История современного города Афины.
Древние Афины
История современных Афин

Правовое положение основных групп населения Древнего Рима по Законам XII таблиц. Группы населения древнего рима


3. Правовое положение основных групп населения Древнего Рима

по Законам XII таблиц

По текстам Законов XII таблиц студенту необходимо проследить сословную, социальную и экономическую дифференциацию римского архаического общества. Особенно важно рассмотреть нормы, указывающие на основное деление римского общества: на свободных и рабов. Следует охарактеризовать положение рабов (VII. 12; VIII. 3; 14; XII. 2), особо выделив категорию долговых рабов— «пехum» (III. 4—5; VI. 1), остановиться на основных источниках рабства. При характеристике рабства в Законах XII таблиц следует учитывать, что в Vв. до н. э. оно носило довольно патриархальный характер и положение раба еще не столь сильно отличалось от положения свободного, как это было в период классического рабства во II—I вв. до н. э. С одной стороны, увечье раба наказывалось штрафом в два раза меньшим, чем свободного (VIII. 3), за воровство раб также наказывался гораздо более сурово (VIII. 14). Это указывает на приниженное положение рабов в обществе. С другой стороны, правонарушения рабов приравнивались к правонарушениям подвластных сыновей (XII. 2Ь), да и в имущественном отношении положение их мало чем отличалось.. Вообще переход от рабства к свободе и наоборот еще не был столь затруднителен, как в поздней республике, после того как Закон Петелия 313 г. I н. э. запретил обращать гражданина в рабство, а рабу стало труднее стать гражданином даже при освобождении из рабства.

Далее Законы XII таблиц фиксируют деление римлян на сословия патрициев и плебеев, запретив заключение браков между ними (XI. 1). Эта несправедливая норма уже через год после ее принятия была отменена плебсом, что лишний раз указывает на антагонизм эти сословий. Пристальное внимание следует обратить на социальные категории патронов, клиентов (VIII. 21 и вольноотпущенников (V. 8). Отношения патронов и клиентов очень древнего происхождения, и Законы XII таблиц указывают на то, что не только клиент обязан помогать своему патрону в военных операциях, на выборах и в политической борьбе своего клана, но и патрон нес ответственность перед клиентом, защищая интересы, в частности, в суде. Неисполнение обязанностей по отношению к своему клиенту сурово каралось Законами XII таблиц. Положение вольноотпущенников внешне уподоблялось положению клиента, однако социально и экономически вольноотпущенник гораздо больше зависел от своего патрона. Об этой зависимости свидетельствует, в частности, ст. 8 V таблицы, согласно которой имущество вольноотпущенника, умершего без завещания и не имевшего прямого наследника, возвращалось его патрону.

4. Брачно-семейное право

Из дошедших до нас положений Законов XII таблиц студент может придти прежде всего к аргументированному выводу о патриархальном характере древнеримской семьи. К сожалению, до нас дошли далеко не все нормы Законов XII таблиц по семейному праву, однако такой важнейший институт архаического права, как отцовская власть, и некоторые нормы о власти мужа над женой представлены в сохранившихся отрывках Законов достаточно полно. Для оценки характера отцовской властистуденту необходимо изучить IVтаблицу Законов, обратив внимание на две нормы, фиксирующие право отца на жизнь и смерть своего сына (IV. 1—2а) и его право продать своего сына в рабство (IV. 2Ь). Обе эти нормы были установлены еще первым римским царем Ромулом и впоследствии перенесены в Законы XII таблиц. Комментируя первую норму, Дионисий Галикарнасский поясняет, что за отцом сохранялось право признать или не признать рожденного своим законным сыном, а вплоть до трехлетнего возраста ребенок, имеющий врожденное уродство, мог был выброшен или уничтожен отцом. Комментируя вторую норму, Дионисий Галикарнасский в частности, пишет: «Ромул передал отцу полную власть над сыном на протяжении всей его жиз­ни и право бичевать его, держать в оковах на полевых работах и даже, если захочет, убить, даже если сын занимается государственными делами, если исполняет высшие должности, если добился наград на почетном государственном поприще. ...Он также позволил отцу продавать сына... и разрешил отцу обогащаться за счет сына вплоть до третьей его продажи... а после третьей продажи сын освобождался от отца». Таким образом, почти неограниченная власть над сыном сохранялась на протяжении всей жизни отца. Единственное ограничение — это запрет продавать женатого сына. Следует обратить внимание на то, что положение сына в имущественном отношении уподоблялось положению раба (XII 2Ь), т. е. имущественной самостоятельности подвластный сын не имел и все, что он приобретал, поступало в отцовское имущество. В то же время статья о троекратной манципации уже в Законах XII таблиц использовалась как формальный способ освобождения сына из-под власти отца и приобретения им дальнейшей имущественной самостоятельности. Однако с освобождением он терял и права законного наследника.

Жена также находилась под властью своего мужа, что следует из ст. 3 IV таблицы. Согласно этой статье и комментариям к ней греческого историка и философа II в. н. А Плутарха, брак мог быть расторгнут только по воле мужа, имевшего право выгнать жену, если она была уличена в отравительстве, подмене детей или прелюбодеянии. Известно, что ее положение в браке сит manu уподоблялось положению подвластной дочери. Ей, как и подвластному сыну или дочери, запрещено было распоряжаться своим имуществом (V. 1—2). Даже освободившись из-под власти мужа, она не могла самостоятельно распоряжаться своим имуществом, так как всякое отчуждение ею недвижимого имущества без согласия опекуна признавалось незаконным. Исключение делалось лишь для весталок, давших обет девственности и почти всю жизнь посвятивших служению государственному культу богини Весты. Дионисий Галикарнасский (II. 25. 4) писал, что еще Закон Ромула «вынуждал мужей владеть женами как необходимым и неотчуждаемым имуществом». В то же время уже в Законах XII таблиц существовало положение «о трех ночах» (VI. 5), позволявшее жене не переходить под власть мужа, оставаясь под опекой своего родителя. Кроме того, Закон Ромула запрещал продавать жену в рабство, а если муж прогонял жену без уважительной причины, он обязан был отдать ей часть своего имущества Наконец, издревле мужчины должны были оказывать женщинам известное уважение. Так, еще в Законе Ромула было оговорено, что за нецензурную брань в присутствии женщины римлянин наказывался смертной казнью (Плутарх.Ромул. 20).

