История современного города Афины.
Древние Афины
История современных Афин

Историография истории Древнего Востока Иран Средняя Азия Индия Китай/Под. Советская историография древнего востока


История древнего востока материалы по историографии

ИСТОРИЯ ДРЕВНЕГО ВОСТОКА

Материалы по историографииПечатается по постановлению

Редакционно-издательского совета Московского университетаИстория Древнего Востока: Материалы по историографии. Учебное пособие / Сост. А. А. Вигасин, С. С. Соловьева, О. В. Томашевич; Под ред. В. И. Кузищина, А. А. Вигасина. М.: Изд-во МГУ, 1991. - 200 сВ учебном пособии представлены фрагменты из трудов советских

востоковедов 30-80-х годов XX в. (В. В. Струве, Г. Г. Гиоргадзе,

Г. Ф. Ильина и др.), а также переводы исследований зарубежных

авторов по важнейшим проблемам истории стран Древнего Востока.

Хрестоматия предназначена прежде всего для проведения семинарских

занятий по истории Древнего Востока на 1 курсе исторических фа-

культетов. Материалы подобраны по темам: рабовладение в Египте

Нового царства, социальные отношения по законам Хаммурапи, фор-

мы зависимости в Хеттском государстве, рабство в древней Индии.

Издание содержит методические указания и комментарии.

Для студентов-историков и востоковедов.ПРЕДИСЛОВИЕ

Данное издание предназначается главным образом для проведения се-

минарских занятий на 1 курсе исторических факультетов. Как известно, ос-

новной задачей университетского семинара является воспитание навыков са-

мостоятельной работы с источником. Обычно студенты используют перево-

ды, помещенные в «Хрестоматии по истории Древнего Востока» (М., Выс-

шая школа. 1982. Ч. 1-2). В ней содержится подборка источников для

проведения занятий и подготовки студенческих докладов, сообщений, кур-

совых работ по определенным темам. Самостоятельный анализ источника

не только не исключает знакомства с научной литературой, но, напротив,

требует такого знакомства. Однако существуют препятствия, затрудняю-

щие, а нередко исключающие сколько-нибудь систематическую работу над

историографией. Многие исследования публиковались давно, небольшими

тиражами и стали библиографической редкостью. Замечания по тем проб-

лемам, которые рассматриваются в семинаре, порой рассеяны в моногра-

фиях, недоступных первокурснику ни по объему, ни по характеру изложе-

ния, изобилующего сносками и цитатами на языке оригинала, лингвистиче-

скими экскурсами и т. д. Наконец, в том случае, когда студенту рекоменду-

ется та или иная работа, значительная часть ее содержания проходит мимо

его внимания из-за того, что вырвана из историографического контекста.

Научная литература на общих семинарских занятиях зачастую используется

лишь эпизодически, с чисто информационными целями, и отношение к ней

складывается догматическое.

Составители настоящего издания стремились обеспечить историографи-

ческим материалом ряд тем семинарских занятий, предусмотренных в «Хре-

стоматии но истории Древнего Востока». Естественно, что в каждой из по-

мещаемых ниже статей может быть найден дополнительный материал из

других, недоступных студенту, источников; статьи служат помимо прочего

и неким комментарием к разбираемому на семинаре тексту. Но главная

цель заключалась отнюдь не в сообщении новых фактов. Исследования вос-

токоведов подбирались таким образом, чтобы продемонстрировать наличие

разных концепции, дискуссионных интерпретаций одного и того же текста

источника. Студенческая группа включится таким образом в обстановку на-

учного диалога и вынуждена занимать определенную позицию в споре.

Несомненно, серьезный исследователь, изучающий ту или иную пробле-

му, должен обращаться к иному изданию монографии и к литературе на

разных языках. самостоятельно подбирать эту литературу и т. д. Точно так

же и с источником необходимо работать только в оригинале - будь то

санскрит, древнеегипетский, хеттский или аккадский языки, ибо всякий пе-

ревод уже является интерпретацией. Но если студенты в семинаре на I кур-

се используют источники в переводах, подобранных в хрестоматии, то не

менее оправдано создано специальных хрестоматий и по историографии.

Учитывая учебный характер издания, мы сочли необходимым пойти на

известные сокращения как с целью уменьшения объема публикуемых ра-

бот, так и облегчения их восприятия. Латинская транслитерация заменена

русской, сноски на литературу даны лишь самые необходимые, чтобы сохра-

нить историографический контекст. Каждая опубликованная работа-часть

историографии определенного времени, и какое-либо ее исправление и под-

новление недопустимы. Редакторы и составители стремились максимально

бережно относиться к авторским идеям и системе доказательств. В то же

время представляется нецелесообразным сохранение таких утверждений, ко-

торые содержат заведомые фактические ошибки. Сохранение их потребовало

бы чрезмерного расширения комментария и понапрасну отвлекало бы вни-

мание студента. Любые идеи-как бы они ни были спорны с точки зрения

современного историка - должны быть сохранены как часть авторской кон-

цепции. Анализ явно тенденциозных построений полезен для студентов не

менее, чем образцы объективного и взвешенного исследования, - задача, в

конце концов, в том и заключается, чтобы продемонстрировать все возмож-

ные пути и направления интерпретации источников, постановки и решения

конкретной исторической проблемы. Но в том случае, когда интерпретация

текста безнадежно устарела в филологическом отношении, она перестает

представлять интерес для историографии вопроса.

Поскольку тема обычно формулируется с указанием конкретного источ-

ника (например, «рабство по хеттским законам»), то и фрагменты из иссле-

дований подбирались таким образом, чтобы аргументация строилась на том

же доступном студенту материале. Лишь при этом условии утверждения

историка могут быть проверены по переводу источника, сопоставлены с

утверждениями других исследователей, таким образом, и для студента по-

является возможность определить свое отношение к позиции каждой из

дискутирующих сторон. Последнее нам кажется особенно важным, ибо за-

ставляет начинающего историка по-иному относиться к авторитетам. Исто-

риография, включая, разумеется, и учебник, перестает быть суммой фактов

и собранием истин в последней инстанции. Она превращается в арену борь-

бы идей, где каждый-в меру своих знаний и способностей-может при-

нять участие.

Работы, как правило, располагаются по хронологии. Это дает возмож-

ность проследить противоборствующие тенденции развития исторической

мысли, выявить не просто отдельные соображения, характерные для того

или иного времени или автора, но и систему взглядов, общую историческую

концепцию. Данное издание может стать пособием для историографических

штудий - в том скромном объеме, в котором они возможны и необходимы

на 1 курсе. Задания по написанию конспектов, рефератов, рецензий обзо-

ров являются существенной частью подготовки курсовой (в конечном счете

и дипломной) работы.

Четыре раздела книги, конечно, не исчерпывают ни тематики занятий на

1 курсе, ни богатства историографии, хотя бы и преимущественно советской.

Все они, как и большинство тем, предусмотренных «Хрестоматией по исто-

рии Древнего Востока»,-связаны с социально-экономической историей.

Склонность преподавателей вести занятия именно по этим темам и источни-

кам вполне правомерна, так как на 1 курсе - в начальном курсе историче-

ского образования-требуются компактность источников и предельная кон-

кретность поставленных проблем. Для сборника историографических мате-

риалов подобная тематика представляется удачной и в ином отношении.

Никакие другие проблемы древней истории не изучались в советской науке

столь основательно и нигде не было столь разноречивых суждений. Эволю-

ция общих концепций, противоречия между исследователями в самой поста-

новке проблем, в решении многих частных вопросов - это и делает данные

материалы полезным средством для обучения «ремеслу историка». Состави-

тели старались сохранить авторские примечания (помечены в тексте цифра-

ми). Комментарии составителей (обозначены буквами русского алфавита)

расположены в конце каждого раздела.

Включение в сборник той или иной работы диктовалось отнюдь не зна-

чительностью вклада ее автора в науку. В настоящем издании нет важней-

ших тем по истории Шумера (с фундаментальными исследованиями

И. М. Дьяконова, А. И. Тюменева, ряда зарубежных исследователей), нет

темы по поздневавилонскому рабству (в советской науке представленной

основательной монографией и статьями М. А. Дандамаева), нет тем по со-

циальной структуре Китая, до сих пор вызывающей особенно ожесточенные

споры. В то же время в подборку публикуемых текстов намеренно включе-

ны фрагменты работ устаревших или несовершенных. Главное заключается

в том, что отобранные материалы отражают наиболее характерные - для

определенного периода или школы - подходы к источнику и проблеме. Кро-

ме того, необходимо учитывать, что пособие вовсе не заменяет списка ре-

комендованной студентам литературы, оно не ограничивает свободы выбора

преподавателем тематики и круга используемых на занятиях работ.

При вынужденной ограниченности сюжета и объема предлагаемое из-

дание позволяет читателю сравнивать постановку одних и тех же общих

проблем на материале источников разных стран. Несмотря на различие ис»

точниковой базы, развитие советской египтологии, ассириологии, хеттологии,

индологии проходило, в известной мере, сходные этапы. В литературе по-

следних лет есть уже несколько общих обзоров историографии по дискус"

сионным проблемам общественного строя на Древнем Востоке. Полезны, в

частности, содержащие обширную библиографию книги: Никифо-

ров В. Н. Восток и всемирная история. М., 1975; Неронова В. Д. Вве-

дение в историю древнего мира. Пермь, 1973. Можно надеяться, что и на-

стоящее издание, включающее обширные фрагменты из работ полузабытых

и нередко труднодоступных, поможет понять общую картину развития на-

уки о древнем мире - с ее достижениями, противоречиями и слабостями -

и заинтересует не только студентов-историков 1 курса.

