил с титанидой Фемилой. Фемила – олицетворение права. Ее шесть дочерей: Евномия – благозаконность, Дике – справедливость, Ирена – мир, Клото, Лахезис и Атропа – мойры. Выше мы говорили, что мойра это судьба. У Гомера образ судьбы был в значительной степени дезантропоморфизирован. Они не поддаются умилостивлению. У Гесиода мойры – это Клото, Лахесис и Атропа. Их функции не указаны. Из других источников известно, что Клото прядет нить жизни, Лахесис проводит ее через все превратности судьбы, а Атропа (неотвратимая), перерезая нить, обрывает жизнь человека.

Третья жена Зевса – океанида Евринома (дочь Океана, как и Метида) родила трех харит. Это богини красоты, радости и женской прелести. Четвертая жена Зевса, его сестра Деметра, родила Персефону, похищенную Аидом. В честь Деметры и Персефоны в Древней Греции ежегодно справлялось тайное священнодействие мистерии. Они справлялись в Элевсине, а потому назывались элевсинскими. К участию в мистериях допускались только посвященные, которые обязаны были сохранить в тайне все, что происходит во времена мистерий,– молитвы, тайные имена богов, называвшиеся при богослужении, и т. п.

Пятая жена Зевса – титанида – сестра Мнемосина родила девятерых муз. У Гесиода указано их число и названы их имена, но функции еще не определены. Позднее эти функции были определены так: муза истории – Клио, лирической поэзии – Евтерпа, комедии – Талия, трагедии – Мельпомена, танцев – Терпсихора, астрономии – Урания, любовной поэзии – Эрато, гимнической поэзии – Полигимная, эпической поэзии – Каллиопа.

Шестая жена Зевса – его двоюродная сестра Лето. Ее дети – Аполлон и Артемида. Седьмая жена Зевса – его сестра Гера – мать богини юности Гебы, бога войны Ареса и богини деторождения Илитии. Она также мать Гефеста. Афродита у Гесиода – не дочь Зевса. Она детище Урана. Позднее у Платона Афродита Урания станет символом идеальной, духовной, платонической любви, Афродита, дочь Зевса,– любви чувственной.

Космология. Космология Гесиода подобна гомеровской. И у Гесиода "многосумрачный Тартар" так же далек от поверхности земли, как эта поверхность от небосвода – это то расстояние, которое пролетает сброшенная с неба медная наковальня за девять суток.

Предчувствие философии. Рассудочная мифология Гесиода уже вплотную подходит к философии. Мир богов подвергнут в гесиодовском эпосе систематизации. Начинается увядание мифологического образа. Сплошь и рядом боги сводятся лишь к той или иной функнии, их места четко определены на теогонпческой шкале: кто кого родил, к чему часто и сводится вся информация.

Зевса преследует страх своего близкого падения. Он боится своего взможного сына от Метиды. Но кто мог бы быть сыном Метиды-мудрости? Очевидно, таким сыном мог бы быть Логос. Логос – это слово, но не просто слово, а разумное. Рождение Логоса означало бы конец царства Зевса. Зто означало бы рождение философии, философского мировоззрения. Вот почему Зевс так боялся своего возможного сына от Метиды. Действительно, первые философы противопоставили мир логоса миру Зевса. Безраздельное господство мифологического мировоззрения было преодолено. С точки зрения логоса мифологический сверхъестественный мир стал казаться наивным.

Основной вопрос мировоззрения. Из всего сказанного видно, что у Гомера и у Гесиода основной вопрос мировоззрения – вопрос об отиошении мироздания как такового и людей – выступает в обычной для мифологии форме вопроса об отношении людей и олицетворяющих различные явления природы и общества богов. У Гесиода человек принижен. Люди – случайные и побочные продукты теогонии. Оо их происхождении сказано глухо. Боги и особенно Зевс враждебны к людям. Лишь один Прометей, двоюродный брат Зевса, любит людей и помогает им. Позднее у афинского трагика Эсхила Прометей говорит, что он научил людей всему: он наделил их мыслью и речью, он научил их астрономии и математике, домостроению и земледелию и т. п. У Гесиода Прометей изображен без симпатии. Он хитрец, обманувший Зевса. Он украл у Зевса огонь и дал его людям. У Гесиода нет того несколько иронического отношеиия к богам, какое мы находим у Гомера. "Теогония" Гесиода – пример религиозно-мифологического мировоззрения внутри социоантропоморфического вида мировоззрения.

ЛЕКЦИЯ Х

ТЕМА 21. ОРФИКИ

Античная предфилософская мифология сущестэовала в трех разновидностях: гомеровской, гесиодовской и орфической. При этом третья разновидиость существенно отличается от первой. Если первая аристократична, а вторая демократична, то в третьей слышатся отзвуки рабского сознания.