studfiles.net

Правовое положение основных групп населения Древнего Рима по Законам XII таблиц

По текстам Законов XII таблиц студенту необходимо проследить сословную, социальную и экономическую дифференциацию римского архаического общества. Осо­бенно важно рассмотреть нормы, указывающие на ос­новное деление римского общества: на свободных и ра­бов. Следует охарактеризовать положение рабов (VII. 12; VIII. 3; 14; XII. 2), особо выделив категорию долговых рабов— «nexi» (III. 4—5; VI. 1), остановиться на основ­ных источниках рабства. При характеристике рабства в Законах XII таблиц следует учитывать, что в V в. до н. э. оно носило довольно патриархальный характер и поло­жение раба еще не столь сильно отличалось от положе­ния свободного, как это было в период классического Рабства во II—I вв. до н. э. С одной стороны, увечье раба наказывалось штрафом в два раза меньшим, чем сво­бодного (VIII.3), за воровство раб также наказывался гораздо более сурово (VIII. 14). Это указывает на прини­женное положение рабов в обществе. С другой стороны, правонарушения рабов приравнивались к правонаруше­ниям подвластных сыновей (XII. 2Ь), да и в имуществен­ном отношении положение их мало чем отличалось. Как пишет греческий историк II в. н. э. Плутарх (Марций, 24), «к рабам тогда относились с большой снисходительнос­тью». Вообще переход от рабства к свободе и наоборот еще не был столь затруднителен, как в позднереспубли-канском Риме, после того как Закон Петелия 313 г. до н. э. запретил обращать гражданина в рабство, а рабу стало труднее стать гражданином даже при освобожде­нии из рабства.

Далее Законы XII таблиц фиксируют деление рим­лян на сословия патрициев и плебеев, запретив заклю­чение браков между ними (XI. 1). Эта несправедливая норма уже через год после ее принятия была отменена плебсом, что лишний раз указывает на антагонизм этих сословий. Пристальное внимание следует обратить на социальные категории патронов, клиентов (VIII. 21) и вольноотпущенников (V. 8). Отношения патронов и кли­ентов очень древнего происхождения, и Законы XII таб­лиц указывают на то, что не только клиент обязан был помогать своему патрону в военных операциях, на вы­борах и в политической борьбе своего клана, но и пат­рон нес ответственность перед клиентом, защищая его интересы, в частности, в суде. Неисполнение обязанно­стей по отношению к своему клиенту сурово каралось Законами XII таблиц. Положение вольноотпущенника внешне уподоблялось положению клиента, однако со­циально и экономически вольноотпущенник гораздо больше зависел от своего патрона. Об этой зависимости свидетельствует, в частности, ст. 8 V таблицы, согласно которой имущество вольноотпущенника, умершего без завещания и не имевшего прямого наследника, возвра­щалось его патрону.

Следует также обратить внимание на норму, фикси­рующую деление римских граждан на адсидуев и проле­тариев (I. 4). Адсидуи — это состоятельные римляне, от­носившиеся к первым четырем богатым имущественным разрядам. Пролетариями называли лиц, входящих в пя­тый, один из беднейших имущественных разрядов по реформе Сервия Туллия, не способных предложить го­сударству почти ничего, кроме своих детей {proles), от­сюда и их название — «пролетарии» (дословно — «про­изводители детей»). Чаще всего это были мелкие аренда­торы чужой земли. Были еще так называемые capite censi (дословно «оцененные головой») — бобыли, не имев­шие не только имущества, но и семьи. Они обычно ра­ботали поденщиками (см.: Авл Геллий. Аттические ночи. XVI. 10. 10).

Особо следует выделить категорию латинских союз­ников римлян — форктов и санатов (I. 5; VI. 4). Форкты и салаты — это ближайшие соседи римлян (прежде всего латины), имеющие с римским государством договорные отношения. Статья 5 I таблицы соответственно узакони­вает право союзников заключать любые сделки, в том числе приобретать собственность на римской земле. В ст. 4 VI таблицы речь идет о признании нерушимости правовых соглашений с hostis, т. е. с иностранцами, и о том, что иностранец не мог приобрести вещь в Риме в собственность по давности владения.

Брачно-семейное право

Из дошедших до нас положений Законов XII таблиц студент может прийти прежде всего к аргументирован­ному выводу о патриархальном характере древнеримс­кой семьи. К сожалению, до нас дошли далеко не все нормы Законов XII таблиц по семейному праву, однако такой важнейший институт архаического права, как отцовская власть, и некоторые нормы о власти мужа над Женой представлены в сохранившихся отрывках Зако­нов достаточно полно. Для оценки характера отцовской власти (patria potestas) студенту необходимо изучить IV таблицу Законов, обратив внимание на две нормы, фиксирующие право отца над жизнью и смертью своего сына (IV. 1—2а) и его право продать своего сына в раб­ство (IV. 2Ь). Обе эти нормы были установлены еще пер­вым римским царем Ромулом и впоследствии перенесе­ны в Законы XII таблиц. Комментируя первую норму, Дионисий Галикарнасский поясняет, что за отцом со­хранялось право признать или не признать рожденного своим законным сыном, а вплоть до трехлетнего возра­ста ребенок, имеющий врожденное уродство, мог быть выброшен или уничтожен отцом. Комментируя вторую норму, Дионисий Галикарнасский (Римские древности. II. 26—27), в частности, пишет: «Ромул передал отцу полную власть над сыном на протяжении всей его жиз­ни и право бичевать его, держать в оковах на полевых работах и даже, если захочет, убить, даже если сын уже занимается государственными делами, если исполняет высшие должности, если добился наград на почетном государственном поприще. ...Он также позволил отцу продавать сына... и разрешил отцу обогащаться за счет сына вплоть до третьей его продажи... а после третьей продажи сын освобождался от отца». Таким образом, почти неограниченная власть над сыном сохранялась на протяжении всей жизни отца. Единственное ограниче­ние — это запрет продавать женатого сына. Следует об­ратить внимание на то, что положение сына в имуще­ственном отношении уподоблялось положению раба (XII. 2Ь), т. е. имущественной самостоятельности подвластный сын не имел и все, что он приобретал, поступало в отцовское имущество. В то же время статья о троекрат­ной манципации уже в Законах XII таблиц использова­лась как формальный способ освобождения сына из-под власти отца и приобретения им дальнейшей имуществен­ной самостоятельности. Однако с освобождением он те­рял и права законного наследника.

Жена также находилась под властью своего мужа, что следует из ст. 3 IV таблицы. Согласно этой статье и ком­ментариям к ней греческого историка и философа II в. н. э. Плутарха (Ромул. 22) брак мог быть расторгнут только по воле мужа, имевшего право выгнать жену, если она была уличена в отравительстве, подмене детей или прелюбодеянии. Известно, что ее положение в браке сит тапи уподоблялось положению подвластной дочери. Ей, как и подвластному сыну или дочери, запрещено было распоряжаться своим имуществом (V. 1—2). Даже осво­бодившись из-под власти мужа, она не могла самостоя­тельно распоряжаться своим имуществом, так как вся­кое отчуждение ею недвижимого имущества без согла­сия опекуна признавалось незаконным. Исключение делалось лишь для весталок, давших обет девственности и почти всю жизнь посвятивших служению государствен­ному культу богини Весты. Дионисий Галикарнасский (II. 25. 4) писал, что еще Закон Ромула «вынуждал му­жей владеть женами как необходимым и неотчуждаемым имуществом». В то же время уже в Законах XII таблиц существовало положение «о трех ночах» (VI. 5), позво­лявшее жене не переходить под власть мужа, оставаясь под опекой своего родителя. Кроме того, Закон Ромула запрещал продавать жену в рабство, а если муж прого­нял жену без уважительной причины, он обязан был отдать ей часть своего имущества (Плутарх. Ромул. 22). Наконец, издревле мужчины должны были оказывать женщинам известное уважение. Так, еще в Законе Рому­ла было оговорено, что за нецензурную брань в присут­ствии женщины римлянин наказывался смертной каз­нью (Плутарх. Ромул. 20).

