История современного города Афины.
Древние Афины
История современных Афин

Восстание Спартака в Древнем Риме кто-то проплатил? Древний рим восстание спартака


Восстание Спартака. История Рима

Восстание Спартака

В конце 70-х гг. внутреннее положение Италии было крайне напряжен­ным. Неудачная попытка Лепида свергнуть господство сулланцев еще бо­лее обострила противоречия. Самым революционным элементом в этот момент являлись рабы. В то время как италийская низовая демократия, испытавшая в предыдущие годы ряд тяжелых поражений, была уже в зна­чительной степени ослаблена, многочисленные рабы Италии до сих пор еще не выступали самостоятельно. Отдельные вспышки, о которых мы упо­минали выше, имели локальный характер и быстро подавлялись. С другой стороны, в течение 80-х годов рабы систематически втягивались в выступ­ления италийской демократии, — в частности, в восстание италиков и в марианское движение. Это служило для них прекрасной школой полити­ческого воспитания: рабы видели, что в конце концов они служили только орудием в руках отдельных фракций господствующего класса. Классовое сознание италийских рабов возростало. Наиболее развитые и смелые из них пришли к мысли, что только собственными силами они смогут до­биться освобождения. Такова была обстановка и предпосылки самого круп­ного восстания античных рабов, какое только знает история

Источники по истории спартаковского движения крайне скудны. Это несколько страниц в «Гражданских войнах» Аппиана и в плутарховой био­графии Красса. Основной источник — «История» Саллюстия — почти целиком потерян. Другие источники (периохи 95—97-й книг Ливия, Флор, Орозий, Веллей Патеркул и др.) слишком кратки или не имеют самостоя­тельного значения. Поэтому историю движения Спартака можно восста­новить только в самых общих чертах, и на многие основные вопросы мы не в состоянии ответить.

В частности, нам почти не известна биография Спартака. Мы знаем, что он происходил из Фракии. Из беглых указаний Аппиана и Флора мож­но заключить, что Спартак служил раньше в римских вспомогательных войсках и за дезертирство был продан в рабство. Благодаря своей физи­ческой силе он попал в гладиаторы. Источники подчеркивают образован­ность, ум и гуманность Спартака.

В 73 г.[293] мы застаем его в Капуе, в одной из гладиаторских школ. В нача­ле лета около 200 гладиаторов составили заговор, который, по-видимому, был раскрыт. Однако человек 60—70 вырвались из школы и, вооруженные чем попало, бежали из города. Во главе их стояли Спартак и галлы Крикс и Эномай. По дороге беглецы захватили транспорт с гладиаторским оружи­ем. Они ушли на Везувий и стали делать оттуда набеги на окрестности.

Отряд Спартака быстро увеличивался за счет беглых рабов и батраков из соседних имений. Большую агитационную роль играло то обстоятель­ство, что Спартак делил добычу поровну между всеми.

В первое время римские власти не придали большого значения этому инциденту, так как аналогичные случаи нередко происходили в Италии. Маленький отряд, посланный из Капуи, был разбит. Наконец-то в руки рабов попало настоящее оружие, на которое они с восторгом переменили ненавистное вооружение гладиаторов. В Риме начали беспокоиться. Про­тив Спартака выслали отряд в 3 тыс. человек под командой пропретора Гая Клодия. Не желая тратить силы на штурм Везувия, Клодий располо­жился лагерем у подножия горы в том месте, где находился единственный удобный спуск с вершины. Но Спартак перехитрил римлян. Из лоз дикого винограда беглецы сплели канаты, с помощью которых спустились по от­весным склонам горы и неожиданно напали на Клодия. Римляне обрати­лись в бегство, а их лагерь достался рабам.

Эта была первая крупная победа Спартака, за которой скоро последо­вали и другие. Осенью в Кампанию направили претора Публия Вариния с двумя легионами. Войска у него были не первоклассные. Спартак пооче­редно разбил обоих легатов Вариния, а затем и его самого, причем даже захватил ликторов претора и его коня.

Эти события оказались решающим моментом в ходе восстания. Оно охватило теперь почти весь юг полуострова: Кампанию, Луканию и, воз­можно, Апулию. Многие города были захвачены и опустошены. Саллюстий рассказывает о массовом истреблении рабовладельцев и о тех неиз­бежных жестокостях, которые совершали рабы, вырвавшиеся на свободу. Спартак пытался помешать этим ненужным эксцессам, которые только деморализовывали рабов. Всю свою энергию он направил на организацию армии и на создание в ней дисциплины.

Войско Спартака насчитывало теперь около 70 тыс. человек. Рабы спеш­но изготовляли оружие. Была организована конница.

Вставал вопрос, что же делать дальше? Можно утверждать с полной категоричностью, что в этот период у Спартака существовал определен­ный план: собрать возможно больше рабов и вывести их из Италии через Восточные Альпы. Очевидно, Спартак понимал все трудности вооружен­ной борьбы с Римом и остановился на самом реальном из всех возможных вариантов. Очутившись вне Италии, рабы тем самым становились свобод­ными и могли вернуться в свои родные места. Предполагать, что за этим планом у Спартака крылись какие-то расчеты на дальнейшее развертыва­ние борьбы, мы не имеем никаких оснований.

Римское правительство поняло, наконец, размеры опасности и двину­ло против рабов войска обоих консулов 72 г. — Луция Геллия и Гнея Кор­нелия Лентула. Как раз в этот критический момент среди восставших на­чались разногласия. Они привели к тому, что крупная часть рабов (около 20 тыс. человек) под командованием Крикса отделилась от главных сил и начала действовать самостоятельно. Помощник Геллия, претор Квинт Аррий, напал на отделившиеся войска и разбил их около горы Гаргана в Апулии. Крикс при этом погиб.

На какой почве возникли разногласия? Некоторые источники (Саллюстий, Ливий, Плутарх) говорят, что войска Крикса состояли из галлов и германцев. Если это так, то можно предположить, что разногласия стояли в связи с разнородным племенным составом восставших. Но это только одна сторона дела. Более существенную роль играли программно-такти­ческие разногласия. Крикс и его товарищи являлись сторонниками более активных наступательных действий и, по-видимому, не хотели уходить из Италии. Саллюстий в одном из фрагментов замечает: «А рабы, спорившие из-за плана дальнейших действии, были близки к междоусобной войне. Крикс и единоплеменные с ним галлы и германцы хотели идти навстречу (римлянам) и вступить с ними в бой».

Возможно, что Крикса поддерживала и та свободная беднота, которая примкнула к восстанию и которой не было никакого смысла уходить из Италии.

Раскол и поражение Крикса временно ослабили силы восстания, но не настолько, чтобы изменить планы Спартака. Искусно маневрируя в Апен­нинах, он нанес ряд поражений Лентулу, Геллию и Аррию, избежал окру­жения, которое ему подготовляли римляне, и двинулся на север.

Силы Спартака росли по мере его успехов. По словам Аппиана, его войско достигло 120 тыс. человек. Двигаясь на север, Спартак дошел до г. Мутины, под которым разбил войска проконсула Гая Кассия Лонгина, наместника Цизальпинской Галлии.

Теперь дорога к Альпам была открыта, и планы Спартака, казалось, близки к осуществлению. И в этот момент он поворачивает обратно на юг. Почему? На этот вопрос мы не найдем вполне точного ответа в источни­ках, хотя общая картина совершенно ясна. После блестящих побед Спар­така настроение в его войсках так поднялось, что об уходе из Италии в данный момент не могло быть и речи. Рабы требовали от своего вождя, чтобы он вел их на Рим, и Спартак вынужден был подчиниться. Едва ли можно допустить, чтобы с его умом и самообладанием он дал себя увлечь общему настроению и изменил свой основной план ухода из Италии. Но в эту минуту он потерял власть над своей недисциплинированной армией.

Однако на Рим Спартак все-таки не пошел. Он понимал всю невозмож­ность захватить город, который в свое время не могли взять ни Ганнибал, ни самниты. К тому же римское правительство осенью 72 г. мобилизовало для борьбы все наличные силы. Сенат приказал консулам прекратить во­енные действия против Спартака. Главнокомандующим со званием про­консула был назначен претор 72 г. М. Лициний Красс. Ему дали большую армию из 8 легионов, правда, далеко не первоклассную. Солдаты были уже заранее деморализованы той паникой, которую нагнали на римлян неслыханные успехи Спартака.

Красс, по-видимому, хотел окружить рабов на границе Пицена. Его легат Муммий, посланный в обход с двумя легионами, напал на Спартака вопреки приказу Красса и был разбит. Многие солдаты, побросав оружие, бежали. Это дало возможность Спартаку прорваться на юг.

Красс решил суровыми мерами восстановить дисциплину в своих вой­сках. По отношению к бежавшим он применил децимацию, старинное на­казание, давно уже не употреблявшееся в римской армии: каждый деся­тый был казнен.

Спартак между тем уходил через Луканию в Бруттий. На некоторое время он остановился в г. Фуриях и его окрестностях. Сюда к рабам яви­лось много купцов, скупавших у них награбленную добычу. Спартак за­претил своим брать от скупщиков золото и серебро. Рабы должны были менять добычу только на железо и медь, нужные им для изготовления ору­жия.

Красс двигался следом за Спартаком. У последнего появился новый план: перебросить часть своих войск в Сицилию и «возобновить войну си­цилийских рабов, только недавно погасшую и требовавшую немного го­рючего материала, чтобы снова вспыхнуть»[294]. Он сговорился с пиратами, обещавшими доставить ему транспортные средства. Однако пираты обма­нули его, по-видимому, подкупленные наместником Сицилии Верресом. К тому же берега острова усиленно охранялись. Попытка переправиться через пролив на плотах из бревен и бочек потерпела неудачу.

Пока Спартак тщетно старался проникнуть на Сицилию, с севера по­дошел Красс. Он решил воспользоваться характером местности и запе­реть рабов на южной оконечности полуострова. Для этой цели он постро­ил «от моря до моря» укрепленную линию длиной в 300 стадий (около 55 км), состоявшую из глубокого и широкого рва и вала. Первая попытка прорваться окончилась неудачей. Но затем в одну бурную и снежную ночь (зима 72/71 г.) Спартаку удалось искусным маневром форсировать укреп­ленную линию. Он снова очутился в Лукании.

Красс отчаялся собственными силами справиться с восстанием и по­требовал помощи. Сенат отправил приказ Помпею, покончившему с серторианцами, ускорить возвращение в Италию. Другое распоряжение было послано Марку Лицинию Лукуллу в Македонию, чтобы он высадился в Брундизии. Вокруг Спартака начало суживаться кольцо правительствен­ных войск. И снова в этот решительный момент, как полтора года назад, среди рабов обострились разногласия. Опять от главных сил отделились галлы и германцы во главе со своими вождями Кастом и Ганником. Отде­лившиеся были разбиты Крассом.

Если в начале восстания гибель отряда Крикса не оказала большого влияния на дальнейшие события, то теперь положение было иным. Основ­ные резервы рабов, могущих примкнуть к движению, были исчерпаны, и восстание шло к концу. При этих условиях гибель нескольких десятков тысяч бойцов могла сыграть роковую роль.

Спартак бросился к Брундизию. Хотел ли он таким путем переправиться на Балканский полуостров и осуществить свой старый план? Едва ли он мог всерьез надеяться на это. Если ему не удалось найти средств для пере­правы через узкий Мессанский пролив, то какие надежды он мог питать на переправу через Адриатическое море? И все-таки Спартак хотел попы­таться, вопреки доводам рассудка. Ведь другие пути все равно были для него закрыты. Но когда он подошел к Брундизию, то узнал, что там уже находится Лукулл. Тогда Спартак повернул обратно и пошел навстречу Крассу.

Весной 71 г. в Апулии произошла последняя битва. Рабы сражались с мужеством отчаяния. 60 тыс. их во главе со Спартаком пали[295]. Тела Спар­така не удалось найти. Римляне потеряли только 1 тыс. человек. 6 тыс. рабов, попавших в плен, были распяты на крестах вдоль дороги, ведущей из Капуи в Рим. Но еще долго на юге отдельные группы, скрывшиеся в горах, продолжали бороться против римских войск. Часть рабов бежала к пиратам. Крупному отряду в 5 тыс. человек удалось пробиться на север. Там их встретил Помпей и всех до одного уничтожил.

Спартак был талантливым организатором и крупным полководцем. Из восставших рабов он организовал образцовую для того времени армию, силы которой непрерывно росли в процессе борьбы. Вос­стание рабов под руководством Спартака отличается от других вос­станий рабов не только своей организованностью, но и исключи­тельной мобилизацией всех возможностей. В составе армии рабов были все рода войск того времени: тяжелая и легкая пехота и кон­ница. Вооружение рабов немногим уступало вооружению римских легионеров. Армия восставших рабов обучалась ведению боя. Спар­так стремился не восстанавливать против восставших мирное на­селение. Все необходимое для армии, взятое у населения, оплачи­валось. Такая политика обеспечивала Спартаку более или менее надежный тыл. Стратегия армии рабов отличалась смелостью и решительностью. Рабы действовали, как правило, наступательно, не упуская инициа­тивы из своих рук, били врага по частям, сосредоточивая в каждом случае против него превосходящие силы. Каждое боевое предприя­тие тщательно подготавливалось. Спартак всегда стремился пора­зить противника внезапно. В техническом отношении восставшие действовали также наступательно. Особенно большой интерес пред­ставляет прорыв ими укрепленной линии врага.