Орфей. Начало орфизма связано с именем Орфея – олицетворения могущества искусства. Отправившись (как некогда Иштар за Таммузом) в преисподнюю за своей погибшей от змеиного укуса женой Эвридикой, Орфей укрощает своим пением под звуки кифары стража подземного царства мертвых трехголового пса Цербера, исторгает слезы у безжалостных богинь мщения Эриний и трогает сердце владычицы Аида Персефоны. Она отпускает Эвридику с условием, что Орфей до выхода из царства мертвых не оглянется на идущую за ним жену. Однако Орфей не выдержал и оглянулся. И навсегда потерял Эвридику. Позднее Орфей был растерзан жрицами бога Диониса – менадами, или вакханками. Дионис – бог растительности, покровитель виноделия, сын Зевса и дочери фиванского царя Кадма Семелы. Мистерии в честь Диониса переходпли в неистовые оргии, освобождавшие человека от обычных запретов. Эти оргии назывались вакханалиями (Вакх – прозвище Диониса). Во время одной из таких вакханалий чуждающийся женщин однолюб Орфей и был растерзан вакханками. Орфей – изобретатель музыки и стихосложения тяготел к Аполлону. Аполлон и Дионис были антиподами. Аполлон – солнечный бог – был богом аристократии. Дионис – бог демоса. Первый выражал меру. Второй безмерность. Будучи приверженцем Аполлона, а по одной версии даже его сыном, Орфей стал жертвой Диониса, врага Аполлона.

Орфическая литерагура. В Древней Греции имели хождение многие приписываемые Орфею сочинения, в том числе и "орфические гимны". Почти все это погибло еще в античмости.

Орфики. Орфики – последователи религиозного учения, основателем которого считался Орфей. Однако по иронии судьбы орфизм – культ Диониса, правда, не традиционного, а орфического. Как религия орфизм противостоял олимпийской религии и мистериям, в том числе мистериям в честь традиционного Диониса. Орфизм имел большое мировоззренческое обоснование в системе мифологического мировоззрения, в которой уже просвечивали элементы философии. Это особенно сказывается в орфическом представлении о первоначале, или о первоначалах. Поскольку орфическая литература погибла, то об орфизме мы знаем лишь понаслышке. А в этих слухах об орфиках было полно противоречий.

Назад к карточке книги "Курс лекций по древней философии (фрагменты)"

itexts.net

А. Н. Чанышев Курс лекций по древней философии (М.: Высш школа, 1981). Лекция

А. Н. Чанышев

Курс лекций по древней философии

(М.: Высш. школа, 1981).

ЛЕКЦИЯ XXIV

TEMA 56. ЖИЗНЬ И СОЧИНЕНИЯ АРИСТОТЕЛЯ

Аристотель (384 - 322) - величайший древнегреческий философ. Родился в Стагире. Отец Аристотеля Никомах - придворный врач македонского царя.

Первый афинский период. В 367 г. до н. э. семнадцатилетний Аристотель прибыл в Афины и стал слушателем "Академии" Платона, где он пробыл вплоть до смерти основателя "Академии" в 347 г. до н. э. Аристотель был самым талантливым его учеником. Первое время он полностью разделяет взгляды Платона. Однако позже Аристотель уязвимые места платоновского идеализма и подвергает его проницательной критике. Со смертью Платона Аристотель покидает Академию, возглавляемую преемником Платона, его племянником Спевсиппом, и Афины.

Первые шесть лет живет в малоазийской Греции, в городах Ассосе и Митилене, где проживали два ученика Платона - Эраст и Кориск, в Митилене – Теофраст - друг и сотрудник великого мыслителя.

В конце 40-х годов 4 в. до н. э. Аристотель был приглашен Филиппом II на роль воспитателя тринадцатилетнего Александра, которое продолжалось около четырех лет. Впоследствии великий полководец скажет: "Я чту Аристотеля наравне со своим отцом, так как если отцу я обязан жизнью, то Аристотелю тем, что дает ей цену". Аристотель вернулся в Стагиру, где провел около трех лет. После битве при Херонее (338 г. до н. э.) македонское войско Филиппа II разгромило соединенное войско греческих полисов и Классическая Греция как совокупность суверенных полисов перестает существовать. Аристотель возвращается в Афины.

^ Оказавшись снова в Афинах пятидесятилетним мужем, Аристотель открывает здесь философскую школу - Ликей, названную из-за соседства с храмом Аполлона Ликейского ("волчьего"). В состав территории школы входили тенистый сад с крытыми галереями для прогулок, Поэтому школа Аристотеля называлась также "перипатетической" (т. е. "прогулочной"), а члены школы - "перипатетиками" (т. е. "прогуливающимися"). Аристотель преподавал в Ликее двенадцать лет. Второй афинский период Аристотеля полностью совпадает с завоевательной эпопеей Александра, покорившего всю западную часть полосы древней цивилизации и вторгнувшегося даже в ее среднюю часть - в Индию.

Скоропостижная смерть Александра вызвала в Афинах антимакедонское восстание. Аристотель был обвинен в богохульстве и, не дожидаясь суда, покинул Афины, как оказалось, навсегда - Аристотель вскоре умер на острове Эвбея в вилле своей покойной матери.