Вещное право

Вещное право изложено главным образом в V, VI и VII таблицах Законов, которые свидетельствуют прежде всего о постепенном утверждении принципов частной собственности. В V таблице содержится знаменитая нор­ма о свободе завещаний (V. 3). Из Институций Гая(II. 101) известно, что в древнейшем Риме завещание утверждалось на народном собрании или в войске. Следо­вательно, норма Законов XII таблиц впервые разрешила отцу семейства самостоятельно определять наследников в завещании. В то же время контроль коллектива римско­го рода над распределением собственности по смерти хозяина еще отчасти сохранялся, о чем свидетельствует норма об очередности наследования при отсутствии за­вещания (V. 4; 5). Особое внимание следует обратить на архаичный принцип права наследования членов одного рода (V. 5; 7а). Однако утверждение частноправовых прин­ципов прослеживается и здесь, так как Законы XII таб­лиц утверждают права кредиторов на наследство их дол­жников (V. 9).

В VI таблице особого внимания заслуживают статьи о способах приобретения вещей посредством архаических пехит и mancipium, которые соотносятся с манципацией и судебной уступкой классического права (VI. 1; 6Ь). При этом пехит и mancipium понимаются как торже­ственные способы отчуждения манципируемых вещей с помощью особой формальной процедуры в присутствии пяти свидетелей или претора. Цицерон и Боеций в ком­ментариях к этому закону пишут (Комментарии к «То­пике» Цицерона. 3. 5. 28): «Отчуждение манципируемой вещи — это или передача ее другому лицу посредством nexum, или уступка в суде, с помощью которой это (от­чуждение) может быть признано в гражданском праве... содержащемся в Законах XII Таблиц». Данные институ­ты характерны тем, что устанавливали не только спосо­бы передачи собственности, но и обязательства. Так, Варрон отмечает (О латинском языке. 7. 105): «Nexum... Муций определяет как сделку посредством меди и весов с целью обязать». Нерасчлененность способов отчужде­ния собственности, договоров купли продажи и вообще обеспечения обязательств подтверждается также ст. 11 VII таблицы, где утверждается право собственности по­купателя. Римский юрист Помпоний в комментариях к этой норме пишет, что «Закон XII таблиц словом «куп­ля» охватывал всякое отчуждение вещи» (D.40.7.29.1). В VI таблице содержится норма об usucapio, т. е. о приоб­ретении собственности по давности владения (VI. 3; VIII. 17). Эта норма означает, что если римский гражданин добросовестно владел никому не принадлежавшей ве­щью в течение года, то приобретал на нее законные права собственника. Его законным владением через два года становилась и ничейная земля, если он добросове­стно обрабатывал ее. В то же время ст. 17 VIII таблицы указывает, что срок давности не распространяется на владение чужой, ворованной вещью, даже если владе­лец не знал, что вещь ворованная. Следует обратить вни­мание и на правовую норму, лишающую иностранцев права приобретения собственности по давности владе­ния (VI. 4).

VII таблица дает представление о римских сервитутах, которые, как известно, обеспечивали различные ог­раниченные права несобственника в чужой вещи, преж­де всего в чужой земельной собственности. Таким обра­зом, нормы о сервитутах не только защищали права законного собственника, но и разумно ограничивали их, чтобы учесть интересы частных собственников соседних участков. Законы XII таблиц упоминают, в частности, сервитут на право проезда (VII. 6—7), провода воды (VII. 8), права на солнечный свет (VII. 9). Особенно важ­на норма о системе размежевания участков (VII. 2).

Характерной чертой римского государства-полиса была общественная собственность на государственную землю, в архаическом Риме широко были распростра­нены различные формы коллективной собственности. Поэтому следует обратить внимание на статью о разделе общей собственности (V. 10) и о свободе коллегий (VIII. 27). Сопоставление этих норм с данными из Институций Гая об архаической общей собственности ercto поп cito (Египетские фрагм. III. 154) дает представление о кол­лективных формах собственности в Законах XII таблиц. При рассмотрении обязательств из договора необхо­димо изучить всю III таблицу Законов XII таблиц, опи­сывающую ответственность несостоятельного должника. Главным юридическим основанием этой ответственнос­ти Закон называет нарушение fides (III. 5; фрагм. 6), т. е. института верности сакральной клятве должника при заключении договора, именно ее нарушение вело к су­ровой уголовной ответственности должника. Законы XII таблиц знали небольшое число форм договоров. Древ­нейшими формами договоров были уже упомянутые выше пехит и mancipium (VI. 1). Они прежде всего обес­печивали договоры, связанные с передачей манципируемых вещей, особенно земли и сельских сервитутов. Фор­ма mancipium особенно часто использовалась для заклю­чения договоров по аренде государственной земли, а nexum — в договорах по аренде частной земли. Денеж­ные займы не имели широкого распространения, одна­ко для заключения договоров займа в XII таблицах уже существовал институт стипуляции (II. 1Ь). Стипуляция была устной формой договора, исполнение которого обеспечивалось прежде всего клятвой должника упла­тить долг. Не менее важна норма, защищающая должни­ков от злоупотреблений кредиторов и ограничившая максимальный ростовщический процент (VIII. 18). Сле­дует отметить такие формы обеспечения обязательств, как поручительство и залог (VII. 11), а также право не­которых лиц на самовольный захват залога (XII. 1).

Далее почти вся VIII таблица содержит нормы об от­ветственности из различного рода частных деликтов — правонарушений, которые, как правило, не отличались от уголовных преступлений в современном значении это­го термина. Среди различных деликтов мы находим кле­вету и колдовство (VIII. 1; 9; 24Ь), членовредительство, караемое либо по принципу талиона (VIII. 2), либо де­нежным штрафом (VIII. 3—5). В этой же таблице можно найти архаичный институт ноксальной ответственности животного за ущерб, нанесенный чужому имуществу (VIII. 6—7). Особо следует обратить внимание на ряд норм об ответственности за воровство и причинение имуществен­ного ущерба (VIII. 10—16; XII, 2Ь). Здесь же содержатся суровые нормы о лжесвидетельстве (VIII. 22—23). Нако­нец, Законы XII таблиц знали и такой важный деликт, как «злой умысел» (фрагм. 4), т. е. преднамеренный обман.