Так закончилось это восстание, которое в течение 18 месяцев[296] потря­сало Италию. Несмотря на свои огромные масштабы оно было подавлено, как и все предыдущие восстания рабов. Причины его поражения лежат как в области объективно-исторических, так и в сфере субъективно-классовых моментов. Выше мы говорили, что всякое революционное движение, про­исходящее в эпоху расцвета данной общественно-экономической форма­ции, не может перерасти в революцию. Хотя в 70-х гг. I в. римская полити­ческая система уже была в значительной степени расшатана, но рабовла­дельческое общество в целом еще находилось в стадии своего процветания. До его крушения должно была пройти еще несколько столетий. Таким об­разом, движение Спартака, как и все другие восстания рабов этого перио­да, исторически было обречено на неудачу.

К этой общей причине нужно прибавить ряд моментов, связанных с характером рабов как класса. Отсутствие ясно осознанной программы, наличие тактических разногласий, пестрота этнического состава, недис­циплинированность — все это лишало движения рабов целеустремленно­сти, стойкости и единства, всего того, что необходимо для победы. Следу­ет еще отметить, что восстания рабов, как правило, не встречали поддерж­ки со стороны свободного населения. Отдельные факты перехода на сторону рабов свободной бедноты не меняют общей картины изолированности всех движений рабов этой эпохи.

Историческая обреченность восстаний рабов выступает тем яснее, что во главе их часто стояли выдающиеся личности. Особенно применимо это к Спартаку. Хотя только на два года выступил он для нас из мрака небы­тия, но и этого короткого срока было достаточно, чтобы в полной мере проявились его блестящие организаторские и военные способности, его гуманность и широкий ум. Маркс писал, что Спартак предстает в изобра­жении Аппиана «самым великолепным парнем во всей античной истории. Великий полководец... благородный характер, истинный представитель античного пролетариата» (Соч. 2-е изд., т. 30. С. 126).

Трагедия Спартака, как и многих других деятелей истории, состояла в том, что он на несколько столетий опередил свое время.

Но хотя восстание 73—71 гг. было подавлено, оно нанесло тяжелый удар рабовладельческому хозяйству Италии. В результате восстания Ита­лия потеряла не меньше 100 тыс. рабов, поля были опустошены, многие города разграблены. Напуганные рабовладельцы начали избегать покуп­ных рабов, предпочитая пользоваться рабами, рожденными в доме. Росло число вольноотпущенников. Усилилась сдача земли в аренду. Восстание Спартака явилось одной из важнейших причин того сельскохозяйственно­го кризиса, который разразился в Италии в конце Республики и который ей, в сущности, так и не удалось преодолеть.

На протяжении многих лет в советском антиковедении бытовал те­зис о «революции рабов», важнейшим звеном которой было восста­ние Спартака. Заслуга в пересмотре этой концепции принадлежит С. Л. Утченко, который подчеркивал: «Само собой разумеется, что тезис о революции рабов не может выдержать серьезной критики. Что касается косвенно вытекающих из этого тезиса рассуждений о рабах как о классе-гегемоне, о союзе с беднейшим крестьянством, то все это не что иное, как явная и ничем не оправданная модерниза­ция...

Следует также пересмотреть довольно широко распространенную точку зрения, согласно которой господствующий класс в результате выступлений рабов, и главным образом самого восстания Спартака, консолидируется с целью более решительного подавления рабов и преходит к формам «военной диктатуры»...

В восстании рабов под руководством Спартака, помимо его «локаль­но-исторического» смысла и значения, есть еще и нечто иное — не­что непреходящее, общечеловеческое и — да не испугает нас это слово — всемирно-историческое. Оно заключается, на наш взгляд, в том, что в этом великом движении угнетаемые и бесправные — пусть стихийно, пусть без «программы», пусть даже не против рабства как такового! — поднялись на борьбу за завоевание, за достижение са­мого простого и самого великого общечеловеческого идеала всех вре­мен — за свободу. Вот в этом юном, наивном, стихийном, неисто­вом порыве к свободе — вечное и непреходящее значение восстания Спартака, секрет благодарной памяти о нем потомков вплоть до на­ших дней» (Утченко С. Л. Древний Рим. События. Люди. Идеи. М., 1969. С. 64—67).

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

history.wikireading.ru

Восстание Спартака

Спартак. Восстание

Восстание рабов под предводительством Спартака (74–71 гг. до н. э.)

В конце 70-х гг. до н. э. внутреннее положение в Италии было крайне напряжен­ное. Неудавшаяся попытка Лепида свергнуть господство сулланцев еще в большей степени обострила противоречия. Самым революционным элементом в то время были рабы.

В те времена как италийская низовая демократия, испытавшая в предыдущие годы ряд тяжелых поражений, была уже в зна­чительной мере ослаблена, многочисленные рабы Италии пока еще не выступали самостоятельно. Отдельные вспышки, имели локальный характер и их быстро подавляли.

С другой стороны, в течение 80-х г. до н. э. рабы систематически втягивались в выступ­ления италийской демократии, — в частности, в восстание италиков и в марианское движение. Это служило для них замечательной школой полити­ческого воспитания: рабы видели, что в конце концов они были лишь орудием в руках отдельных фракций господствующего класса. Классовое сознание италийских рабов возрастало. Наиболее развитые и смелые из них пришли к мысли, что лишь своими силами они смогут до­биться освобождения. Такой была обстановка и предпосылки крупнейшего восстания античных рабов, какое только знает история.

Источники по истории спартаковского движения до крайности скудны. Это несколько страниц в «Гражданских войнах» Аппиана и в плутарховой био­графии Красса. Главный источник — «История» Саллюстия — почти целиком утерян. Другие источники (периохи 95—97-й книг Ливия, Флор, Орозий, Веллей Патеркул и др.) очень кратки или не имеют самостоя­тельного значения. Потому историю восстания Спартака возможно восста­новить только в самых общих чертах, и на многие основные вопросы мы не сможем ответить.

В частности, мы почти не знаем биографию Спартака. Нам известно, что он происходил из Фракии. Из беглых указаний Аппиана и Флора мож­но заключить, что Спартак служил ранее в римских вспомогательных войсках и за дезертирство его продали в рабство. Благодаря своей физи­ческой силе он попал в гладиаторы. Источники подчеркивают образован­ность, ум и гуманность Спартака.

Начало восстания Спартака

В 73 г. до н. э. мы застаем его в Капуе, в одной из гладиаторских школ. В нача­ле лета около 200 гладиаторов составили заговор, который, как видно, был раскрыт. Но человек 60—70 смогли вырваться из школы и, вооруженные чем попало, бежали из города. Во главе их стояли Спартак и галлы Крикс и Эномай. По дороге беглецы захватили транспорт с гладиаторским оружи­ем. Они ушли на Везувий и начали делать оттуда набеги на окрестности.

Отряд Спартака стремительно рос за счет беглых рабов и батраков из соседних имений. Большую агитационную роль играло то обстоятель­ство, что Спартак делил добычу поровну между всеми.

В первое время римские власти не придавали большого значения этому инциденту, так как подобные случаи нередко происходили в Италии. Маленький отряд, посланный из Капуи, был разбит. Наконец-то в руках рабов оказалось настоящее оружие, на которое они с восторгом переменили ненавистное вооружение гладиаторов.

В Риме стали беспокоиться. Про­тив Спартака выслали отряд в 3 000 человек под командой пропретора Гая Клодия. Не пожелав тратить силы на штурм Везувия, Клодий стал ­лагерем у подножия горы в том месте, где находился единственный удобный спуск с вершины. Но Спартак перехитрил римлян. Из лоз дикого винограда восставшие рабы сплели канаты, при помощи которых спустились по от­весным склонам горы и внезапно напали на Клодия. Римляне обрати­лись в бегство, а их лагерь достался рабам.

Эта была первая крупная победа Спартака, за которой в скором времени последо­вали и другие. Осенью в Кампанию направили претора Публия Вариния с двумя легионами. Войска у него были не первоклассные. Спартак пооче­редно разбил обоих легатов Вариния, а потом и его самого, при этом даже захватил ликторов претора и его коня.

Эти события оказались решающим моментом в ходе восстания Спартака. Оно охватывало теперь почти весь юг полуострова: Кампанию, Луканию и, воз­можно, Апулию. Многие города были захвачены и опустошены. Саллюстий рассказывает о массовом истреблении рабовладельцев и о тех неиз­бежных жестокостях, которые совершали рабы, вырвавшиеся на свободу. Спартак пытался помешать этим ненужным эксцессам, которые лишь деморализовали рабов. Всю свою энергию он направил на организацию армии и на создание в ней дисциплины.

Войско Спартака насчитывало теперь примерно 70 000 человек. Рабы спеш­но изготовляли оружие. Создали конницу.

Вставал вопрос, что же делать дальше? Можно говорить с полной категоричностью, что в этот период у Спартака существовал определен­ный план: собрать возможно больше рабов и вывести их из Италии через Восточные Альпы. Вероятно, Спартак понимал всю сложность вооружен­ной борьбы с Римом и остановился на самом реальном из всех возможных вариантов. Оказавшись вне Италии, рабы тем самым становились свобод­ными и могли возвратиться в свои родные места. Предполагать, что за этим планом у Спартака крылись какие-то расчеты на дальнейшее развертыва­ние борьбы, мы не имеем никаких оснований.

Римское правительство поняло, в конце концов, размеры опасности и двину­ло против рабов войска обоих консулов 72 г. до н. э.— Луция Геллия и Гнея Кор­нелия Лентула. Как раз в этот критический момент среди восставших на­чались разногласия. Они привели к тому, что большая часть рабов (около 20 000 человек) под командованием Крикса отделилась от главных сил и начала действовать самостоятельно. Помощник Геллия, претор Квинт Аррий, напал на отделившиеся войска и разбил их около горы Гаргана в Апулии. Крикс при этом был убит.

На какой почве появились разногласия? Некоторые источники (Саллюстий, Ливий, Плутарх) говорят, что войска Крикса состояли из галлов и германцев. Если это так, то возможно предположить, что разногласия стояли в связи с разнородным племенным составом восставших. Но это только одна сторона дела. Более существенную роль играли программно-такти­ческие разногласия. Крикс и его товарищи являлись сторонниками более активных наступательных действий и, вероятно, не желали уходить из Италии. Саллюстий в одном из фрагментов замечает: «А рабы, спорившие из-за плана дальнейших действии, были близки к междоусобной войне. Крикс и единоплеменные с ним галлы и германцы хотели идти навстречу (римлянам) и вступить с ними в бой».

Может быть, Крикса поддерживала и та свободная беднота, которая примкнула к восстанию и которой не было никакого смысла уходить из Италии.

Раскол и поражение Крикса временно ослабили силы восстания Спартака, но не до такой степени, чтобы изменить намеченный план. Искусно маневрируя в Апен­нинах, Спартак нанес ряд поражений Лентулу, Геллию и Аррию, избежал окру­жения, которое ему подготовляли римляне, и двинулся на север.

Силы Спартака увеличивались по мере его успехов. По словам Аппиана, его войско достигло 120 000 человек. Двигаясь на север, Спартак дошел до г. Мутины, под которым разбил войска проконсула Гая Кассия Лонгина, наместника Цизальпинской Галлии.

Теперь путь к Альпам был открыт, и план Спартака, казалось, близок к осуществлению. И в этот момент он поворачивает обратно на юг. Почему? На этот вопрос мы не можем найти вполне точного ответа в источни­ках, хотя общая картина полностью ясна. После блестящих побед Спар­така настроение в его войсках так поднялось, что об уходе из Италии в это время не могло быть и речи. Рабы требовали от своего вождя, чтобы он вел их на Рим, и Спартак вынужден был подчиниться. Едва ли можно допустить, чтобы с его умом и самообладанием он дал себя увлечь общему настроению и изменил свой основной план ухода из Италии. Но в эту минуту он потерял власть над своей недисциплинированной армией.

Но на Рим Спартак все-же не пошел. Он понимал всю невозмож­ность захватить город, который в свое время не могли взять ни Ганнибал Барка, ни самниты. К тому же римское правительство осенью 72 г. до н. э. мобилизовало для борьбы все наличные силы. Сенат приказал консулам прекратить во­енные действия против Спартака. Главнокомандующим со званием про­консула был назначен претор 72 г. до н. э. М. Лициний Красс. Ему дали большую армию из 8 легионов, правда, далеко не первоклассную. Солдаты были уже заранее деморализованы той паникой, которую нагоняли на римлян неслыханные успехи восстания Спартака.

Красс, как видно, хотел окружить рабов на границе Пицена. Его легат Муммий, посланный в обход с двумя легионами, напал на армию рабов вопреки приказу Красса и был разбит. Многие солдаты, побросав оружие, бежали. Это позволило Спартаку прорваться на юг.

Красс решил суровыми мерами восстановить дисциплину в своих вой­сках. По отношению к сбежавшим он применил децимацию, старинное на­казание, давно уже не применявшееся в римской армии: каждого деся­того казнили.

Спартак между тем уходил через Луканию в Бруттий. На какое-то время он остановился в г. Фуриях и его окрестностях. Сюда к рабам яви­лось много купцов, скупавших у них награбленную добычу. Спартак за­претил своим брать от скупщиков золото и серебро. Рабы должны были менять добычу только на железо и медь, нужные им для изготовления ору­жия.

Красс двигался следом за армией Спартака. У последнего появился новый план: перебросить часть своих войск в Сицилию и «возобновить войну си­цилийских рабов, только недавно погасшую и требовавшую немного го­рючего материала, чтобы вновь вспыхнуть». Он сговорился с пиратами, обещавшими доставить ему транспортные средства. Но пираты обма­нули его, вероятно, подкупленные наместником Сицилии Верресом. К тому же берега острова усиленно охранялись. Попытки переправиться через пролив на плотах из бревен и бочек потерпели неудачу.