Сочинения. Наследие Аристотеля велико, хотя оно дошло до нас далеко не все. В юности Аристотель писал диалоги, подражая Платону. Они до нас дошли в фрагментах. В эпоху же Ликея были созданы коллективные труды, выполненные под руководством Аристотеля. В частности, это было описание ста пятидесяти восьми государственных устройств.

Диалоги Аристотеля предшествуют его трактатам и написаны в период его пребывания в "Академии". В них Аристотель разделяет учение Платона о потусторонних идеях как вечных и неизменных образцах и причинах преходящих вещей чувственного мира, об антагонизме бессмертной и возвышенной души и смертного и низменного тела, о познании как воспоминании душой некогда полученного ею в потустороннем мире знания, которое она утратила в результате телесного воплощения.

Трактаты. Сохранившиеся произведения зрелого Аристотеля можно разбить на восемь групп: логические, общефилософские, физические, биологические, психологические, этические, политико-экономические и искусствоведческне произведения.

Логика - детище Аристотеля. Наука о мышлении и его законах изложена в трактатах "Первая аналитика", "Вторая аналитика", "Топика", "Опровержение софизмов", "Категории", "Об истолковании". Они объединены под общим названием "Органон" ("Орудие"). Физические взгляды Аристотеля изложены в сочинениях "Физика", "О небе", "О возникновении и уничтожении", "Метеорология" и др. Биология как часть физики, также ведет свое начало с Аристотеля ("История животных", "О частях животных", "О движении животных", "О происхождении животных"). Аристотелю принадлежит и первый психологический трактат - сочинение "О душе", к которому примыкают восемь небольших трактатов. Аристотель создал три этических сочинения: "Никомахова этика", "Эвдемова этика", "Большая этика". "Политика" и "Экономика" Аристотеля составляют группу политико-экономических сочинений. Вопросы искусствоведения рассмотрены Аристотелем в "Поэтике", к которой примыкает "Риторика". Главное произведение Аристотеля - "Метафизика".

"Метафизика". Во времена Аристотеля слова “метафизика” не было. Это неологизм, возникший, по-видимому, в 1 в. до н. э., когда Андроник Родосский систематизировал рукописи Аристотеля. Он поместил Аристотелевские "книги" по философии после "книг" по физике и, не зная, как их назвать, обозначил словами: "То, что после физики" ("после" - по-древнегречески "мета"). Так образовалось новое слово - "метафизика".

"Метафизика" Аристотеля сложилась из разных "книг" и частей "книг". Отсюда ее неясности и повторы. В "Метафизике" четырнадцать книг. При этом книга V совершенно самостоятельна - это первый в истории философии словарь философских терминов. В "Метафизике" можно различить ранние и поздние части, а внутри них - основные и побочные. Ранние части были созданы во второй период ("годы странствий"), поздние - в третий ("второй афинский период"). Ранними считаются I, III и IV книги, поздними и основными - VI, VII и VIII книги, к ним примыкают IX и Х. Остальные книги - II, V, XI, XII, XIII, XIV - можно считать побочными. Ядро "Метафизики" - VI, VII и VIII книги.

^

Аристотель делит научное знание на "первую философию" и "вторую философию". Физика, наука о природе, для Аристотеля "вторая философия". Предмет "первой философии" (позднее названной "метафизикой") - не природа, а то, что существует сверх нее. Аристотель ограничивает природу определенными рамками, природа у него не совпадает с сущим, сущее шире природы, которая есть для него лишь один из родов сущего. Если бы дело обстояло иначе, то философия не имела бы права на существование, не имела бы своего предмета. Поскольку же предметом физики являются материя и подвижные, изменчивые "чувственные сущности", то, с точки зрения Аристотеля, философия имеет право на самостоятельное существование лишь в том случае, если в области сущего есть нематериальные причины и сверхчувственные и неподвижные, вечные сущности. Сам философ говорит об этом так: "Главным образом нужно исследовать и разработать вопрос: является ли что-либо, кроме материи, самостоятельной причиной или нет" (Метаф. III, 1, с. 44). "Вопрос идет о том, существует ли, помимо чувственных сущностей, [еще] какая-нибудь неподвижная и вечная, или же нет, и если существует, то в чем она" (XIII, 1, с. 218),

На оба вопроса Аристотель отвечает утвердительно: да, нематериальные самостоятельные причины существуют, существуют также и сверхчувственные неподвижные и вечные сущности. Их-то и изучает философия, "первая философия". И эти причины и эти сущности ценнее того, чем занимается физика, поэтомy философия "идет впереди" физики, поэтому она "первая", а физика - "вторая". Если бы нематериальных причин, неподвижных и вечных сушностей не было, а была бы лишь природа, то на первое место среди наук следовало бы ставить физику.