Суд и судебный процесс

При подготовке ответа на этот вопрос студенту необ­ходимо обратить особое внимание на нормы о судопро­изводстве, которым посвящены I и II таблицы. Среди этих достаточно архаичных норм студенту следует преж­де всего обратить внимание на ст. 1 I таблицы, где гово­рится о вызове в суд. Римское государство в V в. до н. э. еще не располагало сколько-нибудь значительным реп­рессивным аппаратом исполнительной и судебной влас­ти, поэтому, как следует из этой и двух последующих статей, истец сам должен был обеспечивать явку ответ­чика в суд, так же как и тюремное содержание осужден­ного (III. 4). Далее ст. 4 и 10 I таблицы свидетельствуют о существовании института судебного поручительства. Ста­тья 5 I таблицы оговаривает права римских союзников, а ст. 2 II таблицы упоминает назначение особого дня для разбора судебных споров между римлянами и латинами. Известно, что решение по таким делам должно было выноситься достаточно быстро, не позднее чем в течение 10 дней (Дионисий Галикарнасский. Римские древности. VI. 95. 2).

Статья 7 I таблицы свидетельствует о том, что римс­кое судебное разбирательство носило состязательный характер. Согласно ст. 10 I таблицы судебные дела осо­бой важности помимо судебного магистрата могли рас­сматриваться судебной коллегией центумвиров (ста му­жей), состоявшей исключительно из сенаторов.

Следует отметить, что судебный процесс, проходя на форуме, в присутствии народа, носил подчеркнуто публичный характер (1.7). Он мог состоять как из одной, так и из двух стадий. Это означает, что судебное реше­ние часто выносилось самим судебным магистратом уже на стадии рассмотрения дела in iure. Об этом свидетель­ствуют такие формы иска, как «наложение руки» (I. 1— 2; III. 2) и сакраментальный иск (II. 1), по которым раз­бирал дело и выносил решение сам судебный магистрат (консул или претор). На это указывает и ст. 8 I таблицы. б то же время ряд статей указывает на существование двухфазовой системы судопроизводства. Так, ст. 1Ь II таб­лицы описывает иск посредством требования назначить судью. Гай в Институциях (Египетские фрагм. IV. 17) до­статочно подробно описывает этот иск, состоявший в том, что истец в присутствии ответчика обращался к претору с требованием назначить судью или посредника для решения его дела. Претор назначал судью и на этом первая стадия, называвшаяся in iure, завершалась. Вто­рая стадия — рассмотрение дела и вынесение пригово­ра — велась назначенным претором судьей или группой судей и называлась in iudicio. На существование двух ста­дий процесса указывает также и ст. 2 II таблицы, где упоминаются судья и посредник, а также ст. 3 XII таб­лицы, где говорится о назначении претором трех по­среднических судей.

В нормах Законов содержатся и сведения об основных формах легисакционных исков (II. la; lb; XII. 1; 2Ь; 3). Подробного описания форм исков в Законах XII таблиц нет, однако история этих исков изложена в Институци­ях Гая (IV. 12—31), упоминающего пять форм легисак­ционных исков: иск посредством наложения руки, сак­раментальный иск, иск, возникавший с момента требования истца назначить судью, иск посредством захвата I залога и кондикционный иск. В самих Законах упомина­ются лишь четыре первых иска. «Наложение руки» (I. 2; | III. 2) — это личный иск, он интересен тем, что при судопроизводстве по этому иску ответчик не имел права самостоятельно защищать свои интересы в суде, но это мог сделать лишь его поручитель (виндекс — см.: III. 3— 5). Виндексом назывался судебный поручитель, главной задачей которого было обеспечение в суде интересов от­ветчика, доставленного в суд посредством иска через «наложение руки», так как тот после такого «наложе­ния» уже не имел права голоса в ходе судебного разби­рательства. Виндекс нес имущественную ответственность за ответчика. В исках через «наложение руки», как пра­вило, речь идет о делах, когда ответчик либо ранее уже признал существование долга, либо уже был приговорен судом к уплате долга и не уплатил (III. 1). Согласно Гаю (Институции. IV. 23—25), возможность самостоятель­но защищаться в этой форме иска была предоставлена ответчику лишь через несколько веков после издания Законов XII таблиц.

Сакраментальный иск мог быть и личным, и вещ­ным. Название свое он получил от слова sacramentum, что дословно означает «обещание жертвоприношения». Из комментариев римских антикваров к ст. 1а II табли­цы, где описан этот иск, мы знаем, что данным терми­ном обозначался штраф, который первоначально в оп­ределенном количестве скота, а затем в деньгах должны были внести в качестве судебного залога обе стороны, но по вынесении приговора уплатить его обязана была лишь сторона, проигравшая свое дело в суде по этому иску. Здесь особо следует отметить ставший знаменитым принцип favor libertatis, т. е. принцип содействия свободе (II. 1). Он состоял в том, что если спор в суде шел о свободе или рабстве человека, то штраф в любом случае назначался минимальный, т. е. не 500, а 50 ассов, чтобы свобода человека не зависела от его имущественного по­ложения. Если сакраментальный иск носил вещный ха­рактер, то обе стороны, оспаривающие в суде одну и ту же вещь, обязаны были соблюсти определенный риту­ал, главным моментом в котором было наложение на оспариваемую вещь некоего символического жезла, сим­волизировавшего копье и называвшегося виндикта (Гай. Институции. IV. 16). Отсюда и сам иск стал называться ^индикационным. Термин виндикация сохранился и в клас­сическом праве, а через рецепцию попал во многие со­временные европейские гражданские кодексы, включая и российский, в качестве обозначения для вещного иска. В Законах XII таблиц упоминается также иск посред­ством захвата залога, который был в употреблении военных по отношению к тем, кто отказывался содержать войско, пользовались им также и частные сборщики государственных налогов (Гай. Институции. IV. 27—29). Захват залога освобождал истца от необходимости возбуждать дело в суде, если ответчик не предъявлял пре­тензий по поводу захваченной в залог вещи.

Студенту следует обратить внимание и на характер наказаний в Законах XII таблиц. По частным искам от­ветчики, как правило, наказывались штрафами иногда в двухкратном, иногда в четырехкратном размере по отно­шению к нанесенному ими ущербу. В то же время невы­полнение обязательства, скрепленного клятвой, наказы­валось продажей в рабство или даже смертной казнью (III.5—6). Вообще всякое лжесвидетельство каралось смер­тью. Кроме того, по частным деликтам, связанным с на­несением увечья, наряду со штрафами применялся также и древний принцип талиона, т. е. равного возмездия (око за око, зуб за зуб). Смертью наказывались воровство чу­жого урожая (VIII. 24Ь), колдовство (VIII. 1) и преднамеренный поджог (VIII. 10). Поркой и рабством для свобод­ного и смертью для раба наказывалось явное воровство (VIII. 14). Была и такая санкция, как проклятие осужденного (saceresto— VIII, 21), которое на деле означало принесение виновного в жертву богам либо изгнание.