Подавление восстания Спартака

Пока Спартак тщетно пытался проникнуть на Сицилию, с севера по­дошел Красс. Он решил воспользоваться характером местности и запе­реть армию рабов на южной оконечности полуострова. Для этого он постро­ил «от моря до моря» укрепленную линию длиной в 300 стадий (около 55 км), состоявшую из глубокого и широкого рва и вала. Первая попытка прорваться окончилась неудачей. Но потом в одну бурную и снежную ночь (зима 72/71 г. до н. э.) Спартаку удалось искусным маневром форсировать укреп­ленную линию. Он вновь очутился в Лукании.

Красс отчаялся собственными силами справиться с восстанием и по­требовал помощи. Сенат отправил приказ Гнею Помпею, покончившему с серторианцами, ускорить возвращение в Италию. Другое распоряжение было послано Марку Лицинию Лукуллу в Македонию, чтобы он высадился в Брундизии. Вокруг Спартака стало суживаться кольцо правительствен­ных войск. И вновь в этот решающий момент, как полтора года назад, среди рабов обострились разногласия. Опять от главных сил отделились галлы и германцы во главе со своими вождями Кастом и Ганником. Отде­лившихся вскоре разбил Красс.

Если в начале восстания Спартака гибель отряда Крикса не оказала большого влияния на дальнейшие события, то теперь положение было другим. Основ­ные резервы рабов, могущих примкнуть к движению, были исчерпаны, и восстание шло к концу. При этих условиях гибель нескольких десятков тысяч бойцов могла сыграть роковую роль.

Спартак бросился к Брундизию. Хотел ли он таким путем переправиться на Балканский полуостров и осуществить свой старый план? Едва ли он мог серьезно надеяться на это. Если ему не удалось найти средств для пере­правы через узкий Мессанский пролив, то какие надежды он мог питать на переправу через Адриатическое море? И все-же Спартак хотел попы­таться, вопреки доводам рассудка. Ведь другие пути все равно были для него закрыты. Но когда он подошел к Брундизию, то узнал, что там уже находится Лукулл. Тогда Спартак повернул обратно и пошел навстречу Крассу.

Весной 71 г. до н. э. в Апулии произошла последняя битва. 60 000 рабов под предводительством Спартака пали. Тела Спар­така не удалось найти. Римляне потеряли только 1 000 человек. 6 000 рабов, попавших в плен, были распяты на крестах вдоль дороги, ведущей из Капуи в Рим. Но еще долго на юге отдельные группы, скрывшиеся в горах, продолжали бороться против римских войск. Часть рабов бежала к пиратам. Крупному отряду в 5 000 человек удалось пробиться на север. Там их встретил Помпей и всех до одного уничтожил.

Спартак был талантливым организатором и крупным полководцем. Из восставших рабов он организовал образцовую для того времени армию, силы которой непрерывно росли в процессе борьбы. Вос­стание Спартака отличается от других вос­станий рабов не только своей организованностью, но и исключи­тельной мобилизацией всех возможностей. В составе армии рабов были все рода войск того времени: тяжелая и легкая пехота и кон­ница. Вооружение рабов немногим уступало вооружению римских легионеров.

Армия рабов обучалась ведению боя. Спар­так стремился не восстанавливать против восставших мирное на­селение. Все необходимое для армии, взятое у населения, оплачи­валось. Такая политика обеспечивала Спартаку более или менее надежный тыл. Стратегия армии рабов отличалась смелостью и решительностью. Рабы действовали, как правило, наступательно, не упуская инициа­тивы из своих рук, били врага по частям, сосредоточивая в каждом случае против него превосходящие силы. Каждое боевое предприя­тие тщательно подготавливалось. Спартак всегда стремился пора­зить противника неожиданно. В техническом отношении восставшие действовали также наступательно. В особенности большой интерес пред­ставляет прорыв ими укрепленной линии врага.

Так закончилось восстание Спартака, которое в течение 18 месяцев потря­сало Италию. Несмотря на свои огромные масштабы оно было подавлено, как и все предыдущие восстания рабов. Причины его поражения лежат как в области объективно-исторических, так и в сфере субъективно-классовых моментов.

В восстании Спартака, помимо его «локаль­но-исторического» смысла и значения, есть еще и нечто иное — не­что непреходящее, общечеловеческое и — да не испугает нас это слово — всемирно-историческое. Оно заключается, на наш взгляд, в том, что в этом великом движении угнетаемые и бесправные — пусть стихийно, пусть без «программы», пусть даже не против рабства как такового! — поднялись на борьбу за завоевание, за достижение са­мого простого и самого великого общечеловеческого идеала всех вре­мен — за свободу. Вот в этом юном, наивном, стихийном, неисто­вом порыве к свободе — вечное и непреходящее значение восстания Спартака, секрет благодарной памяти о нем потомков вплоть до на­ших дней»

 

 

 

С.Ковалев

ред. shtorm777.ru

ПОХОЖИЕ ЗАПИСИ

shtorm777.ru

3. Восстание Спартака.. Древний Рим. События. Люди. Идеи.

3. Восстание Спартака.

Восстание рабов под руководством Спартака, или, как называли его современники, «рабская война» (bellum servile), — одно из самых грандиозных движений угнетенных в древности. Пример этого движения оказался настолько ярок и впечатляющ, что отзвуки его дошли вплоть до нашего времени: не говоря уже о том, что Спартак выступает в роли героя ряда литературных произведений (пьес и романов), имя вождя великого восстания присвоила себе в начале текущего столетия организация немецких революционеров–марксистов, порвавшая с социал–демократией (1916 г.) и положившая, как известно, начало Коммунистической партии Германии.

Нам приходилось уже в общих чертах говорить о положении рабов в Риме. Сейчас следует, видимо, подчеркнуть лишь то обстоятельство, что, чем значительнее становилось число рабов и чем глубже проникал рабский труд в различные отрасли римского хозяйства, тем в большей степени рабы превращались в значимую социальную (и политическую) силу. Обостряются противоречия между рабами и их владельцами. Римские историки все чаще упоминают о таких формах борьбы и протеста рабов, как бегство, убийство господ и уничтожение их имущества, как использование рабов в ходе борьбы политических группировок или отдельных политических деятелей. Само собой разумеется, что высшей формой этой борьбы следует считать восстания рабов, их вооруженные выступления.

Сначала это были отдельные и разрозненные вспышки, как, например, заговор рабов во время второй Пунической войны, о котором кратко, без всяких подробностей упоминает Тит Ливий. Более детально тот же Ливий сообщает про заговор рабов в римской колонии Сетии (Лациум). Заговор окончился неудачей в результате того, что нашлось два предателя. Он был раскрыт, подавлен, до 500 его участников казнены (198 г.). Еще более крупное движение рабов возникло в 196 г. в Этрурии, где дело дошло до открытого восстания. Для его подавления римлянам пришлось направить в Этрурию целый легион регулярных войск. И наконец, в 185 г. восстали рабы–пастухи в Апулии. Движение подавлял претор Постумий, который приговорил к смерти 7 тыс. человек, но казнить всех не смог по той лишь причине, что «многие бежали». Все эти, несомненно, разраставшиеся движения носили все же еще местный, «локальный» характер, пока не вспыхнул грандиозный пожар первой «рабской войны», охватившей территорию всей Сицилии.

Восстание началось, видимо, в 138 г. (или в 136 г.) и продолжалось вплоть до 132 г. Сицилия (наряду с Африкой) давно считалась житницей Италии. Она поставляла главным образом зерновой хлеб, на который население италийских городов, и в первую очередь Рима, предъявляло большой спрос. Кроме того, Сицилия уже в самой древности считалась классической страной рабовладения. Основной источник наших сведений по сицилийским восстаниям — Диодор — говорил, что в Сицилии было такое количество рабов, которое даже знавшим об этом казалось невероятным и преувеличенным.

Движение в Сицилии началось с заговора, возникшего в имении крупного рабовладельца Дамофила, известного крайне жестоким обращением со своими рабами. Вначале число восставших было невелико — около 400 чел., но затем, когда рабы внезапно ворвались в город Энну и овладели им, восстание начало быстро разрастаться. Во главе восставших оказался талантливый организатор — раб–сириец Евн, который был под именем Антиоха провозглашен царем. Вскоре возник второй крупный очаг восстания в районе Агригента. Здесь выдвинулся другой вождь — бывший киликийский пастух и пират Клеон. Он добровольно признал главенство Евна, и по мере роста движения оба очага объединились. Число участников восстания дошло до 200 тыс. Впервые в истории возникло царство, созданное рабами, которое, — поскольку в нем численно преобладали рабы–сирийцы, — было названо Новосирийским царством.

Римским властям пришлось приложить немало усилий для ликвидации движения. Несколько крупных отрядов римских войск не смогли справиться с этой задачей и потерпели полное поражение. Только когда против восставших были направлены консульские армии, движение — с большим трудом и крупными потерями — удалось подавить. Отзвуки восстания прокатились по всему греко–римскому миру; древние авторы упоминают об отдельных вспышках и выступлениях рабов в ряде городов Италии (Рим, Минтурны, Синуесса), а также в Аттике и на Делосе.

По свидетельству того же Диодора, через неполных тридцать лет после разгрома Новосирийского царства в Сицилии вспыхнуло новое восстание рабов (104—101 гг.). В разных частях острова образовалось несколько очагов движения. Из них наиболее важным оказался восточный, где выступил на сцену энергичный и даровитый вождь рабов Сальвий. Он был избран царем и принял имя Трифона.

Второй крупный очаг движения возник в западной части острова, около города Лилибея. Здесь выдвинулся другой вождь рабов — киликиец Афинион. Оба вождя движения объединили свои силы, и снова почти вся Сицилия оказалась под властью рабов. Их борьба с римскими войсками была долгой и упорной, и только консулу Манию Аквилию, опытному полководцу, коллеге Мария, удалось добиться решительного перелома. Армия восставших была разбита в большом сражении, а Афинион пал (Трифон умер раньше) якобы в единоборстве с самим Аквилием.

Таков был исход и этого второго восстания рабов в Сицилии. Давно уже замечено, что оно чрезвычайно похоже на первое. Это обстоятельство дало основание ряду исследователей предположить, что рассказ о нем лишь искусственно дублирует и варьирует события более раннего восстания. Прием удвоения событий для античной историографии, конечно, не нов, он мог быть применен и в данном случае. Однако если считать, как это принято многими исследователями, что сведения, сообщаемые нам Диодором, восходят к Посидонию (который продолжил исторический труд Полибия), то предположение, что рассказ о втором сицилийском восстании есть лишь литературная реминисценция, представляется маловероятным: Посидоний был современником описываемых им событий.

Все упомянутые выше выступления рабов следует, конечно, рассматривать лишь как некую прелюдию к тому великому восстанию, которое советские историки давно и справедливо считают наиболее ярким проявлением классовой борьбы в древности, — к восстанию рабов под руководством Спартака. Но прежде чем перейти непосредственно к этому сюжету, следует оговориться: в данном случае нас будет интересовать не только самый факт восстания, но не в меньшей, если только не в большей, степени оценка этого исторического факта в современной историографии. Дело в том, что восстание Спартака долгое время — и это вполне закономерно — находилось в центре внимания советских историков древности. Был высказан ряд оценок и выводов. Однако эти выводы в свою очередь находились в прямой зависимости от более общего тезиса о «революции рабов». Поэтому они нуждаются в объективном научном пересмотре. Однако едва ли следует начинать с выводов и итогов — остановимся сначала, хотя бы в общих чертах, на фактической стороне событий.

Восстание Спартака датируется обычно 75 (или 73) — 71 гг. Оно возникло — как и многие движения этого рода — из заговора сравнительно небольшой группы рабов. В городе Капуе, в одной из гладиаторских школ, принадлежавшей некоему Лентулу Батиату, составился заговор, в котором приняло участие до 200 рабов–гладиаторов. Заговор был раскрыт, но небольшой группе из 78 человек удалось бежать из города. Они обосновались на горе Везувий и избрали из своей среды трех вождей: Спартака, Крикса, Эномая.

О последних двух вождях восстания нам ничего не известно, кроме предположения, что они были галло–германцами. О Спартаке кое–какие биографические данные сохранились. Он происходил, видимо, из Фракии, служил когда–то в римских войсках, но затем бежал, был схвачен и отдан в гладиаторы. За свою храбрость он получил свободу, после чего был принят в гладиаторскую школу Батиата преподавателем фехтования.

Спартак, несомненно, был наиболее выдающимся из этих трех вождей восстания. Он обладал блестящими способностями организатора и военачальника. Эти его качества вынуждены были отмечать еще древние авторы. Плутарх говорил, что Спартак отличался не только отвагой и физической силой, но по уму и мягкости характера «более походил на образованного эллина, чем на человека его племени». Саллюстий характеризовал Спартака как человека «выдающегося и физическими силами, и духом». Что касается историков более близкого к нам времени, то известна пользовавшаяся долгое время довольно широким признанием гипотеза Моммзена, согласно которой вождь восстания рабов происходил из царского рода Спартокидов. И наконец, чрезвычайно интересен отзыв о Спартаке К. Маркса (в одном из его писем к Ф. Энгельсу): «Великий генерал…, благородный характер, истинный представитель античного пролетариата».