А.А. Вигасин

Раздел IРАБСТВО В ЕГИПТЕ НОВОГО ЦАРСТВА

Источники по данной теме до-

вольно разнообразны, относительно многочисленны, разбро-

саны по публикациям, не всегда доступным студентам. Как

известно, древний Египет не оставил нам судебника или како-

го-либо другого значительного по объему письменного памят-

ника, который мог бы стать основным источником сведений о

рабстве в долине Нила. Поэтому целью составителя было так

подобрать литературу, чтобы читатель смог не только получить

представление об общей линии развития историографии по дан-

ной проблеме, но и увидеть, как разными исследователями ин-

терпретируются источники, доступные благодаря ХИДВ 1980

и 1963 гг. Перечислим документы, привлекаемые из ХИДВ

1980 г. Ч. 1 (в скобках указаны соответствующие страницы

ХИДВ 1963 г.)а:

1. Жизнеописание начальника гребцов Яхмоса - док. 18,

с. 63-65 (81-83).

2. Стела Аменхотепа II из Мит-Рахине-док. 20, с. 71-

74 (96-99).

3. Декрет Сети 1 из Наури-док. 24, с. 83-90 (-).

4. Документы из архива Меси-док. 27, с. 93-96 (109-

112).

5. Преследование беглых рабов-док. 30, с. 103-104 (136-

137).

6. Положение различных слоев населения Египта по школь-

ным поучениям – док. 31, с. 104-107 (137-140).

7. Завещание Рамсеса III-док. 32, с. 107-115 (132-136)

8. Протокол судебного разбирательства по делу о покупке

рабыни - в ХИДВ 1980 г. отсутствует (130-132).

Проблема форм зависимости в древнем Египте достаточно

разработана в советской историографии, поэтому составитель

была вынуждена ограничиться эпохой Нового царства и попы-

таться вычленить полемику по поводу терминов «бак» и «хем»,

не касаясь дискуссий о социальном положении других слоев

населения (мерет, хентиуше и пр.).

Первая из помещаемых ниже работ - отрывок из знамени-

того, почти четырехчасового доклада В. В. Струве (1889-1965)

в ГАИМК в мае 1933 г. «Проблема зарождения, развития и

разложения рабовладельческих обществ Древнего Востока»,

ставшего важнейшим событием дискуссии 20-30-х годов о ха-

рактере общественного строя на Востоке в древности. В этой

работе акад. В. В. Струве использовал материал новоегипет-

ских источников. Доклад был опубликован в 1934 г. в «Извес-

тиях ГАИМК» (вып. 77) с многочисленными ссылками на ис-

точники и литературу и, что чрезвычайно существенно для изу-

чения историографии, - с текстами выступлений в прениях и

ответами докладчика.

Для нашей темы были отобраны, естественно, фрагменты

выступлений египтологов. Первым довольно подробно критико-

вал докладчика И. М. Лурье, придерживавшийся тогда «фео-

дальной» концепции. Другой фрагмент - из выступления

Ю. Я. Перепелкина, отрицавшего правомерность употребления

термина «крепостной» для перевода текстов времени Древнего

царства (в качестве источника им были использованы надписи

и изображения в гробницах вельмож) и обратившего внимание

на социальный статус рабовладельцев эпохи Нового царства.

Следующая работа - отрывок из статьи 1938 г. И. М. Лу-

рье (1903-1958), посвященной анализу документа о деле

Иритнефрет. Один из наиболее горячих оппонентов В. В. Стру-

ве, он активно занимался социально-экономической историей

Египта, пытался отстаивать свою точку зрения. В другой статье

того же времени (Иммунитетные грамоты Древнего царства//

ТОВЭ. 1939. 1. С. 93-139) И. М. Лурье высказывается более

решительно о «неразвитом феодальном» характере общества

Древнего царства.

1951 годом датируется статья И. С. Кацнельсона (1910-

1981), фрагменты которой помещены ниже не только потому,

что содержат критику выводов И. М. Лурье и касаются данных

легко доступного читателю источника (стела Аменхотепа II из

Мит-Рахине), но и потому, что статья отразила некоторые ти-

пичные черты советской историографии 40-50-х годов.

Затем следует рецензия московского исследователя

И. А. Стучевского (1927-1989) на книгу арабского египтолога

Абд эль-Мохсен Бакира «Рабство в древнем Египте» (Каир,

1952), остающуюся, несмотря на ее неоднократно отмеченные

в нашей и зарубежной литературе недостатки, работой, изуче-

ние которой совершенно необходимо для исследования темы

рабства в Египте.

В 1966 г. вышла книга И. А. Стучевского «Зависимое насе-

ление древнего Египта» (М.), IV главу которой - «Проблема

рабства» - мы приводим в сокращенном виде. Отметим, что,

по мнению автора, «основным социально-экономическим содер-

жанием понятия «азиатский способ производства» является со-

четание двух первичных линий классовых противоречий - кре-

постнической и рабовладельческой. [...] Можно было бы гово-

рить о «феодально-рабовладельческой формации», понимая в

данном случае под феодализмом государственно-общинную

форму крепостничества» (с. 158). Этому важнейшему теорети-

ческому вопросу посвящена специальная статья: Стучев-

ский И. А., Васильев Л. С. Три модели возникновения и

эволюции докапиталистических обществ (к проблеме азиатско-

го способа производства)//ВИ. 1966. № 6.

Наконец, завершают подборку работы двух ленинградских

египтологов, которым принадлежат фундаментальные исследо-

вания по социально-экономической истории древнего Египта -

Ю. Я. Перепелкина (1903-1982) и Е. С. Богословского (1941-

1990). Пожалуй, логичнее для соблюдения хронологии было бы

поместить сначала отрывок из главы «Египетское общество во

времена Нового царства (XVI-XII вв. до н. э.)», написанной

Ю. Я. Перепелкиным значительно ранее 1988 г., когда вышла

в свет II часть коллективного труда «История Древнего Вос-

тока». Однако составитель полагает, что этот отрывок о рабст-

ве в Египте Нового царства уместен в качестве некоего заклю-

чения всей подборки ввиду обобщающего характера самого

труда и учитывая то обстоятельство, что он принадлежит перу

одного из лучших знатоков египетской древности. Любопытно

сравнить этот отрывок с выступлением Ю. Я. Перепелкина в

прениях по поводу доклада В. В. Струве в 1933 г. и с его гла-

вой по истории Нового царства из «Всемирной истории» (М.,

1955. Т. 1).

Е. С. Богословский изучал социально-экономическую исто-

рию Египта Нового царства (в основном на материале поселка

работников царского некрополя в Дер эль-Медина).

Несомненно, что без трудов этих ученых серьезное исследо-

вание проблемы форм зависимости в древнем Египте невоз-

можно.

Для удобства читателей и облегчения печатания книги ла-

тинская транскрипция египетских согласных заменена русской,

почти полностью сокращен научный аппарат (некоторые сноски

внесены прямо в текст в круглых скобках), произведены очень

небольшие композиционные перестановки (в работах В. В. Стру-

ве и Ю. Я. Перепелкина). Кроме того, в трудах Ю. Я. Пере-

пелкнна и Е. С. Богословского передача древнеегипетских соб-

ственных имен и географических названий в огласовке на ново-

египетский лад, предложенная Ю. Я. Перепелкиным, заменена

на традиционную условную (чтение авторов дается в скобках

при первом упоминании). Сокращения в тексте обозначены от-

точием в скобках; слова, вводимые составителем, даны также в

квадратных скобках. В список литературы внесены моногра-

фии и статьи по данной теме, на которые ссылаются авторы

публикуемых ниже работ.

rykovodstvo.ru

Историография истории Древнего Востока Иран Средняя Азия Индия Китай/Под - Документ

Историография истории Древнего Востока: Иран, Средняя Азия, Индия, Китай/Под ред. проф. В. И. Кузищина. — СПб.: Алетейя 2002.— 303 с. ISBN 5-89329-497-1

Печатается по постановлению

редакционно-издательского совета

Московского Университета

Рецензент:

кандидат исторических наук С. С. Соловьева, доцент кафедры истории древнего мира исторического факультета МГУ

Пособие посвящено изучению историографии древней истории и культуры таких обширных регионов, как древний Иран, Средняя Азия, Индия и Китай, которые в древности охватывали весь Ближ­ний, Средний и Дальний Восток. Авторы соответствующих глав — известные ученые, ведущие специалисты отечественной науки, опыт­ные преподаватели.

Для преподавателей и студентов исторических факультетов Рос­сийской Федерации, в учебных планах которых предусмотрена дис­циплина « историография всеобщей истории », а также для препода­вателей лицеев разного профиля, учителей гимназий и средних школ.

© Издательство «Алетейя» (СПб.), 2002 г. © А. А. Вигасин, М. А. Дандамаев, В. И. Кузищин, С. И. Кучера, 2002 г.

ВВЕДЕНИЕ:

предмет, источники, периодизация древневосточной историографии

Термин «историография» состоит из двух греческих слов: «история» и «графе» («пишу») и буквально означает «описание исторических собы­тий», т. е. собственно понятие «история». Однако в настоящее время под историографией понимается не изложение исторических событий, напри­мер в шумерийских государствах III тыс. до н. э. или египетском государ­стве III—II тыс. до н. э., а толкование этих событий в современной науке, т. е. историческая современная мысль. Если собственно история тех или иных стран Древнего Востока стремится адекватно «воссоздать» обще­ство, государственность и культуру, как они были в далекой действитель­ности, то историография Древнего Востока исследует, как изучалась история этих стран.