Тема 4 Институции Гая

(4 часа)

План семинарского занятия

1. Источники и система римского частного права в Институциях Гая.

2. Правовое положение различных групп населения.

3. Брачно-семейное право.

4. Вещное право.

5. Наследственное право.

6. Обязательства из договоров и деликтов.

7. Иски и судебный процесс.

Цель семинарского занятия

«Институции» в переводе с латинского означает «на­ставления», т. е. учебник римского права. Многие римс­кие юристы имели свои «институции», среди них есть и Институции знаменитого юриста II в. н. э. Гая. Они явля­ются одним из лучших образцов изложения системы римского классического частного права. Вся система римского частного права, укладывающаяся в схему лица — вещи — иски, представлена в небольшом посо­бии удивительно стройно и логично. Особенно удачно охарактеризованы договоры и деликты. В то же время в определенной мере это и краткое пособие по истории римского частного права, так как Гай многие институты рассматривает в эволюции от Законов XII таблииц через преторское право к трудам классических юристов и указам римских императоров. Особенно известен очерк историиисков от древнейших легисакционных до преторских формулярных исков. Общая система изложения Институций Гаяпослужила основой Институций Юстиниана,а через них и системы европейского пандектного права.

Книга Институций пользовалась огромной популяр­ностью уже в эпоху поздней Римской империи. Многие юристы того времени часто ссылаются на Институции рая как на одно из самых авторитетных изданий. Гай вошел в так называемую золотую пятерку римских юри­стов, на которых по императорскому закону 426 г. н. э. обязаны были ссылаться судьи при вынесении решений. Его часто цитируют Боэций, Присциан, а его книга Ин­ституций используется в «Сопоставлении законов Мои­сеевых и римских», в бревиарии вестготского короля Алариха и в других юридических сборниках римского права V—VI вв. н. э. Наконец, сам император Юстиниан ссылается на то, что он писал свои Институции, ис­пользуя произведение «нашего Гая». Многочисленные цитаты из Гая включены и в знаменитые Дигесты Юс­тиниана.

В Средневековье также встречаются ссылки на Ин­ституции Гая, однако именно в это время основной их текст был полностью утрачен. Но в 1816 г. счастливый случай возродил их к новой жизни, когда немецкий историк Нибур, работая в библиотеке Веронского собо­ра в Риме с древним манускриптом писем Святого Иеронима, обнаружил под текстом писем следы другого, стертого манускрипта. По этим едва заметным следам и был восстановлен первоначальный текст, который ока­зался Институциями Гая. Благодаря скрупулезному труду немецких ученых Нибура, Беккера, Гешена, Бетма-на-Гольвега и Студемунда удалось восстановить большую часть Институций (примерно 94%). О самом Гае нет ни­каких биографических сведений, о нем можно судить лишь из его собственных произведений. Родом он был из Малой Азии, получил хорошее юридическое образо­вание. Несомненно, Гай не только имел обычную юридическую практику, но и активно занимался теорети­ческой разработкой права, а также преподавал эту дисциплину, что следует из самого учебного характера его Институций. Предполагают даже, что дошедший до нас текст есть не что иное, как студенческий конспект его лекций, так как в манускрипте имеется много сокраще­ний, обычных при поспешном конспектировании лек­ций.

megalektsii.ru

Правовое положение основных групп населения Древнего Рима по Законам XII таблиц

По текстам Законов XII таблиц студенту необходимо проследить сословную, социальную и экономическую дифференциацию римского архаического общества. Осо­бенно важно рассмотреть нормы, указывающие на ос­новное деление римского общества: на свободных и ра­бов. Следует охарактеризовать положение рабов (VII. 12; VIII. 3; 14; XII. 2), особо выделив категорию долговых рабов— «nexi» (III. 4—5; VI. 1), остановиться на основ­ных источниках рабства. При характеристике рабства в Законах XII таблиц следует учитывать, что в V в. до н. э. оно носило довольно патриархальный характер и поло­жение раба еще не столь сильно отличалось от положе­ния свободного, как это было в период классического Рабства во II—I вв. до н. э. С одной стороны, увечье раба наказывалось штрафом в два раза меньшим, чем сво­бодного (VIII.3), за воровство раб также наказывался гораздо более сурово (VIII. 14). Это указывает на прини­женное положение рабов в обществе. С другой стороны, правонарушения рабов приравнивались к правонаруше­ниям подвластных сыновей (XII. 2Ь), да и в имуществен­ном отношении положение их мало чем отличалось. Как пишет греческий историк II в. н. э. Плутарх (Марций, 24), «к рабам тогда относились с большой снисходительнос­тью». Вообще переход от рабства к свободе и наоборот еще не был столь затруднителен, как в позднереспубли-канском Риме, после того как Закон Петелия 313 г. до н. э. запретил обращать гражданина в рабство, а рабу стало труднее стать гражданином даже при освобожде­нии из рабства.

Далее Законы XII таблиц фиксируют деление рим­лян на сословия патрициев и плебеев, запретив заклю­чение браков между ними (XI. 1). Эта несправедливая норма уже через год после ее принятия была отменена плебсом, что лишний раз указывает на антагонизм этих сословий. Пристальное внимание следует обратить на социальные категории патронов, клиентов (VIII. 21) и вольноотпущенников (V. 8). Отношения патронов и кли­ентов очень древнего происхождения, и Законы XII таб­лиц указывают на то, что не только клиент обязан был помогать своему патрону в военных операциях, на вы­борах и в политической борьбе своего клана, но и пат­рон нес ответственность перед клиентом, защищая его интересы, в частности, в суде. Неисполнение обязанно­стей по отношению к своему клиенту сурово каралось Законами XII таблиц. Положение вольноотпущенника внешне уподоблялось положению клиента, однако со­циально и экономически вольноотпущенник гораздо больше зависел от своего патрона. Об этой зависимости свидетельствует, в частности, ст. 8 V таблицы, согласно которой имущество вольноотпущенника, умершего без завещания и не имевшего прямого наследника, возвра­щалось его патрону.

Следует также обратить внимание на норму, фикси­рующую деление римских граждан на адсидуев и проле­тариев (I. 4). Адсидуи — это состоятельные римляне, от­носившиеся к первым четырем богатым имущественным разрядам. Пролетариями называли лиц, входящих в пя­тый, один из беднейших имущественных разрядов по реформе Сервия Туллия, не способных предложить го­сударству почти ничего, кроме своих детей {proles), от­сюда и их название — «пролетарии» (дословно — «про­изводители детей»). Чаще всего это были мелкие аренда­торы чужой земли. Были еще так называемые capite censi (дословно «оцененные головой») — бобыли, не имев­шие не только имущества, но и семьи. Они обычно ра­ботали поденщиками (см.: Авл Геллий. Аттические ночи. XVI. 10. 10).