Вначале в Риме не придали большого значения заговору и бегству гладиаторов, тем более что в это время шла новая (так называемая третья) война с Митридатом. Но силы Спартака быстро росли. К нему стали присоединяться другие гладиаторы, рабы и разорившиеся крестьяне. В скором времени Спартаку удалось собрать и вооружить довольно большое войско. Тогда против восставших был послан претор Клодий (по другим сведениям, некто Вариний Глабр) с трехтысячным отрядом. Римляне заняли единственный спуск с горы, и путь рабам, казалось, был отрезан. Но тут впервые проявился в полном блеске военный гений Спартака. (По его приказу рабы сплели канаты из виноградных лоз и лестницы из ивовых прутьев и с их помощью спустились ночью в тыл врага. Захваченный врасплох отряд Клодия был разгромлен, а вскоре Спартак разбил войска другого претора — Вариния, взяв в плен его ликторов и захватив его коня. Теперь Спартак, по выражению Плутарха, «стал уже великой и грозной силой». Движение продолжало разрастаться. На сторону восставших начали перебегать даже солдаты. Армия Спартака насчитывала теперь несколько тысяч человек. Вскоре вся Южная Италия была охвачена восстанием.

Однако в это время среди восставших начались разногласия. Причины их нам не известны. Сами древние историки объясняли их тем, что в армии Спартака были рабы из разных племен — фракийцы, греки, галлы, германцы. Моммзен в свое время присоединился к этой точке зрения, хотя считал, что еще опаснее для движения, чем племенная рознь, было отсутствие определенного плана и цели. В советской историографии разногласия между восставшими объяснялись в первую очередь разнородностью социального состава и интересов восставших. Но все это — лишь предположения историков как старых, так и новых. Как бы то ни было, нам известно, что значительная часть восставших во главе со Спартаком направилась к северу Италии, с тем чтобы, перейдя Альпы, вернуться на свою родину — в Галлию и Фракию. Однако от этой основной массы откололись отряды Крикса и Эномая; эти вожди, видимо, хотели остаться в богатой Италии и даже помышляли о походе на Рим.

В 72 г. сенат выслал против восставших армии обоих консулов. Одному из них удалось в Апулии, около горы Гарган, разбить десятитысячный отряд Крикса, причем сам Крикс пал в бою. Судьба Эномая нам точно не известна; вероятно, он погиб при сходных обстоятельствах (причем раньше, чем Крикс). Спартак же продолжал победоносно продвигаться к северу Италии. Около североитальянского города Мутины он одержал блестящую победу над Кассием, бывшим в то время наместником Галлии.

Весьма возможно, что в связи с этими успехами Спартак отказался от первоначального плана. И хотя после победы при Мутине дорога через Альпы лежала открытой, он со своим войском повернул обратно в Италию. Однако и на сей раз причины изменения первоначального плана похода нам в точности не известны.

Это был момент наивысших успехов Спартака. Его армия выросла, как уверяют некоторые древние авторы, до 120 тыс. человек. Внутри нее царила довольно строгая дисциплина: военная добыча делилась поровну, по распоряжению Спартака, в армии запрещалось употребление золота и серебра. Победы над отборными римскими легионами, несомненно, воодушевляли восставших. Тем более, что, когда Спартак после Мутины направился в Среднюю Италию, ему удалось в Пицене поочередно разбить армии обоих консулов.

В Риме началась настоящая паника. Пожалуй, такого страха там не испытывали со времен нашествия Ганнибала. Сенат наделил чрезвычайными полномочиями и направил на борьбу против Спартака известного римского богача Марка Лициния Красса, поставив его во главе шести легионов.

Красс был вынужден сразу же прибегнуть к чрезвычайным мерам. Дело в том, что посланный им в обход войск Спартака крупный отряд ввязался вопреки его приказу в бой и потерпел чувствительное поражение. Часть воинов спаслась позорным бегством, побросав оружие. Тогда отряд был подвергнут старинному и жестокому наказанию, так называемой децимации. Весь отряд был построен, и каждый десятый воин по фронту подвергнут казни на глазах своих товарищей. Но и эти решительные меры не очень помогли, и дела Красса вначале шли настолько неудачно, что он сам просил сенат прислать ему на помощь прославленных полководцев — Лукулла и Помпея.

Спартак тем временем, минуя Рим, двигался снова в Южную Италию. Теперь у него возник план переправы в Сицилию, где, как известно, сравнительно недавно также бушевала «рабская война» и где сам Спартак и его армия могли надеяться на поддержку. Но переправа в Сицилию не удалась. Пираты, обещавшие Спартаку доставить флот, не выполнили своего обещания, а плоты, построенные самими рабами, разбило и разметало бурей. Положение Спартака становилось тяжелым, тем более что сюда подоспел со своей армией Красс, стремившийся запереть Спартака на южной оконечности полуострова. Для достижения этой цели Красс велел прорыть глубокий ров через весь перешеек — от моря до моря. Армия Спартака, таким образом, оказалась отрезанной.

Но здесь снова проявились в полном блеске военные таланты и находчивость Спартака. В одну темную и бурную ночь, заполнив какой–то участок рва землей, хворостом, трупами лошадей и телами убитых римлян, Спартак перевел через ров свою армию и направился к Брундизию, из гавани которого было легче всего переправиться на Балканский полуостров. В этот напряженный момент среди восставших опять начались разногласия. От армии откололся довольно крупный отряд, избравший своими руководителями Ганника и Каста. Однако, как и в начале восстания, отколовшийся отряд в скором времени был разгромлен римлянами.

Предстояло решающее сражение. На помощь Крассу уже двигались Лукулл и Помпей. Воспрянувший духом Красс сам теперь стремился к битве, дабы не делить чести победы над Спартаком с другими полководцами. Он сожалел о том, что просил сенат выслать их на помощь. Со своей стороны и Спартак тоже предпочитал помериться силами с Крассом, пока к тому еще не подоспели подкрепления.

Последнее крупное сражение произошло в Апулии в 71 г. Как рассказывает Плутарх, перед началом боя Спартаку подвели коня, но он, выхватив меч, убил его и сказал, что в случае победы у него не будет недостатка в самых лучших конях, а в случае поражения ему вообще не понадобится никакой конь. В упорной и кровопролитной битве армия Спартака потерпела поражение; сам Спартак, геройски сражаясь, пал на поле боя. Одному из больших отрядов рабов удалось прорваться к северу, но здесь его встретил и разгромил Помпей, который затем похвалялся, что вырвал таким путем самый корень «рабской войны». Шесть тысяч рабов в знак мести и торжества победителей распяли на крестах, расставленных по дороге, ведущей из Капуи — города, где началось восстание, — до Рима. Восстание было подавлено, потоплено в крови, но отдельные отряды и группы восставших рабов бродили по Италии еще несколько лет.

Таков итог движения. Восстание рабов под руководством Спартака, как и предшествующие ему выступления в Сицилии или других частях Римской державы, окончилось полным поражением. Это, конечно, не было случайным явлением. Вот почему у историка, который стоит перед неизбежностью оценок, возникает целый ряд вопросов, требующих предварительного разъяснения. Могли ли выступления рабов иметь какие–то объективные шансы на успех? Носили ли эти движения чисто стихийный характер? Были ли рабы революционным элементом римского общества? И наконец, каково историческое значение восстаний рабов в древности?

Для ответа на эти вопросы остановимся на тех оценках движения Спартака, которые существовали в советской историографии. Для этого придется вернуться к понятию «революция рабов». Под гипнозом данной формулы советские историки древности упорно искали эту революцию либо в рабских движениях II—I вв. до н. э. (т. е. в первую очередь именно в восстании Спартака), либо в событиях, связанных с падением Западной Римской империи. Но в обоих случаях они оказывались в чрезвычайно затруднительном положении: те, кто говорил о революции рабов во II—I вв. до н. э., не могли удовлетворительно объяснить дальнейшее существование Римской державы и вынуждены были уверять, что вся история Римской империи есть история сплошного, затянувшегося более чем на пять веков кризиса. Те же, кто говорил о революции рабов в V в. н. э., были в не меньшем затруднении, ибо никаких революционных выступлений рабов в это время не происходило (даже если учитывать такие события, как движение багаудов, агонистиков и т. п.).

В поисках выхода из создавшегося затруднительного положения была сделана попытка синтезировать обе точки зрения. Таким образом возникла концепция двухэтапной революции, которую наиболее полно развивал в свое время С. И. Ковалев.

«Мы можем установить, — писал он, — две фазы революции рабов. Первая — это гражданские войны II—I вв. до н. э. Они падают на столетие между 136 и 36 гг. до н. э. В 136 г. началось первое сицилийское восстание рабов, а в 36 г. было разрушено государство рабов и пиратов Секста Помпея. Борьба Октавиана и Антония, закончившаяся в 30 г. гибелью этого последнего, была только несущественным заключительным эпизодом. После этого наступает период относительной стабилизации, так как рабовладельцам удалось разгромить революцию. Но так как процессы экономического распада рабовладельческого общества и обострения всех его социальных противоречий продолжались, то с конца II в. н. э. начинается новый взрыв революции. Она (продолжается до самого V в., прерываясь короткими периодами весьма относительной стабилизации; такие периоды делаются все короче и короче, и, в конце концов, римское общество гибнет под совместными ударами революции и «варварского» завоевания, которое являлось только обратной стороной революции».

Далее С. И. Ковалев указывает на то, что длительность периода, на который растянулась революция рабов, объясняется общим характером рабовладельческого общества и самой революции. Если, например, буржуазная революция во Франции продолжалась чуть ли не сто лет, то нет ничего удивительного в том, что революция рабов растянулась на несколько столетий.

Указанные две фазы «революции рабов» различаются между собою. Во время первой фазы еще не было достигнуто объединение рабов и свободной бедноты, тогда как ко времени второй фазы образовался «единый фронт» революционных сил римского общества — некий блок рабов, колонов и «варваров». Попутно с этим С. И. Ковалев намечает три линии социальных противоречий: между рабами и рабовладельцами, внутри класса рабовладельцев и между гражданами и негражданами. Три линии противоречий соответствуют, по его мнению, трем линиям развития революции.

В дальнейшем С. И. Ковалев отошел от своей концепции двухэтапной революции. В более поздних работах он уже утверждает, что гражданские войны в Риме во II—I вв. до н. э. не могут считаться революцией, ибо истинное, марксистско–ленинское понимание этого термина включает в себя следующие моменты: вооруженное восстание, захват политической власти, смена способа производства. Кроме того, революция, подчеркивает С. И. Ковалев, не может происходить в том случае, если общественный строй, против которого она направлена, переживает период роста, расцвета.

Именно из–за отсутствия этого последнего признака все движения II—I вв. до н. э. не могут считаться революцией. Это были революционные выступления — и восстания рабов, и движение италиков, но в подлинную революцию они не переросли и перерасти не могли. Подобное перерастание осуществилось лишь в эпоху поздней империи, когда, наконец, и произошла революция рабов и колонов, которая вместе с варварским завоеванием положила конец античному обществу.

Поиски несуществующей революции рабов приводили не только к искусственным схемам и натяжкам, но и к явной модернизации. Так, А. В. Мишулин, специально занимавшийся изучением восстания Спартака, тоже фактически признавал две фазы революции рабов. Он писал: «Спартаковская революция как первая фаза революции рабов потерпела поражение, но огромные последствия ее сказались решающим образом на дальнейшем развитии Римской республики. Спартаковская революция вызвала контрреволюцию Цезаря, которая определила переход от республиканского строя к монархии. Рабовладельческий класс, господство которого было надломлено революцией, был вынужден для сохранения власти перейти к военной диктатуре. Это привело позднее к новому обострению классовой борьбы, к новой революции рабов и крестьянства, которая в IV—V вв. окончательно ликвидирует рабовладельческую систему хозяйства».

А. В. Мишулин вообще чрезвычайно модернизировал и переоценивал задачи, цели и сознательно–революционные моменты восстания Спартака. Например, он считал, что «выступление Спартака за освобождение рабов означало борьбу за разрушение рабства и, следовательно, рабовладельческой собственности». А несколько ниже он утверждал: «По разрешении этой задачи рабы становились пролетариями, и создавались предпосылки для более высокой стадии классовой борьбы, ставящей своей задачей уничтожение всякой частной собственности, ликвидацию капиталистического строя. Революция рабов была необходимым историческим звеном в борьбе за окончательную ликвидацию эксплуатации человека человеком».

Исходя из этих своих общих воззрений на революцию рабов, А. В. Мишулин невольно «подкрашивал» римских рабов под современный пролетариат. Он неоднократно говорит о рабах как о классе–гегемоне, выдвигает проблему «союза» между рабами и беднейшим крестьянством.

Эта проблема в построении А. В. Мишулина играет немалую роль — при ее помощи объясняются причины поражения революции. Спартаковская революция, по мнению А. В. Мишулина, должна была удовлетворить интересы и восставших рабов, и крестьянства. Однако эти интересы не совпадали: рабы стремились освободиться от рабства, а по утверждению, высказанному выше, даже от рабовладельческой системы как таковой; крестьяне же были заинтересованы лишь в возвращении экспроприированной у них земельной собственности, в переделе земли. Различие двух задач движения, непонимание крестьянством того факта, что «разрешение всех вопросов крестьянской революции неотделимо от задачи ликвидации рабовладельческой системы хозяйства, ликвидации рабства», предопределило разногласия и раскол в движении Спартака, а в конечном счете и неудачу самого движения. «Именно это обстоятельство и не обеспечивало надлежащих условий для надежных и крепких форм смычки восстания рабов с аграрной революцией крестьянства». Или в другом месте: «Движению стала угрожать гибель именно потому, что не было смычки этих двух эксплуатируемых классов древнего Рима».