Историография — одна из частей современной исторической науки как большого целого, состоящей из нескольких самостоятельных дисцип­лин, которые, являясь ее органическими частями, вместе с тем имеют свою специфику и занимают автономное место, например: источникове­дение, археология, этнография и др. Известная самостоятельность этих исторических дисциплин определяется наличием своего предмета, осо­бых приемов исследования, набором специфических источников.

Конечно, выделение автономных исторических дисциплин внутри боль­шой системы науки не исключает их тесную взаимосвязь. Нельзя, напри­мер, представить состояние историографии в тот или иной период вне связи с исследованием реального исторического процесса, так же как не­возможно понять состояние исторической мысли без рассмотрения ис-точниковой базы и источниковедения. Расширение или открытие новых категорий источников, более глубокое исследование имеющегося корпу­са источников, совершенствование методов источникового анализа, в част­ности использование технических и естественнонаучных методов иссле­дования, есть одно из проявлений исторической мысли данной эпохи и непосредственно составляет предмет историографии как таковой.

Историография истории Древнего Востока является частью мировой историографии как особой научной дисциплины, и ее становление и разви-

Историография истории Древнего Востока

Введение

тие наряду с различными характеристиками определяются также и со­вершенствованием методов исследования в других разделах истории. Так, на формирование древневосточной историографии большое влияние ока­зала историография античной истории, которая интенсивно развивалась в Европе со времени Возрождения и к середине XIX в. выработала совер­шенные для своего времени методы исследования, довела европейскую историческую мысль до зрелости, что было использовано и успешно при­менялось исследователями других разделов мировой истории, в том чис­ле истории стран Древнего Востока. Вместе с тем методы исследования сложного и фрагментарного корпуса древневосточных источников, бога­той и своеобразной истории Древнего Востока не могли не обогащать и другие ветви мировой историографии, например антиковедение.

Одной из важнейших особенностей историографии Древнего Востока является ее органическое объединение с филологическими штудиями. Так, до настоящего времени является популярным и широко использует­ся термин «востоковедение», значение которого указывает на единство истории, филологии, включая литературу, языкознание, культурологию и религиоведение, причем степень такого единства в востоковедении бо­лее органична, чем даже в антиковедении. Это единство объясняется, с од­ной стороны, особенностями корпуса источников по истории стран Вос­тока, преобладанием среди них литературных и религиозных текстов, а с другой — необходимостью проведения дешифровок и трудоемкого ком­ментария забытых систем древневосточной письменности, которые по­требовали гигантского объема работы именно языковедов и филологов. Большой удельный вес лингвистических штудий, неясность смысла мно­гих ключевых текстов, высокая вероятность новых интерпретаций клю­чевых понятий древневосточной истории, таких как «община», «рабство», «деспотия» и др., в целом придают историографии народов Древнего Вос­тока особенно дискутабельный, незаконченный, текучий характер по срав­нению с историографией, например, греческих полисов или римского об­щества.

Особенностью исторических штудий по истории Древнего Востока является наличие двух направлений ее развития: существование евро­пейской и «местных» школ. Особенно это касается истории таких стран, как Индия и Китай, где изучение древнейших периодов истории и культу­ры занимало немаловажное место в общей системе их культур. Возник­новение европейской историографии Древнего Востока определялось мно­гими причинами, в том числе и той, которая была связана с потребностями колониальной администрации со всеми вытекающими отсюда последстви­ями. Европейская историческая наука привнесла в изучение стран Древ-

него Востока сложившиеся традиции и методы исторического анализа. История стран Древнего Востока исследовалась через ту систему поня­тий и представлений, которые были выведены из изучения собственно античной и европейской истории («рабство», «феодализм», «капитализм», «республика», «монархия», «империя» и др.). Вся эта система фундамен­тальных понятий была перенесена и на изучение восточной, в том числе и древневосточной, истории.

Научный европоцентризм усваивался и кадрами местных нацио­нальных историков (египетскими, индийскими, китайскими), поскольку многие из них проходили обучение в европейских или американских уни­верситетах и воспитывались в традициях европейской историографии. Однако национальная историография об истории своей страны — Пер­сии, Индии, Китая или Японии, — имела и свою специфику, свои тради­ции и подходы, свое понимание многих ключевых сторон национальной истории, и со второй половины XX в. ее можно рассматривать как одно из влиятельных направлений мировой историографии истории Древнего Востока.

Одной из ключевых особенностей историографии мировой истории, ее отдельных периодов или отдельных регионов, в том числе и обширного региона Древнего Востока, является ее прямая зависимость от господ­ствующих в обществе философских и социологических концепций. Так, например, влияние философских идей Гегеля предопределило особый подход многих историков XIX в. к интерпретации материала и объясне­ния исторического процесса. Особенно сильное воздействие философской концепции на общий характер историографии XX в. можно видеть на при­мере советской историографии, которая формировалась на основе исто­рического материализма и которой советская наука обязана как своими сильными, так и слабыми сторонами. Конечно, неправомерно сводить всю историографию того или иного периода к подчинению какой-то одной философской концепции. Скорее, можно говорить о своего рода философ­ском плюрализме, воздействии нескольких теорий (философских, напри­мер, если говорить о современной эпохе: интуитивизма, экзистенциализ­ма, неопозитивизма, историософии Тойнби, марксизма), которых придер­живаются отдельные исследователи, отдельные научные школы или даже целые национальные историографии (например, расистская историогра­фия в фашистской Германии 30-40-х годов). Во всяком случае, историо­графия как историческая дисциплина в большей степени зависит от гос­подствующих философских концепций, чем другие исторические дисцип­лины, такие как источниковедение, археология и др., хотя идеологические концепции оказывают свое влияние и на них.

Историография истории Древнего Востока

Введение

Как особая историческая дисциплина историография имеет специ­фический набор источников. Основой основ историографических шту­дий являются труды, собственно описывающие исторический процесс, исследующие экономическую, социальную, политическую, культурную и религиозную историю тех или иных конкретных стран, в частности Древ­него Востока. Однако наряду с этими главными источниками совершен­но необходимыми являются произведения наиболее влиятельных фи­лософов, концепции которых определяют направление исследования ис­торического процесса отдельных ученых или научных школ (Г. Гегель, К. Маркс, М. Вебер, Арн. Тойнби и др.).

При историографических разысканиях важными являются архивные материалы, касающиеся жизни и деятельности тех или иных историков, особенно наиболее крупных из них, таких как Ф. Шампольон, Эд. Мейер, Дж. Брестед, Б. А. Тураев, Г. Винклер и др. Ведь развитие исторической науки, возрастание качества исторического познания — это не безлич­ностный процесс, в нем участвуют наиболее выдающиеся исследовате­ли, которые как представители своей эпохи наиболее адекватно выража­ют ее общественно-культурную систему, формирующую творческие по­тенции данного исследователя.

Состояние и характер историографических исследований во многом зависят от объема исторических источников и состояния источниковеде­ния как науки в целом. Так, например, преобладание источников религи­озного содержания и официальной литературы, филологических и линг­вистических методов исследования обусловили интенсивный интерес к проблемам культурной и религиозной истории, отодвинули в тень изу­чение социально-экономических отношений и сделали именно эту область исторического знания о Древнем Востоке особенно дискуссионной. Одним из последних примеров воздействия новой интерпретации источников на направление исторических исследований является переосмысление кор­пуса данных об индоевропейской проблеме, предложенное В. В. Ивано­вым и Т. Гамкрелидзе, которое должно привести к переработке многих выводов ближневосточной истории IV—II тыс. до н. э.

Развитие историографии Древнего Востока в полной мере началось с начала XIX в. и было связано с дешифровкой древнеегипетской иерогли-фики, вавилонской клинописи и блестящих археологических открытий памятников древнеегипетской и месопотамской культуры. С начала XIX в. и до настоящего времени продолжается накопление самых разнообраз­ных материалов, дешифрованы другие системы письменности, проком­ментированы и установлены тексты большей части сложных письменных материалов, изданы многотомные корпусы разнообразных категорий ис-

точников, исследуются различные стороны древневосточных обществ. За два столетия историография истории Древнего Востока проделала стре­мительный путь развития от случайного набора обрывочных фактов до особой научной дисциплины, которая мало уступает историографии ан­тичности, византиноведению, медиевистике и многим другим разделам мировой историографии.

Процесс развития историографии Древнего Востока прошел несколь­ко этапов, каждый из которых характеризуется своими особенностями и чертами. Эти особенности определяются общим уровнем мировой исто­рической науки и общественной мысли, объемом имеющихся источников и состоянием источниковедения, наличием исследовательских кадров и главными задачами в развитии данной отрасли исторической науки в каж­дый период.

Первый этап древневосточной историографии охватывает время с начала XIX в. до 80-х годов XIX в. Он характеризуется первыми шагами древневосточной историографии, первыми подходами к изучению древ­невосточных обществ. Для истории Древней Индии он связан с деятель­ностью У. Джонса и Ф. Боппа, которые обосновывали гипотезу родства санскрита и древнеперсидского с греческим и латинским языками, изда­нием и переводом на европейские языки многих памятников древнеин­дийской литературы, в том числе и древнейшей — ведийской. С 20-х го­дов XIX в., после первых опытов Ф. Шампольона началась дешифровка древнеегипетской иероглифики, а затем и вавилонской клинописи, в ре­зультате раскопок были обнаружены многие города, поселения и храмы, особенно в долине Нила и в Месопотамии, найдено большое количество письменных материалов, ставших предметом специальных исследований. Первый период был временем накопления фактического материала, ко­гда перед изумленной Европой начали открываться контуры блестящих древневосточных цивилизаций, и прежде всего древнеегипетской, древ­невавилонской (и ассирийской)и древнеиндийской.