Особо следует выделить категорию латинских союз­ников римлян — форктов и санатов (I. 5; VI. 4). Форкты и салаты — это ближайшие соседи римлян (прежде всего латины), имеющие с римским государством договорные отношения. Статья 5 I таблицы соответственно узакони­вает право союзников заключать любые сделки, в том числе приобретать собственность на римской земле. В ст. 4 VI таблицы речь идет о признании нерушимости правовых соглашений с hostis, т. е. с иностранцами, и о том, что иностранец не мог приобрести вещь в Риме в собственность по давности владения.

Брачно-семейное право

Из дошедших до нас положений Законов XII таблиц студент может прийти прежде всего к аргументирован­ному выводу о патриархальном характере древнеримс­кой семьи. К сожалению, до нас дошли далеко не все нормы Законов XII таблиц по семейному праву, однако такой важнейший институт архаического права, как отцовская власть, и некоторые нормы о власти мужа над Женой представлены в сохранившихся отрывках Зако­нов достаточно полно. Для оценки характера отцовской власти (patria potestas) студенту необходимо изучить IV таблицу Законов, обратив внимание на две нормы, фиксирующие право отца над жизнью и смертью своего сына (IV. 1—2а) и его право продать своего сына в раб­ство (IV. 2Ь). Обе эти нормы были установлены еще пер­вым римским царем Ромулом и впоследствии перенесе­ны в Законы XII таблиц. Комментируя первую норму, Дионисий Галикарнасский поясняет, что за отцом со­хранялось право признать или не признать рожденного своим законным сыном, а вплоть до трехлетнего возра­ста ребенок, имеющий врожденное уродство, мог быть выброшен или уничтожен отцом. Комментируя вторую норму, Дионисий Галикарнасский (Римские древности. II. 26—27), в частности, пишет: «Ромул передал отцу полную власть над сыном на протяжении всей его жиз­ни и право бичевать его, держать в оковах на полевых работах и даже, если захочет, убить, даже если сын уже занимается государственными делами, если исполняет высшие должности, если добился наград на почетном государственном поприще. ...Он также позволил отцу продавать сына... и разрешил отцу обогащаться за счет сына вплоть до третьей его продажи... а после третьей продажи сын освобождался от отца». Таким образом, почти неограниченная власть над сыном сохранялась на протяжении всей жизни отца. Единственное ограниче­ние — это запрет продавать женатого сына. Следует об­ратить внимание на то, что положение сына в имуще­ственном отношении уподоблялось положению раба (XII. 2Ь), т. е. имущественной самостоятельности подвластный сын не имел и все, что он приобретал, поступало в отцовское имущество. В то же время статья о троекрат­ной манципации уже в Законах XII таблиц использова­лась как формальный способ освобождения сына из-под власти отца и приобретения им дальнейшей имуществен­ной самостоятельности. Однако с освобождением он те­рял и права законного наследника.

Жена также находилась под властью своего мужа, что следует из ст. 3 IV таблицы. Согласно этой статье и ком­ментариям к ней греческого историка и философа II в. н. э. Плутарха (Ромул. 22) брак мог быть расторгнут только по воле мужа, имевшего право выгнать жену, если она была уличена в отравительстве, подмене детей или прелюбодеянии. Известно, что ее положение в браке сит тапи уподоблялось положению подвластной дочери. Ей, как и подвластному сыну или дочери, запрещено было распоряжаться своим имуществом (V. 1—2). Даже осво­бодившись из-под власти мужа, она не могла самостоя­тельно распоряжаться своим имуществом, так как вся­кое отчуждение ею недвижимого имущества без согла­сия опекуна признавалось незаконным. Исключение делалось лишь для весталок, давших обет девственности и почти всю жизнь посвятивших служению государствен­ному культу богини Весты. Дионисий Галикарнасский (II. 25. 4) писал, что еще Закон Ромула «вынуждал му­жей владеть женами как необходимым и неотчуждаемым имуществом». В то же время уже в Законах XII таблиц существовало положение «о трех ночах» (VI. 5), позво­лявшее жене не переходить под власть мужа, оставаясь под опекой своего родителя. Кроме того, Закон Ромула запрещал продавать жену в рабство, а если муж прого­нял жену без уважительной причины, он обязан был отдать ей часть своего имущества (Плутарх. Ромул. 22). Наконец, издревле мужчины должны были оказывать женщинам известное уважение. Так, еще в Законе Рому­ла было оговорено, что за нецензурную брань в присут­ствии женщины римлянин наказывался смертной каз­нью (Плутарх. Ромул. 20).

Вещное право

Вещное право изложено главным образом в V, VI и VII таблицах Законов, которые свидетельствуют прежде всего о постепенном утверждении принципов частной собственности. В V таблице содержится знаменитая нор­ма о свободе завещаний (V. 3). Из Институций Гая(II. 101) известно, что в древнейшем Риме завещание утверждалось на народном собрании или в войске. Следо­вательно, норма Законов XII таблиц впервые разрешила отцу семейства самостоятельно определять наследников в завещании. В то же время контроль коллектива римско­го рода над распределением собственности по смерти хозяина еще отчасти сохранялся, о чем свидетельствует норма об очередности наследования при отсутствии за­вещания (V. 4; 5). Особое внимание следует обратить на архаичный принцип права наследования членов одного рода (V. 5; 7а). Однако утверждение частноправовых прин­ципов прослеживается и здесь, так как Законы XII таб­лиц утверждают права кредиторов на наследство их дол­жников (V. 9).

В VI таблице особого внимания заслуживают статьи о способах приобретения вещей посредством архаических пехит и mancipium, которые соотносятся с манципацией и судебной уступкой классического права (VI. 1; 6Ь). При этом пехит и mancipium понимаются как торже­ственные способы отчуждения манципируемых вещей с помощью особой формальной процедуры в присутствии пяти свидетелей или претора. Цицерон и Боеций в ком­ментариях к этому закону пишут (Комментарии к «То­пике» Цицерона. 3. 5. 28): «Отчуждение манципируемой вещи — это или передача ее другому лицу посредством nexum, или уступка в суде, с помощью которой это (от­чуждение) может быть признано в гражданском праве... содержащемся в Законах XII Таблиц». Данные институ­ты характерны тем, что устанавливали не только спосо­бы передачи собственности, но и обязательства. Так, Варрон отмечает (О латинском языке. 7. 105): «Nexum... Муций определяет как сделку посредством меди и весов с целью обязать». Нерасчлененность способов отчужде­ния собственности, договоров купли продажи и вообще обеспечения обязательств подтверждается также ст. 11 VII таблицы, где утверждается право собственности по­купателя. Римский юрист Помпоний в комментариях к этой норме пишет, что «Закон XII таблиц словом «куп­ля» охватывал всякое отчуждение вещи» (D.40.7.29.1). В VI таблице содержится норма об usucapio, т. е. о приоб­ретении собственности по давности владения (VI. 3; VIII. 17). Эта норма означает, что если римский гражданин добросовестно владел никому не принадлежавшей ве­щью в течение года, то приобретал на нее законные права собственника. Его законным владением через два года становилась и ничейная земля, если он добросове­стно обрабатывал ее. В то же время ст. 17 VIII таблицы указывает, что срок давности не распространяется на владение чужой, ворованной вещью, даже если владе­лец не знал, что вещь ворованная. Следует обратить вни­мание и на правовую норму, лишающую иностранцев права приобретения собственности по давности владе­ния (VI. 4).

