История современного города Афины.
Древние Афины
История современных Афин

Раевский максим последыш древних


Глава 1. «Последыш Древних» | Раевский Максим

 

В подземельях было тепло и по-особому уютно. Поэтому я скинул полушубок, поправил ножны с коротким мечом и принюхался.

Вековая пыль, которую встревожили шаги людей. Сырая кожа. Пот моих сопровождающих, резкий конский от дядьки Эльвика, моего верного воспитателя, который сопровождал меня, сколько я себя помню, и еле слышный травяной от лихого следопыта Тео. Промокший мех верхней одежды и сгоревшая смола факелов.

Ничего необычного и никаких посторонних запахов. Так и должно быть. После чего я потянулся к потокам невидимых магических сил, которые пронизывали все вокруг, зачерпнул крохотную толику и преобразовал чистую энергию в огненную. Все это делалось на ходу, привычно и без каких-либо усилий, сказывался опыт и природный талант. И когда заклятие «Огненная бабочка» было сформировано, я выпустил его из ладони.

Огненный мотылек завис под сводами и затрепетал крылышками. Сумрак древней пещеры озарился неярким светом и, не оборачиваясь, я сказал:

— Тео, веди.

Опытный северный бродяга, который был втрое старше меня, сопляка благородных кровей, не спорил. Да это и понятно. Земли в радиусе сорока миль вокруг родового замка баронов Руговиров наши, а он на них живет и промышляет. Значит, зависит от нас. А помимо того мы знакомы не первый год и Тео прекрасно знает, на что я способен и каковы мои жизненные интересы. Отсюда уважение и подчинение.

— Следуйте за мной, господин Оттар, — сказал он. — Рисунки, о которых я вам говорил, дальше. Здесь недалеко.

Мотылек полетел вперед. Тео пошел за ним, а мы с дядькой Эльвиком следом.

Шли недолго. Пересекли пещеру. Свернули в узкий проход под уклоном. Спустились в неширокую камеру. Отсюда еще один коридор и он вывел нас в следующую пещеру. Стены ровные и вдоль них вырубленные в камне уровни-карнизы, каждый в ширину от двух до трех метров. В центре подземного помещения углубление с чистой водой, которая стекала с подволока. А в дальнем конце пещеры пара дополнительных выходов.

В общем, неплохое убежище, где когда-то жили древние люди, которых принято считать дикарями, тупыми и безмозглыми. Но я с этим был не согласен и пару раз пытался объяснить своему почтенному батюшке, барону Алану Руговиру, что нельзя на месте заброшенного тысячи лет назад горного поселения разворачивать добычу камня. Однако он человек упрямый и никого не желал слушать, тем более меня, своего младшего сына, который не похож на старших братьев. И, получив подзатыльник, я замолкал, а горные работы на горе Ястребиная продолжались и жилища древних людей уничтожались без всякой жалости. Печально. Ведь наскальную живопись не восстановить, и археологические находки воспринимались моей родней, словно мусор. Поэтому все, что я мог, собирать собственную коллекцию, да выезжать в пещеры, которые для меня были дороже родного замка, и здесь делать зарисовки с наскальных рисунков.

— Господин Оттар, вот они.

Тео кивнул на правую стену, и я заставил мотылька подлететь к ней. Действительно, рисунки древних здесь имелись, и было их немало, не меньше четырех сотен.

«Надо будет работягам, которые обнаружили эту пещеру, пару медных монет на пиво выделить, да и следопыта забывать нельзя», — отметил я, и подошел стене.

Итак, что мы имеем? Человек с копьем замахивается и хочет поразить оленя. Мужчина на лодке острогой бьет рыбу. Женщина с ребенком на руках стоит на коленях перед треугольным алтарем. Бородатый старик разжигает костер. Конь бежит по полю. Все рисунки сделаны опытной рукой, уровень выше среднего и использовалось три вида красок. Но в целом в этом не было ничего необычного. Самые распространенные бытовые сцены и меня они интересовали постольку поскольку. Главное, ради чего я полдня ехал по заснеженным полям, с одной большой остановкой в рыболовецком поселке, находилось ниже. Иероглифы древних, может быть, одни из первых в нашем мире. Ценная находка. Без сомнений. И я протянул Эльвику ладонь:

— Дядька, давай карандаш и альбом.

— Держи.

Эльвик передал то, что я просил, а затем вместе с Тео отошел в сторону — они люди приземленные и слово «археология» для них просто набор звуков. Ну, а я занялся делом, присел на круглый булыжник, положил обтянутый тонкой кожей альбом на каменную ступеньку и начал делать зарисовки. Один иероглиф. Второй. Третий. Черточка к черточке. Линия к линии. Работа спорилась и я, узнавая иероглифы, которые попадались мне ранее, улыбался. Кажется, повезло. Передо мной древний букварь-азбука. Рисунок, а под ним иероглиф. Возможно, древний человек обучал в этом месте сына или группу подростков, а теперь здесь моя скромная персона, которая пытается разобраться в том, как и чем жили наши предшественники.

Прошел час. За ним другой. Спина затекла, а мотылек стал гаснуть. Энергия, которую я в него вложил, почти иссякла и, подзарядив магическую бабочку, я покинул «рабочее место» и подошел к спутникам.

Дядька Эльвик знал, что мне нужно, и протянул сверток с едой. На обед копченая свинина, кусок рыбного пирога и сыр. Еда незатейливая, но сытная. В нашем походе все по-простому и без изысков.

Отрезав пластинку мяса, я закинул ее в рот и, пока ел, разговаривал со следопытом:

— Тео, дальше из этой пещеры ходили?

— Да, — отозвался он.

— И как?

— Никак, господин Оттар. Завалы, а рядом с ними кости человеческие, мелкие осколки гномских секир и рваные куски ржавых кольчуг. Ничего интересного.

— Понятно. Но если что-то еще найдется, сразу ко мне.

— Само собой. Отнорков в горе много, так что находки будут. Кстати, есть у меня на примете парочка пещерок. С виду, самые обычные, но заметно, что раньше к ним тропки были протоптаны. Могу сводить, вместе посмотрим, что там.

— Времени нет, Тео. Батюшка послал меня охотников проведать, а я здесь. Так что надо поторапливаться.

Следопыт промолчал, а Эльвик, мой воспитатель, осуждающе покачал головой, и непонятно, кого он осуждал, то ли меня, то ли отца. Да и неважно это. Поэтому, быстро перекусив, я снова занялся копированием иероглифов и пока руки делали привычную работу, в голове бился один вопрос, который я задавал себе едва ли не каждый день. «Почему я не похож на своих родственников?»

Мой отец барон Алан Руговир. Воин и чародей, как и большинство морейских дворян. У него есть замок, мощное и величественное укрепление. У него дружина в три десятка всадников. У него жена-красавица, урожденная баронесса Норнасс, которая подарила мужу крепких детей. У него богатые земли: поля, каменоломни, большое рыбное озеро и лес. У него пятнадцать деревень и полторы тысячи трудолюбивых крестьян. У него самые лучшие лошади на севере. А еще у него пять сыновей. Как он сам говорит — четверо умных, а один странный. Как не сложно догадаться, странный это я, Оттар Руговир, восемнадцатилетний баронет, который умеет обращаться с мечом, и магию освоил, и дикого упыря в прошлом году убил, а этой осенью матерого секача лично на рогатину принял. То есть не слабак и не нытик. Но, по мнению родителя, до старших братьев мне далеко и в чем-то он прав.

Старший брат, Рой Руговир, светский лев и знатный дуэлянт, который блистает при дворе нашего доброго царя Эрация и состоит в свите князя Айрика Раена. Второй, Ангус Руговир, приумножает богатства семьи, тоже проживает в столице и занимается торговлей. Третий, Годрик Руговир, мореход и у него собственный корабль, превосходный каракк. Четвертый, Рикко Руговир, несмотря на молодость, уже сильный боевой чародей. И на их фоне я, действительно, белая ворона, которого даже мать сторонится, словно я чужой. Магией заниматься не хочу, что освоил, то и хорошо, а большего не надо, потому что приходится напрягаться. Путешествовать ради добычи не интересно. Служить в армии, опять-таки, желанием не горю, хотя числюсь корнетом запаса в одном из резервных пехотных полков провинции Дрангия. А приумножать богатства семьи на родовых землях и погонять крестьян скучно.

Нет. Все это не то. Моя страсть книги, древние загадки и, конечно же, пещеры. Вот, что влекло меня более всего. Но развернуться было негде и не с чего, особенно, когда глава семьи против. И что мне делать дальше я не знал.

Конечно, пора уже выходить в свет и хотелось бы уехать в Алькантар. Можно было попробовать с братом Годриком в океан сходить или с Рикко позаниматься магическими искусствами, а потом, получив независимость, продвинуть собственные проекты. Однако отец держит меня при себе и он против того, чтобы я покидал родные края. Барон считают, что мне нужно жениться на младшей дочке нашего соседа графа Дирнафа, шестнадцатилетней Валенсе, и обеспечить его внуками. А помимо этого на меня возлагаются обязанности хранить родовые земли, которые в итоге достанутся брату Рою. И если с его точки зрения это правильно, то мне сие не нравится. Категорически. Не хотелось всю жизнь просидеть на севере, где снег по полгода лежит, а потом быть при старшем родиче приживалой.

Впрочем, пока все вилами по воде писано и если ничего в моей жизни не изменится, тогда я сбегу. Честное слово — соберу котомку, оседлаю верного жеребчика и в путь. Царство у нас немаленькое, найду себе место. Тем более что есть адрес профессора Теско, который возглавляет Царскую Академию Наук. Было дело, я писал ему письма с описанием моих археологических находок и теориями их происхождения, но ответа так и не получил. Скорее всего, профессор счел эти послания бредом провинциального выскочки. Но если бы я встретился с ним лично, возможно, получилось бы убедить авторитетного ученого в правильности моих идей и это изменило бы всю мою жизнь. Хотя, очень может быть, что не только мою.

«Эх! — я мысленно вздохнул. — Мечты-мечты».

Неожиданно, нарушая тишину пещеры, от входа раздался шум и я обернулся. Правая рука по привычке легла на меч, а в левую я перегнал магическую энергетику для формирования боевого заклятья. Мало ли, вдруг под землю проникла дикая хищная тварь, каких у нас на севере хватает, или молодой вампиреныш, который голоден и жаждет крови. В наших краях такие гости не редкость и люди, бывает, целыми деревнями без следа исчезают, так что надо всегда быть начеку. Это закон.

Однако в пещеру заглянул человек, знакомая личность, десятник отцовской дружины Айк Юссир, похожий на медведя здоровяк.

«Сейчас начнется, — подумал я. — Наверняка, десятника отец послал, контролировать меня. А когда Юссир приехал на заимку охотников, то узнал, что я помчался к горе и кинулся следом. Так что теперь прилетит мне на орехи, потому что дружинник молчать не станет. Он отцу все как есть расскажет, а батя такой человек, что может и ударить. Хотя не страшно. Просто неприятно — это есть».

— Тебе чего? — я кивнул десятнику.

Дружинник оглядел пещеру, кивнул Тео и Эльвику, и только после этого ответил:

— Господин Оттар, барон вызывает вас в замок. Срочно.

— А с чем это связано?

— Не могу знать, — Юссир повел плечами. — Знаю только, что в замок примчался гонец от наместника провинции.

Я тяжко вздохнул. Только две трети иероглифов успел скопировать и когда снова из замка на волю вырвусь, не ясно. Жаль. Но медлить нельзя. Раз отец вызывает, необходимо возвращаться. Да еще и срочно. К чему бы это? Может, с кем-то из братьев неприятность случилась? Или меня решили женить раньше срока? Или на границах снова неспокойно? Вариантов много, а подробности можно узнать только дома.

— Собираемся, — сказал я Эльвику и кивнул следопыту: — Тео, проследи, чтобы сюда никто не лазил.

— Наконец-то, возвращаемся… — еле слышно проворчал дядька. — В тепло, к бабам, к поварне поближе… А то носимся по полям, да по пещерам ползаем… Будто нам заняться больше нечем…

— Будет сделано, господин Оттар, — покосившись на дядьку и усмехнувшись, сказал следопыт. — Посторонних не пущу. Не извольте беспокоиться.

Захлопнув альбом, я почувствовал, как непонятно отчего дернулось сердце. Предчувствие неприятностей или перемен. Непорядок. Но спрятав карандаш в карман, я встряхнул головой, прогнал дурные мысли и направился к выходу.

* * *

Когда я вернулся в родовой замок, то думал, что отец примет меня в личных покоях. Но в этот раз все было иначе. Родитель находился в моей комнате, которую он обычно не посещал, и прежде чем зайти к себе, я замер перед ростовым зеркалом и постарался успокоиться.

Вдох-выдох! Дыхание выровнялось, и я окинул себя взглядом. Среднего роста русоволосый и голубоглазый юноша. Типичный мореец. Округлое лицо, светлый пушок под носом и на щеках, прямой нос, прическа короткая. Одежда, конечно, грязная, а батя этого не одобрял. В далеком прошлом он несколько лет служил на границе, где воевал с налетчиками. Там барон дослужился до командира роты и лейтенанта, и это отложило отпечаток на всю его жизнь. Поэтому от всех домочадцев, не говоря уже про дружинников и слуг, он требовал порядка. И по-хорошему, мне следовало помыться и переодеться, прежде чем предстать пред его очами. Однако не судьба и, приготовившись к возможному разносу, я вошел в свою комнату.

Отец стоял возле стены, на которую я наносил иероглифы древних, так сказать, для наглядности. Руки за спиной и на лице ни единой эмоции, а правый сапог носком слегка постукивал по деревянному полу. В общем, он был слегка раздражен, но не разгневан, и это добрый знак.

— Добрый день, батюшка, — сказал я и встал рядом с родителем.

«Сейчас он поинтересуется, где я был и почему долго добирался», — промелькнула мысль. Но отец покосился на меня, кивнул на стену и спросил:

— Эти знаки что-то означают?

— Да, — ответил я и пальцем стал указывать на знакомые символы: — Огонь. Ветер. Вода. Человек. Меч. Копье. Олень. Волк. Дуб. Рыба. Звезда. Светило. Капкан. Ловушка. Камень.

— И какой от них может быть прок?

Вопрос был старый и если раньше мои объяснения не удовлетворяли отца, а порой и бесили, то с тех пор я многое переосмыслил. Поэтому про личный интерес и тягу к научной деятельности говорить не стал, а зашел с другого бока.

— Отец, эльфы и гномы утверждают, что они были самыми первопоселенцами материка Ирахо и первопроходцами нашего мира. Следовательно, люди должны признать их превосходство и старшинство. Но мои находки свидетельствуют об обратном. Наши далекие предки проживали на этих землях задолго до остроухих и коротышек, а значит, гости не мы, а они. И это лишь политический аспект, а есть иной, практический.

Батя покосился на меня и одобрительно кивнул:

— Продолжай.

— Иероглифы, которые я копирую, несут в себе не только смысловую нагрузку, но и магическую. Многие знаки древних похожи на руны, которые используют некоторые наши чародеи. Однако рун, которые известны морейцам, всего лишь три десятка, а иероглифов тысячи. И если вычленить истинную суть каждого знака, то магических рун станет намного больше и рунная магия получит развитие. Но для этого необходимо много работать и привлекать к делу специалистов.

Отец помолчал, а затем кивнул и сказал:

— Если бы я услышал подобную речь раньше, твоя судьба сложилась бы иначе. А сейчас это пока неважно. Пришел твой черед покинуть родовое гнездо и прежде чем ты оставишь стены родового замка за спиной, я хочу открыть тебе тайну.

Было, отец замялся, словно принимал тяжелое решение. Но затем он взмахнул рукой и выдохнул:

— Ты мой сын, но твоя мать никогда не была моей женой.

Суть этих слов дошла до меня не сразу, и я впал в ступор. Как так!? Неужели баронесса не моя мать!? Может быть, отец пошутил? Но эта злая шутка и если ей верить, то я бастард.

Однако, поймав взгляд отца, внимательный и одновременно с этим оценивающий, я понял, что он говорит правду. Это был не розыгрыш и, присев на стул, который стоял возле окна, я попросил его:

— Расскажи мне все.

— Все тебе знать не надо, Оттар. Да и не знаю я всего. Не вижу общей картины, только фрагменты. Но часть истории твоего появления на свет ты узнаешь. — Барон вздохнул и продолжил: — Девятнадцать лет назад, вместе с дружинниками я патрулировал северную границу моих владений и напоролся на стаю волчьих оборотней. Этих тварей было немного, всего пять, но догнать их не получалось, матерые монстры. Однако мы преследования не бросали, гнали их к океану, и уничтожили бы тварей, но начался буран. Лошади остановились. Силы воинов иссякли. Ничего не видно. Кругом мрак, а магия не помогала, слишком много помех. Поэтому решили переждать бурю. С трудом разбили лагерь и укрыли коней. Обычное дело и все бы ничего, но я заблудился. Вышел из палатки, отошел от стоянки на несколько шагов и потерялся, словно кто-то отвел глаза. Ориентиров никаких и я побрел сквозь метель. Долго шел и, скорее всего, просто замерз бы и погиб, однако услышал женский голос, который звал меня по имени. Делать было нечего, я двинулся на зов, проломился через сугробы и упал в прикрытую коркой снега глубокую расщелину. От удара потерял сознание, а очнулся в пещере, примерно в такой же, в каких ты находишь свои иероглифы…

Отец поморщился и снова заговорил:

— Рядом со мной была прекрасная женщина. Она представилась, как Чара из рода Гаукейн, и потом произошло то, чего я никак не ожидал. На время я потерял разум. Мне хотелось обладать этой красавицей, и я позабыл про дом, семью и детей. А она мне не отказала, и мы провели с ней несколько дней. Наверное, самых лучших дней в моей жизни, и все это время я не думал ни о чем плохом, не мечтал и не строил планов. Мир был сам по себе, где-то далеко, за снежной метелью, а я тонул в глазах Чары, которая, вне всякого сомнения, была мощной чародейкой и пленила меня. Но ничто не вечно. Буран стал утихать и моя возлюбленная, о которой я не знал ничего, сказала, что уходит. Ну, а меня она освобождает, и через девять месяцев плод нашей любви окажется под дверями моей спальни. Вот так мы расстались. Чара ушла по подземному коридору, а я вышел из пещеры и обнаружил лагерь дружинников, который находился совсем рядом…

Снова пауза и я поторопил отца:

— А что было дальше?