Второй этап в науке о древневосточной истории продолжался с 80-х го­дов XIX в. до начала Первой мировой войны. Это один из самых плодо­творных, классических периодов в формировании древневосточной исто­риографии. Он характеризуется целым рядом особенностей, и прежде все­го огромным интересом европейского общества и европейских государств к изучению древневосточной истории. Объясняется это не в последнюю очередь тем, что именно в это время произошло основание главных коло­ниальных империй: Британской, Французской и Германской, правитель­ства которых считали своим долгом для нужд колониальной администра­ции знать обычаи, традиции, историю, в том числе и древнейшую, и прош­лую цивилизацию народов Ближнего, Среднего и Дальнего Востока.

10

Историография истории Древнего Востока

Введение

11

Правительства Англии, Франции и Германии, а затем и США стали выде­лять на раскопки и научную разработку истории стран Востока значитель­ные финансовые и материальные средства. В области древневосточной историографии появилась целая плеяда выдающихся ученых: Г. Маспе-ро, Эд. Мейер, Ф. Питри, Б. А. Тураев, Г. Винклер, де Морган, Л. Вулли, Дж. Маршалл, В. Смит, А. Масперо и др. Изучение и подготовка кадров в европейских университетах в области древней истории Востока стала за­нимать все более заметное место. В сфере собственно научной разработ­ки древневосточной истории в данный период получили развитие новые, более зрелые методы исследования, в частности, были сформулированы главные принципы научных изданий, предполагавшие использование все­го арсенала источниковедческих приемов, накопленных мировым источ­никоведением в области антиковедения, медиевистики, создание своих собственных методов исследования. В данный период были установле­ны, прочитаны и научно прокомментированы практически все известные к тому времени тексты, а их издания приняли классический характер в виде собрания многотомных корпусов, изучение которых позволяло опти­мальным образом использовать данные категории источников.

Еще одной особенностью древневосточной историографии этого пе­риода стало внедрение более совершенной методики археологического обследования на обширных площадях, тщательной обработки и хранения добытого материала, интерес не только к монументальным постройкам, произведениям высокого искусства или письменным памятникам, но и к изучению рядового материала.

В Берлине, Лондоне и других городах Европы, в Каире, в Лувре и Эр­митаже появляются роскошные коллекции восточных древностей, кото­рые тщательно изучаются.

На основе богатой источниковой базы, совершенствования источни­коведческих методов, освоения специалистами философских концепций, главным образом позитивизма, создаются выдающиеся исследования соб­ственно исторических сюжетов, и прежде всего религиозно-культурных и политических. В мировой литературе появляются такие фундаменталь­ные работы, как «История народов классического Востока» Г. Масперо, т. 1-Ш (1895-1899), «История древности» Эд. Мейера, т. I-V (1884-1910), «История Древнего Востока» Б. А. Тураева, т. I—II (1912-1913), а также сводные труды по отдельным регионам Древнего Востока —«История Егип­та с древнейших времен» Флиндерса Питри, т. I—III (1894—1905), «Исто­рия Египта» Д. Брэстеда, т. I—II (1905) и его же «Памятники Древнего Египта», т. I-V (1906-1907), «Вавилонская культура в ее отношении к культурному развитию человечества» Л. Кинга (1903), «История Шуме­ра и Аккада» Г. Винклера (1916), его же «История Вавилонии» (1915), «Ранняя история Индии» В. Смита (1904) и его же «Буддийская Индия»

(1903). В этих трудах разрабатывается собственно история древневос­точных государств, закладываются основы событийной, фактологической и концептуальной истории.

Третий этап древневосточной историографии охватывал межвоен­ный период, с конца 10-х до конца 30-х годов XX в. В это время произо­шло существенное изменение в мировой исторической науке и в обществен­ной мысли. Оно выразилось в расколе ранее более или менее единого ис­ториографического потока. Появилось несколько различных направлений, занимавшихся исследованием древнейших стран с разных позиций: тра­диционная историография, которая продолжала обогащать наследие прош­лого довоенного периода; марксистское направление, сформировавшее­ся в Советском Союзе, и расистская историография, на позициях кото­рой стояли многие германские и итальянские специалисты.

Противоборство этих направлений сопровождалось ожесточенной, в значительной степени политизированной полемикой, а борющиеся сто­роны зачастую стремились не столько к выяснению объективной исти­ны, сколько к созданию из своих научных противников образов идеологи­ческих и политических врагов. Менее политизированным и потому более плодотворным для научного исследования оказалось традиционное на­правление, продолжавшее лучшие традиции предшествующей историо­графии. Широкомасштабные раскопки на больших площадях привели к открытию новых цивилизаций, были найдены новые материалы, напри­мер по истории таких крупных государственных образований, как Хетт­ская империя, государство Урарту, древнейшая государственность Егип­та (IV—III тыс. до н. э.) и Месопотамии (раскопки Л. Вулли). В Индии была открыта древнейшая цивилизация с центрами в Мохенджо Даро и Хараппа. Резко возросло общее количество самых различных категорий источников, включая дешифровки многих текстов, ранее плохо поддавав­шихся пониманию (например, древнешумерийских). Важной особенно­стью традиционной школы древневосточной историографии стало пере­осмысление роли древневосточных культур в свете концепции мировых цивилизаций, которая в общей форме была высказана О. Шпенглером в его книге «Закат Европы» (1922), а затем развернута в научную теорию Арн. Тойнби («Исследования истории», т. I—XII; до войны вышло четыре тома). Согласно этой теории, Древний Восток признавался регионом, в ко­тором сформировались и прошли сложный и самостоятельный путь не­сколько независимых цивилизаций: древнеегипетская, вавилонская, иудей­ская, иранская, индийская, дальневосточная и др. Принципиальным поло­жением теории Тойнби был тезис о равноправии всех древневосточных и западных цивилизаций. Тем самым был нанесен удар по концепции, со вре­мен Гегеля утверждавшей существование глубоких противоречий между

12

Историография истории Древнего Востока

Введение

13

Западом и Востоком, извечного превосходства Запада над Востоком. Бес­спорно, появление теории Тойнби объяснялось глубоким кризисом коло­ниальной системы, ростом национального сознания и освободительного движения в колониальных странах Азии, Африки и Латинской Америки. Рост национального сознания способствовал пробуждению огромного интереса к национальной истории и ее истокам, способствовал появле­нию, правда пока еще немногочисленных, кадров национальных истори­ков. Однако большая часть национальных историков, будь то египтяне, индийцы или китайцы, как правило, были учениками европейских специа­листов, получали подготовку в европейских университетах и работали в русле европейской исторической школы. Традиции национальных исто­риографии только начинали складываться.

Четвертый этап. Опустошительная Вторая мировая война прерва­ла научные исследования в области истории Древнего Востока. С ее окон­чанием произошли крупные изменения в мире и, в частности, в развитии общественных наук, в том числе и в исторической науке. Разгром фашиз­ма и его расистской идеологии, чудовищные разрушения опустошитель­ной бойни в истории человечества способствовали проникновению и утверждению в общественном сознании выстраданных мировой истори­ей идей мира и гуманизма, безвоенного, основанного на уважении чело­веческих прав всех людей мира. Рухнула мировая колониальная система, возникли самостоятельные суверенные государственные образования многих, ранее порабощенных народов Азии, Африки, Латинской Амери­ки, произошел мощный взрыв национального сознания. Все это не могло не повлиять на культурное и духовное развитие новых наций и их циви­лизаций. Пробудившиеся к самостоятельной государственности и куль­турному творчеству народы стран Азии, Африки, Латинской Америки в целом сохраняли лояльные отношения со своими бывшими метрополия­ми и их культурами, хотя дело не обходилось без локальных конфликтов, междоусобиц, а в идеологической сфере — эксцессов желтого, черного или другого расизма.

Важным фактором общественного развития после войны явилось со­здание мировой социалистической системы во главе с Советским Союзом, в рамках которой в качестве господствующей идеологии утвердился марк­сизм-ленинизм в его догматической сталинской редакции. Развитие об­щественной мысли, исторической науки в целом и истории Древнего Вос­тока, в частности в социалистических странах Европы и Азии (в Китае, Вьетнаме), происходило на основе материалистической концепции миро­вой истории, а история стран Древнего Востока понималась как история единой рабовладельческой общественно-экономической формации.

Рост национального сознания, глубокий интерес к истокам своей на­циональной истории во многих странах Востока активизировали научные изыскания в целом, которые никогда не прекращала европейская (вклю­чая США) наука. Это приводило к новым грандиозным раскопкам и блес­тящим открытиям, к мастерскому изданию многих письменных памятни­ков и появлению многочисленных конкретно-исторических исследований по самым различным аспектам исторического процесса древневосточных стран. Конкретные данные об этом будут приведены в соответствующих главах книги. Здесь же отметим лишь несколько новых особенностей в состоянии мировой историографии Древнего Востока: отказ от односто­ронности в подходе к историческому процессу разных стран, интерес миро­вой науки к разным его сторонам, в частности к социально-экономическим отношениям, которые теперь не только в марксистской историографии признаются в качестве важных компонентов исторического процесса на­ряду с политическими отношениями, сферой культуры и религии. Важ­ным направлением историографических штудий стал повышенный инте­рес к доисторическим или протоисторическим корням древневосточных цивилизаций, вызванный блестящими археологическими открытиями в Малой Азии и Северной Месопотамии, Китае и Индокитае. Благодаря этому появилась возможность исследовать длительные периоды их исто­рического развития, воссоздать его процесс.