VII таблица дает представление о римских сервитутах, которые, как известно, обеспечивали различные ог­раниченные права несобственника в чужой вещи, преж­де всего в чужой земельной собственности. Таким обра­зом, нормы о сервитутах не только защищали права законного собственника, но и разумно ограничивали их, чтобы учесть интересы частных собственников соседних участков. Законы XII таблиц упоминают, в частности, сервитут на право проезда (VII. 6—7), провода воды (VII. 8), права на солнечный свет (VII. 9). Особенно важ­на норма о системе размежевания участков (VII. 2).

Характерной чертой римского государства-полиса была общественная собственность на государственную землю, в архаическом Риме широко были распростра­нены различные формы коллективной собственности. Поэтому следует обратить внимание на статью о разделе общей собственности (V. 10) и о свободе коллегий (VIII. 27). Сопоставление этих норм с данными из Институций Гая об архаической общей собственности ercto поп cito (Египетские фрагм. III. 154) дает представление о кол­лективных формах собственности в Законах XII таблиц. При рассмотрении обязательств из договора необхо­димо изучить всю III таблицу Законов XII таблиц, опи­сывающую ответственность несостоятельного должника. Главным юридическим основанием этой ответственнос­ти Закон называет нарушение fides (III. 5; фрагм. 6), т. е. института верности сакральной клятве должника при заключении договора, именно ее нарушение вело к су­ровой уголовной ответственности должника. Законы XII таблиц знали небольшое число форм договоров. Древ­нейшими формами договоров были уже упомянутые выше пехит и mancipium (VI. 1). Они прежде всего обес­печивали договоры, связанные с передачей манципируемых вещей, особенно земли и сельских сервитутов. Фор­ма mancipium особенно часто использовалась для заклю­чения договоров по аренде государственной земли, а nexum — в договорах по аренде частной земли. Денеж­ные займы не имели широкого распространения, одна­ко для заключения договоров займа в XII таблицах уже существовал институт стипуляции (II. 1Ь). Стипуляция была устной формой договора, исполнение которого обеспечивалось прежде всего клятвой должника упла­тить долг. Не менее важна норма, защищающая должни­ков от злоупотреблений кредиторов и ограничившая максимальный ростовщический процент (VIII. 18). Сле­дует отметить такие формы обеспечения обязательств, как поручительство и залог (VII. 11), а также право не­которых лиц на самовольный захват залога (XII. 1).

Далее почти вся VIII таблица содержит нормы об от­ветственности из различного рода частных деликтов — правонарушений, которые, как правило, не отличались от уголовных преступлений в современном значении это­го термина. Среди различных деликтов мы находим кле­вету и колдовство (VIII. 1; 9; 24Ь), членовредительство, караемое либо по принципу талиона (VIII. 2), либо де­нежным штрафом (VIII. 3—5). В этой же таблице можно найти архаичный институт ноксальной ответственности животного за ущерб, нанесенный чужому имуществу (VIII. 6—7). Особо следует обратить внимание на ряд норм об ответственности за воровство и причинение имуществен­ного ущерба (VIII. 10—16; XII, 2Ь). Здесь же содержатся суровые нормы о лжесвидетельстве (VIII. 22—23). Нако­нец, Законы XII таблиц знали и такой важный деликт, как «злой умысел» (фрагм. 4), т. е. преднамеренный обман.

Суд и судебный процесс

При подготовке ответа на этот вопрос студенту необ­ходимо обратить особое внимание на нормы о судопро­изводстве, которым посвящены I и II таблицы. Среди этих достаточно архаичных норм студенту следует преж­де всего обратить внимание на ст. 1 I таблицы, где гово­рится о вызове в суд. Римское государство в V в. до н. э. еще не располагало сколько-нибудь значительным реп­рессивным аппаратом исполнительной и судебной влас­ти, поэтому, как следует из этой и двух последующих статей, истец сам должен был обеспечивать явку ответ­чика в суд, так же как и тюремное содержание осужден­ного (III. 4). Далее ст. 4 и 10 I таблицы свидетельствуют о существовании института судебного поручительства. Ста­тья 5 I таблицы оговаривает права римских союзников, а ст. 2 II таблицы упоминает назначение особого дня для разбора судебных споров между римлянами и латинами. Известно, что решение по таким делам должно было выноситься достаточно быстро, не позднее чем в течение 10 дней (Дионисий Галикарнасский. Римские древности. VI. 95. 2).

Статья 7 I таблицы свидетельствует о том, что римс­кое судебное разбирательство носило состязательный характер. Согласно ст. 10 I таблицы судебные дела осо­бой важности помимо судебного магистрата могли рас­сматриваться судебной коллегией центумвиров (ста му­жей), состоявшей исключительно из сенаторов.

Следует отметить, что судебный процесс, проходя на форуме, в присутствии народа, носил подчеркнуто публичный характер (1.7). Он мог состоять как из одной, так и из двух стадий. Это означает, что судебное реше­ние часто выносилось самим судебным магистратом уже на стадии рассмотрения дела in iure. Об этом свидетель­ствуют такие формы иска, как «наложение руки» (I. 1— 2; III. 2) и сакраментальный иск (II. 1), по которым раз­бирал дело и выносил решение сам судебный магистрат (консул или претор). На это указывает и ст. 8 I таблицы. б то же время ряд статей указывает на существование двухфазовой системы судопроизводства. Так, ст. 1Ь II таб­лицы описывает иск посредством требования назначить судью. Гай в Институциях (Египетские фрагм. IV. 17) до­статочно подробно описывает этот иск, состоявший в том, что истец в присутствии ответчика обращался к претору с требованием назначить судью или посредника для решения его дела. Претор назначал судью и на этом первая стадия, называвшаяся in iure, завершалась. Вто­рая стадия — рассмотрение дела и вынесение пригово­ра — велась назначенным претором судьей или группой судей и называлась in iudicio. На существование двух ста­дий процесса указывает также и ст. 2 II таблицы, где упоминаются судья и посредник, а также ст. 3 XII таб­лицы, где говорится о назначении претором трех по­среднических судей.