— Дальше? — отец слегка дернул шеей и усмехнулся. — Так и не догнав оборотней, мы вернулись в замок, и я решил не рассказывать жене о том, что со мной произошло. Но она женщина неглупая и проницательная и для нее моя душа, словно раскрытая книга. Поэтому вскоре она узнала обо всем, и начался кошмар. Скандалы, слезы, ругань. Все как в обычной семье и если бы не дети, возможно, она покинула бы меня. Ну, а так-то еще и ничего. Время примирило нас, и мы стали ждать срока, о котором говорила Чара. Ждали терпеливо и дождались. Спустя девять месяцев, день в день, минуя тройные караулы и собак, кто-то проник в замок. Каким образом, до сих пор не понимаю. В непогоду, через глубокий ров и через стены, в мое жилье кто-то пробрался, и мы с баронессой проснулись от того, что под дверями спальни услышали плач. Это был ты, мой сын. И сомнений в нашем родстве не было — я все-таки маг, хоть и не сильный. Поэтому, дабы не разглашать историю, которая могла опорочить меня и скомпрометировать семью, мы с баронессой признали тебя своим сыном. Такая вот история, Оттар.

— А почему ты не рассказывал о моем происхождении раньше?

— Несколько раз собирался, но духу не хватало и постоянно что-то мешало.

— И много людей знает правду?

— Сейчас, вместе с тобой, семь человек. Мы с женой, твои братья, которые на крови клялись молчать, и ты. Больше никто. Разве только слуги из стариков могут догадываться, но догадки мелочь. И если, вдруг, выяснится, что баронесса тебя не рожала, то в этом не т ничего страшного. Люди подумают, что я погулял с красивой крестьянкой, и только.

— А что с моей настоящей матерью? Ты искал ее?

— Да. Неоднократно, потому что хотел понять, почему Чара так поступила и кто она такая. Но поиски ничего не дали. Я даже пещеру, где мы были вместе, не нашел. Однако кое-что все-таки выяснил. Оказывается, что подобное в наших краях ранее происходило, и в некоторых семьях благородной крови появлялись малыши, которых главы семей признавали своими потомками.

— И что с ними происходило?

— Ничего, потому что они жили как все и ничем не выделялись. Вот разве только пещеры любили. Как ты. А больше странностей не было. Хотя, кто знает? Про такие случаи говорят полушепотом и с оглядкой, на всякий случай, а значит, истину узнать сложно.

В голове был кавардак, очень уж все неожиданно. Но был в исповеди отца и жирный плюс. Теперь я понимал, что со мной не так и отчего баронесса терпит меня, но никогда не приласкает. Тут все ясно и я спросил родителя:

— Отец, а почему ты решил открыться именно сейчас?

— Я же говорю — ты покидаешь замок. Пришла твоя пора оставить меня и что с тобой будет дальше лишь богам ведомо.

— Однако еще пару дней назад ты не хотел меня отпускать.

— Не хотел. Верно. Но полк, к которому ты приписан, разворачивается до штатной численности и выступает в Северную Морею. Таков приказ царя и я расцениваю это как знак судьбы, которая не желает, чтобы ты прозябал на севере. Поэтому на сборы тебе три часа. С тобой отправится десятник Юссир — человек опытный, десять лет в войсках и сержантом был. Ну и дядьку Эльвика прихвати — он еще не старый и может пригодиться. Деньги принесет казначей, полсотни альго на первое время хватит. Перед отъездом посети баню, от тебя смердит. Карета будет ждать у ворот. Там простимся, как положено… Вопросы?

— Мать… — я запнулся и поправился. — Баронесса меня проводит?

— Нет. Честно говоря, она воспринимает твой отъезд, как благословение небес.

— А что будет с Валенсой?

— А ты хочешь жениться?

— Пока нет.

— Вот и забудь про нее. Она девушка видная и приданное за ней хорошее, так что не пропадет. А ты себе, если выживешь, другую найдешь, по любви, а не по сговору родителей.

Старший родич был немногословен и краток. Ну, а я был ошарашен известиями и никак не мог придти в себя. По этой причине только кивнул и выдавил из себя:

— Я понял, отец.

— Тогда служи честно, сын, и не опозорь фамилию. В первую очередь ты Руговир и мореец, и только после этого сын северной колдуньи, про которую люди сочиняют сказки и легенды.

Батя хлопнул меня по плечу и направился к выходу, а я проводил его к двери и замер. После чего оглядел просторную и светлую комнату, в которой прожил большую часть жизни, и вздохнул.

Стол и пара стульев, платяной шкаф, стойка для мечей и кинжалов, избитая метательными клинками мишень и рисунки древних иероглифов на противоположной стенке, три сундука и постель. Всего этого мне хватало и вот теперь я должен покинуть отчий дом. Возможно, навсегда. Ведь не просто так царь собирает резервные полки дальних провинций. Наверняка, грядет война — это самый очевидный вывод. И если так, то мне деваться некуда. Из всей нашей семьи я единственный, кто был недорослем записан в военный резерв. Но поскольку полк у нас запасной, то порядки в нем были простые. Ежегодно отец отсылал полковнику подарок, а тот отмечал, что я посещаю военные сборы. И вот таким образом я дослужился до корнета, а через пять лет мог бы и поручиком стать, а затем лейтенантом. Что характерно, без муштры и службы. Ну, а сейчас этот номер не пройдет. Служить придется и я, в общем-то, не имею ничего против. Хотел вырваться в большой мир? Да. Тогда получай. И единственное, о чем я буду жалеть, это о любимых пещерах и наскальных росписях.

Впрочем, мои записи останутся со мной, да и несколько научных трактатов, часть из которых на эльфийском языке, можно прихватить. Так что работа над расшифровкой иероглифов древних людей продолжится. Однако это потом, а пока пора собираться в путь-дорогу…

В назначенный срок я уже был у ворот. Простился с отцом, получил тяжелый кошель с золотом и выехал за ворота.

Карета пересекла подъемный мост и оказалась на дороге, которая выведет нас на тракт, связывающий Хартоссу и Дрангию. На душе было немного тоскливо, а помимо того, стало казаться, что за мной кто-то наблюдает. Нечто подобное со мной и раньше случалось, в основном в пещерах. И ощущения взгляда было настолько сильным, что в нескольких милях от дома я приказал вознице остановиться и вышел.

Вокруг заснеженные холмы. Ничего подозрительного и, махнув рукой, я вновь забрался в карету и поехал навстречу своей судьбе.

* * *

На одном из холмов стояла молодая женщина, стройная красивая брюнетка в охотничьем костюме, которая наблюдала за парнем на дороге. Он оглядывался, словно что-то выискивал, и его взгляд иногда скользил по фигуре женщины. Но парень ее не замечал, а потом он резко взмахнул рукой, сел в карету и продолжил свой путь, а брюнетка улыбнулась и щелкнула тонкими аристократическими пальцами.

Снег взметнулся и из сугроба выскочил волк, матерый самец белого цвета, который прижался к ногам красавицы, приподнял морду и поймал ее взгляд.

«Следуй за Оттаром, — брюнетка кинула волку мысленный посыл. — Присматривай за ним и будь рядом».

Зверь не ответил, хотя мог. Он все понял. Приказ был ясен, и волк медленно затрусил вдоль дороги вслед за каретой. А Чара Гаукейн удовлетворенно кивнула. Пока все шло по плану. Очередной потомок Древних, ее сын, отправился в путь и, возможно, пройдя через битвы, испытания и сражения, он вернется назад, на север, и исполнит то, что должно. После чего ведьма снова щелкнула пальцами. Опять взметнулся снег и когда снежная пыль, засыпая следы, опала, на холме было пусто.

litresp.ru

Глава 23. «Последыш Древних» | Раевский Максим

 

Итак, меня вновь накрыли видения из далекого прошлого. Причем настолько далекого, что оно даже в имперских хрониках не отмечено. И чем дальше, тем больший интерес у меня вызывали события минувших тысячелетий. Что и не удивительно. Поскольку все, что происходило на севере материка Ирахо до прихода морейцев, напрямую касалось меня и сказывалось на моей жизни.

Однако перехожу к тому, что я узнал о войне народа Вайда и ушастых предателей. Куски мозаики продолжали складываться, но они шли обрывками. Плохо. Так как многое упускалось из виду, но основную суть я уловил…

Эльфы, взяв заложников, собрали огромную армию и двинулись на север. Они хотели уничтожить Вайда и подчинить себе чародеев, думаю, чтобы начать экспансию за пределы материка и перехватить торговлю с другими мирами. Но мои предки проявили упрямство, не испугались и решили биться до конца. И, несмотря на то, что у врага хватало магов и мощных артефактов, в том числе и негаторов, сопротивление они оказали достойное. На оборонительные рубежи вышли дружинники, элитные бойцы, а рядом с ними встали наемники из других миров. Волки-оборотни, белоснежные мощные красавцы, которые при желании могли перекидываться в людей, и обликом схожие с братьями Виниорами, такие же широкоплечие здоровяки без страха и сомнений в голубых глазах. А помимо них были обычные люди, которых успели навербовать в самый последний момент, перед тем как порталы перестали работать. И когда армия нелюдей и обманутых ими людей столкнулась с войском народа Вайда, произошла жестокая битва, которая длилась несколько дней и закончилась ничьей.

Вайда, которые по-прежнему не имели единого лидера и управлялись советом ведьм и чародеев, потеряли почти всех мужчин. А эльфы и гномы лишились магов и заложников, которые по неизвестной причине умерли в один момент, словно из них вынули жизнь. И, по моему мнению, эта война была никому не нужна, а значит, обеим сторонам следовало заключить мирное соглашение. Но меня там не было, а ненависть затмевала вождям разум и война продолжалась. Эльфы не могли допустить, чтобы Вайда получили доступ к резервам из других миров. А предки выдохлись и могли только обороняться. То есть они приняли условия навязанной эльфами игры, и в итоге это принесло им поражение.

Сначала под предводительством боевого вождя Рунга, легендарного основателя одноименного королевства, ушли наемники, у которых истек срок контракта, и с Вайда остались только два десятка оборотней. А затем с юга к эльфам прибыли подкрепления, в основном бойцы из людских королевств, и конфликт вышел на новый виток.

Снова стали гореть поселения, опять полилась кровь, и было много героизма, предательства, горя, слез и страданий. А завершилась эта война, точнее, затухла, когда Вайда, потеряв последнего своего чародея, спустились глубоко под землю, в странную пещеру, в которой царило безвременье. А молодой маг, который был ранен и прикрывал отступление женщин и детей, сотворил странную и чрезвычайно мощную волшбу. Он воздвиг между подземельями и поверхностью непреодолимую преграду, которая убила всех гномов, идущих по следу беглецов, но и сам не уцелел. После чего все затихло и на север пришло относительное спокойствие.

Однако то, что я увидел дальше, мне не понравилось. Категорически. Потому что подземное убежище стало для выживших Вайда и сохранивших верность клятве оборотней тюрьмой. Да, именно так, тюрьмой. Ибо развеять заклятье последнего чародея мог только равнозначный по силе чародей одной с ним крови. А люди, коих спас этот маг, не старели. Проведенный в подземелье год казался им минутой, а все волнения, беды и горести остались на поверхности. Вайда, которых осталось около двух тысяч, попали в ловушку времени, и если на земле прошли тысячелетия, то для них минуло несколько суток. И только ведьмы, пять прекрасных женщин, иногда могли преодолевать преграду и выходить к солнцу. Но наверху их поджидали враги, которые искали способы добраться до беглецов и завладеть огромными богатствами тех, кто помог им покинуть погибающий мир. Так что ситуация сложилась нехорошая, можно сказать, патовая. Вайда не могли вернуться, а эльфы не имели возможности их добить. И так продолжалось столетия, до тех пор, пока на материк не высадились морейские войска.

С этого момента многое изменилось, но не для Вайда. Колонизаторы разбили эльфов и гномов, закрепились и стали строить первые города. Действие негаторов, естественно, исчезло, и тогда ведьмы решили выйти с новыми поселенцами на контакт. Вот только морейцы сразу же попытались их захватить, и парламентерам, двум женщинам, пришлось спасаться бегством, а затем снова прятаться и ждать изменений. Почему так получилось — не знаю. Но факт остается фактом, принц Турдо Раен, создатель новой империи, определил Вайда в разряд врагов. После чего морейцы охотились на северных ведьм, воспринимали их как врагов и даже пытались спуститься в подземелья под горами, но неудачно. А моя мать и ее сестры скрывались и выходили к людям тайком, с одной только целью — получить продолжение своего рода. Чтобы вырос новый чародей, который снимет заклятье, а потом выведет Вайда к свету или откроет портал в новый мир, где не будет опасностей и все можно начать с чистого листа.

Минули века. Морея росла, крепла и расширялась, а потом был хаос, развал империи и государственные мужи про ведьм забыли. А они, тем временем, продолжали выходить на поверхность, но официальным представителям государственных структур колдуньи уже не доверяли. Следовательно, старались оставаться незамеченными и для северян женщины народа Вайда стали мифом, который соблазняет мужчин, а затем, через девять месяцев, подкидывает им ребенка и уходит под землю. Временная ловушка выпускала их с трудом, и они не имели возможности воспитывать своих детей. Однако и без них они не могли. В сердцах ведьм, из которых на данный момент лишь самая младшая, моя мать Чара Гаукейн, еще могла родить ребенка, жила надежда получить свободу. И я был их последней надеждой. Или предпоследней, не суть важно. А важно то, что до меня «последышей Вайда» было три с половиной десятка, и я стал свидетелем того, какой смертью и как они умирали, когда проявляли и развивали свои способности. А поскольку дело происходило в Морее и все они были наполовину морейцами, то я понимал язык, узнавал знакомые места и сопереживал собратьям «по избранности и одаренности», будь она сто раз неладна.

Первый был чем-то похож на меня. Шестой сын имперского наместника провинции Дрангия, гвардейский офицер и прирожденный воин. Как и меня, его приближал отец, но для остальной родни он являлся чужаком. Как и меня, его отправили на войну — империя добивала сопротивление кочевых хаджаров. И там, на поле боя, он стал понимать, кем является. Но в отличие от меня гвардеец объявил о своих умениях и не стеснялся их демонстрировать. До тех пор, пока темной ночью подосланный эльфами убийца не вонзил ему в глаз острый нож.

Второй оказался сыном траппера и знатным охотником. Он не собирался покидать родные места и с самого раннего детства знал о народе Вайда. Однако ему не повезло. Как только молодой траппер впервые применил силу Древних, его засекли наши ушастые враги, и парня загоняли, словно дикого зверя. Эльфийские рейнджеры, которые в это самое время уже стали гражданами империи, двое суток гоняли «последыша» по болотам и все-таки убили. И то обстоятельство, что спустя час эльфов порвали оборотни, ничего уже не менял.

Третий уродился спокойным и смирным человеком. Сидел тихо-тихо и не желал высовываться, был как все, сын богатого рыбака и сам рыбак, который плевать хотел на какие-то там видения. Крепкий, здоровый, симпатичный мужчина. В свой черед женился, и у него появилось потомство. И жизнь его текла размеренно до тех пор, пока рыбака не навестила мать, самая старая ведьма Денна Тагайн, которая потребовала от сына действий и развития своих способностей. А «последыш» от этого ошалел и сошел с ума. После чего проявил свои умения, попал под надзор Тайной Имперской Стражи и его попытались задержать. А когда он оказал сопротивление, рыбака-чародея уничтожили, просто подстрелили из арбалета. Ну, а его жену и детей отправили в Алькантар, но до места они не доехали. Карета перевернулась, упала в реку и все утонули.

В общем, судьба у «последышей», как нас называли эльфы, была незавидная. Пятому камнем проломили череп. Седьмой сам повесился, не выдержал душевных мук и не смог спокойно воспринимать видения. Восьмому на голову скинули каменную плиту, когда он впервые выбрался в город. Девятого преднамеренно и по предварительному сговору проткнули на дуэли, как водится, из-за женщины. Тринадцатый, еще ребенком, попал в плен к имперским магам, которые пытались разобраться с его способностями и запытали мальчишку до смерти. Семнадцатый утоп на болоте. Двадцатого отравили. Двадцать второй почти достиг финиша, переехал в Рунгию и там, в горном замке, под прикрытием оборотней и преданных дружинников, благополучно пережил десяток покушений, но не смог устоять перед женской красотой и получил в ухо длинную шпильку. Двадцать пятый погиб в бою, знатный был рубака, который дослужился до полковника и свои способности начал развивать уже будучи зрелым человеком. Двадцать шестой случайно упал с коня и сломал шею. Двадцать девятый во время смуты, когда разваливалась империя, оказался рабом некромантов, открывал для них порталы и надорвался. Тридцать первого зарезали, причем убийца очень сильно походил на корнета Кайру, повадками, движениями и даже лицом. Тридцать третьего опоили, а потом повесили. И так далее. Нет в жизни счастья, как нет покоя «последышу Древних», и если я частично Вайда, который имеет шанс стать полноценным чародеем, то опасность будет грозить мне всю жизнь. Так я решил, просмотрев краткое жизнеописание своих предшественников, и на этом моменте очнулся…

На Сайгару уже опустилась ночь. Госпиталь затих, но через открытое окно в комнату проникали самые обычные звуки: скрип амуниции караульного, всхрапывание лошадей у коновязи и еле слышный грохот колес по булыжникам мостовой. Все как обычно. Ничего страшного и подозрительного. Однако меня колотило, словно от лихорадки, и хотелось закричать во все горло: «Зачем!? Почему!? Я не хочу быть каким-то там „последышем“! Оставьте меня в покое! Сволочи!» Но я, конечно же, не закричал. Не то воспитание и не такой я человек, чтобы криком сбивать стресс. Для этого есть иные способы и я, покинув постель, достал оставленную Ари Виниором сумку. Там находились подарки от сослуживцев, обычный офицерский набор: сдобренная пряностями ветчина, хлеб, яблоки, несколько пахитосок, хотя я не курил, и литровая фляга крепкого вина.