Таковы были попытки марксистской (как считалось в то время!) интерпретации римской истории с позиций «революции рабов». Наиболее парадоксальным в этих рассуждениях оказывалось то, что они находились в явном противоречии с высказываниями классиков марксизма–ленинизма относительно роли рабов. Мы имеем в виду известное указание К. Маркса о том, что классовая борьба в Риме происходила внутри привилегированного меньшинства, а рабы были лишь «пассивным пьедесталом» этой борьбы, и развитие данной мысли В. И. Лениным в его лекции «О государстве».

Справедливость требует, однако, отметить, что уже во «Всемирной истории» восстание Спартака подвергалось более объективной, а потому имеющей более серьезные научные основания оценке. Было отмечено значение восстания для дальнейшего хода римской истории, причем как в его позитивном, так и в негативном аспекте. Например, говорилось, что, «с одной стороны, это восстание показало, что рабы не были еще в состоянии освободиться даже путем наивысшего напряжения сил». Не могли они также выработать четкую революционную программу и стремились не к отмене рабства вообще, но лишь к личному освобождению. С другой стороны, восстание наглядно доказало крайнее обострение классовых противоречий в римском обществе.

Каков же должен быть общий вывод относительно исторического значения движений рабов, и в частности восстания под руководством Спартака?

Само собой разумеется, что тезис о революции рабов не может выдержать серьезной критики. Что касается косвенно вытекающих из этого тезиса рассуждений о рабах как о классе–гегемоне, о союзе с беднейшим крестьянством, то все это не что иное, как явная и ничем не оправданная модернизация. Вопрос о классе–гегемоне, о классах ведущих и ведомых может встать, на наш взгляд, только в определенной исторической обстановке и только на соответствующем уровне развития классовой борьбы.

Поэтому не следует, как это делалось раньше под гипнозом формулы о революции рабов, переоценивать революционность и политическую сознательность рабов как класса или, например, считать, что переход от республики к империи чуть ли не целиком обусловлен восстанием Спартака.

Если отказаться от этих предвзятых взглядов, то историческая роль рабов и значение их борьбы отнюдь не будут принижены. Тем более, что следует сохранять определенное «равновесие»: отрицание революции рабов никак не означает (да и не должно означать!) отрицания всякой революционности рабов и их борьбы.

Мы уже говорили несколько раньше о различных формах этой борьбы. Бесспорно, что высшей формой были восстания рабов. Они носили всегда характер стихийных революционных выступлений. Подобное определение приложимо в равной степени как к ранним, эпизодическим выступлениям рабов, так и к сицилийским восстаниям, и, наконец, к восстанию Спартака. Стихийный характер всех этих движений — явление вполне закономерное, как раз обусловленное уровнем развития классовой, социально–политической борьбы в античном обществе.

Отказываясь от тезиса о революции рабов, мы, тем не менее, полностью согласны с советскими исследователями, которые отмечали в свое время революционный характер борьбы рабов. Не следует только переоценивать классово–сознательную сторону этой борьбы. Поэтому нет серьезных оснований говорить о четкой и далеко идущей в смысле социальных требований «программе» рабов. История восстания Спартака, со всеми его конкретными особенностями, противоречиями и даже «расколами», достаточно ярко свидетельствует об отсутствии такой программы, как, впрочем, и об общем стихийном характере движения.

Следует также пересмотреть довольно широко распространенную точку зрения, согласно которой господствующий класс в результате выступлений рабов, и главным образом самого восстания Спартака, консолидируется с целью более решительного подавления рабов и переходит к формам «военной диктатуры», т. е., говоря иными словами, восстание Спартака оказывается основной причиной перехода от республики к империи.

Подобная концепция представляется нам совершенно неприемлемой прежде всего потому, что она не может быть доказана без явных натяжек и насилия над историческими фактами. Кроме того, в этой концепции существует некое внутреннее противоречие. Восстание Спартака — как, впрочем, и другие социальные движения — не могло привести к консолидации рабовладельцев, если под этой консолидацией понимать установление политической формы Римской империи, по той простой причине, что самый «переход» от республики к империи связан не с консолидацией господствующего класса, а, напротив, — с его дальнейшей дифференциацией и с захватом политической власти новыми фракциями этого класса. Причем новые фракции были явно враждебны (во всяком случае, в период борьбы за власть!) старым группировкам. Все это не означает, что нельзя вообще говорить о консолидации господствующего класса.

Но об этом можно и следует говорить в несколько ином плане. В советской историографии уже отмечалось, что «труд надзора» за рабами из проблемы частной, фамильной все в большей и большей степени становится проблемой государственной, что рабы из подданных только своих хозяев постепенно превращаются (хотя этот процесс не доходит до своего логического конца) в подданных государства. Подобная тенденция прослеживается в ряде мероприятий, имеющих отношение к «рабскому вопросу», вплоть до соответствующей политики Цезаря и Августа.

Наконец, следует остановиться еще на одном существенном вопросе, без понимания которого оценка движения рабов, и в частности восстания под руководством Спартака, не может, на наш взгляд, считаться достаточно полной.

До сих пор речь шла главным образом о выяснении характера великого восстания рабов, его места в истории античного общества, в истории классовой борьбы того времени. Потому его и следовало рассматривать в определенных исторических рамках и обстановке, на фоне современных самому восстанию событий, не «приукрашивая», не модернизируя, не выводя его в этом смысле за пределы эпохи.

Подобное рассмотрение — акт совершенно необходимый, но вместе с тем совершенно недостаточный. Ибо в восстании рабов под руководством Спартака, помимо его «локально–исторического» смысла и значения, есть еще и нечто иное — нечто непреходящее, общечеловеческое и — да не испугает нас это слово — всемирно–историческое. Оно заключается, на наш взгляд, в том, что в этом великом движении угнетаемые и бесправные — пусть стихийно, пусть без «программы», пусть даже не против рабства как такового! — поднялись на борьбу за завоевание, за достижение самого простого и самого великого общечеловеческого идеала всех времен — за свободу. Вот в этом юном, наивном, стихийном, неистовом порыве к свободе — вечное и непреходящее значение восстания Спартака, секрет благодарной памяти о нем потомков вплоть до наших дней.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

history.wikireading.ru

Восстание Спартака

К началу I века до н. э. над большей частью стран Средиземноморья властвовали римляне. История рабовладельческого Рима, в прошлом небольшого государства Апеннинского полуострова, писалась кровью длительных захватнических войн. Карающий меч сильнейшего в Средиземноморье государства держал в страхе народы Балканского и значительной части Пиренейского полуострова, Малой Азии, бывшей территории Карфагена в Африке, островов Сицилия, Сардиния и Корсика. Присоединение новых территорий —” «провинций» —” служило источником наживы для римской родовой и торговой знати —” сенаторов и всадников. Они вывозили из провинций не только богатства, но и огромное количество рабов.

Так, после взятия Тарента в рабстве оказались сразу 30 тысяч человек. Столько же рабочей силы было захвачено в войне с македонским царем Персеем в 157 году до н. э. В Сардинии отличился Семпроний Гракх, отец знаменитых римских трибунов. Как отмечал Тит Ливии, при Гракхе продавалось так много рабов и они были так дешевы, что слово «сардинец» сделалось синонимом всякого деше­вого товара. В ту пору и родилась древняя поговорка: «Дешев, как сард». Охота за рабами становилась главной целью римских военных экспедиций. Масштабы купли-продажи живой силы все возрастали. Так, при разгроме городов Эпира клеймо раба получили уже 150 тысяч человек. Разрушение Карфагена (146 г.) в итоге третьей Пунической войны привело в рабство всех уцелевших жителей этого огромного города.

Рабов со временем стало так много (их число возрастало также за счет дол­говой кабалы в провинциях и пиратства), что в римский сенат поступило предло­жение дать рабам особую одежду, чтобы таким образом отличать их от свобод­ных людей. Сенат отверг это предложение, ибо рабы могли тогда наглядно убе­диться в своем численном перевесе над свободными…

Одним из наиболее крупных центров оптовой торговли рабами служил остров Делос. В иные дни здесь продавалось до 10 тысяч рабов. Торговали живым товаром также в самом Риме и в других городах Римского государства. Владельцами дешевой рабочей силы становились в основном сенаторы и всадники. Цены на рабов менялись, но, как правило, в годы крупных завоеваний они резко падали. Очень дорого стоили образованные, а также обладающие особой квалификацией рабы: повара, танцовщицы, актеры… На приобретение их богачи не жалели средств.

Рост «трудовой армии» рабов таил для государства грозную опасность: со временем рабский труд вытеснил часть свободных работников из сферы про­изводства и вызвал экономический кризис (этому способствовали, разумеется, и длительные заморские войны, которые приводили к отрыву собственников от земли). Сенаторы и всадники по дешевке скупали участки крестьян. Обезземеленным массам оставался один выход —” искать средства к жизни в городе. Однако Рим, не имевший достаточно развитой промышленности, не мог накормить всех бывших землевладельцев. И тем не менее этот плебс накапливался и держался за счет государственных дотаций. Таким образом, в Риме появилась значительная прослойка люмпен-пролетариата. Психология этой прослойки была поразительной: даже имея возможность получить земельный участок, городской плебс продолжал жить за счет общества.

Самое тяжкое существование влачили рабы. Раб в ту пору считался одушев­ленным орудием. Недаром римский энциклопедист Теренций Варрон установил такую классификацию сельскохозяйственного инвентаря: орудия немые (соха, плуг, грабли и т. п.), орудия полунемые (рабочий скот) и орудия говорящие |рабы). Законы не признавали за рабом никаких прав. Он не мог иметь семьи, имущества, не мог быть свидетелем в суде. За малейшую провинность и даже вовсе без всякой вины, по одной прихоти владельца живого товара, рабов жесто­ко били, пытали, распинали на крестах, засекали до смерти.

Труд рабов был невыносимо тяжек. Они работали на полях и в рудниках, в мастерских и в домах богачей. Особенно изнурительной была работа по добыче металла и его обработке. В рудники посылали самых крепких и сильных неволь­ников. Посылали туда и рабов, осужденных за бегство и другие проступки. Не случайно именно на рудниках (в Аттике, во Фракии, в Галлии и Испании) рабы не раз поднимались против своих угнетателей.

Однако наиболее жестокое отношение рабовладельцев Древнего Рима к рабам проявлялось в организации гладиаторских боев. Без этих кровавых зре­лищ, которые, по преданию, были заимствованы от этрусков, не проходило ни одно празднество, ни одно сколько-нибудь крупное событие. Магистраты от имени государства устраивали их по случаю победы над врагом, захвата новой области, подчинения нового племени. Знать проводила схватки гладиаторов в память о близких и обязывала своих наследников помянуть их таким же обра­зом.

Гладиаторские бои * —” римляне, впрочем, называли их играми —” зароди­лись из ритуала варварских жертвоприношений, которые совершали на заре своей истории почти все народы над могилами вождей. Но если у других племен обреченных убивали дружинники умершего предводителя, то в древней Италии пленных врагов или просто рабов заставляли убивать друг друга. Постепенно укоренился обычай устраивать на похоронах знатных римлян бои, в которых сражались уже целые отряды. И не только на похоронах, но и по другим случаям. (* Глядиус (лат.) —” меч.)

К началу I века до н. э. гладиаторские бои были узаконены, их организация стала обязанностью должностных лиц Римской республики, которые, соперни­чая друг с другом, довели число сражающихся до нескольких сотен пар. Так, при Юлии Цезаре в бою участвовало 320 пар гладиаторов!

Зрелища тщательно готовились. Желая угодить кровожадному вкусу зрите­лей, организаторы побоищ специально обучали рабов искусству убивать: чтобы продлить и разнообразить борьбу, гладиаторов заставляли сражаться разнород­ным оружием. Для схватки отбирали наиболее сильных рабов. Подготовка рабов проходила в особых школах, в условиях сурового режима. Нетрудно пред­ставить себе настроение смертников. Зато для публики бои гладиаторов были праздником. Каждый римский правитель, который хотел заслужить любовь народа, не жалел денег на устройство кровавых поединков.

Задолго до их начала бесчисленные толпы народа устремлялись к цирку.

На представление приходили даже из других городов. А проходила кровавая забава так. Выстроившись в ряды, гладиаторы под громкие крики толпы медленно обходили арену. Дойдя до того места, где сидел устроитель празднества, обреченные должны были хором приветствовать его. Затем начинался бой. Первыми вступали в схватку два гладиатора —” один с коротким мечом и щитом, второй с легким трезубцем и сетью, которой боец стремился опутать своего противника и, обезоруженного, потом убить трезубцем. Верх одерживал более ловкий и проворный.

Затем выступали гладиаторы, вооруженные только мечами и щитами. Сра­жались они или попарно, или целыми отрядами. Бой прекращался после пого­ловного истребления одного отряда другим. При схватке двоих раненый мог обратиться к зрителям и просить даровать ему жизнь. Победитель, наступив ногой на грудь поверженного, обводил взглядом присутствующих, ожидая народного приговора. Как правило, опьяненная кровавым зрелищем толпа была безжалостна к неудачнику и требовала его смерти.

Специальный служитель обходил убитых, и, вонзая в них раскаленное желе­зо, проверял, все ли мертвы. Другой служитель убирал трупы убитых и при про­явлении каких-либо признаков жизни ударом тяжелого молота добивал несчаст­ных.