Большое значение в науке приобрело изучение контактов и взаимо­влияния древневосточных и античной цивилизаций и тесно связанный с этим вопрос об историческом наследии народов Древнего Востока в ис­тории мировой цивилизации.

Характерной особенностью развития мировой науки стало укрепле­ние национальных школ (в Китае, Японии, Вьетнаме, Индии и др.) в ис­следовании древнейших периодов своей истории, осмысление опыта ев­ропейской науки о Древнем Востоке, изучение национальных культур­ных традиций.

Развитие научной мысли в послевоенный период, причем как в евро­пейской науке, так и в национальных школах (например, Индии, Китае), открывшее глубокое своеобразие общества и культур Древнего Востока и их отличия от европейских обществ и культур, порождало неудовле­творенность состоянием научного понимания многих сторон древневос­точной цивилизации в рамках понятий, которые сложились в европей­ской науке под влиянием исследований античной и европейской истории («рабство», «феодализм», «капитализм», «республика», «гражданство») и зачастую переносятся на аналогичные явления древневосточных обществ без логической критики. Эта неудовлетворенность научным европоцент­ризмом в 60-х годах вызвала оживленную дискуссию об азиатском способе

14

Историография истории Древнего Востока

производства. Вспыхнувшая в кругах марксистских или близких к марк­сизму ученых, она, по существу, отражала общее состояние мировой ис­ториографии о Древнем Востоке, включая и традиционное направление. Эта дискуссия, на первый взгляд не приведшая к каким-то конкретным историческим выводам, сыграла роль важного рубежа в развитии всей мировой науки о Древнем Востоке. Она подвела своеобразный итог пред­шествующего, четвертого, этапа историографии и положила начало но­вому современному периоду ее развития, причем и для марксистской, и для традиционной историографии. Эта дискуссия закрепила положение о глубоком своеобразии древневосточного общества и древневосточной цивилизации по сравнению с античной, а восточный путь развития (вклю­чая Африку и Латинскую Америку) определила как специфичный по от­ношению к европейскому, тем самым преодолев если не окончательно, то весьма существенно тот научный европоцентризм, о котором говорил в свое время Н. И. Конрад. Для традиционной историографии эта дискуссия при­вела к существенному пересмотру теории цивилизаций Арн. Тойнби и выходу на новые теоретические рубежи, которые можно определить как рубежи теоретического плюрализма.

Итоги этой дискуссии привели к отказу от догматов теории обществен­но-экономических формаций, в частности теории рабовладельческой фор­мации. В настоящее время получает распространение концепция множе­ственности путей развития цивилизации и классовых обществ Древнего Востока и происходит известное сближение теоретических позиций со­временных подходов и традиционной прогрессивной историографии. Это сближение, бесспорно, способствует процессу познания сложной и во многом до сих пор загадочной цивилизации древневосточных народов и обогащению современного этапа развития мировой историографии новы­ми истинами в познании Древнего Востока.

В современной историографии истории Древнего Востока все боль­шее признание и проявление получают гуманистические и либеральные тенденции в изучении древневосточной цивилизации, понимание ее не просто как чего-то абстрактного и нейтрального по отношению к после­дующему историческому процессу, а как одной из важных основ совре­менной мировой цивилизации в целом, а не только отдельных, тех или иных, современных восточных культур.

Глава I

textarchive.ru

Глава 27 Источники и историография. История Древнего Востока

Для исследователя древней истории Китай уникален не только огромным количеством письменных памятников, но главным образом наличием собственной развитой исторической традиции. В то время как в своем большинстве древние цивилизации не выработали исторического самосознания в современном понимании этого термина, т. е. не стремились выстраивать обобщающую непрерывную картину собственного прошлого и осознавать себя в сравнении и связи с этим прошлым, в Китае подобное восприятие сложилось уже к середине I тыс. до н. э. В результате мы располагаем рядом древнекитайских исторических сочинений, служащих основными источниками по истории Восточной Азии.

Прежде всего это «Чуньцю» («Весны и Осени») – летопись, составленная в царстве Лу и отражающая события VIII – V вв. до н. э.; согласно китайской традиции, ее автором был сам Конфуций (Кун-цзы) – крупнейший мыслитель Древнего Китая. В «Чуньцю» он стремился не просто перечислить события, но и дать им оценку, в том числе нравственно-политическую (за счет варьирования терминологии, в которой он их описывал), а также представить их в виде непрерывной линии развития. Поэтому с «Чуньцю» берет начало классическое китайское историописание. Существовали и более примитивные хроники.

Важнейшим источником является свод «Шаншу» («Шуц-зин») – записи действительных и вымышленных речей правителей и сановников и «Шицзин» – свод песен, в основном народных. Песни «Шицзин» отражают и самые различные стороны народного быта, и придворную жизнь, и отдельные яркие события (например, одна из самых знаменитых песен, «Иволга», оплакивает возобновленный очередным правителем царства Цинь обычай хоронить лучших сановников умершего правителя вместе с ним самим).

В I в. до н. э. придворным историографом Сыма Цянем была составлена первая из классических династийных историй Китая – «Шицзи» («Исторические записки»), вобравшая в себя колоссальный материал. Она систематически излагает всю предшествующую историю Китая начиная с легендарных времен. Кроме подробного описания последовательных правлений всех китайских государей (с обширными цитатами из их эдиктов и т. д.), так называемых «Основных записей», «Шицзи» включает историю крупнейших аристократических родов разных эпох, биографии наиболее ярких исторических деятелей, очень подробные хронологические таблицы (не только политической, но и административной истории) и обобщающие трактаты по отдельным вопросам (истории кочевников, финансам и т. п.). Этой схеме следовали все позднейшие династийные истории Китая, прежде всего «История Ханьской династии» Бань Гу (I в. н. э.) и «История поздней Ханьской династии» (V в. н. э.), продолжающие труд Сыма Цяня и доводящие непрерывное изложение истории Китая до III в. н. э.

Другой важнейший пласт письменных источников составляют политико-философские трактаты мыслителей V–III вв. до н. э. и их продолжателей – основателей таких направлений китайской общественной мысли, как конфуцианство, легизм, даосизм.

Гораздо хуже обстоит дело с первичными письменными источниками – надписями и документами. Среди эпиграфических источников важнейшее место занимают гадательные надписи Шан-Иньского периода (XIV–XI вв. до н. э.) на бараньих лопатках, найденные при раскопках китайской столицы этого времени. Правители государства Шан-Инь задавали в этих надписях вопросы богам по самым разным сферам жизни, что и делает их незаменимым источником по социальной и политической истории этого периода. Ряд имен и фактов, содержащихся в надписях, совпадает с теми, что приводит Сыма Цянь, и это стало одним из ключевых доказательств добротности китайской исторической традиции.

Из прочих письменных источников следует отметить надписи на ритуальных сосудах чжоуского времени (X–VII вв. до н. э.) и официальную административную и деловую документацию III в. до н. э. – III в. н. э. на деревянных планках.

Серьезные археологические раскопки в Китае начались в 20-е гг. XX в. и продолжаются в огромных масштабах с послевоенного периода. Еще в начале раскопок была обнаружена неолитическая культура Яншао – культура непосредственных предков древних китайцев исторического периода, а потом, в 1928 г., и столица Шан-Иньской династии близ Аньяна (одно из крупнейших археологических открытий в мировой истории). Еще одно яркое открытие – погребение объединителя Китая – императора Цинь Шихуана, найденное и исследованное в 1970-х гг. В частности, там были обнаружены сотни портретных терракотовых статуй его гвардейцев в натуральную величину, выставленных в полном строевом порядке. Эта терракотовая армия должна была служить охраной императору в загробном мире. Из прочих достижений археологии надо отметить раскопки более древнего, чем Аньян, шанского центра в Эрлитоу, находки упомянутых выше чжоуских бронзовых сосудов, богатых погребений III в. до н. э. в Чанша с полностью сохранившемся инвентарем, некрополей простого люда и погребений знати и членов царского дома II в. до н. э. (Ханьская эпоха).

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

history.wikireading.ru

Всеобщая история. Избранные курсы - Советская историография древности

Пособие по курсу.

Лекции (6 часов)

1. Введение в проблему. Особенности изучения советской историографии (3 часа)

Актуальность и польза спецкурса. Советская интеллектуальная традиция – особенности. Изучение советской историографии в постсоветский период: парадоксы. Язык советской историографии. Методология и методика работы.

2. Как родилась рабовладельческая формация (3 часа)

Маркс и Энгельс: два разных человека и разные понимания. Эволюция Маркса. Ленин о древности. Партия о древности и средневековье. Сталин о древности. Рождение советской исторической науки о древности. Споры 20-х – начала 30-х гг. От «революции рабов» до «Краткого курса». Поправки и последствия.

3. Советская историография и западная (3 часа)

Способы быть советским и не быть буржуазным историком. Методология: отвержением Вебера и случай со структурализмом. Образ «буржуазной историографии»: генетика и влияние на сознание. Конкретные примеры. Ранович и Ростовцев. Машкин и Сайм. Финли и поздняя советская традиция. Столкновения: Зельин против Томсона, Ковалёв против Робертсона.

4. Постсоветская историография древности (2 часа)

Общая характеристика интеллектуального фона постсоветского периода. Продолжение прежних тенденций. Выбор новых тематик. Дискуссии в постсоветский период. Образование и проблема обобщений.