Алкоголь — вот что мне было нужно и, сделав пару солидных глотков, я почувствовал себя гораздо лучше. После чего зажег свечу, присел за стол у окна и попробовал закурить. Но табак не пошел, не мое это. И, затушив пахитоску, я крепко задумался и попробовал самостоятельно ответить на свои вопросы.

«Чего от меня ждут мать и ее сестры?»

«Понятно чего. Чтобы я стал чародеем, вошел в полную силу, и дал им свободу».

«Какую помощь я могу от них получить?»

«Советы и, возможно, оборотня или пару, которые станут меня охранять».

«Есть ли опасность для моей жизни?»

«Разумеется».

«Кто мои враги?»

«Эльфы и некроманты — они враги. Но и царские маги мне не друзья, точно так же как и „черные клинки“, потому что они, наверняка, постараются меня использовать. А я этого, конечно же, не хочу».

«Можно ли все отыграть обратно, залечь на дно и прожить спокойную жизнь, как большинство людей?»

«Нет, и на это есть несколько причин, среди которых выделяются две самых главных. Во-первых, я уже применил силу Древних и на мой след, скорее всего, вышли охотники. А во-вторых, отказываться от использования мощной магии и ограничивать себя несусветная глупость. И если судьба так распорядилась, что в моих руках мощь народа Вайда, ее необходимо использовать. Да и богатства предков, по материнской линии, которые хранятся в горных пещерах, бросать нельзя».

«Надо ли делиться тайной с кем-то, кто может мне помочь?»

«Не стоит, ибо друзей, которые бы были готовы отдать за поручика Руговира жизнь, у меня нет. А союзники могут предать и продать. Поэтому я сам по себе. И только мне решать, как и каким путем, я должен двигаться».

«Что делать дальше?»

«Жить, постоянно озираться и быть готовым к тому, что придется бросить армию и бежать. Это, конечно, дезертирство. Но если не останется никакого иного выбора, я оставлю службу».

«А куда бежать?»

Вот тут я замялся. В самом деле, а куда? Вопрос из вопросов. Однако ответ появился:

«В Рунгию, где самый удачливый „последыш Древних“, которого звали Халли Фэшер, едва не стал полноценным чародеем. Там есть его схроны, которые никто не нашел, а в них дневники и артефакты».

— Отлично, — сказал я сам себе и улыбнулся: — Хоть что-то прояснилось.

Только я замолчал, как скрипнула дверь и в комнату, с магическим огоньком в руке, вошла Юна Эстайн, которая увидела на столе флягу и покачала головой:

— Поручик, вам не надо пить. Это вредно.

— Жить тоже вредно, Юна, от этого умирают. А вино иногда пьют не для радости, а чтобы сбить горечь души.

— А вы, оказывается, не такой уж провинциал, поручик, раз цитируете древних философов.

Не знаю, каких философов она имела ввиду, я сказал то, что было на уме. Но отпускать девушку не хотелось, поскольку была потребность в живом человеке рядом. Поэтому я привстал, слегка поклонился и указал целительнице на свободный стул:

— Присаживайтесь, Юна.

— Вообще-то у меня ночной обход… — она замялась.

— Я прошу вас. Посидите со мной, хотя бы немного.

— Хорошо.

Девушка погасила магический огонек и присела, а я снова улыбнулся. Кажется, отношения с прекрасной целительницей налаживались.

* * *

Ночь прошла неплохо. Пообщался с Юной Эстайн и разговор был легкий. Болтали о музыке, о жизни и поэзии, а затем она даже разрешила мне подержать себя за ручку. Это немного, но на большее я пока и не претендовал. Просто боялся вспугнуть девушку и решил проявить терпение.

В общем, благодаря этому, я немного отвлекся, а когда Юна ушла, заснул, и утро нового дня встретил в прекрасном расположении духа. Поднялся сам, без побудки, сделал зарядку, размялся, умылся и подумал, что все не так уж и плохо, как могло бы быть, и с этого момента моя жизнь обязана наладиться. Однако, должен это признать, я ошибался. Но это я понял потом, а на тот момент, как говорится, ничто не предвещало беды.

После завтрака меня вновь навестил Ари Виниор, которому было скучно и он, находясь под хмельком, бродил по вражеской столице и завернул в гости к своему боевому товарищу.

Естественно, он предложил выпить, но я отказался и начал расспрашивать собрата-офицера о земле его предков, провинции Рунгия. Зачем? Да затем, что мысль о возможном дезертирстве прочно засела в моей голове и направление, в котором следовало бежать, я уже выбрал. Вот только про Рунгию информации было очень мало. А Виниор, несмотря на то, что он родился и вырос в Дрангии, как и все фридлозе, про историческую родину никогда не забывал и был в курсе всего, что там происходило. Поэтому для меня Ари оказался кладезем знаний, которые следовало впитать в себя пока в запасе имелось немного свободного времени.

— Значит, хочешь узнать про Рунгию? — приложившись к фляжке, спросил Виниор.

— Хочу, — ответил я.

— А тебе это зачем?

— Недавно выяснил, что у меня там очень дальний родственник проживал. Вот и заинтересовался. Втемяшилось в голову, и никак эту мысль не могу выгнать.

— И кто твой родич?

— Вождь Халли Фэшер. Слышал о таком?

— Ага. Заметный человек на севере. Был когда-то, пару веков тому назад. А ты ему с какой стороны родственник?

— По материнской линии.

Я не лукавил. Халли Фэшер сын моей матери, а значит, мой единоутробный брат. И то обстоятельство, что он жил двести лет назад, данного факта не отменяло. Родственник, и все тут.

— Ладно, — Ари махнул рукой. — Хочешь говорить про Рунгию, я не против. Все равно идти некуда и заняться нечем. Баб нет, выпивка на исходе, а в казарме пусто и тоскливо. С чего начнем?

— С развала империи.

Виниор помедлил, собрался с мыслями и начал рассказ:

— Когда империя скончалась, провинция Рунгия считалась преуспевающей колонией. Металлы, строительный камень, рыболовецкие промыслы и охота. Все это приносило немалый доход, но людей в том краю проживало немного. Суровый климат, сам понимаешь, и после уничтожения эльфами Королевства Рунг, часть земель на севере до сих пор не пригодна для проживания. Почва в стекло спеклась, призраки летают, нечисть бродит, и дикие оборотни стаями гуляют. Короче, опасно. А когда морейские легионы отступили за Рамайн, провинция вообще обезлюдела. Там и мародеры порезвились, и рейнджеры ушастых, и некроманты, и гномы пару рейдов провели. Но со временем все более-менее наладилось. Охотники, трапперы, собиратели, искатели древностей, беглые рабы и должники из южных королевств. Эти люди, в основном дерзкие, смелые и лихие, искали волю и нашли ее. Живут они спокойно, поселениями, стараются никого не трогать, но и себя в обиду не дают. Так обстоят дела в Рунгии сейчас.

— А как же диверсанты, которые нападают на наше пограничье?

— Среди диверсантов местных почти нет, разве только проводники. В основном это пришлые наемники, дружинники из Райно, Рубайята, Несковии и Басконды, да рейнджеры из Эльссарии.

— А как же местные жители кормятся? Чем живут?

— Я же говорю, охотой промышляют, рыбачат и торгуют. Хлеба, конечно, не хватает, а вот мяса и ягод с грибами всегда в достатке.

— А торгуют вольные люди с кем, с пиратами, наверное?

— Да, с морскими бродягами. Опять же южные короли своих купцов присылают, наши контрабандисты из Хартоссы бывают, да и гномы появляются.

— Интересно. А ты с братьями там бывал?

Виниор прищурился и поиграл желваками, словно мой вопрос был неприятен или как-то его задевал, но ответил:

— Да. Бывал. Только не спрашивай, с какой целью — все равно не скажу.

— Хорошо, Ари, лишних вопросов задавать не стану. А насчет Халли Фэшера что-нибудь сказать можешь?

— Про него я мало что знаю, давно он жил. Но если интересуешься, скажу. Халли пришел в Рунгию в разгар колонизации и выкупил один из горных замков, который был разрушен эльфами. После чего нанял бригаду рабочих, и начал раскопки. Что он искал, никто так и не узнал. Но, судя по всему, Фэшер что-то нашел. Потому что вскоре у него появились деньги, и он отстроил замок заново, а затем обзавелся дружиной из фридлозе. И мало того, поговаривали, будто Халли с оборотнями знался, по проклятым местам бродил и занимался черной магией, а имперского советника прилюдно погаными словами хаял и никого не боялся…

Ари замолчал, словно задумался, и я его поторопил:

— Ну, а что потом было?

— Ничего. Убили его. По слухам, женщина прикончила. Однако подробностей я не знаю. Для меня он всего лишь легенда, одна из многих. Удачливый вожак, который никому не подчинялся и непонятно чем занимался. Личность таинственная, странная и мутная.

— Скажи Ари, а ты бы хотел вернуться в Рунгию?

— Нет, Оттар. Я на царской службе и мое место там, где война. В Рунгии наши святыни и могилы предков, а дом в Дрангии, в родовом замке. И если будет выбор…

Договорить Ари не успел, так как хлопнула дверь и на пороге появился еще один мой старый знакомый, майор Тейваз Кано, собственной персоной, который пришел не с добром. А иначе как объяснить то, что за его спиной боевой маг с артефактом в руках и три стрелка с заряженными арбалетами? Ась? В гости, дабы навестить раненного в бою офицера, с таким сопровождением не ходят. Сие любому дураку понятно. И это только те бойцы, кого я увидел. А сколько их всего? Неизвестно. Но под окном, наверняка, уже была засада, и дергаться не стоило.

— Доброго вам дня, господа офицеры, — Кано снял черную широкополую шляпу с коротким белым пером и слегка взмахнул ею на уровне груди. — Прошу прощения, что прервал вашу беседу и появился без предупреждения, но мне необходимо срочно побеседовать с поручиком Руговиром. Дело государственной важности.

— У тебя проблемы? — еле слышно прошептал Виниор.

— Мелочь, не обращай внимания, — я поморщился. — Уходи, сам разберусь.

— Если что, постарайся со мной связаться. Я весь полк на уши подниму, но тебя в обиду не дам.

— Благодарю.

Ари встал и направился к выходу, а Кано присел на его место, дождался, пока фридлозе оставит нас и кивнул арбалетчикам:

— Закройте дверь! Никого не впускать!

«Допрыгался ты, Оттар», — промелькнула у меня мысль, но суетиться, хвататься за оружие или вызывать знаки Вайда, я не стал. Терпение и спокойствие. Кано, хоть и «черный клинок», мужик в принципе неплохой и с понятием. Поэтому сначала следовало с ним пообщаться.

— Чем обязан, господин майор? — я улыбнулся. — К чему вам такая охрана, опасаетесь кого-то?

— Ты ошибаешься, поручик, — майор тоже попробовал улыбнуться, но в его улыбке мне почудился волчий оскал, недобрый и опасный, — охрана не для меня, а для тебя.

— Вот как!? — я изобразил удивление. — С какой это стати?

— А сам не догадываешься?

— Нет.

Кано слегка дернул шеей, расстегнул ворот мундира и решил сменить тактику:

— Руговир, давай поступим вот как. Сейчас ты немного помолчишь, а я коротко и четко изложу тебе, зачем сюда пришел. После чего задам тебе пару вопросов и ты на них ответишь, предельно честно. Договорились?

— Да.

«Черный клинок» кивнул и заговорил:

— Вчера из очень надежного источника я узнал, кто таков на самом деле поручик Оттар Руговир и очень удивился. Оказывается, ты не простой человек, северянин, а имеешь доступ к древним магическим приемам, которые основаны на иероглифах. И, честно говоря, поверить в это было трудно, но источник информации у нашего ордена надежный, и потому я здесь. Ты человек не глупый и не трус, мы это знаем. Ты давал клятву на верность царю и доказал свою преданность нашему общему делу. Ты имеешь награды и являешься офицером морейской армии. Но кроме этого, Руговир, ты можешь открывать порталы в иные миры, а значит, интересен нашим врагам, которые хотят захватить тебя. Таковы исходные данные, которые есть в распоряжении ордена «черных клинков». И, как ты понимаешь, мы не можем оставить тебя без присмотра и не должны позволять такому редкому таланту рисковать своей драгоценной жизнью на поле боя. Поэтому я здесь и со мной солдаты, а так же чародей, который имеет при себе негатор. Что это значит, ты должен знать, и пойми меня правильно, Оттар. Я и мои коллеги, просто делаем свое дело и не желаем тебе зла. Однако мы не можем поступить иначе, и теперь выбор за тобой. Сделай его, поручик, и определись, либо ты с нами, либо против нас. Подумай хорошенько, прежде чем отвечать, поскольку от этого зависит твоя судьба и наше к тебе отношение. Ты понимаешь, о чем я толкую?

Понимал ли я, о чем он вел речь? О, да, конечно же. Непонятно откуда «черные клинки» узнали о моей истинной сути и сорвались с места. Но прежде чем заламывать руки, майор Кано решил сыграть на моем патриотизме, припереть меня к стенке и поставить перед выбором, который не велик. Первый вариант — я признаю, что являюсь «последышем Вайда», соглашаюсь на сотрудничество, а затем добровольно отправляюсь в Алькантар или в какой-нибудь тихий укромный замок, который станет моим домом до конца жизни. А второй еще проще — меня вяжут, и я все равно отправляюсь туда, куда нужно «черным клинкам». Та же картинка, только вид с боку и отношение более жесткое. А при попытке бежать или оказать сопротивление мне прострелят ноги-руки или вообще убьют, потому что это лучше того, что я попаду в плен к некромантам или эльфам. Правда, можно было попробовать закосить «под дурака» — я не понимаю, о чем вы говорите, господин майор. Но Кано не городской стражник, которому нужны доказательства, а «черный клинок». Значит, в «непонимайку» он играть не станет, ибо для него закон не писан и на первом месте целесообразность.

В общем, пока я мечтал и смотрел видения, меня обложили и загнали в угол. Выхода не было, а Кано ждал ответа и я сказал то, что он хотел услышать:

— Я вас понял, господин майор.

Тем самым я признавал, что Кано прав, и в его глазах мне почудился радостный блеск. Он был доволен, без сомнений, и продолжил разговор:

— Молодец, что идешь нам навстречу. Это тебе зачтется, Оттар. Но прежде чем мы покинем госпиталь, скажи мне — ты согласен сотрудничать с нашим орденом?

— Да, согласен.

— И ты готов выполнять все мои приказы?

— Да.

— И ты не отрекаешься от клятвы, которую дал царю?

«Да пропади он пропадом ваш царь, — с необъяснимой внутренней злобой подумал я. — Ведь можно было подойти ко мне по-человечески и все объяснить без скрытых угроз. Но нет, вы, верные слуги государя, как всегда, действуете с позиции силы. А так нельзя! Не надо меня ломать и надевать мне на шею хомут! Ведь я не какой-то там простолюдин, а дворянин. Но „черным клинкам“, которым важен только конечный результат, на это плевать. И я им это припомню».

Впрочем, мои мысли, как обычно, остались при мне, и я сказал:

— Не отрекаюсь.

Майор резко встал:

— Отлично! Собирайся! Без промедления, прямо сейчас, мы покинем Сайгару и помчимся в Алькантар.

Вещей при мне было немного. Поэтому собрался я быстро и спустя несколько минут, под конвоем стрелков и мага, который держался за спиной, выходил из госпиталя. И это был один из самых неприятных моментов в моей жизни. Ну, сами посудите. Вокруг столько офицеров, солдаты, санитарки, целители и Юна Эстайн. И все они видят мой позор. Ведь никому не объяснишь, что происходит на самом деле. А если нет объяснений, то мысли людей ясны и понятны. «Скурвился поручик Руговир! Продался врагам! Наверное, украл казенное имущество и пропил. Мерзавец! Не иначе, царя ругал и поносил! Предатель! Так ему и надо! А еще штурмовик, называется! Одно слово — козел!» Примерно так думали все, кто видел меня тогда, и я, понурившись, забрался в карету без окон, и краем глаза заметил стоящего на углу Рока Кайру, который наблюдал за нами. Но корнет практически сразу пропал из вида, а я упал на мягкое сиденье и рядом расположился майор.

Карета тронулась, и Кано стал рассказывать мне сказки о том, как замечательно мы с ним заживем, когда окажемся в Алькантаре. Ему чины и звания, а мне почет, уважение и все, что я только пожелаю. Разумеется, если я буду послушным мальчиком.

Но мне его слушать не хотелось, и я перебирал варианты побега. Один за другим отбрасывал их, как негодные, и так продолжалось до тех пор, пока возле городских ворот карета не замерла на месте.

— Что случилось!? — Кано выглянул наружу. — Кто посмел нас остановить!?

— Господин майор, — в ответ усталый голос, — дальше дороги нет!

— Почему!?

— Противник ударил по нашим тылам. Эльфы, гномы, много конных дружинников. Они всего в семи-восьми милях от города и продолжают наступление.

— Значит, тракт уже перерезан!?

— Так точно!

Майор помолчал и обдумал ситуацию, а потом обратился к вознице:

— Поворачивай! Возвращаемся!

litresp.ru

Глава 10. «Последыш Древних» | Раевский Максим

 

Дуэль в доме графа Эстайна на моей жизни никак не сказалась. По крайней мере, сразу. Меня никто не искал, и не пытался отомстить. Корнет Оттар Руговир оказался никому не нужен — и слава богам, ибо у меня проблем и без того хватало.