Позднее такие сверхчувственные, обособленные, вечные и неподвижные сущности были названы метафизическими, а наука о них получила название метафизики, ей сопутствовал и метафизический метод, поскольку предметы метафизики мыслились неизменными, лишенными развития, вечными (правда, ирония истории философии состояла в том, что идущее перед физикой у самого Аристотеля было названо метафизикой, т. е. идущим после физики). "Первая философия", по Аристотелю,- наука "наиболее божественная" в двух смыслах: владеть ею пристало скорее богу, чем человеку, ее предметом являются "божественные предметы", поэтому Аристотель называет свою философию теологией, учением о боге (первым, по-видимому, вводя в обращение это слово). Сверхчувственные, вечные и неподвижные сущности и нематериальные причины Аристотель связывает с богом. Поэтому предметом философии Аристотеля оказывается бог (в его особом, философском понимании, о чем ниже).

Однако бог лишь "одно из начал" (I, 2, с. 22). Поэтому философия Аристотеля все же шире теологии. Она изучает вообще "начала и причины [всего] сущего ...посколькy оно [берется] как сущее" (VI, 1, с. 107). Аристотель называет эти причины "высшими", а начала - "первыми".

Поскольку же это высшие причины и первые начала всего сущего как сущего, то в центре внимания Аристотеля оказывается сущее как таковое. На вопрос, "имеет ли первая философия общий характер или она подвергает рассмотрению какой-нибудь один род бытия и какую-нибудь одну сущность" (VI, 1, с. 108), Аристотель отвечает, что "первая философия" - эта "наука философа" - имеет своим предметом "сущее вообще", "сущее как таковое", "сущее просто", что она "исследует общую природу сущего как такового" и рассматривает некоторые соответственно ему принадлежащие свойства. О сущем же, подчеркивает Аристотель, говорится в нескольких значениях, поэтому получается, что предмет философии Аристотеля как некая поисковая область весьма обширен. Bcя философия Аристотеля - попытка разобраться в сущем, открыть его структуру, найти в нем главное, определить его по отношению к не-сущему, или к небытию.

Основной же вопрос философии, вопрос об отношении сущего, бытия к мышлению у Аристотеля ставится неявно. Для Аристотеля основной вопрос философии выражается в тех двух вопросах, о которых говорилось выше: существует ли самостоятельная нематериальная причина и существуют ли неподвижные и вечные сущности.

^

Аристотель - первый историк философии. При рассмотрении любой проблемы он прежде всего стремится выяснить, что об этом думали до него. Поэтому историко-философскими экскурсами пронизаны все его труды. Наиболее значительна для истории доаристотелевской философии первая книга "Метафизики", где начиная с третьей главы, в самом начале которой Аристотель перечисляет свои нам уже известные четыре первоначала сущего, он рассказывает о понимании бытия своими предшественниками.

К истории философии Аристотель подходит с определенной установкой - с позиции своего понимания первоначал и высших причин. Ему представляется, что до него все философы стремились открыть эти причины, но не смогли постичь их полностью - отсюда неполноценность их философии. Своя же филоcoфскaя доктрина представляется Аристотелю фактически (хотя прямо он так не говорит) вершиной развития философской мысли в Греции. Такой подход не мог не исказить картину доаристотелевской философской мысли. Она модернизируется Аристотелем, переводится им на язык зрелой философии 4 в. до н. э., излагается в терминах его перипатетической школы. Отсюда широко дебатируемая в настоящее время проблема, насколько верны описания учений Анаксимандра, Гераклита, Парменида и других древнегреческих философов, принадлежащие Аристотелю и прочим перипатетикам. Некоторые историки античной философии вообше отрицают ценность перипатетического изображения раннеантичной философии. Но этот вопрос очень сложен.

Вернемся, однако, к Аристотелю. Как он оценивает значение и пользу субъективной и объективной истории философии? Пользу первой из них Аристотель видит прежде всего в ее негативном аспекте, а ее значение состоит в том, "чтобы ... не впасть в те же самые ошибки" (XIII, 1, с. 218).

Объективная же история философии, как ее понимал сам Аристотель, оценивается им невысоко. Он подчеркивает ее случайное приобщение к истине. Аристотель сравнивает предшествующих философов с необученными и с неискусными в битвах людьми: "Ведь и те, оборачиваясь во все стороны, наносят иногда прекрасные удары, но не потому, что знают; и точно так же указанные философы не производят впечатление людей, знающих, что они говорят" (I, 4, с. 25). Аристотель отмечает незрелость философской мысли до него: Эмпедокл "лепечет" (там же), Парменид выражает свое учение "в устарелой форме" (XIV, 2, с. 242). Изучение Аристотелем предшествующей философии укрепляет его в приверженности к своему учению о четырех причинах. "Мы имеем,- говорит он о предшествующих ему философах,- от них тот результат, что из говоривших о начале и причине никто не вышел за пределы тех [начал] ... но все явным образом так или иначе касаются, хотя и неясно, а все же [именно] этих начал" (I, 7, с. 30).