 

Семинары (30 часов)

1. Особенности советско-марксистского исторического дискурса (2 часа).

Гордон А.В. Великая Французская революция в советской историографии.

Дубровский А.М. Историк и власть.

Спор Струве и Никольского

Н.М. Никольский. К вопросу о рабстве на древнем Востоке (1934)

Н.М. Никольский. К какой общественно-экономической формации принадлежит общество Древнего Востока (1934)

Н.М. Никольский. О построении истории древнего Востока (1938)

Н.М. Никольский. К вопросу о ренте-налоге в Древнем Двуречье (1939)

Н.М. Никольский. Рабство в древнем Двуречье (1941)

Н.М. Никольский. Частное землевладение и землепользование в Древнем Двуречье (1945)

В.В. Струве. Рабовладельческая латифундия в Сумире III династии Ура (ок. XXIII в. до н.э.)

В.В. Струве. Наёмный труд и сельская община в Южном Междуречье конца III тысячелетия до н.э. (1948)

В.В. Струве. Община, храм, дворец (1964)

Советская историография на излёте: изучение культуры и последние споры

1.      Аверинцев С.С. Поэтика ранневизантийской литературы. М., 1977.

2.      Андреев Ю.В. Гражданская община и государство в античности // ВДИ. 1989. № 4. С. 71-74.

3.      Большаков О.Г. Общество, классы и государство: важность дискуссии // ВДИ. 1989. № 3. С. 90-91.

4.      Егоров А.Б. Борьба патрициев и плебеев и римское государство // ВДИ. 1990. № 2. С. 121-125.

5.      Кнабе Г.С. Древний Рим – история и повседневность. Очерки. М., 1986 (особенно: Введение первое).

6.      Кофанов Л.Л. К вопросу о времени возникновения государства в Риме // ВДИ. 1990. № 2. С. 127-130.

7.      Кошеленко Г.А. К дискуссии о возникновении государства в древнем Риме // ВДИ. 1990. № 1. С. 93-94.

8.      Культура Древнего Рима. М., 1985. Т. I.

9.      Лурье С. Я. Язык и культура Микенской Греции. М. ; Л., 1957.

10.  Маяк И.Л. К вопросу о социальной структуре и политической организации архаического Рима // ВДИ. 1989. № 3. С. 94-97.

11.  Античный мир. Возникновение государства. От редколлегии // ВДИ. 1989. № 2. С. 75–76.

12.  Чернышов Ю.Г. Раннеримское государство или «безгосударственная община граждан»? // ВДИ. 1990. № 2. С. 131-134.

13.  Штаерман Е.М. К итогам дискуссии о римском государстве // ВДИ. 1990. № 3.

14.  Штаерман Е.М. К проблеме возникновения государства в Риме // ВДИ. 1989. № 2. С. 76–89.

2. В.В. Струве. Обоснование рабовладения (2 часа).

Позиция Струве в дискуссии об азиатском способе производства: сомнения и причины окончательного решения. Фактическое обоснование рабовладения: спор с Н.М. Никольским. Теоретическое обоснование: анализ Маркса. 1965 г. -  отказ от теории?

 

3. Восстания рабов. Образы Спартака и Савмака (2 часа).

Популярность Спартака в СССР. Художественные произведения о Спартаке. А.В. Мишулин. Открытие восстания Савмака: С.А. Жебелёв и проблема внешнего давления. Отказ от прежних позиций в послевоенной науке.

 

4. Переход от античности к средневековью – загадки советской историографии (2 часа).

Предпосылки дискуссии: сталинские высказывания и дореволюционная традиция. Е.М. Штаерман: теория и дискуссионность. Выступления оппонентов и сторонников. Дискуссия после дискуссии. Значение и последствия.

 

5. Историчность Иисуса: трудно ли признание (2 часа).

От безбожия к истории христианства. Р.Ю. Виппер и А.Б. Ранович. С.И. Ковалёв. А.П. Каждан. Борьба за пересмотр позиций. И.С. Свенцицкая. С.С. Аверинцев.

 

6. «Новейшая» история древности: теории Ю.И. Семёнова и Л.С. Васильева в начале XXI в. (2 часа).

Новые условия и старые проблемы. Общие основания теорий Семёнова и Васильева. Семёнов и Васильев о древних обществах: особенное и различное. Оценки перспектив.

storiamondiale.mozello.ru

Историография истории Древнего Востока: Иран, Средняя Азия, Индия, Китай/Под - Документ

Историография истории Древнего Востока: Иран, Средняя Азия, Индия, Китай/Под ред. проф. В. И. Кузищина. — СПб.: Алетейя 2002.— 303 с. ISBN 5-89329-497-1

Печатается по постановлению

редакционно-издательского совета

Московского Университета

Рецензент:

кандидат исторических наук С. С. Соловьева, доцент кафедры истории древнего мира исторического факультета МГУ

Пособие посвящено изучению историографии древней истории и культуры таких обширных регионов, как древний Иран, Средняя Азия, Индия и Китай, которые в древности охватывали весь Ближ­ний, Средний и Дальний Восток. Авторы соответствующих глав — известные ученые, ведущие специалисты отечественной науки, опыт­ные преподаватели.

Для преподавателей и студентов исторических факультетов Рос­сийской Федерации, в учебных планах которых предусмотрена дис­циплина « историография всеобщей истории », а также для препода­вателей лицеев разного профиля, учителей гимназий и средних школ.

© Издательство «Алетейя» (СПб.), 2002 г. © А. А. Вигасин, М. А. Дандамаев, В. И. Кузищин, С. И. Кучера, 2002 г.

ВВЕДЕНИЕ:

предмет, источники, периодизация древневосточной историографии

Термин «историография» состоит из двух греческих слов: «история» и «графе» («пишу») и буквально означает «описание исторических собы­тий», т. е. собственно понятие «история». Однако в настоящее время под историографией понимается не изложение исторических событий, напри­мер в шумерийских государствах III тыс. до н. э. или египетском государ­стве III—II тыс. до н. э., а толкование этих событий в современной науке, т. е. историческая современная мысль. Если собственно история тех или иных стран Древнего Востока стремится адекватно «воссоздать» обще­ство, государственность и культуру, как они были в далекой действитель­ности, то историография Древнего Востока исследует, как изучалась история этих стран.

Историография — одна из частей современной исторической науки как большого целого, состоящей из нескольких самостоятельных дисцип­лин, которые, являясь ее органическими частями, вместе с тем имеют свою специфику и занимают автономное место, например: источникове­дение, археология, этнография и др. Известная самостоятельность этих исторических дисциплин определяется наличием своего предмета, осо­бых приемов исследования, набором специфических источников.

Конечно, выделение автономных исторических дисциплин внутри боль­шой системы науки не исключает их тесную взаимосвязь. Нельзя, напри­мер, представить состояние историографии в тот или иной период вне связи с исследованием реального исторического процесса, так же как не­возможно понять состояние исторической мысли без рассмотрения ис-точниковой базы и источниковедения. Расширение или открытие новых категорий источников, более глубокое исследование имеющегося корпу­са источников, совершенствование методов источникового анализа, в част­ности использование технических и естественнонаучных методов иссле­дования, есть одно из проявлений исторической мысли данной эпохи и непосредственно составляет предмет историографии как таковой.

Историография истории Древнего Востока является частью мировой историографии как особой научной дисциплины, и ее становление и разви-

Историография истории Древнего Востока

Введение

тие наряду с различными характеристиками определяются также и со­вершенствованием методов исследования в других разделах истории. Так, на формирование древневосточной историографии большое влияние ока­зала историография античной истории, которая интенсивно развивалась в Европе со времени Возрождения и к середине XIX в. выработала совер­шенные для своего времени методы исследования, довела европейскую историческую мысль до зрелости, что было использовано и успешно при­менялось исследователями других разделов мировой истории, в том чис­ле истории стран Древнего Востока. Вместе с тем методы исследования сложного и фрагментарного корпуса древневосточных источников, бога­той и своеобразной истории Древнего Востока не могли не обогащать и другие ветви мировой историографии, например антиковедение.

Одной из важнейших особенностей историографии Древнего Востока является ее органическое объединение с филологическими штудиями. Так, до настоящего времени является популярным и широко использует­ся термин «востоковедение», значение которого указывает на единство истории, филологии, включая литературу, языкознание, культурологию и религиоведение, причем степень такого единства в востоковедении бо­лее органична, чем даже в антиковедении. Это единство объясняется, с од­ной стороны, особенностями корпуса источников по истории стран Вос­тока, преобладанием среди них литературных и религиозных текстов, а с другой — необходимостью проведения дешифровок и трудоемкого ком­ментария забытых систем древневосточной письменности, которые по­требовали гигантского объема работы именно языковедов и филологов. Большой удельный вес лингвистических штудий, неясность смысла мно­гих ключевых текстов, высокая вероятность новых интерпретаций клю­чевых понятий древневосточной истории, таких как «община», «рабство», «деспотия» и др., в целом придают историографии народов Древнего Вос­тока особенно дискутабельный, незаконченный, текучий характер по срав­нению с историографией, например, греческих полисов или римского об­щества.

Особенностью исторических штудий по истории Древнего Востока является наличие двух направлений ее развития: существование евро­пейской и «местных» школ. Особенно это касается истории таких стран, как Индия и Китай, где изучение древнейших периодов истории и культу­ры занимало немаловажное место в общей системе их культур. Возник­новение европейской историографии Древнего Востока определялось мно­гими причинами, в том числе и той, которая была связана с потребностями колониальной администрации со всеми вытекающими отсюда последстви­ями. Европейская историческая наука привнесла в изучение стран Древ-

него Востока сложившиеся традиции и методы исторического анализа. История стран Древнего Востока исследовалась через ту систему поня­тий и представлений, которые были выведены из изучения собственно античной и европейской истории («рабство», «феодализм», «капитализм», «республика», «монархия», «империя» и др.). Вся эта система фундамен­тальных понятий была перенесена и на изучение восточной, в том числе и древневосточной, истории.