В нормах Законов содержатся и сведения об основных формах легисакционных исков (II. la; lb; XII. 1; 2Ь; 3). Подробного описания форм исков в Законах XII таблиц нет, однако история этих исков изложена в Институци­ях Гая (IV. 12—31), упоминающего пять форм легисак­ционных исков: иск посредством наложения руки, сак­раментальный иск, иск, возникавший с момента требования истца назначить судью, иск посредством захвата I залога и кондикционный иск. В самих Законах упомина­ются лишь четыре первых иска. «Наложение руки» (I. 2; | III. 2) — это личный иск, он интересен тем, что при судопроизводстве по этому иску ответчик не имел права самостоятельно защищать свои интересы в суде, но это мог сделать лишь его поручитель (виндекс — см.: III. 3— 5). Виндексом назывался судебный поручитель, главной задачей которого было обеспечение в суде интересов от­ветчика, доставленного в суд посредством иска через «наложение руки», так как тот после такого «наложе­ния» уже не имел права голоса в ходе судебного разби­рательства. Виндекс нес имущественную ответственность за ответчика. В исках через «наложение руки», как пра­вило, речь идет о делах, когда ответчик либо ранее уже признал существование долга, либо уже был приговорен судом к уплате долга и не уплатил (III. 1). Согласно Гаю (Институции. IV. 23—25), возможность самостоятель­но защищаться в этой форме иска была предоставлена ответчику лишь через несколько веков после издания Законов XII таблиц.

Сакраментальный иск мог быть и личным, и вещ­ным. Название свое он получил от слова sacramentum, что дословно означает «обещание жертвоприношения». Из комментариев римских антикваров к ст. 1а II табли­цы, где описан этот иск, мы знаем, что данным терми­ном обозначался штраф, который первоначально в оп­ределенном количестве скота, а затем в деньгах должны были внести в качестве судебного залога обе стороны, но по вынесении приговора уплатить его обязана была лишь сторона, проигравшая свое дело в суде по этому иску. Здесь особо следует отметить ставший знаменитым принцип favor libertatis, т. е. принцип содействия свободе (II. 1). Он состоял в том, что если спор в суде шел о свободе или рабстве человека, то штраф в любом случае назначался минимальный, т. е. не 500, а 50 ассов, чтобы свобода человека не зависела от его имущественного по­ложения. Если сакраментальный иск носил вещный ха­рактер, то обе стороны, оспаривающие в суде одну и ту же вещь, обязаны были соблюсти определенный риту­ал, главным моментом в котором было наложение на оспариваемую вещь некоего символического жезла, сим­волизировавшего копье и называвшегося виндикта (Гай. Институции. IV. 16). Отсюда и сам иск стал называться ^индикационным. Термин виндикация сохранился и в клас­сическом праве, а через рецепцию попал во многие со­временные европейские гражданские кодексы, включая и российский, в качестве обозначения для вещного иска. В Законах XII таблиц упоминается также иск посред­ством захвата залога, который был в употреблении военных по отношению к тем, кто отказывался содержать войско, пользовались им также и частные сборщики государственных налогов (Гай. Институции. IV. 27—29). Захват залога освобождал истца от необходимости возбуждать дело в суде, если ответчик не предъявлял пре­тензий по поводу захваченной в залог вещи.

Студенту следует обратить внимание и на характер наказаний в Законах XII таблиц. По частным искам от­ветчики, как правило, наказывались штрафами иногда в двухкратном, иногда в четырехкратном размере по отно­шению к нанесенному ими ущербу. В то же время невы­полнение обязательства, скрепленного клятвой, наказы­валось продажей в рабство или даже смертной казнью (III.5—6). Вообще всякое лжесвидетельство каралось смер­тью. Кроме того, по частным деликтам, связанным с на­несением увечья, наряду со штрафами применялся также и древний принцип талиона, т. е. равного возмездия (око за око, зуб за зуб). Смертью наказывались воровство чу­жого урожая (VIII. 24Ь), колдовство (VIII. 1) и преднамеренный поджог (VIII. 10). Поркой и рабством для свобод­ного и смертью для раба наказывалось явное воровство (VIII. 14). Была и такая санкция, как проклятие осужденного (saceresto— VIII, 21), которое на деле означало принесение виновного в жертву богам либо изгнание.

Тема 4 Институции Гая

(4 часа)

План семинарского занятия

1. Источники и система римского частного права в Институциях Гая.

2. Правовое положение различных групп населения.

3. Брачно-семейное право.

4. Вещное право.

5. Наследственное право.

6. Обязательства из договоров и деликтов.

7. Иски и судебный процесс.

Цель семинарского занятия

«Институции» в переводе с латинского означает «на­ставления», т. е. учебник римского права. Многие римс­кие юристы имели свои «институции», среди них есть и Институции знаменитого юриста II в. н. э. Гая. Они явля­ются одним из лучших образцов изложения системы римского классического частного права. Вся система римского частного права, укладывающаяся в схему лица — вещи — иски, представлена в небольшом посо­бии удивительно стройно и логично. Особенно удачно охарактеризованы договоры и деликты. В то же время в определенной мере это и краткое пособие по истории римского частного права, так как Гай многие институты рассматривает в эволюции от Законов XII таблииц через преторское право к трудам классических юристов и указам римских императоров. Особенно известен очерк историиисков от древнейших легисакционных до преторских формулярных исков. Общая система изложения Институций Гаяпослужила основой Институций Юстиниана,а через них и системы европейского пандектного права.

Книга Институций пользовалась огромной популяр­ностью уже в эпоху поздней Римской империи. Многие юристы того времени часто ссылаются на Институции рая как на одно из самых авторитетных изданий. Гай вошел в так называемую золотую пятерку римских юри­стов, на которых по императорскому закону 426 г. н. э. обязаны были ссылаться судьи при вынесении решений. Его часто цитируют Боэций, Присциан, а его книга Ин­ституций используется в «Сопоставлении законов Мои­сеевых и римских», в бревиарии вестготского короля Алариха и в других юридических сборниках римского права V—VI вв. н. э. Наконец, сам император Юстиниан ссылается на то, что он писал свои Институции, ис­пользуя произведение «нашего Гая». Многочисленные цитаты из Гая включены и в знаменитые Дигесты Юс­тиниана.

В Средневековье также встречаются ссылки на Ин­ституции Гая, однако именно в это время основной их текст был полностью утрачен. Но в 1816 г. счастливый случай возродил их к новой жизни, когда немецкий историк Нибур, работая в библиотеке Веронского собо­ра в Риме с древним манускриптом писем Святого Иеронима, обнаружил под текстом писем следы другого, стертого манускрипта. По этим едва заметным следам и был восстановлен первоначальный текст, который ока­зался Институциями Гая. Благодаря скрупулезному труду немецких ученых Нибура, Беккера, Гешена, Бетма-на-Гольвега и Студемунда удалось восстановить большую часть Институций (примерно 94%). О самом Гае нет ни­каких биографических сведений, о нем можно судить лишь из его собственных произведений. Родом он был из Малой Азии, получил хорошее юридическое образо­вание. Несомненно, Гай не только имел обычную юридическую практику, но и активно занимался теорети­ческой разработкой права, а также преподавал эту дисциплину, что следует из самого учебного характера его Институций. Предполагают даже, что дошедший до нас текст есть не что иное, как студенческий конспект его лекций, так как в манускрипте имеется много сокраще­ний, обычных при поспешном конспектировании лек­ций.

cyberpedia.su