Согласно Аристотелю, философия в Греции фактически начинается материалистами, ибо это были философы, обходившиесл лишь одной материальной причиной. Первым из них был Фалес. Начиная теперь историю античной философии с Фалеса, мы основываемся именно на Аристотеле. Свидетельство Аристотеля позволяет нам также считать, что в Древней Греции философия началась как стихийный натурфилософский материализм в отличие от Древнего Китая и Древней Индии, где философия, как мы видели, зарождается как нравственное и социальное учение, как системно-рационализированная этика. В Древней Греции философия зарождается как системно-рационализированное учение о природе, ищущее в ней единое начало прежде всего для всех природных, а затем уже психических и социальных форм. Признавал первых древнегреческих философов материалистами, Аристотель, однако, приписывает им свое понимание материи. Это, как мы уже знаем, "то, из чего состоят все вещи, из чего первого они возникают и во что в конечном счете разрушаются (I, 3, с. 23). Приписывает он им также термин "элемент" ("стойхейон"), которого первые философы не знали. Что же касается термина "начало" ("архэ"), то этот вопрос спорен.

Итак, "из тех, кто первым занялся философией, большинство считало началом всех вещей одни лишь начала в виде материи: то, из чего состоят все вещи, из чего первого они возникают и во что в конечном счете разрушаются, причем основное существо пребывает, а по свойствам своим меняется,- это они считают элементом и это - началом вещей" (I, 3, с. 23) . "Основное существо" здесь следует понимать как материю, "первую материю", ибо именно она неизменна, оставаясь той же самой при любых изменениях. Здесь Аристотель, можно сказать, опрокидывает в прошлое свое учение о материи и формах и других временно приобретаемых ею свойствах (позднее названных акциденциями, акциденциальными формами) .

Так выглядит история материальной причины. Что же касается движущей, то, согласно Аристотелю, поиски первых философов распространялись и на нее. При этом Аристотель совершенно не задумывался над тем, в какой мере материальная причина у первых философов была и движущей, поскольку он уже разделил эти причины, лишив материю активности. Отсюда его интерес лишь к тем философам, которые искали особую, отдельную от материи, причину движения, ко всем тем, "кто делает началом дружбу и вражду, или ум, или любовь" (I, 7, с. 30). Нетрудно догадаться, что здесь имеются в виду Эмпедокл, Анаксагор и Гесиод с его "складкоистомным Эросом", а также Парменид в той мере, в какой в его мнимой картине мира центральное место занимает Афродита, распоряжающаяся Эросом как своим сынок. Особенно высоко Аристотель ценил мнение Анаксагора об Уме-Нусе. Анаксагор представляется нашему философу трезвым среди пьяных.

Что же касается формальной причины, то, как указывает Аристотель, "суть бытия и сущность отчетливо никто не указал, скорее же всего говорят [о них] те, кто вводит идеи" (I, 3, с. 23). А это, как известно, Платон и академики, критике учения которых Аристотель уделяет особое место.

^

У Аристотеля нет специальных работ по теории познания. Но о познании он, естественно, говорит везде - и в метафизических, и в физических, и в логических своих сочинениях, а также в трудах, посвященных этике и политике.

Вторая сторона основного вопроса философии. Вторая сторона основного вопроса философии - вопрос о познаваемости мира - не является для Аристотеля дискуссионным. "Метафизика" открывается словами философа: "Все люди от природы стремятся к знанию". Любовь к знанию - любознательность - прирожденное свойство людей, свойственное им и животным. И эта любовь не бесплодна. Уверенность философа в познаваемости мира зиждется на убеждении, что мир человека и мир космоса в основе своей едины, что формы бытия и мышления аналогичиы.

^ Виды знания. Линия сенсуализма выражена в философии Аристотеля довольно сильно. В самом начале "Метафизики" Аристотель описывает восхождение познающего субъекта от чувственного восприятия к познанию принципов. Всякое познание начинается с чувственного восприятия, со ступени, общей человеку с животными. Аристотель здесь высоко оценивает чувственные восприятия, ведь они "составляют самые главные наши знания об индивидуальных вещах" (I, 1, с. 20), Вторая ступень - ступень опыта (эмпейриа), общая человеку и некоторым, хотя уже не всем, животным. Опыт возможен благодаря повторяемости чувственных восприятий и накоплению их в памяти. Аристотель так определяет опыт: это "ряд воспоминаний об одном и том же предмете" (I, 1, с. 19).

Как и первая ступень - чувственные восприятия, вторая ступень - опыт дает нам "знание индивидуальных вещей" (I, 1, с. 20), Аристотель высоко оценивает ступень опыта. Он говорит, что тот, "кто владеет понятием, а опыта не имеет и общее познает, а заключенного в нем индивидуального не ведает, такой человек часто ошибается" (там же). Итак, ступень чувственного восприятия и ступень опыта дают знание индивидуального, с чем Аристотель связывает действенность знания: "При всяком действии ... дело идет об индивидуальной вещи: ведь врачующий излечивает не человека... а Каллия" (там же).

Следующая ступень восхождения к знанию - ступень "искусства" (технэ). Это не изобразительное и не изящное искусство, а особая ступень познания, имеющая основу в практике, ибо "искусство" возникает на основе опыта ("опыт - создал искусство"). Если опыт - знание индивидуальных вещей, то "искусство" - знание общего и причин. Владеющие "искусством" люди являются более мудрыми, чем люди опыта, потому что "они владеют понятием и знают причины" (там же).