Научный европоцентризм усваивался и кадрами местных нацио­нальных историков (египетскими, индийскими, китайскими), поскольку многие из них проходили обучение в европейских или американских уни­верситетах и воспитывались в традициях европейской историографии. Однако национальная историография об истории своей страны — Пер­сии, Индии, Китая или Японии, — имела и свою специфику, свои тради­ции и подходы, свое понимание многих ключевых сторон национальной истории, и со второй половины XX в. ее можно рассматривать как одно из влиятельных направлений мировой историографии истории Древнего Востока.

Одной из ключевых особенностей историографии мировой истории, ее отдельных периодов или отдельных регионов, в том числе и обширного региона Древнего Востока, является ее прямая зависимость от господ­ствующих в обществе философских и социологических концепций. Так, например, влияние философских идей Гегеля предопределило особый подход многих историков XIX в. к интерпретации материала и объясне­ния исторического процесса. Особенно сильное воздействие философской концепции на общий характер историографии XX в. можно видеть на при­мере советской историографии, которая формировалась на основе исто­рического материализма и которой советская наука обязана как своими сильными, так и слабыми сторонами. Конечно, неправомерно сводить всю историографию того или иного периода к подчинению какой-то одной философской концепции. Скорее, можно говорить о своего рода философ­ском плюрализме, воздействии нескольких теорий (философских, напри­мер, если говорить о современной эпохе: интуитивизма, экзистенциализ­ма, неопозитивизма, историософии Тойнби, марксизма), которых придер­живаются отдельные исследователи, отдельные научные школы или даже целые национальные историографии (например, расистская историогра­фия в фашистской Германии 30-40-х годов). Во всяком случае, историо­графия как историческая дисциплина в большей степени зависит от гос­подствующих философских концепций, чем другие исторические дисцип­лины, такие как источниковедение, археология и др., хотя идеологические концепции оказывают свое влияние и на них.

Историография истории Древнего Востока

Введение

Как особая историческая дисциплина историография имеет специ­фический набор источников. Основой основ историографических шту­дий являются труды, собственно описывающие исторический процесс, исследующие экономическую, социальную, политическую, культурную и религиозную историю тех или иных конкретных стран, в частности Древ­него Востока. Однако наряду с этими главными источниками совершен­но необходимыми являются произведения наиболее влиятельных фи­лософов, концепции которых определяют направление исследования ис­торического процесса отдельных ученых или научных школ (Г. Гегель, К. Маркс, М. Вебер, Арн. Тойнби и др.).

При историографических разысканиях важными являются архивные материалы, касающиеся жизни и деятельности тех или иных историков, особенно наиболее крупных из них, таких как Ф. Шампольон, Эд. Мейер, Дж. Брестед, Б. А. Тураев, Г. Винклер и др. Ведь развитие исторической науки, возрастание качества исторического познания — это не безлич­ностный процесс, в нем участвуют наиболее выдающиеся исследовате­ли, которые как представители своей эпохи наиболее адекватно выража­ют ее общественно-культурную систему, формирующую творческие по­тенции данного исследователя.

Состояние и характер историографических исследований во многом зависят от объема исторических источников и состояния источниковеде­ния как науки в целом. Так, например, преобладание источников религи­озного содержания и официальной литературы, филологических и линг­вистических методов исследования обусловили интенсивный интерес к проблемам культурной и религиозной истории, отодвинули в тень изу­чение социально-экономических отношений и сделали именно эту область исторического знания о Древнем Востоке особенно дискуссионной. Одним из последних примеров воздействия новой интерпретации источников на направление исторических исследований является переосмысление кор­пуса данных об индоевропейской проблеме, предложенное В. В. Ивано­вым и Т. Гамкрелидзе, которое должно привести к переработке многих выводов ближневосточной истории IV—II тыс. до н. э.

Развитие историографии Древнего Востока в полной мере началось с начала XIX в. и было связано с дешифровкой древнеегипетской иерогли-фики, вавилонской клинописи и блестящих археологических открытий памятников древнеегипетской и месопотамской культуры. С начала XIX в. и до настоящего времени продолжается накопление самых разнообраз­ных материалов, дешифрованы другие системы письменности, проком­ментированы и установлены тексты большей части сложных письменных материалов, изданы многотомные корпусы разнообразных категорий ис-

точников, исследуются различные стороны древневосточных обществ. За два столетия историография истории Древнего Востока проделала стре­мительный путь развития от случайного набора обрывочных фактов до особой научной дисциплины, которая мало уступает историографии ан­тичности, византиноведению, медиевистике и многим другим разделам мировой историографии.

Процесс развития историографии Древнего Востока прошел несколь­ко этапов, каждый из которых характеризуется своими особенностями и чертами. Эти особенности определяются общим уровнем мировой исто­рической науки и общественной мысли, объемом имеющихся источников и состоянием источниковедения, наличием исследовательских кадров и главными задачами в развитии данной отрасли исторической науки в каж­дый период.

Первый этап древневосточной историографии охватывает время с начала XIX в. до 80-х годов XIX в. Он характеризуется первыми шагами древневосточной историографии, первыми подходами к изучению древ­невосточных обществ. Для истории Древней Индии он связан с деятель­ностью У. Джонса и Ф. Боппа, которые обосновывали гипотезу родства санскрита и древнеперсидского с греческим и латинским языками, изда­нием и переводом на европейские языки многих памятников древнеин­дийской литературы, в том числе и древнейшей — ведийской. С 20-х го­дов XIX в., после первых опытов Ф. Шампольона началась дешифровка древнеегипетской иероглифики, а затем и вавилонской клинописи, в ре­зультате раскопок были обнаружены многие города, поселения и храмы, особенно в долине Нила и в Месопотамии, найдено большое количество письменных материалов, ставших предметом специальных исследований. Первый период был временем накопления фактического материала, ко­гда перед изумленной Европой начали открываться контуры блестящих древневосточных цивилизаций, и прежде всего древнеегипетской, древ­невавилонской (и ассирийской)и древнеиндийской.

Второй этап в науке о древневосточной истории продолжался с 80-х го­дов XIX в. до начала Первой мировой войны. Это один из самых плодо­творных, классических периодов в формировании древневосточной исто­риографии. Он характеризуется целым рядом особенностей, и прежде все­го огромным интересом европейского общества и европейских государств к изучению древневосточной истории. Объясняется это не в последнюю очередь тем, что именно в это время произошло основание главных коло­ниальных империй: Британской, Французской и Германской, правитель­ства которых считали своим долгом для нужд колониальной администра­ции знать обычаи, традиции, историю, в том числе и древнейшую, и прош­лую цивилизацию народов Ближнего, Среднего и Дальнего Востока.

10

Историография истории Древнего Востока

Введение

11

Правительства Англии, Франции и Германии, а затем и США стали выде­лять на раскопки и научную разработку истории стран Востока значитель­ные финансовые и материальные средства. В области древневосточной историографии появилась целая плеяда выдающихся ученых: Г. Маспе-ро, Эд. Мейер, Ф. Питри, Б. А. Тураев, Г. Винклер, де Морган, Л. Вулли, Дж. Маршалл, В. Смит, А. Масперо и др. Изучение и подготовка кадров в европейских университетах в области древней истории Востока стала за­нимать все более заметное место. В сфере собственно научной разработ­ки древневосточной истории в данный период получили развитие новые, более зрелые методы исследования, в частности, были сформулированы главные принципы научных изданий, предполагавшие использование все­го арсенала источниковедческих приемов, накопленных мировым источ­никоведением в области антиковедения, медиевистики, создание своих собственных методов исследования. В данный период были установле­ны, прочитаны и научно прокомментированы практически все известные к тому времени тексты, а их издания приняли классический характер в виде собрания многотомных корпусов, изучение которых позволяло опти­мальным образом использовать данные категории источников.

Еще одной особенностью древневосточной историографии этого пе­риода стало внедрение более совершенной методики археологического обследования на обширных площадях, тщательной обработки и хранения добытого материала, интерес не только к монументальным постройкам, произведениям высокого искусства или письменным памятникам, но и к изучению рядового материала.

В Берлине, Лондоне и других городах Европы, в Каире, в Лувре и Эр­митаже появляются роскошные коллекции восточных древностей, кото­рые тщательно изучаются.

На основе богатой источниковой базы, совершенствования источни­коведческих методов, освоения специалистами философских концепций, главным образом позитивизма, создаются выдающиеся исследования соб­ственно исторических сюжетов, и прежде всего религиозно-культурных и политических. В мировой литературе появляются такие фундаменталь­ные работы, как «История народов классического Востока» Г. Масперо, т. 1-Ш (1895-1899), «История древности» Эд. Мейера, т. I-V (1884-1910), «История Древнего Востока» Б. А. Тураева, т. I—II (1912-1913), а также сводные труды по отдельным регионам Древнего Востока —«История Егип­та с древнейших времен» Флиндерса Питри, т. I—III (1894—1905), «Исто­рия Египта» Д. Брэстеда, т. I—II (1905) и его же «Памятники Древнего Египта», т. I-V (1906-1907), «Вавилонская культура в ее отношении к культурному развитию человечества» Л. Кинга (1903), «История Шуме­ра и Аккада» Г. Винклера (1916), его же «История Вавилонии» (1915), «Ранняя история Индии» В. Смита (1904) и его же «Буддийская Индия»

(1903). В этих трудах разрабатывается собственно история древневос­точных государств, закладываются основы событийной, фактологической и концептуальной истории.