Своим чередом, в назначенный вышестоящим командованием срок, маршевая рота для пополнения 9-го полка начала свой марш на восток. А командовал этой ротой недовольный новым назначением и злой на весь белый свет капитан Коста Резаир. Отношения у меня с ним так и не наладились, а даже наоборот, переросли в сильнейшую неприязнь, и если бы не майор Кано, который был с нами, наверняка, мы порвали бы один другого на куски. Но присутствие «черного клинка» отрезвляло и ничего не происходило. Капитан Резаир командовал, а я и другие младшие офицеры выполняли его приказы. Это днем, а вечерами, если я не находился в карауле, мы с Кано сидели у костра, много разговаривали и спорили. А потом по его совету я написал письмо мэтру Маскро, который использовал мои записки для своего труда. Пусть, мне не жалко. Но мое имя в своем научном трактате он был обязан указать. Это было бы справедливо.

В общем, я не скучал, а спустя четырнадцать дней маршевая рота пришла в полевой лагерь «скальных тигров». Именно этот хищник был тотемным символом девятого полка. И здесь мы расстались. Капитана Резаира отправили ротным командиром в пехотный батальон. Новобранцев и младших офицеров в линейные роты. Майор Кано стал заместителем начальника контрразведки 8-го легиона. Ну, а я попал в отдельную штурмовую роту капитана Эрнано Агликано, разгильдяя, весельчака, дамского угодника, дуэлянта и повесы, который постоянно пропадал в Микароне, близлежащем городе, где было немало веселых девочек, игорных домов и кабаков. А ротой в его отсутствие командовал лейтенант Рунольв Виниор, кстати, дальний родственник моего приятеля Валли, а с ним были его родные братья Ари и Гуннар, как и я, корнеты. Так что все просто. Агликано появлялся редко и мы четверо делали то, что считали необходимым. А поскольку Рунольв придерживался мнения, что солдат необходимо гонять с утра до вечера, дабы их побольше выжило, весь день рота пропадала на полигоне и отрабатывала штурм укреплений. Причем офицеры бегали вместе солдатами, а затем, вместо отдыха, мы разрабатывали тактику применения огненных смесей, изучали схемы вражеских крепостей, которые добыла наша разведка, и занимались фехтованием. И вот тут мне доставалось больше всех, потому что Виниоры магией не владели, они фридлозе, прирожденные штурмовики, а у меня с этим все в порядке и я для братьев идеальный спарринг-партнер. Вот и приходилось отбиваться от них не только клинком, но и заклятьями. И все это без защитного купола, ибо все военные маги куда-то пропали, по слухам, они заряжали защитные амулеты для солдат.

Своим чередом пролетел месяц, и за это время у меня было всего два выходных дня, которые я провел в Микароне. Обстановка в пограничье накалялась и вражеские диверсанты наглели все больше. Что ни день, так известие о нападении. Вот-вот мы ожидали царского указа о начале военных действий, а пока его не было, сегодня утром, как обычно, построили роту, покинули укрепленный лагерь девятого полка и вышли на полигон, который начинался с полосы препятствий, длиной в полмили.

Сначала рвы, над которыми были подвешены узкие доски. Далее высокие щиты из дерева. Потом развалины каменной башни, которую мы ежедневно закидывали бутылками с горючкой. Небольшое поле и стены. Один взвод в обороне, а три в наступлении. Учебная задача атакующих — прорваться к башне, сформировать штурмовую колонну и захватить стену. Вроде бы игра, но на деле это тренировка на выносливость и боевую слаженность воинов роты.

Виниор провел инструктаж. Взвод Ари отправился занимать оборону, а три атакующих выстроились перед наполненными грязью рвами. Мой взвод четвертый и я подошел к нему. В глазах воинов, рослых здоровяков — других в штурмовики не брали, тоска и усталость. Им надоела беготня и тренировки. Ведь они пришли в армию не ради утомительных учений, а за богатством, славой, почестями и наградами, и тайные желания солдат были ясны и понятны. Они хотели поскорее добраться до противника, разгромить его, растоптать вражеские знамена, ворваться в чужие города, завладеть богатствами восточных королевств и красивыми женщинами, а затем вернуться на родину, дослужить свой срок и, получив пенсию и кусок плодородной земли, осесть на одном месте. Но до того момента было далеко и я приготовился к постановке учебной задачи перед сержантами, которых в моем взводе не два, а три, поскольку Юссир по-прежнему рядом, получает двойное жалованье и не тоскует.

Было, я собрался отдать приказ. Но с дороги послышался топот копыт и я обернулся.

Сюрприз! Нас почтил своим присутствием командир роты, капитан Агликано, по прозвищу Красавчик, жгучий стройный брюнет с шалыми глазами, который выглядел чрезвычайно взволнованным.

Ротный остановил коня, спрыгнул наземь и тут же к нему подошел старший Виниор, который доложил:

— Господин капитан, рота проводит плановую тренировку! Лиц незаконно отсутствующих нет! Докладывал заместитель командира роты лейтенант Рунольв Виниор!

Агликано кивнул, оглядел покрытое грязью поле и сказал:

— Тренировка отменяется. Всем сбор. В полдень в полковом лагере пройдет общее построение, на котором будет зачитан царский указ.

— Началось? — спросил Рунольв.

— Да.

— Когда выступаем неизвестно?

— Думаю, что сразу. Выдвигаемся к Рамайну, а с утра начинаем переправу.

Виниор развернулся к нам и приказал строить роту. После чего мы вернулись в лагерь, собрали ротное имущество и стали готовиться к построению.

Заметив, что мы пакуемся, нашему примеру последовали соседи, и вскоре суета охватила половину полка. Забегали солдаты, завозились обозники, и лагерь стал напоминать разворошенный муравейник. Но лично меня это не касалось. Взводом занимались сержанты, на которых можно было положиться, а мои личные вещи и палатку собрал Эльвик. Оставалось только ждать, и я присел под раскидистый молодой дубок, где меня окликнул вестовой из штаба.

— Господин корнет, разрешите обратиться? — рядом остановился молодой, не старше шестнадцати лет солдатик, видимо, сын полкового ветерана, которого родитель определил на службу с испытательным сроком.

— Разрешаю, — я кивнул ему.

— Господин корнет, а не подскажете, где найти командира роты?

Я огляделся. Агликано нигде не видно.

— Нет его. А что ты хотел?

— По приказу майора Фаркудо разношу по ротам свежую почту. Говорят, скоро выступаем, вот и спешу по всем подразделениям пробежать.

— Если письма, давай мне. Они не пропадут.

— Спасибо, господин корнет.

Без споров вестовой отдал мне связку писем, и я просмотрел адреса. Шесть капитану, и все от женщин, запах дорогих духов ощущался сразу. Три братьям Виниорам, потертые и залапанные конверты, наверное, из дома. Сержантам и солдатам пять, серые треугольники. А в самом конце еще два, которые были адресованы мне. Мои первые письма на службе, одно из дома, от отца, а другое от мэтра Маскро, который все-таки ответил, и пока было немного времени, я передал чужие письма Рунольву, а сам занялся прочтением своих.

Весточка от родителя было короткой. Все хорошо. Зиму пережили. Следопыт Тео передавал мне привет и сообщал, что нашел две пещеры, в которых есть древние рисунки, а в горах он видел женщину, которую описал отцу, и в ней барон опознал мою мать. А так-то на севере без изменений. Тишина и размеренное течение жизни.

После прочтения этого послания в голову вновь полезли воспоминания о видениях в гостинице «Граф Рупьен», о которых я никому не рассказывал. Но сейчас они мне только мешали и, постаравшись очистить голову, я вскрыл письмо от Маскро, который написал его на четырех листах.

Глаза скользили по ровным черным линиям строк. Прочитал раз, а следом другой. И у меня в голове сложился образ знаменитого ученого. Худой, нескладный, истощенный, нервный и очень сильно напуганный. Отчего напуганный? Да оттого, что в письме он постоянно упоминал каких-то скрытых врагов нашего государства, которые спят и видят, как бы извести мэтра Маскро и уничтожить результаты его исследований. И я расценил это как манию.

Понятно, что работа ученого и мои наработки о древней цивилизации, ломают стереотипы, и трактат Маскро заставит многих ученых-историков пересмотреть свои взгляды. Кроме того, от майора Кано мне известно, что в прошлом имели место быть случаи, когда найденные археологами древние артефакты и ценности похищались. Однако убивать из-за этого Маскро, которого прикрывают «черные клинки», по меньшей мере, глупо, странно и не логично. Зачем и кому это нужно? Лично мне и «черным клинкам» такие люди неизвестны, а вот мэтр Маскро был уверен, что против него работает целая тайная организация. Но доказательств ее существования нет, и потому мое доверие к ученому было подорвано.

Впрочем, если откинуть манию мэтра, то в остальном человеком он был умным, обладал энциклопедическими знаниями и имел доступ к архивам Академии Наук. Благодаря этому Маскро смог сложить свою собственную мозаику минувших веков и тысячелетий, и то, о чем он писал, укладывалось в мое собственное мировосприятие.

Приблизительно, девять тысяч лет назад, на Ирахо высадились люди. Они быстро расселились по всему материку, и смогли колонизировать земли за океаном. Но затем что-то произошло. Катаклизм или война отбросили цивилизацию в дикость и варварство. И только после этого появились эльфы и гномы, которые стали властителями Ирахо и сотни лет стирали память о древней працивилизации людей. До тех пор пока не появились морейцы. Так наше далекое прошлое видел Маскро, и я его поддерживал. Видения, мои собственные исследования и следы давних сражений в пещерах. Все это служило доказательством нашей правоты. Однако заниматься археологией, историей и поиском правды, которая по большому счету никому не нужна, я мог заниматься только после войны. Поэтому письма были убраны в рюкзак с личными вещами, и в этот момент пропела сигнальная полковая труба.

Сбор. Общее построение.

Громыхая латами и поскрипывая кожей, штурмовая рота капитана Агликано вышла на огромный плац. Рядом с нами еще четыре такие же штурмовые роты. Дальше линейная пехота. За ними обозники и артиллеристы. А в центре, возле черного знамени с головой скального тигра, командир девятого полка, бравый полковник Ангус Урамин, за спиной которого весь штаб и вернувшиеся в лагерь полковые чародеи.

Тишина. Плац затих и Урамин поднял вверх правую ладонь. По этой команде один из магов усилил его голос и полковник, развернув украшенный тяжелой печатью свиток, начал читать:

— Указ царя Великой Мореи Эрация Раена. Слушайте и не говорите, что не слышали.

Короткая пауза и полковник продолжил:

— Морейцы! Свершилось то, чего мы давно ожидали и к чему готовились. Пограничные конфликты с беззаконным и разбойничьим государством Рубайят все чаще перерастают в ожесточенные сражения. Враги посылают в мирные морейские провинции нежить, проклятых вампиров, которые вершат кровавые расправы и убивают наших соотечественников. Наши заставы обстреливаются и подвергаются постоянным нападениям, а торговые обозы грабятся. Науськанные эльфами и гномами предатели рода людского, безбожники и осквернители храмов, попрали все прежние договоренности, и наше терпение иссякло. Настал час справедливого возмездия и я, царь Великой Мореи, объявляю Королевству Рубайят войну.

— А-а-а!!! — волной над батальонами и ротами прокатился гул.

— Слава царю!

— Смерть врагам!

— Уничтожим нежить и нелюдей!

— Девятый полк — вперед!

Это произошло спонтанно, и никто из командиров ничего подобного не ожидал. Но было заметно, что боевой настрой воинов полковнику понравился. Он улыбался. А затем Урамин вновь приподнял ладонь, солдаты притихли, и он дочитал указ:

— Приказываю моим генералам форсировать реку Рамайн, вторгнуться в Рубайят и вернуть самозваное мятежное государство под контроль Мореи. На нашей стороне правда и сила. Значит, мы не можем проиграть, а потому наступайте, мои воины. Будьте быстрыми, решительными, храбрыми и суровыми. Докажите нашим врагам, что морейцы по-прежнему сильны и готовы дать отпор любому противнику. Без сомнений и колебаний уничтожайте всякого, кто выступит против вас с оружием в руках или с помощью магии попробует остановить наши непобедимые легионы. Никакой пощады. Никакой жалости. Никакой милости к клятвопреступникам и предателям. Победа или позор. Боги и предки смотрят на нас, и мы не имеем права на проигрыш. Так вперед же, мои воины, и не останавливайтесь до тех пор, пока Рубайят снова не станет царской провинцией.

Опять пауза и полковник огласил подпись:

— Эраций Раен, милостью богов, Царь Великой Мореи. Писано в Алькантаре, в месяц дамир, пятого числа.

Снова плац содрогнулся от радостных криков и боевых кличей. Однако продолжалось это недолго. Полковник Урамин приказал полку выступать, но перед этим следовало получить защитные амулеты.

Вдоль строя двинулись солдаты с мешками. В них лежали самые обычные медные кругляши на веревочке, которые были похожи на монеты. Это защита от магии для каждого воина, далеко не самая надежная и недолговечная, в обычном металле заряд держится не больше месяца, а в дереве десять-пятнадцать дней. Ну, а потом их надо заряжать по новой, либо у мага, либо в храме. Однако у врагов вообще ничего подобного нет, так что это еще одно наше преимущество. И хотя мне амулет был не нужен, имелась собственная защита, да и Виниорам он ни к чему, у них родовые магические браслеты из серебра с драгоценными камнями и мощными оборонительными заклятьями, тем не менее, от дополнительного артефакта никто не отказался.

Через час, покинув лагерь, мы выступили на восток. На берегу Рамайна 9-й полк должен был соединиться с остальными подразделениями 8-го легиона, 12-м пехотным и 8-м кавалерийским полками, а затем начнется переправа на вражеский берег и будет битва. Разумеется, если наш противник не драпанет при виде славных морейских войск, но это вряд ли.

* * *

Рунольв кинул в костер горсть семян и пламя, жадно пожирая угощение, приподнялось вверх. Легкий ветерок с реки погнал насыщенный пряными ароматами дым на нас и братья Виниоры, вдыхая его, начали читать молитву:

— Барр, великий и грозный небесный воитель, бог отцов, дедов и прадедов наших. Под взглядом твоим мы идем в бой и просим тебя укрепить сердца и руки наши, дать силу преодолеть все преграды и уничтожить зло. А мы, во имя твое, прольем кровь врагов и напитаем ею мать-землю. И придут новые времена, и будешь ты доволен нами, а мы возродим то, что было утеряно, продолжим чтить тебя превыше остальных богов, и славить имя Барра…

Братья говорили, говорили и говорили. Они общались с богом так, словно видели его, а я был рядом и молчал. Как и многие морейцы, я чтил всех светлых небожителей, но никого не выделял и обряды для меня значили немного. Человек сам определяет свою судьбу — это мое мнение, а у небожителей свои заботы, и им не до нас.

Надышавшись дыма, я почувствовал себя нехорошо. Но ветер слегка переменился, гарь рассеялась, и стало легче. А затем Виниоры замолчали. В полной тишине они пару минут простояли на месте, а затем дружно, в едином порыве, поклонились затухающему пламени и отошли.

Вчетвером мы стояли на высоком и крутом обрыве. Позади ночная стоянка роты, на которой отдыхали наши солдаты, а перед нами река, полноводный Рамайн, который целых сто лет был границей между морейцами и нашими стародавними врагами. От берега до берега тянулся понтонный мост и по нему нескончаемым потоком шли войска. За ночь на территорию Рубайята уже перешли два полка 8-го легиона, а сейчас идет наш девятый. Сначала легкая пехота, а затем все остальные.

Вдали, на вражеском берегу, рассекая утренний сумрак, блеснула яркая вспышка и Рунольв сказал:

— Там уже идет битва. Маги бьются.

Снова вспышка, а за ней еще несколько сполохов и еле слышный отзвук, будто гром прогрохотал, и Ари добавил:

— Точно. Так и есть. Скорей бы и нам в бой.

— Успеем, брат. Войны на всех хватит, — старший Виниор усмехнулся и посмотрел на меня: — Оттар, ты наш уговор помнишь?

— Да, — я кивнул. — Если в плен попадется эльф или гном, отдам его вам.

— А зачем он нам, понимаешь?

Историю я знал неплохо и ненависть фридлозе, потомков рунгийцев, к нелюдям была общеизвестна, точно так же как и ее причины.

Когда морейцы высадились на материке Ирахо, остроухие и коротышки как раз добивали северян. От Королевства Рунг оставалось два или три горных замка, битком набитые женщинами и детьми, и они находились в осаде. Так что еще немного, и не признавшие власть эльфов непокорные рунгийцы были бы уничтожены, полностью, все до единого, не взирая на пол и возраст. Однако морейцы их спасли. После чего остатки этого народа влились в наш, и не было у династии Раенов более преданных воинов, чем фридлозе, а у нелюдей не было более страшных врагов. Потому что рунгийцы ничего не забывали. Они копили обиды и не один раз посылали императорам, а затем царям предупреждение о том, что нелюдям нельзя доверять и они должны быть истреблены. Но Раены, особенно первые императоры, были гуманистами. Они пытались создать гармоничное государство, в котором не было бы ненависти между расами и народами, и все подданные могли бы быть счастливы. Мечтатели. Благородные и наивные, которые поплатились за свою близорукость, причем нелюди несколько раз ударяли в спину морейцам. А затем, побитые и униженные, они падали на колени и снова клялись в верности, а наши государи их прощали. Ну, а теперь все — никакой пощады. Никто не забыт и ничто не забыто. Указ царя позволял уничтожать и пытать врагов, и братья Виниоры восприняли его как руководство к действию. И нелюдям к ним в руки лучше не попадать, ибо смерть пленников будет долгой и мучительной.

— Да, Рунольв, я все понимаю.

Виниор удовлетворенно кивнул и посмотрел на тропу вдоль берега:

— Кажется, ротный возвращается.

Действительно, к нам спешил Агликано, который получил приказ. И, присев у костра, он подозвал нас:

— Господа офицеры, ко мне.

Мы приблизились, обступили капитана и он, достав карту, с радостью в голосе сказал:

— Рота получила приказ и у нас есть превосходный шанс отличиться.

«Кому чего, — подумал я, — а ротный хочет отличиться. Для Агликано война трамплин, который подбросит его вверх по служебной лестнице и сделает героем. Для воинов возможность разбогатеть. Для Виниоров шанс поквитаться с врагами и пролить кровь во славу своего родового бога. А что она для меня? Наверное, всего лишь работа, на которой я пока новичок».