Наконец, следует ступень наук, высшая из которых философия, чей предмет в аристотелевском понимании нам уже известен. Науки отличаются от "искусств" не по гносеологическому, а по социальному признаку, о нем будет сказано ниже.

Однако, хотя только чувства дают адекватное знание единичного, познаваемого только ими, чувственное знание принижено у Аристотеля. Он говорит, что "чувственное восприятие общо всем, а потому это - вещь легкая, и мудрости [в нем] нет никакой" (Метаф. I, 2, с. 21). То, что без чувственного восприятия невозможно конкретное действие, в данном контексте для него не существенно.

Рацианализм. Но как возникает знание общего? Конечно, если абсолютизировать сенсуалистическую тенденцию Аристотеля, можно сказать, что знание общего яляется обобщением знания единичного, возникая как результат абстрагизирующей работы мышления. Но для Аристотеля характерно мнение, что знание общего не появляется из знания единичного, а лишь выявляется благодаря такому знанию. Само же по себе знание общего заложено в разумной душе потенциально.

^

Слова "наука" (от глагола "учить") у Аристотеля нет, хотя имеется его древнегречсский аналог. Речь в его трудах идет о знании ("эпистеме") и о размышлении ("дианойа"), а также о мудрости ("софиа"), которая заключает в себе оба эти момента. Но поскольку одним из главных признаков мудрости является способность научать - "более мудрый во всяком знании (эпистеме, которое переводчик А. В. Кубицкий трактует как "наука") - человек ...более способный научать" (Метаф. Ш, 2),- то аристотелевские "мудрость" и "знание" можно считать эквивалентами нашего слова "наука". -

 Знание вообще и знание научное. Однако у Аристотеля не всякое знание является научным, не всякое знание - "эпистеме". Чувственное знание у него принципиально ненаучно, ибо он ошибочно полагал, что невозможна никакая мудрость в чувственном восприятии. Такая ошибка естественна, если учесть фактическое отсутствие в античности сложнейшего экспериментального естествознания. Подчеркивая, что наука - это знание, выходящее за пределы обычных показаний чувств, Аристотель имел в виду, консчно, не эксперимент, а мышление, поскольку именно оно выходит за пределы чувств.

Итак, по Аристотелю, наука может быть лишь в сфере размышления, а не в сфере опыта, что, конечно, неверно. Кроме того, научное знание есть знание причин явлений. Именно поэтому научить способна только та наука, которая исследует причины (Метаф. I, 2, с. 21). Здесь как бы минимум научности по Аристотелю: "Всякое рассудочное познание, или такое, в котором рассудок играет [хоть] какую-нибудь роль, имеет своим предметом различные причины и начала, указываемые иногда с большею, иногда с меньшею точностью" (VI, 1, с. 107).

Однако существует и максимум науки, когда она познает не с большей или меньшей точностью, а с точностью абсолютной. Но это становится возможным, лишь когда предмет науки является необходимым, общим. Об этом четко сказано в "Этике", где различены две части разумной души: "эпистемикон" и "логистикон". Первая направлена на необходимое, вторая же, взвешивая и рассуждая, принадлежит сфере человеческой деятельности и творчества, где возможно иное (иначе не было бы места для выбора).

В первой книге "Метафизики" наука отличается от "искусства" ("технэ"). Однако никакого отличия, по существу, между ними нет: и наука ("эпистеме") и "искусство" ("технэ") познают общее через причины, но социальное различие между ними имеется. Оказывается, науки, по Аристотелю, не служат никакой пользе общества, а искусства служат. Искусства существуют ради какой-либо выгоды или пользы, наука же существует ради себя самой, знание ради знания: из наук большей мудростью обладает та, которая желательна ради нее самой, нежели та, которая желательна ради извлекаемой из нее пользы. В остальном "искусство" не отличается от науки: оно поднимается над обычными показаниями чувств, предполагает знание причин и общего, способно научить. Можно сказать, что искусство - это наука в ее практическом применении.

Однако вместе с тем нужно учитывать присущую учению Аристотеля пропасть между теорией и практикой, неизбежную для рабовладельческого обшсства современной ему Греции. В отрыве науки от ее практического применения Аристотель отразил и презрение к физическому труду, и аристократический идеал созерцательной жизни. Сфера материального производства третируется Аристотелем. Она ниже не только науки, но и "искусства", ибо это сфера опыта. Ремесленники сравниваются философом с неодушевленными предметами, ведь те действуют по своей природе (огонь жжет), а ремесленники - по привычке, не зная, почему они делают так, а не иначе. Поэтому они не в состоянии и научить, будучи способными передавать только навыки, а не знание.