Третий этап древневосточной историографии охватывал межвоен­ный период, с конца 10-х до конца 30-х годов XX в. В это время произо­шло существенное изменение в мировой исторической науке и в обществен­ной мысли. Оно выразилось в расколе ранее более или менее единого ис­ториографического потока. Появилось несколько различных направлений, занимавшихся исследованием древнейших стран с разных позиций: тра­диционная историография, которая продолжала обогащать наследие прош­лого довоенного периода; марксистское направление, сформировавшее­ся в Советском Союзе, и расистская историография, на позициях кото­рой стояли многие германские и итальянские специалисты.

Противоборство этих направлений сопровождалось ожесточенной, в значительной степени политизированной полемикой, а борющиеся сто­роны зачастую стремились не столько к выяснению объективной исти­ны, сколько к созданию из своих научных противников образов идеологи­ческих и политических врагов. Менее политизированным и потому более плодотворным для научного исследования оказалось традиционное на­правление, продолжавшее лучшие традиции предшествующей историо­графии. Широкомасштабные раскопки на больших площадях привели к открытию новых цивилизаций, были найдены новые материалы, напри­мер по истории таких крупных государственных образований, как Хетт­ская империя, государство Урарту, древнейшая государственность Егип­та (IV—III тыс. до н. э.) и Месопотамии (раскопки Л. Вулли). В Индии была открыта древнейшая цивилизация с центрами в Мохенджо Даро и Хараппа. Резко возросло общее количество самых различных категорий источников, включая дешифровки многих текстов, ранее плохо поддавав­шихся пониманию (например, древнешумерийских). Важной особенно­стью традиционной школы древневосточной историографии стало пере­осмысление роли древневосточных культур в свете концепции мировых цивилизаций, которая в общей форме была высказана О. Шпенглером в его книге «Закат Европы» (1922), а затем развернута в научную теорию Арн. Тойнби («Исследования истории», т. I—XII; до войны вышло четыре тома). Согласно этой теории, Древний Восток признавался регионом, в ко­тором сформировались и прошли сложный и самостоятельный путь не­сколько независимых цивилизаций: древнеегипетская, вавилонская, иудей­ская, иранская, индийская, дальневосточная и др. Принципиальным поло­жением теории Тойнби был тезис о равноправии всех древневосточных и западных цивилизаций. Тем самым был нанесен удар по концепции, со вре­мен Гегеля утверждавшей существование глубоких противоречий между

12

Историография истории Древнего Востока

Введение

13

Западом и Востоком, извечного превосходства Запада над Востоком. Бес­спорно, появление теории Тойнби объяснялось глубоким кризисом коло­ниальной системы, ростом национального сознания и освободительного движения в колониальных странах Азии, Африки и Латинской Америки. Рост национального сознания способствовал пробуждению огромного интереса к национальной истории и ее истокам, способствовал появле­нию, правда пока еще немногочисленных, кадров национальных истори­ков. Однако большая часть национальных историков, будь то египтяне, индийцы или китайцы, как правило, были учениками европейских специа­листов, получали подготовку в европейских университетах и работали в русле европейской исторической школы. Традиции национальных исто­риографии только начинали складываться.

Четвертый этап. Опустошительная Вторая мировая война прерва­ла научные исследования в области истории Древнего Востока. С ее окон­чанием произошли крупные изменения в мире и, в частности, в развитии общественных наук, в том числе и в исторической науке. Разгром фашиз­ма и его расистской идеологии, чудовищные разрушения опустошитель­ной бойни в истории человечества способствовали проникновению и утверждению в общественном сознании выстраданных мировой истори­ей идей мира и гуманизма, безвоенного, основанного на уважении чело­веческих прав всех людей мира. Рухнула мировая колониальная система, возникли самостоятельные суверенные государственные образования многих, ранее порабощенных народов Азии, Африки, Латинской Амери­ки, произошел мощный взрыв национального сознания. Все это не могло не повлиять на культурное и духовное развитие новых наций и их циви­лизаций. Пробудившиеся к самостоятельной государственности и куль­турному творчеству народы стран Азии, Африки, Латинской Америки в целом сохраняли лояльные отношения со своими бывшими метрополия­ми и их культурами, хотя дело не обходилось без локальных конфликтов, междоусобиц, а в идеологической сфере — эксцессов желтого, черного или другого расизма.

Важным фактором общественного развития после войны явилось со­здание мировой социалистической системы во главе с Советским Союзом, в рамках которой в качестве господствующей идеологии утвердился марк­сизм-ленинизм в его догматической сталинской редакции. Развитие об­щественной мысли, исторической науки в целом и истории Древнего Вос­тока, в частности в социалистических странах Европы и Азии (в Китае, Вьетнаме), происходило на основе материалистической концепции миро­вой истории, а история стран Древнего Востока понималась как история единой рабовладельческой общественно-экономической формации.

Рост национального сознания, глубокий интерес к истокам своей на­циональной истории во многих странах Востока активизировали научные изыскания в целом, которые никогда не прекращала европейская (вклю­чая США) наука. Это приводило к новым грандиозным раскопкам и блес­тящим открытиям, к мастерскому изданию многих письменных памятни­ков и появлению многочисленных конкретно-исторических исследований по самым различным аспектам исторического процесса древневосточных стран. Конкретные данные об этом будут приведены в соответствующих главах книги. Здесь же отметим лишь несколько новых особенностей в состоянии мировой историографии Древнего Востока: отказ от односто­ронности в подходе к историческому процессу разных стран, интерес миро­вой науки к разным его сторонам, в частности к социально-экономическим отношениям, которые теперь не только в марксистской историографии признаются в качестве важных компонентов исторического процесса на­ряду с политическими отношениями, сферой культуры и религии. Важ­ным направлением историографических штудий стал повышенный инте­рес к доисторическим или протоисторическим корням древневосточных цивилизаций, вызванный блестящими археологическими открытиями в Малой Азии и Северной Месопотамии, Китае и Индокитае. Благодаря этому появилась возможность исследовать длительные периоды их исто­рического развития, воссоздать его процесс.

Большое значение в науке приобрело изучение контактов и взаимо­влияния древневосточных и античной цивилизаций и тесно связанный с этим вопрос об историческом наследии народов Древнего Востока в ис­тории мировой цивилизации.

Характерной особенностью развития мировой науки стало укрепле­ние национальных школ (в Китае, Японии, Вьетнаме, Индии и др.) в ис­следовании древнейших периодов своей истории, осмысление опыта ев­ропейской науки о Древнем Востоке, изучение национальных культур­ных традиций.

Развитие научной мысли в послевоенный период, причем как в евро­пейской науке, так и в национальных школах (например, Индии, Китае), открывшее глубокое своеобразие общества и культур Древнего Востока и их отличия от европейских обществ и культур, порождало неудовле­творенность состоянием научного понимания многих сторон древневос­точной цивилизации в рамках понятий, которые сложились в европей­ской науке под влиянием исследований античной и европейской истории («рабство», «феодализм», «капитализм», «республика», «гражданство») и зачастую переносятся на аналогичные явления древневосточных обществ без логической критики. Эта неудовлетворенность научным европоцент­ризмом в 60-х годах вызвала оживленную дискуссию об азиатском способе

14

Историография истории Древнего Востока

производства. Вспыхнувшая в кругах марксистских или близких к марк­сизму ученых, она, по существу, отражала общее состояние мировой ис­ториографии о Древнем Востоке, включая и традиционное направление. Эта дискуссия, на первый взгляд не приведшая к каким-то конкретным историческим выводам, сыграла роль важного рубежа в развитии всей мировой науки о Древнем Востоке. Она подвела своеобразный итог пред­шествующего, четвертого, этапа историографии и положила начало но­вому современному периоду ее развития, причем и для марксистской, и для традиционной историографии. Эта дискуссия закрепила положение о глубоком своеобразии древневосточного общества и древневосточной цивилизации по сравнению с античной, а восточный путь развития (вклю­чая Африку и Латинскую Америку) определила как специфичный по от­ношению к европейскому, тем самым преодолев если не окончательно, то весьма существенно тот научный европоцентризм, о котором говорил в свое время Н. И. Конрад. Для традиционной историографии эта дискуссия при­вела к существенному пересмотру теории цивилизаций Арн. Тойнби и выходу на новые теоретические рубежи, которые можно определить как рубежи теоретического плюрализма.

Итоги этой дискуссии привели к отказу от догматов теории обществен­но-экономических формаций, в частности теории рабовладельческой фор­мации. В настоящее время получает распространение концепция множе­ственности путей развития цивилизации и классовых обществ Древнего Востока и происходит известное сближение теоретических позиций со­временных подходов и традиционной прогрессивной историографии. Это сближение, бесспорно, способствует процессу познания сложной и во многом до сих пор загадочной цивилизации древневосточных народов и обогащению современного этапа развития мировой историографии новы­ми истинами в познании Древнего Востока.

В современной историографии истории Древнего Востока все боль­шее признание и проявление получают гуманистические и либеральные тенденции в изучении древневосточной цивилизации, понимание ее не просто как чего-то абстрактного и нейтрального по отношению к после­дующему историческому процессу, а как одной из важных основ совре­менной мировой цивилизации в целом, а не только отдельных, тех или иных, современных восточных культур.

Глава I

refdb.ru