Для подготовки искусного в бою гладиатора требовалось немало времени, но и платили за такого бойца дорого. Поэтому подготовкой гладиаторов занима­лись многие. В Риме и других городах Италии существовали для этого специаль­ные школы-казармы. Здесь обучались в основном рабы, но среди них находи­лись и осужденные преступники, и отчаявшиеся, опустившиеся свободные люди, из-за нужды продавшие себя хозяину гладиаторской школы. Кормили здесь досыта, но хлеб доставался трудно: дни проходили в постоянных упражнениях, гимнастике, фехтовании и т. д. Царила исключительно строгая палочная дисцип­лина, питомцы школ постоянно были под бдительным надзором. Однако никакой террор, никакое намеренное разобщение рабов не могли окончательно подавить любовь обреченных к свободе, чувство собственного достоинства.

Начало активной борьбы угнетенных рабов со своими тиранами относится к ранним временам римской истории. Сперва это были разрозненные вспышки, как, например, заговор рабов во время второй Пунической войны, о котором кратко упоминает Тит Ливий.

Одно из крупных движений рабов возникло в 196 году до н. э. в Этрурии, где дело дошло до открытого восстания. Для его подавления римлянам пришлось направить целый легион регулярных войск. Спустя десять лет восстали рабы-пастухи в Апулии. Их выступление подавил претор Постумий, который приговорил к смерти сразу семь тысяч человек.

Эксплуатация рабского труда достигла наиболее жестоких форм в Сицилии. В 136 году до н. э. в городе Энне вспыхнул мятеж рабов, перекинувшийся затем на другие районы острова. Возглавил его сириец Евн, которого под именем Антиоха провозгласили царем. В 132 году до н. э. против мятежников выступили отряды легионеров под командованием консула Рупилия. Он долго не мог взять укрепления повстанцев: даже историки из среды рабовладельцев вынуждены были отметить стойкость и мужество, с которыми выдерживали осаду восставшие. Рупилию помогла измена в лагере рабов. Множество участников восстания было казнено.

Восстание в Сицилии вошло в историю как первая попытка поднявшихся на борьбу рабов создать свое государство. В нем смешались монархические и де­мократические черты, ибо большинство сицилийских рабов происходило из стран Востока, где крепко верили в легенду о монархе-избавителе.

Историки упоминают и о других выступлениях рабов. Однако по своему раз­маху, своему значению они, конечно, не могут стоять в одном ряду с грандиоз­ным восстанием, которое развернулось в начале I века до н. э. на территории са­мой Италии и вошло в историю как великое восстание рабов под руководством Спартака.

Родился Спартак около 120 года до н. э. во Фракии, на земле племени медов. Когда ему исполнилось восемнадцать лет, он поступил на военную службу в состав вспомогательных фракийских войск в римской провинции Македония и проявил такую храбрость, что его сделали начальником отряда в десять человек. Он мог бы постепенно добиться высокого положения в римской армии, но римляне снова начали войну с фракийцами. Спартак не захотел сражаться против своих соотечественников, бежал от римлян и встал на защиту своей родины. В одном из сражений его, раненного, взяли в плен и продали одному из содержателей гладиаторских школ в Капуе.

Это был один из самых знаменитых городов Италии. Имея значительный экономический, политический и культурный вес, Капуя претендовала на более крупную роль в жизни Италии и поэтому враждебно относилась к Риму, узур­пировавшему власть над всей страной. Во время второй Пунической войны Капуя встала на сторону Ганнибала.

После разрушения Карфагена и Коринфа римляне, считая Капую главной соперницей, обратили в свою собственность все земли, здания, уничтожили городскую общину, сенат, народное собрание. На конфискованных землях посе­лили своих ветеранов, которые построили новые дома и виллы, посадили вино­градники и оливковые деревья, наполняя все окрестности стадами скота и толпами рабов.

В гладиаторской школе Лентула Батиата Спартака обучали искусству гладиаторского боя, умению метко наносить смертельные удары. Однако Спартак тешил полученную суровую закалку направить на другую цель —” освободительную борьбу рабов.

За шесть лет подготовки в гладиаторской школе Спартак со своим хозяином объехал почти все города Италии, где принял участие более чем в ста сражениях, ни разу не получив серьезной раны. Своей силой и храбростью он настолько превосходил своих противников, что слава о непобедимом фракийце гремела по всем циркам Италии.

В 76 году до н. э. Спартак получил свободу и отставку. Как гладиатора высшего класса его переводят в число преподавателей школы Лентула Батиата. Хозяин школы гордился своим выдающимся учеником, считался с его мнением и во всем доверял. Этим Спартак и воспользовался.

Он развернул в школе агитацию, в результате которой ему удалось создать группу из 200 человек. Это были в основном фракийцы, галлы и германцы, считавшие, что лучше пойти на крайний риск ради свободы, чем рисковать своею жизнью на арене для потехи зрителей.

Масштабы заговора росли. Ячейки заговорщиков распространялись по различным областям Южной Италии, проникая в провинции. Сказывались блестящие способности организатора заговора —” Спартака.

К началу выступления рабов под руководством Спартака Рим находился в тяжёлом положении. На Пиренейском полуострове бушевало восстание обитавших там племен, которые поднялись против римских откупщиков, ростовщиков и чиновников. Возглавлявшееся Серторием восстание длилось уже более пяти лет. Гней Помпей с большой и хорошо вооруженной армией не мог противостоять восставшим. В восточных провинциях продолжал войну понтийский царь Митридат. Еще одна римская армия вынуждена была воевать на Балканах с фракийцами, опустошавшими северные границы провинции Македония. Неспокойно было и в самом центре государства —” Италии, где шла грызня среди различных групп римской аристократии. Так что для вооруженного восстания Спартака складывалась весьма благоприятная обстановка.

Какова же была программа «рабской войны»? Существуют самые различные точки зрения на этот счет. Одни приписывают Спартаку глубоко разработанные планы построения чуть ли не бесклассового, справедливого общества. Другие все сводят к нехитрой программе вывода рабов германского, галльского или фракийского происхождения из пределов Италии на свою первоначальную родину. В распоряжении ученых слишком мало данных, чтобы ответить на этот вопрос вполне достоверно. Во всяком случае, наличие социальных моментов в спартаковской программе не может вызывать сомнений.

Обычно восстание Спартака датируют 74 (или 73) —” 71 годами до н. э.

Плутарх так писал о начале этого события: «Некий Лентул Батиат содер­жал в Капуе школу гладиаторов, большинство которых были родом галлы и фра­кийцы. Попали эти люди в школу не за какие-нибудь преступления, но исключи­тельно вследствие несправедливости хозяина, насильно заставившего их учиться ремеслу гладиаторов. Двести из них сговорились бежать. Замысел был об­наружен по доносу, но все же наиболее дальновиднее, в числе семидесяти восьми, успели убежать, запасшись захваченными где-то кухонными ножами и вертелами. По пути они встретили несколько повозок, везших в другой город гладиаторское снаряжение, расхитили груз и вооружились. Заняв затем укрепленное место, гладиаторы выбрали себе трех предводителей. Первым из них был Спартак, фракиец, происходивший из пастушеского племени,—” человек, не только отличавшийся выдающейся отвагой и физической силой, но по уму и мягкости характера стоявший выше своего положения и вообще более походивший на эллина, чем можно было бы ожидать от человека его племени».

С помощью деревьев и камней восставшие укрепились на скалистой вершине горы Везувий (в то время Везувий не был действующим вулканом). Вскоре к гладиаторам стали подтягиваться беглые рабы, разоренные крестьяне. Накопив силы, они разбили небольшой отряд, присланный из Капуи, и захватили немало боевого оружия.

Продовольствие воинам Спартака приходуюсь добывать набегами на ближайшие от Везувия поселения. Добычу делили строго поровну между всеми. Это увеличивало славу предводителя, и вскоре у Спартака собрался уже многочисленный отряд.

Повстанцы перешли к более энергичным действиям. Спартак разослал надежных гонцов в Кампанию, Самнию, Луканию, Бруттий с приказом вызвать на Везувий самых отборных людей. В горах и лесах начались тайные совещания. В разных концах страны, прежде всего на юге, стали создаваться боевые отряды во главе с гладиаторами. Их короткие вылазки-набеги сбивали с толку римскую администрацию, не давая ей возможности определить действительный центр восстания.

Повстанцы разоряли богатые дома, виллы и даже целые города. Они отни­мали у богачей долговые расписки и возвращали должникам, нападали на сбор­щиков налогов. Наиболее жестоких рабовладельцев сначала предупреждали, однако, если те не унимались, устраивали над ними экзекуцию, а их дома сравнивали с землей.

Римское правительство поначалу не придавало большого значения бегству капуанских гладиаторов и не собиралось вести с повстанцами борьбу, считая ее позорной для себя. Об этом говорят Аппиан, Орозий, Фемистий и другие древние авторы. Например, Фемистий сообщает, что гладиаторы «сначала вызывали насмешки относительно своего предприятия». Однако к весне 73 года набеги рабов в пределах Кампании стали невыносимыми. В сравнительно короткий срок армия Спартака увеличилась до 10 тысяч человек. Римские рабовладельцы поняли: восставшие рабы представляют собой грозную силу, с которой не считаться нельзя.

Встревоженный разрастающимся выступлением рабов сенат поручил консу­лу Луцию Лицинию Лукуллу принять самые жесткие меры для прекращения мятежа. После обсуждения кандидатур на роль военачальника в походе против Спартака выбор пал на претора того года Публия Клавдия Пульхра. Клавдий был видным аристократом, в его роду числились консулы, цензоры, полководцы, триумфаторы. Он имел репутацию способного, опытного военачальника. Консул Лукулл поручил ему набрать для экспедиции шесть когорт (3 тысячи человек) и избавить с ними Кампанию от «шайки» мятежников, засевших на Везувии.

И вот когорты Клавдия появились у подножия Везувия. Гора отличалась невероятной крутизной и высотой. Спускаться вниз можно было только в одном месте. Местность подсказывала простое решение: построить в кольцевой лощи­не —” всего в 300 метрах от вершины —” укрепленный лагерь, перегородив тропу рвом и валом. Тем самым отряды Спартака обрекались на голодную смерть. Именно так и поступил Клавдий.

К ночи укрепленная линия была готова. Тем не менее повстанцам удалось перехитрить Клавдия. И вот каким образом: «Нарезав лоз,—” пишет Плутарх,—” гладиаторы сплели из них прочные лестницы такой длины, чтобы те могли дос­лать с верхнего края скал до их подножья, и затем безопасно спустились все, кроме одного, оставшегося наверху с оружием. Когда же прочие оказались внизу он спустил к ним все оружие и, кончив это дело, напоследок спасся и сам».

Гладиаторы обошли когорты Клавдия с тыла и обратили врагов, пораженных внезапностью нападения, в бегство.

О победе Спартака над Клавдием узнали жители окрестных селений и городов. Армия рабов стала быстро пополняться. Власти Капуи ввели в городе военное положение. В Рим помчался гонец с просьбой о немедленной помощи.

Блестящая победа рабов еще больше подняла авторитет Спартака среди угнетенных масс Италии, особенно южных областей. Большое значение имел и факт, что спартаковцы гуманно относились к мирному населению, не грабили, а если и брали необходимое для армии, то оплачивали стоимость. Чтобы придать своим войскам большую организованность и преодолеть элемент стихийности, Спартак создал конницу, а также тяжело и легко вооруженную пехоту — в основном из апулийских пастухов, то есть разделил свои отряды по родам войск, согласно римскому образцу.

После поражения Клавдия Рим спешно направил против Спартака претора Публия Вариния. Это был человек знатного рода. Вариний имел репутацию способного и опытного военачальника: в Греции сражался под началом Суллы против Митридата, потом в Италии—” против марианцев. В распоряжение Вариния сенат предоставил два легиона (12 тысяч человек) пехоты и 2 тысячи всадников. На роль своего советчика и легата Вариний пригласил Кассиния, считавшегося знатоком военного дела. Начальником конницы он сделал храброго молодого человека из всаднической фамилии —” Фурия.

Поскольку лучшие войска республики в это время сражались в Испании против Сертория и на востоке против Митридата, легионы Вариния были набраны наспех, из случайных людей. Организаторам похода отказывали в лошадях, повозках, продовольствии. Варинию приходилось лично объезжать округа и взывать к римскому патриотизму. Среди неподготовленных воинов начались болезни. Дисциплина слабела, росло дезертирство. Хотя армия была полностью не укомплектована, в августе 73 года до н. э. Вариний все же начал военные действия.

В столкновении с противником Спартак показал подлинное военное искус­ство. Он умело использовал то обстоятельство, что войска Вариния, где было немало больных, продвигались медленно, разделившись на несколько частей. Спартак сначала разбил двухтысячный конный отряд помощника Вариния Фурия, а затем еще более крупный отряд Кассиния. Первый раз Кассиний по­терпел поражение близ местечка Салины. Причем сам Кассиний чуть было не попал в руки повстанцев. Спустя некоторое время Спартак овладел его обозом, лагерем и обратил римлян в бегство. Сам Кассиний был убит в жестокой схватке.

В нескольких сражениях Спартак сталкивался с отрядами под командовани­ем самого Вариния и одерживал верх. Он взял в плен его ликторов и сумел ов­ладеть конем Вариния. Все это привело остатки легионов в состояние полной деморализации.

Постепенно в руках повстанцев оказались богатейшие области Средней и Южной Италии. К весне 72 года до н. э. армия Спартака выросла до 70 тысяч человек. Стала ощущаться нехватка оружия, поэтому Спартак наладил его про­изводство прямо в лагере. Не забывал он и об обучении военному делу. Стремясь сплотить войско и поднять дисциплину, Спартак распорядился делить добычу поровну, а также запретил торговлю золотом и серебром. В отличие от предводителей сицилийских восстаний Спартак не объявлял себя царем и продолжал вести простой образ жизни. Все дела восставшей армии решал совет военачальников.