Итак, наука отличается от искусств не гносеологически, а социально. Будучи направлена на всеобщее и необходимое, наука связана с доказательным знанием. Опираясь на познание причин, она сочетает единство знания со степенями его подчинения. Каждая наука имеет свой предмет, она образует некоторое единство, в котором есть более общее и менее общее, и последнее подчинено первому. Однако науки несводимы друг к другу, нет какой-то единой, общей науки, науки как таковой, всегда имеются лишь многие науки. Следовательно, наука представляет у Аристотеля сложную систему. Она выражена в том, что можно назвать классификацией наук Аристотеля,

Три рода наук. Принято считать, что Аристотель различает три рода наук: теоретические, практические и творческие. Но здесь возникают принципиальные вопросы об отличии теории от деятельности и творчества, о различии между последними, ибо творчество невозможно без деятельности, и другие.

Нашему слову "делать" в древнегреческом языке соответствуют по крайней мере два слова: "праттейн" и "пойейн". Первое "делание" связано со свободным выбором, тогда как второе напраьлено на выполнение художественного или технического замысла. Отсюда различие между "пойэсис" как творчеством и "праксис" как деятельностью в узком смысле слова, как лишь такой деятельности, которая связана со свободным выбором. Аристотель подчеркивает, что "творчество и деятельность - не одно и то жe" (Никомахова этика VI, 4, с. 110). Вместе с тем и в случае "праксис", и в случае "пойэсис" субъектом действия и творчества является человек. Об этом говорится в "Метафизике", где отмечено также различие между творчеством и деятельностью: "Творческое начало находится в творящем, будь то ум, искусство или некоторая способность, а деятельное начало - в деятеле как его решение, ибо сделанное и решенное - не одно и то же" (VI, 1, с. 117). Отсюда понятно, что то, что называют практическимп науками у Аристотеля,- главным образом этика и тесно связанная с ней политика. "Праксис" же означает у великого философа вовсе не практику в нашем ее понимании, а только этико-политическую деятельность (производственную практику Аристотель совершенно третирует, приравнивая, как было отмечено, ремесленника предмету неодушевленной природы). Из всего сказанного должно быть ясно, чем отличаются друг от друга деятельность и творчество и почему творчество не деятельность.

Деятельности и творчеству Аристотель противопоставляет теорию. Это древнегреческое слово означало прежде всего "созерцание". У Аристотеля, как уже отмечалось, теория и практика разорваны. Эта разорванность сказывается уже в самом термине, означающем вовсе не то, что мы понимаем под теорией (обобщение, наука, направляющие практику как материальную деятельность), а именно созерцание, умозрение. Поэтому теоретические науки у Аристотеля - науки созерцательные, что было возможно в силу их резко преобладающей умозрительности, оторванности от опыта и от производственной практики людей.

Однако надо отметить, что в случае теоретических наук Аристотель различает познающий субъект и познаваемый объект, в случае же творчества и деятельности науки о них нечетко отделены от творчества и деятельности как своих предметов. Это неудивительно, учитывая, что связь между субъектом и объектом в этих областях значительно более тесная и интимная, чем в случае наук о природе и сущем вообще, на что и направлены в первую очередь теоретические науки. В случае же творческих и "практических" наук субъект не занял еще позицию созерцателя самого себя. Это весьма трудно, порой же и невозможно. Аристотель бессознательно чувствует, что в этих областях уже вмешиваются интересы - национальные, классовые, партийные, а потому невозможны ни безвольное созерцание, ни однозначное понимание самого предмета. Здесь субъект значительно больше деформирует свой предмет, чем в случае познания природы и сущего, которое более безразлично субъекту, чем он сам.

Теоретические науки. Напомним, что это - "первая философия", или метафизика, "вторая философия", или физика, и математика. Приведем подытоживающую формулировку из "Метафизики": "Физика занимается предметами, существующими самостоятельно, но предметы эти не лишены движения; у математики некоторые отрасли имеют дело с объектами неподвижными, но такими, пожалуй, которые не существуют отдельно, а даются в материи; что же касается первой философии, то она рассматривает и обособленные предметы, и неподвижные" (VI, 1, с. 108) . Сравнивая "первую философшо" с другими науками, в том числе и теоретическими, Аристотель утверждает, что "все другие науки более необходимы, нежели она, но лучше нет ни одной" (Метаф. I, 2, с. 22), так что ценностный и утилитарный аспекты науки у него пришли в противоречие. Для этого имелись социальные основания: Аристотель сравнивает философию со свободным человеком, а другие науки - с рабами: "Как свободным называем такого человека, который живет ради самого себя, а не для другого, точно так же и эта наука единственно свободная, ибо она существует ради самой себя" (Метаф. I, 2, с. 22).

^ Сначала были изобретены "искусства", удовлетворяющие насущные потребности, затем потребности в удовольствиях, а лишь потом, когда появился досуг,- науки как способ наилучшего времяпрепровождения. Философия начинается с удивления и завершается открытием причин, снимающим состояние удивления. Она возникает из мифологии, но, будучи наукой, испытывает влияние и других наук, ведь математика как искусство возникает ранее ее в Египте.