— Смотрите, — Агликано ткнул в точку на карте, — это укрепление Дер-Вагат. Оно в стороне от основных дорог и трактов, по которым двинется 8-й легион. И противник желает использовать его для фланговых ударов по нашим коммуникациям. Допустить этого нельзя, и пока враг не успел стянуть к Дер-Вагату крупные силы, мы обязаны его захватить. Идем не одни. С нами еще две штурмовые и две линейные роты, батарея баллист, осадной обоз с павизами и лестницами, три десятка кавалеристов и два мага.

— Кто старший командир? — спросил Рунольв.

— Я, — капитан горделиво расправил плечи.

«Понятно. Агликано подсуетился и, по сути, возглавляет сводный батальон. Это огромный задел на будущее и если он возьмет крепость, быть ему майором. Вот что значит, человек имеет связи и делает карьеру».

Такими были мои мысли и Виниоры, судя по всему, думали точно так же. Но в настоящий момент это было неважно, Агликано не самый плохой командир, когда надо может собраться, и Рунольв задал новый вопрос:

— Когда выдвигаемся?

— Сейчас. У переправы сбор сводной группы и переходим на другой берег.

— Какие укрепления в Дер-Вагате, известно?

— Ничего нового. Разведка внутрь не проникла и сообщает о каменных стенах высотой до восьми метрах. Шесть донжонов и на каждом мощная катапульта. Рва нет, грунт скалистый. Подступов мало. Ворота одни. Под крепостью большое количество подземных галерей, в которых могут прятаться вампиры, но пока там пусто. Гарнизон состоит из двухсот дружинников местного графа, полусотни наемников и некоторого количества ополченцев. Однако это ненадолго. Вскоре новые группы воинов и остатки вражеских отрядов, которые будут разбиты нашими передовыми частями, стянутся в кулак и Дер-Вагат придется осаждать по всем правилам военного искусства, а припасов за его стенами хватает.

— План какой?

— Подходим, вышибаем ворота и штурм. Незатейливо и просто, главное действовать быстро.

Больше вопросов не было, и Агликано приказал выдвигаться.

Спустя полчаса, спустившись к переправе, мы соединились с приданными нам ротами, осадными повозками, кавалеристами и магами. И на холме, рядом с командиром нашего полка, я заметил брата Роя, который был в парадном гвардейском мундире. Скорее всего, по поручения свежеиспеченного командующего Второй армией князя Айрика он поторапливает отставших, а заодно обеспечивает резвый старт своему приятелю Агликано. Так-то, без поддержки штабного офицера, шиш бы он командовал захватом крепости. Но рука руку моет, и мой старший брат про своего столичного приятеля не забыл.

Рой вниз не спустился. Брат помахал рукой Агликано, а капитан ответил и мы начали переправу.

Отряд перешел реку и двинулся по старому разбитому тракту, который никто не чинил целый век. Но по нему шагали недолго, и когда окончательно рассвело, колонна свернула налево. До вражеской крепости было около двенадцати миль, расстояние не очень большое, а значит, дойти должны были за четыре с половиной часа. Однако отряд задержался, ибо вскоре нам пришлось вступить в бой.

— Впереди противник! — к голове колонны подскакал поручик, который командовал кавалеристами.

— Кто именно!? — Агликано схватил повод его разгоряченного коня.

— Ополченцы и рыцари с оруженосцами. Сотни четыре пехотинцев и полсотни конных. Идут в направлении на Дер-Вагат и опережают нас на милю.

— Они вас заметили?

— Нет.

— Задержать их сможете?

— Как!? — кавалерист взмахнул рукой. — Нас только тридцать человек.

— Я сказал задержать, а не остановить.

— Попробуем обойти противника по флангу и на дороге покрутимся, — ответил всадник. — Возможно, враги подумают, что мы авангард крупного отряда, который движется им навстречу, и замнутся.

— Правильно мыслишь, поручик. Действуй.

Поручик умчался, а капитан приказал ускориться и, оставив позади обоз, пехота и маги, спокойные пожилые дворяне в серых мантиях и верхом на мулах, прибавили ходу. Шли бодро, схватки жаждали все, и офицеры, и солдаты, а маги, как обычно, витали где-то в облаках. И спустя час мы разглядели толпу врагов, которые, увидев перед собой гарцующих морейских кавалеристов, остановились. Они ждали развития событий, и дождались. Пока они топтались на месте, мы подперли их с тыла, и один из вражеских рыцарей, наверное, командир, выскочив на холм, протрубил в рог.

На миг все замерло. Первый наш бой, и я, как и остальные офицеры, смотрел на капитана Агликано. А он молодец, не растерялся и начал отдавать приказы:

— Первый взвод, щиты на руку, вперед! Второй взвод на левый фланг! Третий на правый! Четвертый в тылу! Арбалетчики, не зевать! Приготовиться к бою! Не робей, воины! Противник аховый, ополченцы! А рыцарей магией и болтами свалим! Марш!

Подобно чешуйчатой бронированной многоножке, рота зашевелилась и двинулась в наступление. Одновременно с этим остальные роты нашего отряда начали фланговые охваты противника, а маги встали рядом с Агликано. Мы шли вперед, словно на учениях. Сталь клинков и копейные жала поблескивали на солнце. Лица воинов суровы и сосредоточены. Прикрытие надежное и с нами бравый капитан, который уверен в себе, а мы уверены в нем. Ну, а противник, в самом деле, пустяковый. Тут ротный прав.

— Четче шаг! — услышал я голос Рунольва Виниора, который шел с первым взводом по неширокой дороге, и посмотрел на своих воинов. Порядок. Солдаты четвертого взвода шли в ногу и не сбивались.

— Арбалетчики! Оружие на изготовку! — над строем пронеслась очередная команда Агликано.

Тем временем, пока мы перестраивались, противник занял оборону на холме. В центре рыцари и оруженосцы, разнобойная кавалерия, кто в настоящей броне, а иные в простых войлочных поддевках и кожанках из воловьей шкуры, у одного меч, а у другого дубина. А за ними строились ополченцы, крестьяне и охотники из окрестных деревушек, разбойники, воры и контрабандисты, тайком переправлявшие через Рамайн в Рубайят морейские товары. Короче, настоящая банда, которую мы собирались уничтожить.

Расстояние между отрядами стремительно сокращалось, и вскоре засвистели стрелы. Вражеские лучники попытались нас остановить, но мы прикрылись щитами и стрелы не причинили нам никакого вреда. Однако это было только начало. Стрелы продолжали сыпаться на штурмовиков, а затем к ним добавились свинцовые желуди, которые метали пращники, и у нас появились потери. Один воин упал, а потом еще двое. Несмотря на хорошую защиту, вражеские стрелы и свинец находили слабые места, ломали ключицы и вонзались в тела. Но штурмовики не останавливались, и вскоре прозвучала следующая команда Агликано:

— Арбалетчики! Цель — рыцари! Залп!

В нашей роте, как и в пехотной, всего двадцать стрелков. Немного, но в умелых руках профессионала мощный арбалет не знает промахов и он сильнее обычного лука. Поэтому первый же наш залп скинул наземь пятерых всадников и покалечил несколько лошадей. После чего в центре вражеского отряда возник хаос.

К тому моменту фланговые роты уже взяли холм в полукольцо и вражеский командир, тот самый рыцарь с рогом, решил опрокинуть нас и растоптать, а затем вырваться. План неплохой, и у него был бы шанс на его осуществление, если бы не наши чародеи.

На холме раздался боевой клич и оставшиеся в строю вражеские рыцари и оруженосцы устремились на нас. Лошади мчались с высотки и стремительно набирали скорость, а пехота противника последовала за всадниками. Грозное зрелище и страшно смотреть на толпу врагов, которая накатывает на тебя, но до нас рыцари так и не доскакали.

На вражеских кавалеристов обрушилось облако удушающего газа. Роняя седоков, лошади стали падать и ломать себе ноги. Ополченцы замялись, а новая порция арбалетных болтов, которые выпустила наша рота, добавила неразберихи, а затем второй маг, один за другим, выпустил в противника три разрывных огнешара.

Взрывы. Огонь. Пламя. Запах горелого мяса и шерсти. Ржание лошадей, крики людей и новая команда ротного:

— В атаку! На слом!

Штурмовики рванулись на противника, и мы схлестнулись. Десятки копейных наконечников, пробивая доспехи и одежду, с хрустом вошли в живую плоть. Фланговые роты сомкнули кольцо и стали смыкаться, а мой четвертый взвод вошел в прореху между первым и третьим, и вступил в бой.

— Падаль!

— Боги с нами!

— Смерть врагам!

— Убивай морейских собак!

— Штурмовики! В атаку!

— «Скальные тигры» не отступают!

— Во славу царя Эрация!

— За предков!

— Вали предателей!

Выкрики сотен людей и боевые кличи смешивались. Грохот оружия бил по ушам и вокруг кипела битва. Ополченцы, понимая, что они уже в окружении, подвывая и проклиная нас, насели на штурмовиков, а мы встретили их правильным строем, стеной щитов, и не отступили. А наши маги и арбалетчики продолжали поддерживать роту огнем, и точными выстрелами.

В просвете между щитами мелькнуло бородатое лицо с косым шрамом на левой щеке, и на меня обрушился удар палицы. Я принял его на щит и выдержал, хотя рука слегка отсохла, а затем ткнул в живот врага клинком. Не промазал. Сталь вспорола брюхо ополченца и он, обливаясь кровью, упал. Однако на его месте возник другой противник, спешенный рыцарь в кольчуге двойного плетения с чеканным нагрудником. Обеими руками он сжимал тяжелый шестопер и был готов меня ударить. А я этого ждать не стал и кинул ему в лицо «Огненную каплю», причем сделал это не задумываясь, не выпуская меча, прямо с клинка. Раньше у меня такой прием редко выходил, обычно требовалось освободить руку, а сейчас заклятье выскочило легко и просто. Видимо, бой активизировал реакции организма и заставил мобилизоваться, отсюда и эффект.

«Огненная капля» упала на открытое лицо рыцаря, и оно моментально превратилось в обугленное полено. После чего ударом щита я опрокинул его на спину и вместе со всем взводом, сделал шаг вперед.

— Мо-ре-я!!! — разнесся над ротой дружный клич первого взвода. — По-бе-да!!!

— Мо-ре-я!!! — подхватил мой взвод и остальные. — По-бе-да!!!

Ополченцы и остатки рыцарей не выдержали. Они начали отступать, и отступление быстро превратилось в беспорядочное бегство, а мы рванулись за ними. Строй распался, но он уже был не нужен. Сопротивление врагов было сломлено, пришло время резни, и мы их просто убивали.

Передо мной мелькали спины, и я вонзал в них клинок. Никто не обернулся и не посмотрел в мои глаза, глаза своей смерти. И только на вершине, куда я забежал первым, меня ждал достойный уважения противник. Это был вражеский командир, рыцарь с рогом, который заметно прихрамывал на правую ногу, но не отступал.

— Сдавайся! — потребовал я.

— Нет! — он вскинул меч и приготовился к схватке. — Я умру в бою!

— Не получится, — я покачал головой, сформировал силовой жгут и выбросил его в сторону рыцаря.

Захват получился удачный. Заклятье схватило противника за раненую ногу, и я потянул невидимую плеть на себе. Рывок! И рыцарь свалился. Громыхнули доспехи, надо отметить, неплохие, не иначе работа баирских оружейников, и я навис над ним. Рыцарь был без сознания, приложился сильно, но живой.

— Как дела, корнет!? — в сопровождении воинов на холме появился Агликано.

— Хорошо, господин капитан, — отозвался я. — Вражеского командира взял.

— Молодец, корнет. Он нам пригодится. Сейчас наши маги его в чувство приведут, сломают ему волю, и он сам проведет нас в Дер-Вагат. А ты собирай своих головорезов и прикажи им снимать с врагов одежду и доспехи. Мы должны походить на местное отребье. Понял меня?

— Так точно!

— Тогда действуй.

litresp.ru

Глава 1. «Последыш Древних» | Раевский Максим

 

В подземельях было тепло и по-особому уютно. Поэтому я скинул полушубок, поправил ножны с коротким мечом и принюхался.

Вековая пыль, которую встревожили шаги людей. Сырая кожа. Пот моих сопровождающих, резкий конский от дядьки Эльвика, моего верного воспитателя, который сопровождал меня, сколько я себя помню, и еле слышный травяной от лихого следопыта Тео. Промокший мех верхней одежды и сгоревшая смола факелов.

Ничего необычного и никаких посторонних запахов. Так и должно быть. После чего я потянулся к потокам невидимых магических сил, которые пронизывали все вокруг, зачерпнул крохотную толику и преобразовал чистую энергию в огненную. Все это делалось на ходу, привычно и без каких-либо усилий, сказывался опыт и природный талант. И когда заклятие «Огненная бабочка» было сформировано, я выпустил его из ладони.

Огненный мотылек завис под сводами и затрепетал крылышками. Сумрак древней пещеры озарился неярким светом и, не оборачиваясь, я сказал:

— Тео, веди.

Опытный северный бродяга, который был втрое старше меня, сопляка благородных кровей, не спорил. Да это и понятно. Земли в радиусе сорока миль вокруг родового замка баронов Руговиров наши, а он на них живет и промышляет. Значит, зависит от нас. А помимо того мы знакомы не первый год и Тео прекрасно знает, на что я способен и каковы мои жизненные интересы. Отсюда уважение и подчинение.

— Следуйте за мной, господин Оттар, — сказал он. — Рисунки, о которых я вам говорил, дальше. Здесь недалеко.

Мотылек полетел вперед. Тео пошел за ним, а мы с дядькой Эльвиком следом.

Шли недолго. Пересекли пещеру. Свернули в узкий проход под уклоном. Спустились в неширокую камеру. Отсюда еще один коридор и он вывел нас в следующую пещеру. Стены ровные и вдоль них вырубленные в камне уровни-карнизы, каждый в ширину от двух до трех метров. В центре подземного помещения углубление с чистой водой, которая стекала с подволока. А в дальнем конце пещеры пара дополнительных выходов.

В общем, неплохое убежище, где когда-то жили древние люди, которых принято считать дикарями, тупыми и безмозглыми. Но я с этим был не согласен и пару раз пытался объяснить своему почтенному батюшке, барону Алану Руговиру, что нельзя на месте заброшенного тысячи лет назад горного поселения разворачивать добычу камня. Однако он человек упрямый и никого не желал слушать, тем более меня, своего младшего сына, который не похож на старших братьев. И, получив подзатыльник, я замолкал, а горные работы на горе Ястребиная продолжались и жилища древних людей уничтожались без всякой жалости. Печально. Ведь наскальную живопись не восстановить, и археологические находки воспринимались моей родней, словно мусор. Поэтому все, что я мог, собирать собственную коллекцию, да выезжать в пещеры, которые для меня были дороже родного замка, и здесь делать зарисовки с наскальных рисунков.

— Господин Оттар, вот они.

Тео кивнул на правую стену, и я заставил мотылька подлететь к ней. Действительно, рисунки древних здесь имелись, и было их немало, не меньше четырех сотен.

«Надо будет работягам, которые обнаружили эту пещеру, пару медных монет на пиво выделить, да и следопыта забывать нельзя», — отметил я, и подошел стене.

Итак, что мы имеем? Человек с копьем замахивается и хочет поразить оленя. Мужчина на лодке острогой бьет рыбу. Женщина с ребенком на руках стоит на коленях перед треугольным алтарем. Бородатый старик разжигает костер. Конь бежит по полю. Все рисунки сделаны опытной рукой, уровень выше среднего и использовалось три вида красок. Но в целом в этом не было ничего необычного. Самые распространенные бытовые сцены и меня они интересовали постольку поскольку. Главное, ради чего я полдня ехал по заснеженным полям, с одной большой остановкой в рыболовецком поселке, находилось ниже. Иероглифы древних, может быть, одни из первых в нашем мире. Ценная находка. Без сомнений. И я протянул Эльвику ладонь:

— Дядька, давай карандаш и альбом.

— Держи.

Эльвик передал то, что я просил, а затем вместе с Тео отошел в сторону — они люди приземленные и слово «археология» для них просто набор звуков. Ну, а я занялся делом, присел на круглый булыжник, положил обтянутый тонкой кожей альбом на каменную ступеньку и начал делать зарисовки. Один иероглиф. Второй. Третий. Черточка к черточке. Линия к линии. Работа спорилась и я, узнавая иероглифы, которые попадались мне ранее, улыбался. Кажется, повезло. Передо мной древний букварь-азбука. Рисунок, а под ним иероглиф. Возможно, древний человек обучал в этом месте сына или группу подростков, а теперь здесь моя скромная персона, которая пытается разобраться в том, как и чем жили наши предшественники.

Прошел час. За ним другой. Спина затекла, а мотылек стал гаснуть. Энергия, которую я в него вложил, почти иссякла и, подзарядив магическую бабочку, я покинул «рабочее место» и подошел к спутникам.

Дядька Эльвик знал, что мне нужно, и протянул сверток с едой. На обед копченая свинина, кусок рыбного пирога и сыр. Еда незатейливая, но сытная. В нашем походе все по-простому и без изысков.

Отрезав пластинку мяса, я закинул ее в рот и, пока ел, разговаривал со следопытом:

— Тео, дальше из этой пещеры ходили?

— Да, — отозвался он.

— И как?

— Никак, господин Оттар. Завалы, а рядом с ними кости человеческие, мелкие осколки гномских секир и рваные куски ржавых кольчуг. Ничего интересного.

— Понятно. Но если что-то еще найдется, сразу ко мне.

— Само собой. Отнорков в горе много, так что находки будут. Кстати, есть у меня на примете парочка пещерок. С виду, самые обычные, но заметно, что раньше к ним тропки были протоптаны. Могу сводить, вместе посмотрим, что там.

— Времени нет, Тео. Батюшка послал меня охотников проведать, а я здесь. Так что надо поторапливаться.

Следопыт промолчал, а Эльвик, мой воспитатель, осуждающе покачал головой, и непонятно, кого он осуждал, то ли меня, то ли отца. Да и неважно это. Поэтому, быстро перекусив, я снова занялся копированием иероглифов и пока руки делали привычную работу, в голове бился один вопрос, который я задавал себе едва ли не каждый день. «Почему я не похож на своих родственников?»