И все же единства духа достигнуть не удалось —” среди повстанцев начались разногласия. Истинная причина их нам неизвестна. Древние историки объясняли этот разлад тем, что армия Спартака состояла из разноплеменных людей: в ней были фракийцы, греки, галлы, германцы. В советской историографии разногласия между восставшими объясняются в первую очередь разнородностью социального состава и интересов восставших: в то время как рабы стремились добиться свободы и уйти за пределы Италии, крестьяне, наоборот, желали остаться на своей родине, добиваясь экспроприации земель у рабовладельцев и открытого наступления на Рим.

Таким образом, единого, общего плана действий спартаковцы не имели. По­этому, когда в 72 году значительная часть восставших во главе со Спартаком на­правилась к северу Италии, чтобы, перейдя Альпы, вернуться на свою родину—” в Галлию и Фракию, от основной массы откололись отряды под предводитель­ством Крикса и Эномая. В частности, Крикс, под началом которого было 30 ты­сяч повстанцев, остался на юге.

На истребление восставших сенат направил обоих консулов 72 года —” Люция Геллия и Гнея Лентулла. Но поскольку войска по-прежнему были нужны и за Пиренеями, и в горах Армении, консулам смогли выделить только два легио­на. И тем не менее консулы перешли к решительным действиям. Геллий, ко­мандовавший в начале похода обоими легионами, уничтожил в Апулии, у горы Гаргана, отделившуюся часть повстанцев во главе с Криксом. В сражении поги­бли сам Крикс и две трети его воинов. По свидетельству Орозия, Спартак устро­ил на могиле Крикса гладиаторские бои, использовав в качестве гладиаторов 400 пленных римлян. О том, что случилось с Эномаем, нам точно неизвестно. Вероятно, он погиб еще раньше, чем Крикс.

Тяжелое поражение отрядов Крикса было первым серьезным ударом по восстанию рабов. Однако в целом война велась неудачно для римлян. Спартак с основными силами отходил по отрогам Апеннинских гор на север, прокладывая себе путь в долину реки По и дальше к вершинам Альп.

Геллий и Лентулл решили окружить войско Спартака. Для этого Лентулл двинулся быстрым маршем вслед за восставшими, обогнал их и преградил путь. С юга в это время приближался другой консул. Чтобы избежать «клещей», Спа­ртак оторвался от преследующих его войск Геллия и обрушился на преградив­шего ему дорогу Лентулла, укрепившегося в Апеннинах. В жестокой битве рим­ляне окружили воинов Спартака, но тот сумел направить всю силу удара на одну цель и разбил отряды помощников консула. В результате в руки восставших попал весь римский обоз.

Для отдыха не было времени: приближалась армия Геллия. Поэтому Спар­так развернул свои войска и разгромил легионы Геллия в открытом сражении. Только после этого он снова двинулся на север.

Но на пути встретилось еще одно испытание. Наместник Цизальпинской Галлии Кассий встретил армию Спартака у города Мутины. У римского полководца было около 10 тысяч солдат. Однако он не выдержал натиска спартаковцев и с трудом спасся бегством от гибели.

В Цизальпинской Галлии войско Спартака простояло около полутора месяцев. За это время оно выросло до 120 тысяч пехоты и 8 тысяч воинов-конников. Это был период наивысшего подъема движения. И хотя после победы при Мутине дорога через Альпы лежала открытой, Спартак со всем войском вдруг неожиданно повернул обратно в Италию.

Почему же вождь повстанцев решил возвратиться на юг? На этот счет нет единого мнения. По-видимому, сыграли роль продолжавшиеся разногласия среди вождей восстания или стремление части восставших остаться в Италии. Возможно, Спартак опасался оказаться без поддержки со стороны богатого галльского крестьянства. Или он засомневался в успехе перехода через реку По и Альпы… Так или иначе, Спартак возвратился на юг. Он рассчитывал, как выяснилось позже, попасть в Сицилию и этим путем вывести рабов из Италии.

В Риме началась паника, какой не бывало со времени нашествия Ганнибала. Вся Италия —” от Галлии до Бруттийского полуострова —” занялась пожаром восстания. Ничто, казалось, не могло противостоять рабам. Однако в середине июля 72 года Спартак получил известие: своими соотечественниками убит Серторий —” руководитель антиримского восстания иберийских племен в Испании. Объединив почти всю Испанию, Серторий нанес римлянам ряд поражений. В течение нескольких лет против него безуспешно сражались главные силы римлян во главе с Метеллом Пием и Помпеем. И вот в результате заговора Серторий погиб. После смерти руководителя восстание сразу было подавлено.

Узнав о гибели Сертория, Спартак понял: военная и политическая ситуация в корне изменилась. Не стало полководца, сковывавшего две сильные неприя­тельские армии. Кроме того, против Спартака могла начать свои действия и армия Луция Лукулла, разбившая Митридата в Понтийском царстве.

Спартак решил опередить противника и немедленно нанести удар по Риму. Если поход не удастся, полагал Спартак, он уйдет на юг Италии, переправится в Сицилию и там поднимет восстание. Однако, начав поход на Рим, Спартак вскоре внезапно изменил маршрут и двинулся на юг, намереваясь пробиться в Луканию. Перемена в планах была обоснованна: во-первых, новые легионы были плохо обучены и вооружены; во-вторых, крупные города областей Пицена и Этрурии, на которые он рассчитывал, не оказали ему поддержки; и, наконец, против Спартака сенат направил шесть легионов под командованием Марка Лициния Красса, известного римского богача. Красс не привык торопиться. Красс отлично понимал, что воины его шести легионов, не говоря уже об остатках разбитых консульских войск, совершенно деморализованы легендарными победами Спартака. Поэтому он разбил лагерь в Пицентийской области и отправил своего помощника Муммия с двумя легионами в обход, с тем чтобы тот вел постоянное наблюдение и неотступно следовал за повстанцами, не ввязываясь в серьезный бой.

Однако честолюбивый Муммий решил отличиться. При первом же случае он напал на Спартака. И проиграл. Теряя оружие, его воины обратились в бегст­во.

Красс отобрал из беглецов пятьсот человек и разделил их на пятьдесят де­кад. Из каждой декады он приказал предать смерти по одному человеку —” на кого укажет жребий («Децимация» –“ Н.). Казни сопровождались на глазах у всех жуткими и мрачными обрядами. Тем самым Красс возобновил бывшее в ходу у древних и уже с давних пор не применявшееся наказание воинов.

Римляне, ждавшие нападения на свою столицу, вдруг с удивлением обнару­жили, что войско рабов двинулось в новый поход —” на крайний юг Италии, к Мессинскому проливу. Показалось даже, что Спартак начал отступать, опасаясь сражения. Легионерам удалось уничтожить стоявший отдельно десятитысячный отряд рабов. Нанесли они чувствительный удар и самому Спартаку. Но вождь повстанцев не дал себя задержать: быстрым маршем двигались его отряды к берегу, где их ожидали корабли киликийских пиратов.

Римский наместник в Сицилии Веррес, вполне сознавая грозящую опасность и не надеясь на свои силы, решил пойти на переговоры с пиратами. Расчет был точен. Пираты, приняв подарки, обманули вышедшего к берегам Сицилийского пролива Спартака и увели свои корабли в море.

Вождь повстанцев делает героические усилия для переправы рабов в Сици­лию. Но неширокий пролив, отделяющий Италию от Сицилии, отличается силь­ным течением, у берегов его множество острых скал. По древним легендам, этот пролив охранялся сказочными чудовищами Скиллой (в латинском произношении Сциллой) и Харибдой.

Не имея лодок, воины Спартака попытались переплыть бурные воды на пло­тах, под бревна которых были подведены бочки, привязанные лозами и кожа­ными ремнями. Но разыгравшаяся буря разметала и унесла плоты в море.

Спартак оказался в ловушке. От Сицилии его отделяло море, а от материка —” глубокий ров, вырытый по приказанию Красса. Приближалась зима, а у рабов не было запасов продовольствия и фуража. Неудачи похода сказались на моральном состоянии войска. Но Спартак был далек от мысли, что это уже конец. Одной зимней ночью рабы заполнили ров деревьями, сучьями, телами пленных, трупами лошадей и, прорвав укрепления, разбили передовые отряды Красса.

Вырвавшись из «мешка», Спартак принимает решение следовать в порт Брундизий, из гавани которого легче всего переправиться на Балканский полу­остров. Ведь от Брундизия до Греции —” самое кратчайшее расстояние. Однако не все соратники Спартака согласились с планом похода. Многие настаивали на том, чтобы идти в Луканию, по направлению к Риму.

Спартак двинулся в Луканию, очевидно, лишь для того, чтобы потом через Апулию направиться все-таки в Брундизий. Тем не менее разногласия остава­лись. От Спартака отделилась большая группа рабов (около 30 тысяч человек), возглавляемая Ганником и Кастом. Но не успели они расположиться лагерем у живописных берегов Луканского озера, как туда же прибыл Красс. Его отряды стали теснить войска Каста и Ганника. На помощь подоспел Спартак и остано­вил бегство охваченных паникой рабов. Через некоторое время Красс все же расправился с войсками Каста и Ганника. Он подошел к их лагерю незамеченным. Сражение закончилось полным поражением самонадеянных вождей: в бою пало свыше 12 тысяч рабов.

Между тем Спартак приближался к Петелийским горам, с тем чтобы, собра­вшись с силами, дойти-таки до Брундизия. Помощники римского главнокоман­дующего расценили этот маневр как проявление слабости восставших. Квинт, один из легатов Красса, и квестор Скрофа попытались преследовать рабов по пятам, но Спартак успел перестроиться, развернулся и двинулся прямо на рим­ские войска. Легионеры не выдержали натиска рабов и обратились в паническое бегство. Квестора Скрофа ранило, и его едва успели унести с поля битвы.

На подходе к Брундизию Спартак вдруг узнал, что туда по дороге из Фракии прибыл Лукулл, наместник Македонии, и готовится дать ему бой. Чтобы не допустить объединения сил Красса и Лукулла, Спартак вступил в решительный бой с войсками Красса. Он стремился пробиться к предводителю римлян и убить его в бою. Но добраться до Красса Спартаку не удалось. Окруженный врагами, он пал под их ударами, сражаясь геройски до конца. Вместе с ним погибли десятки тысяч его сподвижников.

…В 1927 году в Помпеях была обнаружена фреска с изображением сцены последней схватки Спартака с врагом: вождь восставших рабов сражается с неким Феликсом из Помпеи, убившим великого фракийца. Раненный в бедро Спартак сошел с коня, опустился на колено и продолжал защищаться до тех пор, пока, «окруженный большим количеством врагов и мужественно отражая их удары, был в конце концов изрублен в куски» (Плутарх). Вот почему его тело так и не было найдено.

О героической смерти Спартака свидетельствовали многие древние авторы. Например, Флор отмечал: «Сам Спартак, сражаясь храбрейшим образом в пер­вом ряду, был убит и погиб, как подобало бы какому-нибудь великому императо­ру».

Очевидно, желая увековечить свой «подвиг», Феликс заказал фреску худож­нику. Запечатленной осталась одна красноречивая деталь: нападали на Спарта­ка сзади. Принять открытый бой с фракийцем-гладиатором римский центурион не решился. Видимо, он знал: встреча лицом к лицу со Спартаком оказывалась последней для многих…

После боя с Крассом одному из больших отрядов рабов удалось все же прорваться к северу, но здесь их встретил и разгромил Помпей, к этому времени возвратившийся в Рим из Испании после победы над Серторием. Помпей затем похвалялся, что вырвал корень «рабской войны».

Шесть тысяч взятых в плен рабов были распяты на крестах, расставленных по дороге, ведущей из Капуи —” города, где началось восстание,—” в Рим. Вос­стание было подавлено, потоплено в крови, но отдельные группы рабов еще долгие годы нарушали покой римских богачей. Только в 62 году до н. э. Гаю Октавию удалось окончательно разгромить остатки сподвижников Спартака.

Почему же крупнейшее восстание рабов потерпело поражение? Оно не уда­лось не только из-за разногласий среди восставших, бойцов повстанческой ар­мии, плохого их вооружения и слабой выучки. Дело в том, что в тот период в обществе не было еще предпосылок для уничтожения рабства. Сам класс рабов делился на несколько слоев, и из-за несовпадения их интересов они не могли объединиться для общей борьбы, а тем более выработать единую программу. Интересы сельских рабов не совпадали с интересами городских рабов-ремесленников и рабов интеллектуальных профессий. Рабовладельцы всячески стремились помешать взаимосвязи рабов, разжигали между ними рознь. Городские рабы находились в лучшем положении, чем сельские. Они пренебрежительно отзывались о сельских рабах и редко поддерживали их выступления. Напротив, они защищали рабовладельца, если тот хорошо их кормил и одевал. «Рабы… —” подчеркивал В. И. Ленин,—” восставали, устраивали бунты, открывали гражданские войны, но никогда не могли создать сознательного большинства, руководящего борьбой партий, не могли ясно понять, к какой цели идут, и даже в наиболее революционные моменты истории всегда оказывались пешками в руках господствующих классов».

Спартаковцы не могли уничтожить ни рабства, ни римского рабовладельческого государства. Тем не менее их восстание имело большое значение в истории Рима. В течение двух с половиной лет Спартак наводил ужас на власть имущих. «…Спартак был одним из самых выдающихся героев одного из самых крупных восстаний рабов около двух тысяч лет тому назад. В течение ряда лет всемогущая, казалось бы, Римская империя, целиком основанная на рабстве, испытывала потрясения и удары от громадного восстания рабов, которые вооружились и собрались под предводительством Спартака, образовав громадную армию».