^

Практические науки - этику и тесно связанную с ней политику - философ отличал от теоретических, созерцательных. Практические науки - это науки о деятельности, о действовании ("праксис"), связанном со свободным выбором, совершаемым ответственным за свои поступки человеком. Цель действоваиия - деятельность самого действующего субъекта. Это "философия, касающаяся человека" (Ник. этика Х, 10, с. 206) 1 /Аристстотель. Этика. СПб., 1908, кн. Х, гл. 10, с. 206./.

Мысль о том, что человек делает себя сам, Аристотель развивает в своем учении о нравственности как приобретенном качестве души. Согласно философу, "добродетель не дается нам от природы" (II, 1, с. 23), от природы нам дана лишь возможность приобрести ее. Аристотель определяет добродетель как "похвальные приобретенные свойства души" (I, 13) .

Этические добродетели - это мудрая середина между крайностями. Например, недостаток мужества - это трусость, избыток же мужества - безумная отважность, а щедрость - середина между скупостью и мотовством.

^ В этом вопросе Apистотель справедливо оспаривает мнение Сократа о том, что якобы "никто, обладая знанием, не станет противодействовать добру" (VII, 1, с. 123). Этот тезис Сократа противоречит очевидности. Ведь одно дело иметь знание о добре и зле, а другое - уметь или хотеть эти знанием пользоваться.

Знание и действие не одно и то же, знание носит общий характер, действие же всегда частно. Знание того, что мужество - середина между двумя пороками, еще не дает, умения находить эту середину в жизни. Добродетели - не качества разума, делает вывод философ в полемике с мнением Сократа, они всего лишь сопряжены с разумом. Главное в приобретении этических добродетелей характера не само знание, а воспитание, привычка. Этические добродетели достигаются путем воспитания хороших привычек. Совершая храбрые поступки, человек привыкает быть мужественным, привыкая же трусить - трусом. Дело воспитателей и государства прививать добродетели. Законодатели должны приучать граждан быть не только хорошими, но и храбрыми.

Большую роль играет здесь пример. Нравственный человек - мера для других людей.

Практичность. Собственная добродетель практической части разумной души - практичность и как ее оборотная сторона - рассудительность: практичность приказывает, а рассудительность критикует. Аристотель определяет практичность как "разумно приобретенное душевное свойство, осуществляющее людское благо" (VI, 5, с. 112). Практичен тот, кто способен хорошо взвешивать обстоятельства и верно рассчитывать средства для достижения ведущих к благополучию целей. Для практичности необходим опыт. Для практичности необходима изобретательиость в подыскании средств осуществления целей. Но изобретательность, предостерегает философ, похвальна лишь при хороших целях. В противном случае практический человек опасен для общества.

Практичные люди годны для управления домом и государством, а потому практичность тесно связана и с экономикой, и с политикой. Отсюда такие виды практичности, как экономическая, законодательная, политическая. Вместе с тем Аристотель подчеркивает, что практичность как дианоэтическая добродетель рассудочной, практической, низшей части разумной души сама является низшим видом моральной позиции человека. Практичиость погружена в дела людей, но человек - не лучшее, что есть в мире, поэтому "нелепо считать политику и практичность высшим" (VI, 7, с. 113). Практическая деятельность "лишена покоя, стремится всегда к известной цели и желательна не ради ее самой" (Х, 7, с. 198). Выше практичности с ее рассудительностью и изобретательностью Аристотель ставит мудрость как добродетель теоретической части разумной души.

^ . Эта часть души направлена на созерцание неизменных принципов бытия, т. е. метафизических сущностей. Добродетель разумной, теоретической части разумной души состоит в мудрости. Мудрость выше практичности. Предмет мудрости - необходимое и вечное (не то, что преходящий мир политика-практика). В "Этике" дается определение науки. Это "схватывание общего и того, что существует по необходимости" (VI, б, с. 112). Мудрость, наука, высшая дианоэтическая добродетель так же приобретаема, как и все другое. В этом плане Аристотель определяет науку как "прпобретенную способность души к доказательствам" (VI, 3, с. 110). Только мудрость и наука способны принести высшее блаженство.

При этом Аристотель понимает мудрость и науку как чисто созерцательную деятельность, это апофеоз отрыва теории от практики, что характерно для развитых античных учений. "Этика" Аристотеля заканчивается восхвалепием истинного блаженства чисто созерцательной, антипрактической жизни философа-мудреца. Он подобен в этом отношении богу, которого Аристотель превращает теперь в созерцающего философа, ведь "деятельность божества, будучи самою блаженною,- говорит Аристотель,- есть созерцательная деятельность". Поэтому, продолжает философ, "из людских деятельностей наиболее блаженна та, которая родственнее всего божественной". Итак, делает вывод Аристотель, "блаженство простирается так же далеко, как и созерцание; и чем в каком-либо существе более созерцания, тем в нем и более блаженства" (Х, 8, с. 21) .

Связь этики и политики. Эта связь органическая. Ведь, как уже отмечалось, добродетель - продукт воспитания, что является делом государства и хорошего законодательства, ведь "законодатели должны привлекать к добродетели и побуждать граждан к прекрасному" (Х, 10, с. 203).

www.do.gendocs.ru