Мой отец барон Алан Руговир. Воин и чародей, как и большинство морейских дворян. У него есть замок, мощное и величественное укрепление. У него дружина в три десятка всадников. У него жена-красавица, урожденная баронесса Норнасс, которая подарила мужу крепких детей. У него богатые земли: поля, каменоломни, большое рыбное озеро и лес. У него пятнадцать деревень и полторы тысячи трудолюбивых крестьян. У него самые лучшие лошади на севере. А еще у него пять сыновей. Как он сам говорит — четверо умных, а один странный. Как не сложно догадаться, странный это я, Оттар Руговир, восемнадцатилетний баронет, который умеет обращаться с мечом, и магию освоил, и дикого упыря в прошлом году убил, а этой осенью матерого секача лично на рогатину принял. То есть не слабак и не нытик. Но, по мнению родителя, до старших братьев мне далеко и в чем-то он прав.

Старший брат, Рой Руговир, светский лев и знатный дуэлянт, который блистает при дворе нашего доброго царя Эрация и состоит в свите князя Айрика Раена. Второй, Ангус Руговир, приумножает богатства семьи, тоже проживает в столице и занимается торговлей. Третий, Годрик Руговир, мореход и у него собственный корабль, превосходный каракк. Четвертый, Рикко Руговир, несмотря на молодость, уже сильный боевой чародей. И на их фоне я, действительно, белая ворона, которого даже мать сторонится, словно я чужой. Магией заниматься не хочу, что освоил, то и хорошо, а большего не надо, потому что приходится напрягаться. Путешествовать ради добычи не интересно. Служить в армии, опять-таки, желанием не горю, хотя числюсь корнетом запаса в одном из резервных пехотных полков провинции Дрангия. А приумножать богатства семьи на родовых землях и погонять крестьян скучно.

Нет. Все это не то. Моя страсть книги, древние загадки и, конечно же, пещеры. Вот, что влекло меня более всего. Но развернуться было негде и не с чего, особенно, когда глава семьи против. И что мне делать дальше я не знал.

Конечно, пора уже выходить в свет и хотелось бы уехать в Алькантар. Можно было попробовать с братом Годриком в океан сходить или с Рикко позаниматься магическими искусствами, а потом, получив независимость, продвинуть собственные проекты. Однако отец держит меня при себе и он против того, чтобы я покидал родные края. Барон считают, что мне нужно жениться на младшей дочке нашего соседа графа Дирнафа, шестнадцатилетней Валенсе, и обеспечить его внуками. А помимо этого на меня возлагаются обязанности хранить родовые земли, которые в итоге достанутся брату Рою. И если с его точки зрения это правильно, то мне сие не нравится. Категорически. Не хотелось всю жизнь просидеть на севере, где снег по полгода лежит, а потом быть при старшем родиче приживалой.

Впрочем, пока все вилами по воде писано и если ничего в моей жизни не изменится, тогда я сбегу. Честное слово — соберу котомку, оседлаю верного жеребчика и в путь. Царство у нас немаленькое, найду себе место. Тем более что есть адрес профессора Теско, который возглавляет Царскую Академию Наук. Было дело, я писал ему письма с описанием моих археологических находок и теориями их происхождения, но ответа так и не получил. Скорее всего, профессор счел эти послания бредом провинциального выскочки. Но если бы я встретился с ним лично, возможно, получилось бы убедить авторитетного ученого в правильности моих идей и это изменило бы всю мою жизнь. Хотя, очень может быть, что не только мою.

«Эх! — я мысленно вздохнул. — Мечты-мечты».

Неожиданно, нарушая тишину пещеры, от входа раздался шум и я обернулся. Правая рука по привычке легла на меч, а в левую я перегнал магическую энергетику для формирования боевого заклятья. Мало ли, вдруг под землю проникла дикая хищная тварь, каких у нас на севере хватает, или молодой вампиреныш, который голоден и жаждет крови. В наших краях такие гости не редкость и люди, бывает, целыми деревнями без следа исчезают, так что надо всегда быть начеку. Это закон.

Однако в пещеру заглянул человек, знакомая личность, десятник отцовской дружины Айк Юссир, похожий на медведя здоровяк.

«Сейчас начнется, — подумал я. — Наверняка, десятника отец послал, контролировать меня. А когда Юссир приехал на заимку охотников, то узнал, что я помчался к горе и кинулся следом. Так что теперь прилетит мне на орехи, потому что дружинник молчать не станет. Он отцу все как есть расскажет, а батя такой человек, что может и ударить. Хотя не страшно. Просто неприятно — это есть».

— Тебе чего? — я кивнул десятнику.

Дружинник оглядел пещеру, кивнул Тео и Эльвику, и только после этого ответил:

— Господин Оттар, барон вызывает вас в замок. Срочно.

— А с чем это связано?

— Не могу знать, — Юссир повел плечами. — Знаю только, что в замок примчался гонец от наместника провинции.

Я тяжко вздохнул. Только две трети иероглифов успел скопировать и когда снова из замка на волю вырвусь, не ясно. Жаль. Но медлить нельзя. Раз отец вызывает, необходимо возвращаться. Да еще и срочно. К чему бы это? Может, с кем-то из братьев неприятность случилась? Или меня решили женить раньше срока? Или на границах снова неспокойно? Вариантов много, а подробности можно узнать только дома.

— Собираемся, — сказал я Эльвику и кивнул следопыту: — Тео, проследи, чтобы сюда никто не лазил.

— Наконец-то, возвращаемся… — еле слышно проворчал дядька. — В тепло, к бабам, к поварне поближе… А то носимся по полям, да по пещерам ползаем… Будто нам заняться больше нечем…

— Будет сделано, господин Оттар, — покосившись на дядьку и усмехнувшись, сказал следопыт. — Посторонних не пущу. Не извольте беспокоиться.

Захлопнув альбом, я почувствовал, как непонятно отчего дернулось сердце. Предчувствие неприятностей или перемен. Непорядок. Но спрятав карандаш в карман, я встряхнул головой, прогнал дурные мысли и направился к выходу.

* * *

Когда я вернулся в родовой замок, то думал, что отец примет меня в личных покоях. Но в этот раз все было иначе. Родитель находился в моей комнате, которую он обычно не посещал, и прежде чем зайти к себе, я замер перед ростовым зеркалом и постарался успокоиться.

Вдох-выдох! Дыхание выровнялось, и я окинул себя взглядом. Среднего роста русоволосый и голубоглазый юноша. Типичный мореец. Округлое лицо, светлый пушок под носом и на щеках, прямой нос, прическа короткая. Одежда, конечно, грязная, а батя этого не одобрял. В далеком прошлом он несколько лет служил на границе, где воевал с налетчиками. Там барон дослужился до командира роты и лейтенанта, и это отложило отпечаток на всю его жизнь. Поэтому от всех домочадцев, не говоря уже про дружинников и слуг, он требовал порядка. И по-хорошему, мне следовало помыться и переодеться, прежде чем предстать пред его очами. Однако не судьба и, приготовившись к возможному разносу, я вошел в свою комнату.

Отец стоял возле стены, на которую я наносил иероглифы древних, так сказать, для наглядности. Руки за спиной и на лице ни единой эмоции, а правый сапог носком слегка постукивал по деревянному полу. В общем, он был слегка раздражен, но не разгневан, и это добрый знак.

— Добрый день, батюшка, — сказал я и встал рядом с родителем.

«Сейчас он поинтересуется, где я был и почему долго добирался», — промелькнула мысль. Но отец покосился на меня, кивнул на стену и спросил:

— Эти знаки что-то означают?

— Да, — ответил я и пальцем стал указывать на знакомые символы: — Огонь. Ветер. Вода. Человек. Меч. Копье. Олень. Волк. Дуб. Рыба. Звезда. Светило. Капкан. Ловушка. Камень.

— И какой от них может быть прок?

Вопрос был старый и если раньше мои объяснения не удовлетворяли отца, а порой и бесили, то с тех пор я многое переосмыслил. Поэтому про личный интерес и тягу к научной деятельности говорить не стал, а зашел с другого бока.

— Отец, эльфы и гномы утверждают, что они были самыми первопоселенцами материка Ирахо и первопроходцами нашего мира. Следовательно, люди должны признать их превосходство и старшинство. Но мои находки свидетельствуют об обратном. Наши далекие предки проживали на этих землях задолго до остроухих и коротышек, а значит, гости не мы, а они. И это лишь политический аспект, а есть иной, практический.

Батя покосился на меня и одобрительно кивнул:

— Продолжай.

— Иероглифы, которые я копирую, несут в себе не только смысловую нагрузку, но и магическую. Многие знаки древних похожи на руны, которые используют некоторые наши чародеи. Однако рун, которые известны морейцам, всего лишь три десятка, а иероглифов тысячи. И если вычленить истинную суть каждого знака, то магических рун станет намного больше и рунная магия получит развитие. Но для этого необходимо много работать и привлекать к делу специалистов.

Отец помолчал, а затем кивнул и сказал:

— Если бы я услышал подобную речь раньше, твоя судьба сложилась бы иначе. А сейчас это пока неважно. Пришел твой черед покинуть родовое гнездо и прежде чем ты оставишь стены родового замка за спиной, я хочу открыть тебе тайну.

Было, отец замялся, словно принимал тяжелое решение. Но затем он взмахнул рукой и выдохнул:

— Ты мой сын, но твоя мать никогда не была моей женой.

Суть этих слов дошла до меня не сразу, и я впал в ступор. Как так!? Неужели баронесса не моя мать!? Может быть, отец пошутил? Но эта злая шутка и если ей верить, то я бастард.

Однако, поймав взгляд отца, внимательный и одновременно с этим оценивающий, я понял, что он говорит правду. Это был не розыгрыш и, присев на стул, который стоял возле окна, я попросил его:

— Расскажи мне все.

— Все тебе знать не надо, Оттар. Да и не знаю я всего. Не вижу общей картины, только фрагменты. Но часть истории твоего появления на свет ты узнаешь. — Барон вздохнул и продолжил: — Девятнадцать лет назад, вместе с дружинниками я патрулировал северную границу моих владений и напоролся на стаю волчьих оборотней. Этих тварей было немного, всего пять, но догнать их не получалось, матерые монстры. Однако мы преследования не бросали, гнали их к океану, и уничтожили бы тварей, но начался буран. Лошади остановились. Силы воинов иссякли. Ничего не видно. Кругом мрак, а магия не помогала, слишком много помех. Поэтому решили переждать бурю. С трудом разбили лагерь и укрыли коней. Обычное дело и все бы ничего, но я заблудился. Вышел из палатки, отошел от стоянки на несколько шагов и потерялся, словно кто-то отвел глаза. Ориентиров никаких и я побрел сквозь метель. Долго шел и, скорее всего, просто замерз бы и погиб, однако услышал женский голос, который звал меня по имени. Делать было нечего, я двинулся на зов, проломился через сугробы и упал в прикрытую коркой снега глубокую расщелину. От удара потерял сознание, а очнулся в пещере, примерно в такой же, в каких ты находишь свои иероглифы…

Отец поморщился и снова заговорил:

— Рядом со мной была прекрасная женщина. Она представилась, как Чара из рода Гаукейн, и потом произошло то, чего я никак не ожидал. На время я потерял разум. Мне хотелось обладать этой красавицей, и я позабыл про дом, семью и детей. А она мне не отказала, и мы провели с ней несколько дней. Наверное, самых лучших дней в моей жизни, и все это время я не думал ни о чем плохом, не мечтал и не строил планов. Мир был сам по себе, где-то далеко, за снежной метелью, а я тонул в глазах Чары, которая, вне всякого сомнения, была мощной чародейкой и пленила меня. Но ничто не вечно. Буран стал утихать и моя возлюбленная, о которой я не знал ничего, сказала, что уходит. Ну, а меня она освобождает, и через девять месяцев плод нашей любви окажется под дверями моей спальни. Вот так мы расстались. Чара ушла по подземному коридору, а я вышел из пещеры и обнаружил лагерь дружинников, который находился совсем рядом…

Снова пауза и я поторопил отца:

— А что было дальше?

— Дальше? — отец слегка дернул шеей и усмехнулся. — Так и не догнав оборотней, мы вернулись в замок, и я решил не рассказывать жене о том, что со мной произошло. Но она женщина неглупая и проницательная и для нее моя душа, словно раскрытая книга. Поэтому вскоре она узнала обо всем, и начался кошмар. Скандалы, слезы, ругань. Все как в обычной семье и если бы не дети, возможно, она покинула бы меня. Ну, а так-то еще и ничего. Время примирило нас, и мы стали ждать срока, о котором говорила Чара. Ждали терпеливо и дождались. Спустя девять месяцев, день в день, минуя тройные караулы и собак, кто-то проник в замок. Каким образом, до сих пор не понимаю. В непогоду, через глубокий ров и через стены, в мое жилье кто-то пробрался, и мы с баронессой проснулись от того, что под дверями спальни услышали плач. Это был ты, мой сын. И сомнений в нашем родстве не было — я все-таки маг, хоть и не сильный. Поэтому, дабы не разглашать историю, которая могла опорочить меня и скомпрометировать семью, мы с баронессой признали тебя своим сыном. Такая вот история, Оттар.

— А почему ты не рассказывал о моем происхождении раньше?

— Несколько раз собирался, но духу не хватало и постоянно что-то мешало.

— И много людей знает правду?

— Сейчас, вместе с тобой, семь человек. Мы с женой, твои братья, которые на крови клялись молчать, и ты. Больше никто. Разве только слуги из стариков могут догадываться, но догадки мелочь. И если, вдруг, выяснится, что баронесса тебя не рожала, то в этом не т ничего страшного. Люди подумают, что я погулял с красивой крестьянкой, и только.

— А что с моей настоящей матерью? Ты искал ее?

— Да. Неоднократно, потому что хотел понять, почему Чара так поступила и кто она такая. Но поиски ничего не дали. Я даже пещеру, где мы были вместе, не нашел. Однако кое-что все-таки выяснил. Оказывается, что подобное в наших краях ранее происходило, и в некоторых семьях благородной крови появлялись малыши, которых главы семей признавали своими потомками.

— И что с ними происходило?

— Ничего, потому что они жили как все и ничем не выделялись. Вот разве только пещеры любили. Как ты. А больше странностей не было. Хотя, кто знает? Про такие случаи говорят полушепотом и с оглядкой, на всякий случай, а значит, истину узнать сложно.

В голове был кавардак, очень уж все неожиданно. Но был в исповеди отца и жирный плюс. Теперь я понимал, что со мной не так и отчего баронесса терпит меня, но никогда не приласкает. Тут все ясно и я спросил родителя:

— Отец, а почему ты решил открыться именно сейчас?

— Я же говорю — ты покидаешь замок. Пришла твоя пора оставить меня и что с тобой будет дальше лишь богам ведомо.

— Однако еще пару дней назад ты не хотел меня отпускать.

— Не хотел. Верно. Но полк, к которому ты приписан, разворачивается до штатной численности и выступает в Северную Морею. Таков приказ царя и я расцениваю это как знак судьбы, которая не желает, чтобы ты прозябал на севере. Поэтому на сборы тебе три часа. С тобой отправится десятник Юссир — человек опытный, десять лет в войсках и сержантом был. Ну и дядьку Эльвика прихвати — он еще не старый и может пригодиться. Деньги принесет казначей, полсотни альго на первое время хватит. Перед отъездом посети баню, от тебя смердит. Карета будет ждать у ворот. Там простимся, как положено… Вопросы?

— Мать… — я запнулся и поправился. — Баронесса меня проводит?

— Нет. Честно говоря, она воспринимает твой отъезд, как благословение небес.

— А что будет с Валенсой?

— А ты хочешь жениться?

— Пока нет.

— Вот и забудь про нее. Она девушка видная и приданное за ней хорошее, так что не пропадет. А ты себе, если выживешь, другую найдешь, по любви, а не по сговору родителей.

Старший родич был немногословен и краток. Ну, а я был ошарашен известиями и никак не мог придти в себя. По этой причине только кивнул и выдавил из себя:

— Я понял, отец.

— Тогда служи честно, сын, и не опозорь фамилию. В первую очередь ты Руговир и мореец, и только после этого сын северной колдуньи, про которую люди сочиняют сказки и легенды.

Батя хлопнул меня по плечу и направился к выходу, а я проводил его к двери и замер. После чего оглядел просторную и светлую комнату, в которой прожил большую часть жизни, и вздохнул.

Стол и пара стульев, платяной шкаф, стойка для мечей и кинжалов, избитая метательными клинками мишень и рисунки древних иероглифов на противоположной стенке, три сундука и постель. Всего этого мне хватало и вот теперь я должен покинуть отчий дом. Возможно, навсегда. Ведь не просто так царь собирает резервные полки дальних провинций. Наверняка, грядет война — это самый очевидный вывод. И если так, то мне деваться некуда. Из всей нашей семьи я единственный, кто был недорослем записан в военный резерв. Но поскольку полк у нас запасной, то порядки в нем были простые. Ежегодно отец отсылал полковнику подарок, а тот отмечал, что я посещаю военные сборы. И вот таким образом я дослужился до корнета, а через пять лет мог бы и поручиком стать, а затем лейтенантом. Что характерно, без муштры и службы. Ну, а сейчас этот номер не пройдет. Служить придется и я, в общем-то, не имею ничего против. Хотел вырваться в большой мир? Да. Тогда получай. И единственное, о чем я буду жалеть, это о любимых пещерах и наскальных росписях.

Впрочем, мои записи останутся со мной, да и несколько научных трактатов, часть из которых на эльфийском языке, можно прихватить. Так что работа над расшифровкой иероглифов древних людей продолжится. Однако это потом, а пока пора собираться в путь-дорогу…

В назначенный срок я уже был у ворот. Простился с отцом, получил тяжелый кошель с золотом и выехал за ворота.