Восстание Спартака сыграло исключительно важную роль в римской исто­рии. С одной стороны, оно показало, что рабы пока не могут освободиться даже путем наивысшего напряжения сил. Не будучи классом, способным к более про­грессивному способу производства, стремясь только к своему личному освобож­дению, а не к отмене рабства вообще, к перестройке общества на новых основах, они не могли выработать революционной программы, которая бы объединила массы эксплуатируемых. Но, с другой стороны, это восстание наглядно показало: противоречия между основными антагонистическими классами римского общества обострились до крайней степени. Борьба, дошедшая до высшей формы вооруженного восстания рабов против рабовладельцев, была для господствующего класса грозным предзнаменованием. 

 

Д. Валовой, М. Валовая, Г. Лапшина 

Из книги «ДЕРЗНОВЕНИЕ» © М. «Молодая гвардия» 1989 г.

scientifically.info

Спартак. Восстание рабов - Краткое содержание истории древнего мира, средневековья, нового и новейшего времени

Спартак. Восстание рабов

 Читайте так же еще статьи по разделу:

- Первый триумвират. Война Цезаря и Красса

- Римское общество во II веке до н. э

 

Причины восстания Спартака

 Против тяжких поборов сборщиков налогов и произвола римских властей восстали жители провинций. Большая часть римской армии была отправлена из Италии в восточные и западные провинции для подавления восстаний. На море свирепствовали пираты.

 

На своих маленьких неуловимых суденышках они совершали дерзкие нападения на торговые корабли, грабили города и даже осмеливались нападать на Италию. Подвоз продовольствия в Рим был затруднен. В стране царил голод. Усилилась борьба между рабовладельцами за власть. Недовольство охватывает низы свободного населения, страдавшие от малоземелья и долгов.    Тяжелее всего приходилось рабам.

Восстание Спартака

Господа заставляли их больше работать, чтобы возместить свои потери в восставших провинциях. Рабы страдали от голода больше свободных. Достаточно было незначительной искры, чтобы вспыхнул пожар войны угнетенного класса против угнетателей.

                                                               Восстание Спартака

200 гладиаторов местной школы организовали заговор с целью освобождения. Заговор был раскрыт, но нескольким десяткам отважных гладиаторов удалось бежать на расположенную по соседству гору Везувий Храбрецов возглавлял Спартак. Он родился на севере Балканского полуострова, героически сра¬жался против римлян и попал в плен. Его отдали в гладиаторы. Даже римские рабовладельцы признавали, что Спартак выделялся не только физической силой, но и высокими умственными способностями и дарованием полководца.Первоначально рабовладельцы не уделили восстанию особенного внимания и послали против восставших небольшие отряды. Спартак разбил их и воспользовался оружием, которым гладиаторы так искусно владели. Тогда в район восстания было направлено трехтысячное римское войско. Римляне заняли единственный спуск с горы и полагали, что голод заставит восставших сдаться.Спартак приказал сплести из гибких лоз дикого винограда длинные лестницы. Темной ночью повстанцы один за другим спустились с отвесной скалы и нанесли ничего не подозревавшим римлянам страшное поражение.

Походы Спартака

Опытный в военном деле, Спартак превратил разноплеменные толпы рабов в настоящую армию, разделенную на отряды во главе с гладиаторами. Были приняты меры для укрепления дисциплины в войске. Спартак не принимал к себе перебежчиков из римлян, запретил держать в войске золото и серебро.Спартак решил идти на север к Альпам, чтобы вывести . По изображению на своих сторонников из Италии. стене в римском городе Помпеи.    Но среди рабов не было единства. Многие боялись гор, были против похода на север или требовали, чтобы Спартак вел их на Рим.Во время похода к Альпам крупный отряд рабов отделился от армии Спартака. Рабовладельцы окружили отделившихся и уничтожили их в неравном бою. Спартак тотчас же отомстил римлянам, разгромив армию, которой командовал консул. Взятых в плен римлян Спартак заставил сражаться друг против друга, как гладиаторов.После ряда побед Спартак отказался от похода в горы и повернул на юг. Восставшие чувствовали себя достаточно сильными, чтобы освободить десятки тысяч рабов, томившихся в Сицилии. Возможно, в планы Спартака входило создание в Сицилии государства из освобожденных рабов наподобие государства Евна.Раненый СпартакУжас охватил рабовладельцев. С трудом они нашли человека, согласившегося возглавить римское войско. Это был Марк Красс, богач и делец, владевший тысячами рабов и поэтому лично заинтересованный в скорейшем разгроме восстания. Чтобы наладить дисциплину в войске, испытывавшем страх перед непобедимым Спартаком, Красс жестоко наказал один из отрядов, воины которого проявили малодушие. На глазах у всей армии он казнил каждого десятого воина в этом отряде.С победными боями Спартак достиг юга Италии и остановился на берегу узкого пролива, отделяющего Апеннинский полуостров от Сицилии. Пираты обещали дать ему корабли, но обманули. Восставшие наскоро соорудили плоты, но буря их разбила. А в это время подошел Красс. Он приказал перегородить перешеек рвом от моря до моря. Римляне считали, что восставшие в ловушке. Спартак снова показал себя великим полководцем. Темной и бурной ночью он велел засыпать в одном месте ров и вывел свое войско. Быстрыми переходами Спартак двинулся к Адриатическому морю, надеясь переправиться в Грецию. Во время похода снова возникли разногласия среди рабов. Часть восставших отделилась от армии Спартака и сразу же была уничтожена следовавшим по пятам Крассом.Римское правительство срочно вызвало в Италию войска из провинций. Из Испании прибыл полководец Гней Помпёй, которого называли за победы «Великим». Узнав обо всем этом, Спартак изменил план. Он не дошел до моря, а двинулся против Красса. В 71 г. до н. э. на юге Италии произошло решительное сражение. Перед боем Спартаку подвели коня, но он убил его, сказав, что, добившись победы, будет иметь много прекрасных коней, а в случае поражения не будет нуждаться ни в одном. С мечом в руках Спартак кинулся к Крассу. Римского полководца окружала большая свита. Много римлян пало под ударами Спартака, но и сам вождь рабов был изрублен в куски, так что потом не смогли отыскать его тела. После гибели Спартака часть сражавшихся с ним вместе рабов скрылась в горах. Шесть тысяч восставших попало в плен. Красс и подоспевший Помпей учинили зверскую расправу над пленниками. Рабовладельцы распяли их на столбах вдоль всей дороги от Капуи до Рима. Так закончилась справедливая героическая война рабов, возглавляе¬мых Спартаком.

Значение восстания Спартака

Восстание Спартака и рабов под его руководством  нанесло сильный удар по рабовладельческому строю, оно подорвало рабовладельческое хозяйство: вызвало упадок торговли, ремесла и земледелия.Угнетенные рабы выдвинули из своей среды замечательного полководца Спартака, имя которого и теперь служит призывом к борьбе с рабством и насилием за свободу и счастье человечества. Ум, знания и выдающиеся способности Спартака были направлены не на завоевание чужой земли, не на порабощение других народов, а на освобождение угнетенных.

antiquehistory.ru

Предшественники Спартака: первое сицилийские восстание рабов - Древний Рим

    Всем известно восстание римских рабов под предводительством Спартака. Оно стало символом борьбы угнетенных за свою свободу. Но гораздо менее известно о войне рабов, которая произошла до выступления знаменитого фракийца. Это первая сицилийская война рабов, участники которой стали предшественниками великого восстания гладиаторов.

  Во II столетии до н.э. Сицилия являлась житницей Рима. В этой провинции царили особые порядки. Большую часть побережья острова населяли обеспеченные греки, которые жили в своих виллах в окружении рабов. На внутренних территориях жили сикулы, порабощенные эллинами еще в VII-VI в. до н.э.  Крупных римских гарнизонов в этой провинции не было. Важным моментом было то, что этнический состав рабов на острове был достаточно однороден. Большинство из них были выходцами из стран Восточного Средиземноморья – Сирии и Киликии. В западной части острова было больше рабов-пастухов, а сельскохозяйственные рабы трудились на плодородных землях восточной части Сицилии.

 Положение рабов было очень тяжелым. Господа жестоко обращались с ними, не снабжали их продовольствием и одеждой. Особо тяжело приходилось рабам богатого грека Дамофила из Энны. Среди них сложился заговор, который возглавил сириец Евн. Он был прорицателем, жрецом богини Астарты, завоевал доверие рабов своим умом и рассудительностью. Росту его авторитета способствовало умение сирийца совершать различные фокусы, в частности, он мог извергать изо рта огонь.

  Связав друг друга совместными клятвами, рабы решились на восстание. Ночью они ворвались в Энну и захватили город. Ненавистный Дамофил и его жена Мегаллида были приведены в городской театр. Суд над ними был организован в стиле античной трагедии, что не удивительно для людей эллинистической культуры. Бывшие рабы были судьями, обвиняемому было предоставлено слово для защиты. В своей речи он доказывал, что был не худшим из господ. Дамофил напомнил своим бывшим рабам, что разрешал им заниматься грабежом, и только один раз запрягал их в свою колесницу. В какой-то момент зрителям показалось, что судьи склоняются к оправданию, тогда брошенный из зрительского зала дротик пронзил «актера» насквозь. Мегаллиду отдали ее служанкам, которые задушили ее за сценой. Дочь Демофила, известная добрым отношением к рабам, была помилована и отпущена на свободу. 

  В восточной части острова сложилось государство рабов. Царем стал Евн, под именем Антиоха. Он носил тиару и другие царские знаки отличия. Стала чеканиться монета с его именем. Исконные жители Сицилии сикулы поддержали восставших. Бывшие рабы не трогали мелких землевладельцев, сохраняя производственные возможности острова. Второй крупный очаг сопротивления возник на западе, где бывший киликиец Клеон собрал отряд в 5 тысяч человек и подчинил себе Агригент с прилежащей областью.

 Вопреки ожиданиям рабовладельцев, вожди восставших не стали враждовать. Клеон подчинился Евну и стал его военачальником. Число повстанцев достигало 100 тысяч. Они заняли почти все крупные города центральной и восточной частей острова — Энну, Агригент, Тавромений, Катану, Мессену. В 134 г. до н.э. Клеон и Антиох разбивают 8-тысячный отряд римского претора. Все это встревожили римский сенат.

  На остров были срочно переброшены дополнительные силы. В 133 г. до н.э. консул  Луций Кальпурний Пизон Фругий взял Мессену, перебив до 8-ми тысяч восставших. Во главе своего войска он безуспешно осаждал столицу рабов Энну. Осада города затянулась до 132 г. до н.э., когда консул Публий Рупилий наконец взял его. Незадолго до падения столицы Клеон погиб в вылазке. Евн попал в руки победителей и умер в тюрьме. В то же время остров был очищен от небольших отрядов, прятавшихся в горах. Так закончилась одна из великих войн рабов.

onhistory.ru

Восстание Спартака в Древнем Риме кто-то проплатил?

С восстанием Спартака на самом деле у историков много неясностей сегодня. Все что мы про него вообще знаем умещается буквально в нескольких абзацах текста, и это "отрывки из обрывков". Дело в том, что многие источники по событиям истории Рима утеряны, а многие, часто, крайне политизированы и "партийны". При этом, например, источники другой точки зрения до нас могли не дойти. Представьте, что мы знаем о личности Ельцина исключительно по публикациям из газеты "Завтра". Вообразите, что спустя тысячу лет историкам, изучающим нашу эпоху достался неповрежденный CD со сканами архивов газеты, а все остальные архивы газет нашего времени полностью погибли. Вообразите как они трактовали бы личность этого человека по такому источнику.

Есть гипотеза, что на самом деле Спартаком был не "беглый гладиатор", а некий римский военачальник "марианской" партии, приверженец Гая Мария (незадолго до того, в 88 г. до н. э развязавший масштабную гражданскую войну в Римской республике, и его активно поддерживали в италийских провинциях) и собравший симпатизировавшие Марию силы в южной Италии. Этим объясняется такой успех войска "беглых рабов", разбивших несколько легионов. Это почти невозможно для несведущих в командовании большими отрядами. Просто для принижения их успехов и опорочения имени лидера, вполне возможно, авторы дошедших до нас источников описывают Спартака таким образом (гладиатор - это был крайне низко стоящий на социальной лестнице персонаж римского социума). Так что с "проплатой" тут вопрос сложный и, как ни странно, неясный до сих пор.

Вообще история с "восстанием Спартака" крайне однобоко освещена и политизирована. Джованьоли, написавший соответствующую книгу, писал ее, имея ввиду национально-освободительное движение в Италии, и рассматривал ее как своего рода "Буревестник" Горького, так что историческая достоверность фактов его интересовала скорее во вторую очередь. В советское время "восстание Спартака" изучалось и рассматривалось с "классовых" марксистских позиций, как необходимое доказательство наличия классового характера борьбы при рабовладельческом строе (увы, подобных примеров классовой борьбы при рабовладельческом строе, подтверждавших марксистскую историческую теорию, исчезающе мало, поэтому редкий случай немедленно был "поднят на знамя" и раздут со всей силы). Как видите, всюду Спартак использовался в своих целях то теми, то другими, и такое использование не способствует аккуратному историческому исследованию.

Интересный обзор взглядов о "восстании Спартака" с точки зрения современной исторической науки можно посмотреть здесь: https://www.youtube.com/watch?v=rEHkazT0r4c

thequestion.ru