Карета пересекла подъемный мост и оказалась на дороге, которая выведет нас на тракт, связывающий Хартоссу и Дрангию. На душе было немного тоскливо, а помимо того, стало казаться, что за мной кто-то наблюдает. Нечто подобное со мной и раньше случалось, в основном в пещерах. И ощущения взгляда было настолько сильным, что в нескольких милях от дома я приказал вознице остановиться и вышел.

Вокруг заснеженные холмы. Ничего подозрительного и, махнув рукой, я вновь забрался в карету и поехал навстречу своей судьбе.

* * *

На одном из холмов стояла молодая женщина, стройная красивая брюнетка в охотничьем костюме, которая наблюдала за парнем на дороге. Он оглядывался, словно что-то выискивал, и его взгляд иногда скользил по фигуре женщины. Но парень ее не замечал, а потом он резко взмахнул рукой, сел в карету и продолжил свой путь, а брюнетка улыбнулась и щелкнула тонкими аристократическими пальцами.

Снег взметнулся и из сугроба выскочил волк, матерый самец белого цвета, который прижался к ногам красавицы, приподнял морду и поймал ее взгляд.

«Следуй за Оттаром, — брюнетка кинула волку мысленный посыл. — Присматривай за ним и будь рядом».

Зверь не ответил, хотя мог. Он все понял. Приказ был ясен, и волк медленно затрусил вдоль дороги вслед за каретой. А Чара Гаукейн удовлетворенно кивнула. Пока все шло по плану. Очередной потомок Древних, ее сын, отправился в путь и, возможно, пройдя через битвы, испытания и сражения, он вернется назад, на север, и исполнит то, что должно. После чего ведьма снова щелкнула пальцами. Опять взметнулся снег и когда снежная пыль, засыпая следы, опала, на холме было пусто.

litra.pro

Глава 7. «Последыш Древних» | Раевский Максим

 

После возвращения сводной кавалерийской группы майора Кано в Тараих сорок восьмой пехотный полк передал пленного вампира и захваченные артефакты группе «черных клинков», покинул городок и продолжил марш. Цель — город Рупьенгард. Погода нам благоприятствовала и спустя восемь дней мы прибыли в точку назначения, в большой полевой лагерь на берегу реки Амасар — несколько добротных строений, полигон и огромное скопище палаток. Опоздали всего на сутки, немного, причина была уважительная, и на свой счет сорок восьмой полк мог записать стаю вампиров.

Однако царских генералов, суровых мужчин, которые прошли через десятки сражений и требовали беспрекословного подчинения, это не волновало. Мы не уложились в сроки — невыполнение приказа и срыв графиков, и за это полковник Риф получил нагоняй. После чего, благодаря ходатайству «черных клинков», ему вынесли благодарность. Так бывает, государство одной рукой треплет за загривок, а другой награждает. А что касательно нас, сдружившейся троицы, то поручик Оракис стал лейтенантом — Кано слов на ветер не бросал, а меня и Виниора представили к награде.

Такие вот дела, но, в общем, мне было как-то невесело, потому что полк, к которому я уже начал привыкать, стали растаскивать. Из рядовых сформировали маршевые батальоны и роты, которые сразу же выдвигались на западную границу. Старые офицеры оставались на месте, для обучения новых рекрутов. Полковник Риф был назначен инспектором северных учебных лагерей. А корнеты, поручики, лейтенанты и капитаны, должны были пройти аттестационную комиссию и отправиться к новому месту службу. Ну, а там, как известно, все по-новому и придется опять встраиваться в коллектив, узнавать солдат и подстраиваться под начальство. И пока мы ожидали приезда высоких начальников, которые решат нашу судьбу, готовили униформу и обменивались адресами с товарищами, мне довелось выслушать множество самых разных слухов относительно будущего назначения.

Одни утверждали, что нас направят в Партанию, где формируется 1-я Северная армия, которая готовится для удара по Рубайяту с северо-запада. Другие доказывали, что мы окажемся в Саргае, во 2-й Восточной армии или в 3-й Юго-Восточной. Еще говорили, что резерв, скорее всего, оставят в Северной Мореи, дабы мы обеспечивали безопасность тыловых коммуникаций наших войск. Кто-то клялся, что слышал в штабе, будто офицеров сорок восьмого полка и запасных эскадронов перекинут на границу с Королевством Накко, откуда снимаются части ветеранов. А пара пожилых майоров, непонятно почему, была уверена, что из нас начнут делать морских пехотинцев.

Короче, слухи и домыслы будоражили наши умы и продолжалось это ровно четыре дня, до тех самых пор, пока нам не объявили, что аттестационная комиссия сформирована и офицерам следует явиться в штаб. А помимо этого стало известно, что возглавляет комиссию не абы кто, а лично князь Айрик Раен, который проводил инспекцию Североморейского военного округа и изъявил желание посмотреть на пополнение из Дрангии.

Разумеется, князь прибыл не один, а со свитой. И в этой свите находился мой старший брат Рой, которого я, честно говоря, недолюбливал. Так с детства повелось, что он сторонился меня, а я, чувствуя отчуждение, старался держаться от родственника подальше. Ну, а сейчас, когда мне стала известна тайна моего происхождения, поводов сближаться стало еще меньше, и я решил, что напрашиваться на встречу с братом не стану. Захочет со мной пообщаться — пойду навстречу, а нет, так и не надо, не очень-то и хотелось.

Вскоре, в отглаженном темно-красном мундире, на котором не было ни пылинки, ни соринки, с мечом и кинжалом на широком ремне, вместе с Оракисом и Виниором, я прибыл в штаб. Как проходит аттестационная комиссия я не знал, но из слов опытных офицеров сделал вывод, что мне станут задавать хитрые вопросы и проверять мои знания, а затем выдадут направление. Однако все оказалось гораздо проще. Видимо, судьба офицеров сорок восьмого полка уже была решена. И когда настала моя очередь, меня пригласили пройти в просторный зал, который в зимнее время использовали как фехтовальный зал, и я предстал перед комиссией.

За продолговатым столом, который был покрыт белым полотном, вольготно расположились люди. Было их пятеро, и про каждого я мог что-то сказать.

Князь Айрик Раен — один из самых богатых и влиятельных людей государства. Друг и близкий родственник царя. Седьмой человек в очереди на престол, но по сути, если с Эрацием Раеном что-то случится, первый, потому что наследники государя еще дети, а царица болезненная женщина. Князь воин и неплохой маг, путешественник и коллекционер вин, любимец дам и баловень судьбы, на которого равняются многие аристократы. Благодаря брату, я знал о его жизни гораздо больше, чем обычный дворянин с севера. Но сейчас эта информация не давала мне ничего.

Генерал Ингвар Хаголаз — кавалер множества орденов и старый вояка на должности заместителя начальника командующего Североморейским военным округом. Важная персона и чрезвычайно упрямая личность, которая начинала свою военную карьеру с самых низов и дослужилась до заветного звания и дворянского титула. Поэтому он старался облегчать жизнь солдат и крайне недоброжелательно относился к офицерам с благородными корнями.

Полковник Хассо Риф — наш командир, которого оставляли в тылу. Он хотел отправиться на фронт, можно сказать, рвался на войну. А вместо этого вынужден готовить и обучать резервы. Дело нужное, но, как мне кажется, на поле брани от полковника толку было бы больше.

Майор Тейваз Кано — «черный клинок». После боя с вампирами мы с ним не общались, а жаль. Он интересный человек и у него можно многому научиться. А теперь все — наверное, наши пути расходятся, и встретимся ли мы вновь, неизвестно.

И последний человек из комиссии, генерал Юрай Эрахов — сутулый и совершенно седой мужчина с обожженным лицом. Потомственный дворянин и очень богатый человек, которому принадлежала четверть провинции Северная Морея. Генерал командир 22-го полка, который был расквартирован в Рупьенгарде, и по слухам, на базе его полка разворачивался 14-й легион. Причем сформировать его Эрахов собирался из крестьян, которые проживали и трудились на его землях, и собственных дружинников. Что немаловажно, за свой счет. А на должности офицеров набирались исключительно его вассалы. Так что в учебном лагере он личность случайная и что здесь делал, не понятно.

Как положено, я представился и замер. Меня ни о чем не спрашивали, и только майор Кано незаметно подмигнул, словно старому приятелю. Это был добрый знак, а затем полковник Риф протянул мне свернутый в трубочку лист бумаги:

— Примите, корнет Руговир.

Бумага оказалась у меня в руках, после чего, поклонившись, я вышел. И, оказавшись в коридоре, отошел в сторону и сразу же ознакомился с документом, из которого следовало, что корнет Руговир отправляется в 9-й пехотный полк, в отдельную штурмовую роту капитана Эрнано Агликано. Причем отправляюсь я не самостоятельно, а вместе с маршевой ротой через трое суток.

— Оттар, куда тебя распределили? — спустя пару минут, ко мне подошел Виниор, за спиной которого маячил Оракис.

— Вторая армия, девятый полк, штурмовая рота, — ответил я.

— Серьезно, — с уважением в голосе сказал потомственный фридлозе. — А меня в Первую армию направили, в распоряжение штаба.

— А тебя? — я кивнул Оракису.

— Мне дорога в столицу, там новое подразделение формируется, какой-то особый батальон, и нужны опытные воины.

— Когда отбываете?

— Сегодня, — ответил Виниор.

— Прямо сейчас, — сказал поручик и добавил: — Жаль, господа. Хотелось бы посидеть с вами в трактире и выпить вина, но не судьба. Впрочем, я уверен, что мы еще встретимся.

«Это хорошо, что уверен, — промелькнула у меня мысль. — Ты, поручик, и в Тараихе был уверен, что вампиры не нападут. Однако ошибся. И как бы тебе сейчас не ошибиться».

Мысль пришла и ушла, и я протянул товарищам руку:

— Давайте прощаться, господа.

Мы обменялись крепкими рукопожатиями и расстались. Все прошло без надрыва и лишних слов, но на душе было как-то неспокойно и чуточку тоскливо.

Впрочем, предаться тоске мне дали, потому что как только я покинул штаб, то услышал знакомый голос Роя Руговира:

— Оттар!

Я обернулся и увидел брата. Внешне мы были с ним похожи, только он на десять лет старше, волосы носит длинные и в плечах пошире. А еще Рой наследник титула, родовых земель, лейтенант гвардии, следовательно, на одну ступень выше армейцев, и заметная персона при дворе. Он гордость семьи, любимец матери и надежная опора отца. Ну, а я так, выходит, мимо проходил и если со мной что-то случится, тосковать никто особо не станет. Махнут рукой — сгинул непутевый и странный Оттар, а затем забудут.

— Здравствуй, Рой, — я постарался напустить на лицо доброжелательное выражение и направился к родственнику.

Приблизившись к брату, я ожидал, что он, как обычно, будет вести себя отстраненно и сдержанно. Однако Рой улыбался, вполне искренне, словно был рад меня видеть, и спросил:

— Как служба, корнет?

— Неплохо, господин лейтенант гвардии, — мой взгляд скользнул по синему мундиру брата.

— И это правильно. А как тебе назначение? Это я, между прочим, за тебя походатайствовал.

«Надо же, какое большое дело сделал, — не теряя осторожности и выискивая скрытый подвох, подумал я. — Походатайствовал он. Молодец! И отправил меня в штурмовую роту, которая в первом же серьезном бою потеряет от трети до половины личного состава. Специально, что ли? По просьбе матушки, чтобы бастард побыстрее погиб? Очень даже может быть. Однако об этом молчок».

— Благодарю, брат, — приложив правую ладонь к груди в области сердца, я слегка поклонился. — Но зачем ты это сделал?

— Как это зачем!? — Рой всплеснул руками и улыбнулся своей знаменитой белозубой улыбкой, от которой млели придворные красотки. — Мы родня и я, как старший, хочу помочь младшему. Вот и определил тебя в роту моего друга Агликано. Он за тобой присмотрит, поможет, если что, и не забудет отметить младшего Руговира в наградном листе. А то война закончится быстро, и ты можешь ничего не успеть.

«Да уж, братец, видать, ты при дворе совсем позабыл, что такое настоящая служба и для чего создаются штурмовые подразделения. И я, человек, который в армии всего-то ничего, второй месяц, соображаю гораздо больше тебя. Ты так улыбаешься и горишь азартом, словно война будет победоносным парадом. А это не так. После общения с Оракисом и другими опытными офицерами, я знаю, что рубилово намечается страшное, и твоего оптимизма не разделяю».

Вновь, в который уже раз, вспомнив заветы отца и поручика Оракиса, я сдержал готовые вырваться резкие слова, и только кивнул. А брат указал мне на роскошную карету неподалеку от штаба и сказал:

— В общем, так, Оттар. Эта моя карета и на сегодня она в твоем полном распоряжении. Я знаю, что ты отбываешь только через трое суток, так что можешь развеяться. Поезжай в город, посети бордель, погуляй. Отдыхай, брат, а то когда еще придется.

— А как же ты?

— Поеду с князем, а карету потом отпустишь, и она меня нагонит. Кстати, может, тебе денег дать?

— Не надо. Мне хватит.

— Ну, смотри сам. Позже увидимся и, возможно, я представлю тебя своей невесте.

— Где и когда увидимся? И кто твоя избранница?

— Встретимся на фронте. Князь Айрик будет командовать Второй Восточной армией, а я при нем адъютантом. Так что расстаемся ненадолго. А невеста у меня такая, что ахнешь, братец. Это самая лучшая девушка на свете, из хорошей семьи и красивая. Ради нее я готов на многое и она будет моей. Однако об этом поговорим в другой раз.

— Понял тебя, брат.

Обменявшись несколькими пустыми фразами, о доме и службе, мы разошлись. Рой отправился в штаб, а я, проводив его взглядом и не поняв истинных причин веселого настроения брата, велел кучеру кареты ждать на выезде из лагеря, а сам вернулся в палатку, где меня ожидали Эльвик и Юссир.

Слуга и сержант выглядели хмурыми и недовольными. Они хотели получить увольнительную, выехать в город и посетить трактир, где есть свежее пиво, жареное мясо и разбитные служанки. Но не получалось. Я находился в подвешенном состоянии, а они со мной. Вот и не было у них настроения. Однако я принес им радостную весть:

— Назначение получено. Отправляемся на восток. Через трое суток. Поэтому можете выехать в город. На все про все вам сорок восемь часов. Вещи сдайте местному каптерщику, под роспись, и свободны.

— Слава небожителям! — воскликнул радостный сержант.

— Да здравствует господин Оттар, — осторожно добавил слуга.

И, посмотрев на плутовские лица Юссира и Эльвика, которые намеревались отдыхать и кутить от всей своей широкой души, я улыбнулся, махнул рукой и направился к карете. Служба службой, а отдыхать тоже нужно. Хотя бы просто на большой город посмотреть — мне, провинциалу, одно это уже в радость.

* * *

Тейваз Кано вошел в свою палатку и посмотрел на полного мужчину с добродушным румяным лицом, который расположился за раскладным столиком и пил его вино. А затем, скинув на походную кровать широкополую шляпу с черным пером, с заметным раздражением в голосе, майор спросил гостя:

— Дэкс, болотная гаррида тебя задери, что происходит?

Командир отряда «черных клинков», отвечающих за безопасность государства в провинции Северная Морея, Дэкс Куорсон, приподнял глиняную кружку, сделал большой глоток и, обтерев рукавом камзола губы, сказал:

— Во-первых, здравствуй, Тейваз. Во-вторых, у тебя неплохое вино. В-третьих, перестань нервничать. А в-четвертых, присаживайся, спокойно поговорим, и я отвечу на все твои вопросы.

Майор, который в иерархии ордена находился на две ступени ниже Куорсона, хотя, было время, они вместе обучались в школе «черных клинков», кивнул и присел на второй раскладной стул. После чего гость провел раскрытой ладонью по воздуху, проверил, нет ли рядом магического или живого послуха-шпиона, и только после этого продолжил разговор:

— Итак, мой друг, чем ты недоволен?

— Многим, Дэкс. Но больше всего тем, что мое мнение, ни в грош не ставят.

— Поясни.

— Хорошо, — Кано налил себе вина, приложился к кружке и продолжил: — Передо мной поставили задачу: выявлять шпионов и недовольных среди личного состава сорок восьмого полка, а так же подыскивать подходящие кандидатуры для зачисления в наш орден. После чего я начал работу и сделал все, что необходимо. Среди солдат и офицеров полка неблагонадежных людей и последователей темных культов не обнаружено. На севере такие люди не приживаются. Есть мерзавцы, трусы, картежники, взяточники и пьяницы — обычное дело, как везде. Но предателей и темных культистов нет — лично проверял и поисковыми талисманами работал. А вот кандидатов для обучения в нашей спецшколе нашел предостаточно. Десять человек — не мало, и на каждого я составил подробное досье и провел с ним собеседование, а когда выпал удобный случай, еще и проверил воинов в бою с вампирами. Так было дело?

— Да.

— Затем я отослал список кандидатов и сопроводительные документы тебе, моему непосредственному начальнику, и предложил отправить этих воинов в столицу, для дополнительной проверки и возможной вербовки. Но ты меня проигнорировал и получается, что мои труды пошли насмарку, а ценные кадры отправляются на фронт. И я повторяю свой вопрос, Дэкс, что происходит?

Куорсон был спокоен и пожал плечами:

— Дело случая, Тейваз. Он вмешался, и наши планы рассыпались.

— Пояснить можешь?

— Ради этого я сюда и приехал. Люди, которых ты подобрал для вступления в орден, так или иначе, почти все связаны с Айриком Раеном.

— А это здесь причем?

— Притом, что месяц назад на князя Айрика поступил донос, в котором утверждалось, будто он предатель и замышляет измену.

— Чушь!

— Командор Дигеон тоже так решил, тем более что неизвестно, кем был написан донос. Но порядок есть порядок, а бумага была составлена грамотно и в ней излагались весьма интересные факты. Поэтому он отдал приказ проверить князя и знаешь, многое из того, что Айрик скрывал, подтвердилось. И это заставило нас начать его разработку.

— А князю есть, что скрывать?

— Как и всякому человеку из плоти и крови.

— Ну и что же это за тайны?

— Например, мы узнали, что на острове Раимон, в родовом замке Айрика, проживает его любовница-эльфийка, и она воспитывает их общего ребенка, полукровку, а это коронное преступление. Кроме того, в последнее время он часто встречается с генералом Эраховым, который под винными парами прилюдно заявил, что для него настоящий царь Айрик Раен, а Эраций слишком мягок. И в дополнение к этому дворяне Северной Мореи, Ируа и Дрангии, весьма расположены к князю, гораздо больше, чем благородное сословие из центральных провинций, и мы расцениваем это как почву для мятежа. О перевороте или активных действиях речь пока не идет, но план князя Айрика и генерала Эрахова, если он есть, становится очевидным. Князь лично возглавит Вторую Восточную армию. При помощи опытного полководца одержит немало славных побед, и его популярность вырастет в разы. А потом, вернувшись в столицу, с помощью преданных полков и дворянских дружин он сможет сместить царя, и провозгласит себя государем. Ну, а мы, не желая начала гражданской войны, будем вынуждены его признать, и остальные влиятельные группы в государстве поступят точно так же.

— Да уж… — протянул Кано. — Всякого я ожидал, но чтобы Айрик замышлял предательство… В это поверить трудно…

— Однако факты вещь упрямая и пока это еще не предательство, а мысли о нем.

— Царь об этом уже знает?

— Нет. Ему сообщили только о ребенке Айрика и его сожительнице. Одно это уже должно караться наложением огромного штрафа, лишением титула, ссылкой князя и уничтожением полукровки. Однако сейчас все проще. Старые законы уже не так сильны, а князь брат царя и его друг. Поэтому командору Дигеону приказано не обращать на тайную жизнь Айрика внимания, словно нет у него никакого ребенка от мерзкой остроухой дряни. А насчет возможного заговора Эрацию говорить рано. Нет убедительных фактов, а предположения к делу не пришьешь. Впрочем, мы продолжаем работать, и принимаем меры предосторожности. Одна из которых коснулась твоих кандидатов. Сам понимаешь, как мы можем принять в свои ряды Валли Виниора, если его отец был дружинником ируанского князя? Как можно приблизить лейтенанта Сухэя из резервного эскадрона, если его жена родственница мадам Роуф, которая поставляет Айрику вина? Как можно иметь дело с Оттаром Руговиром, если его старший брат приближенный князя? Никак. Так что давай без обид, Тейваз. Мы не можем рисковать и не станем. Новоиспеченного лейтенанта Оракиса выбрали, одного из десятка, и этого хватит. Пусть послужит в особом батальоне, который станет вылавливать нечисть в тылу наступающих армий, а дальше видно будет.

— Да, наверное, ты прав, — Кано кивнул и спросил: — Кстати, раз уж вспомнили Руговира, что насчет его писем профессору Теско?

— Знаешь, а вот тут ты попал в точку. Письма обнаружились в академическом архиве, их просмотрел секретарь, а затем они отправились в подвал. Мы эту писанину изъяли и передали мэтру Маскро.

— Тому самому, который поднял шум о пропаже из академического музея плит с наскальной росписью древних людей?

— Да, ему.

— И что он?

— В восторге. В полнейшем. Ведь он выдвигал похожие идеи еще лет тридцать назад, но его никто не слушал. А теперь он прочитал письма, скопировал рисунки и получил дополнительный материал. И сейчас мэтр пишет научный труд о первопоселенцах, которые придумали иероглифы, ставшие прообразом магических рун. Его он собирается опубликовать и за счет этого прославиться.

— А Руговир вроде как ни при чем? — майор поморщился.

— Выходит, что так.

— Однако это как-то нечестно. Профессору слава. Царю обоснование, что первопоселенцами материка Ирахо были люди. Магам возможность поработать с иероглифами и найти новые руны. А парню что?

— О не дурак и пробьет себе дорогу самостоятельно, ведь ему никто не запрещает общаться с мэтром Маскро напрямую. И если считаешь нужным, сведи их, тем более что интересная информация у парня еще имеется. Так что, может, он еще соавтором знаменитого ученого станет. Кстати, в твоих силах помогать этому корнету дальше, поскольку тебя ожидает новое назначение. Отправишься во Вторую Восточную армию, заместителем начальника контрразведки 8-го легиона.

— Когда отправляться?

— Поедешь вместе с маршевой ротой для девятого полка.

— Значит, через трое суток?

— Да.

Сказав это, Дэкс Куорсон встал и направился к выходу, но сделав пару шагов, он замер, обернулся и сказал:

— Чуть не забыл, Тейваз.

— Что?

— Есть новость, насчет вампиров, которые атаковали вас в пути. Есть интересная информация. Кровососов было не шесть, а семь. Одного вы упустили и он скрылся. И не просто так. В одном крохотном поселении на западе Партании он вырезал семью и кровью жертв сделал на стене дома надпись.

— Какую?

— Кровосос пообещал отомстить всем охотникам, которые убили его братьев по стае.

— Собака лает, ветер носит, — Кано поморщился.

— Согласен. Но все же будь осторожен. Седьмому вампиру хватило ловкости и силы, чтобы уйти от погони, хитрости, чтобы спрятаться от чародеев, и выдержки, чтобы не броситься на вас сразу. И это говорит о многом.

— Я тебя услышал, Дэкс.

litresp.ru

Глава 9. «Последыш Древних» | Раевский Максим

 

В гостинице меня ожидали.

Пожилой слуга в расшитой красными нитями белой ливрее поклонился и передал конверт, в котором находилось приглашение на вечерний прием в доме графа Люциана Эстайна. Все ясно — это было связано с ночным приключением на Бронной улице, и я решил пойти. Горячих молодых дворян, родственников и поклонников Юны Эстайн, я не боялся, а персональное приглашение от настоящего графа присылали не всякому, и это надо было ценить. Но перед этим следовало выспаться, поэтому я поднялся в номер, принял ванную и завалился спать.

Сон пришел моментально. Только закрыл глаза и провалился во тьму.

Однако выспаться не получилось, поскольку меня накрыли странные видения, смесь из неприятных воспоминаний, детских страшилок и темных фантазий. Сначала приснилась первая охота, когда отец взял меня, двенадцатилетнего мальчишку, в лес, и там я подстрелил молодого оленя, а потом долго смотрел в его большие глаза, которые были наполнены слезами, и сдерживал собственные. Затем вспомнилось болото невдалеке от родового замка Руговиров, из которого, как мне казалось, ночами выбираются страшные монстры, которые пытаются перебраться через высокие стены, чтобы вцепиться в горло людям. А еще всплыла из памяти стычка с обезумившим голодным упырем невдалеке от Ястребиной горы. В тот вечер вместе с Эльвиком я возвращался домой и неожиданно кони встали на дыбы, а потом захрустели придорожные кусты, и на дорогу выползло страшилище, лишь отдаленно напоминающее человека. И мне казалось, что сердце выскочит из груди, но я не растерялся и всадил в мерзкое создание «Огненную каплю», а то, что осталось от упыря, изрубил на куски и сжег на костре.

На этом моменте я проснулся. Лицо в испарине, болела голова, и подрагивали руки. Ничего подобного со мной никогда раньше не было. Но я решил не придавать этому значение и, применив слабое исцеляющее заклятья, быстро пришел в норму и опять упал на кровать.

Вторая попытка. Тишина и спокойствие. Условия для отдыха самые наилучшие и я начал засыпать. Однако снова пришли видения. Правда, на этот раз ничего ужасного. Скорее, то, что я видел, можно было назвать исторической сказкой…

Невидимый и бестелесный, я завис над землей. Внизу горная долина, судя по обилию северного можжевельника и присутствию сосен с синеватым оттенком, это была моя родина, провинция Дрангия. И, на мгновение, мне показалось, что я даже узнаю место. Похожая долина находилась во владениях нашего соседа барона Северуса Панчеро, замкнутого и чрезвычайно сварливого человека, который проживал в предгорьях Скального хребта. Мы были там с отцом проездом и нас встретили неласково. Настолько, что дружинники Панчеро висели на хвосте нашего обоза до тех пор, пока мы не покинули его земли.

Впрочем, это могла быть и другая долина, подобных мест в предгорьях хватало, а я продолжал парить и ничего не происходило. Но вскоре птицы, которые находились в долине, резко и неожиданно, собрались в одну стаю и потоком устремились на юг. За ними последовали звери — пара горных львов, которых истребили еще сто лет назад, несколько оленей, зайцы и лисы, а замыкал «дикую» колонну одинокий сохатый.

Пауза и новое действие. В центре долины набухло сиреневое облако, которое быстро расширялось и сминало все, что находилось на пути. Деревья и камни — они не могли остановить распространение цветного тумана, от которого прямо таки разило магией, а затем, спустя несколько мгновений, в долине образовался ровный и совершенно гладкий купол. Но и он в свою очередь просуществовал недолго, потому что лопнул, подобно мыльному пузырю, и на его месте появился ровный каменный круг в диаметре около полумили.

Что это такое — я не гадал. Портал. И хотя магических ворот, которые использовались для перехода из одного места в другое, а так же давали доступ к иным мирам, я никогда не видел, сомневаться не приходилось. Подобные порталы описаны в многочисленных старых книгах. Да и сейчас кое-кто, несмотря на огромные энергетические затраты и сложность заклинаний, их воздвигают и используют. Например, царские маги, связавшие постоянным коридором Алькантар и остров Раимон, самый большой и наиболее богатый клочок суши Ируанского архипелага. Или чернокнижники из Шитторо, которые пошли еще дальше и связали наш мир с другими параллельными реальностями. Или чародеи лахманского султана, пытавшиеся найти в иных мирах бессмертие, а вместо этого взорвавшие половину своей столицы. Кстати, там же погиб местный правитель и после этого в Лахмании произошла гражданская война, которая остановила натиск южан на север, а затем отбросила их обратно.

На мгновение видение вздрогнуло и подернулось рябью. Долина подо мной качнулась, словно от землетрясения, и я моргнул, а когда открыл глаза, то был новый день. Солнечный диск вновь поднимался над горизонтом, и портал работал.

С шумом, гомоном и криком, в долину выходили люди, мужчины и женщины, которых было очень много. И вместе с ними шли животные: лошади, коровы, овцы, собаки, кошки, козы, ослики, верблюды и даже элефанты. Тысячи людей, десятки тысяч, с повозками и поклажей заполняли долину, а потом, повинуясь командам вождей и командиров, формировали обозы и выходили на равнину. Там они зажигали костры, готовили пищу и ставили временные укрытия от ветра. И, всматриваясь в лица тех, кто пришел в наш мир, я понимал, что это не один народ, потому что слишком разными они были, как по внешнему виду, так и по одежде. Широкоплечие блондины, сплошь в костяной броне и кривыми ятаганами, ставили лагерь рядом с горбоносыми курчавыми брюнетами, которые смотрели на соседей с опаской, кутались в шерстяные бурки и сжимали длинные кинжалы. Темнокожие дикари в одних набедренных повязках, которым явно было очень холодно, сидели у костров приземистых желтолицых крепышей в дорогих шелковых накидках. А загорелые бронзовокожие воины помогали ставить временные шалаши серолицым малышам, которые имели одну общую черты — у всех пробит нос и в нем торчала резная палочка.

Это было переселение народов и, судя по всему, племена бежали в новый мир в большой спешке и уходили с боем. Очень уж много было изломанного оружия, битых доспехов и раненых, с которыми возились целители и маги разных племен, невзирая на цвет кожи и языковые различия. А еще я заметил, что среди переселенцев практически не было детей и многие молодые женщины плакали, а мужчины, их мужья, отцы и братья, стояли рядом, иногда вскидывали к темному звездному небу крепко сжатые кулаки и что-то выкрикивали. Наверное, они клялись отомстить, но я их языка не понимал. Только иногда чудилось что-то отдаленно знакомое, но это были редкие слова, которые связать в предложение не получалось.

Еще одна пауза и видение вздрогнуло. Очередное смещение по времени. Ночь прошла и утро третьего дня. На равнине скопилось уже около полумиллиона человек, хотя я мог ошибаться, и она была переполнена. Однако никто не уходил. Люди чего-то ожидали и, наконец, поток беженцев прекратился. Последним из портала вышло небольшое племя, не более трех тысяч человек, при виде которого у меня дернулось сердце. Я увидел тех, кто населял пещеры, в которых мне было так комфортно. И ошибки быть не могло — это были они, древние люди, от которых остались только наскальные рисунки, знаки и глиняные черепки. Стройные, высокие и голубоглазые, в отличных кольчугах и шлемах с искусной чеканкой в виде иероглифов. Они не имели повозок и не тянули за собой скарб. Но почти все сжимали в руках покрытые свежей кровью обнаженные мечи, что характерно, из стали. И когда они вышли в долину, несколько человек развернулись к порталу лицом и одновременно вскинули ладони.

Около минуты ничего не происходило, а затем над магическим переходом возник огромный огненный иероглиф, очень сложный, такой сразу не запомнишь, и он стал наливаться силой. Казалось, что он весь пропитан огнем, лавой, которая перетекает по нему, а потом знак пропал. Портал был запечатан — мне так показалось, и племя, которое последним покинуло долину, вышло на переполненную беглецами равнину.

Приветственными криками встретили их беженцы, и вперед выдвинулся вождь, настоящий воин, хоть картины с него рисуй. Лицо открытое, взгляд уверенный, плечи расправлены, правая ладонь на мече, а левая за поясом. Он улыбался и вел себя непринужденно, словно привык повелевать, и к нему стали подходить вожди иных племен, которые кланялись, и что-то говорили. После чего они возвращались к соплеменникам, и табором уходили прочь…

На этом моменте видение померкло, и я услышал мягкий женский голос:

— Так люди пришли в этот мир, и вместе с ними были мы, потомки Ярохора, народ Вайда.

Этот голос я слышал впервые. Но мне показалось, что я знаю того, кто со мной говорит, и я прошептал:

— Мама?

А в ответ ничего. Перед глазами муть, а в ушах звон и только где-то далеко крошечное световое пятнышко, к которому я рванулся изо всех сил…

По глазам ударил яркий свет, и я проснулся.

По лицу тек пот. В окно падали лучи заходящего солнца и я не понимал, что со мной произошло. Видения, слова, порталы, долина, тысячи лиц, переселенцы и рунная магия древних людей в действии. Полный бред, но забыть его не получалось и я попробовал смыть воспоминания водой.

Плескался долго, и мне стало легче. Звон в ушах прошел, голова стала соображать, и я решил, что необходимо записать свое видение. Ведь если оно правдиво, то сразу же всплывает множество вопросов, на которые необходимо найти ответы.

Почему люди переселились в наш мир? От чего они бежали и с кем сражались? Кто открывал и закрывал портал? Существует ли долина из видения сейчас? Отчего народ Вайда, если он действительно был, одичал и жил в пещерах? Когда все это происходило? И надо ли мне этим заниматься?

«Нет, все-таки это не бред», — решил я и огляделся в поисках бумаги и чернил. Но ничего не обнаружил. Гостиничный номер был самым обычным, без дополнительных услуг. И я подумал, что все необходимое смогу достать у персонала гостиницы. Однако за окном, на площади, начал бить колокол и после седьмого удара я вспомнил, что собирался на прием в дом графа Эстайна.

— Вот так-так, — вздохнул я. — К приему не готов, одежды приличной нет, прическа армейская. И что делать, если времени в обрез, только час остался?

Выход был найден быстро. Парадный мундир у меня новый и чистый, а я на действительной военной службе. Остается только сапоги почистить и готов. Так что ничего нового придумывать не стал, привел себя в порядок, быстро оделся и через полчаса находился внизу, перед ростовым зеркалом.

— Красавец, — оглядев себя, я улыбнулся своему отражению, молодому человеку в красном мундире и черных брюках, с мечом и кинжалом на ремне.

— Вы что-то сказали? — рядом остановился гостиничный служка.

— Карету вызови, — бросил я.

— Не извольте беспокоиться, наемный экипаж уже стоит у дверей и отвезет вас, куда скажете.

Он поклонился и отступил в сторону, а я подмигнул себя и, прогнав все беспокойные мысли, вышел на улицу.

* * *

Граф Люциан Эстайн вместе с семьей проживал на окраине города, в большом особняке, и когда я попал внутрь его дома, меня встретил лично хозяин, сухопарый седовласый аристократ в сиреневом камзоле и обтягивающих светлых лосинах, наряд популярный среди столичных аристократов тридцать-сорок лет назад. И для моей скромной персоны вечер начинался именно так, как я себе представлял. Слуга объявил меня, я подошел к Эстайну и мы смогли немного пообщаться. Граф поблагодарил меня за спасение непутевой, но любимой дочки, а затем спросил, чем бы он мог меня отблагодарить. Ну, а я, разумеется, ответил, что ни в чем не нуждаюсь и расположение графа Эстайна и есть моя самая главная награда.

В общем, традиционные слова, как с его стороны, так и с моей. Уложились в минуту, а далее я мог направляться в зал, где играла музыка и дефилировали дамы, а мужчины играли в азартные игры, обсуждали дела и выпивали. Но хозяин праздника меня задержал и, обхватив мой локоть, понизил голос и сказал:

— Корнет, не стану скрывать, что моя дочурка выставила вас в дурном свете. И ее поклонники, а их у такой красивой девушки с хорошим приданным немало, сначала хотели разыскать вас и отрезать наглому провинциалу с севера уши. Но я подоспел вовремя, и конфликт затих, не успев разгореться. Поэтому отдыхайте и веселитесь. Чувствуйте себя свободно и не обращайте внимания на колкости, которые могут долететь до ваших ушей. До прямых оскорблений, уверен, дело не дойдет. А мелкие подначки не в счет.

— А если меня все-таки оскорбят, всерьез? Что тогда?

— Решать вам, но учтите, что мы не в войсках, а вы на отдыхе, хоть и в мундире. Значит, можете бросить вызов на дуэль. Желательно, до первой крови, потому что смерть гостя это позор на мой дом. Впрочем, вряд ли в этом возникнет необходимость.

— Я вас понял, господин граф.

— Хорошо. Мне кажется, что вы, корнет, разумный человек. И, кроме того, я немного знаком с вашим братом, и мне не хотелось бы с ним ссориться, если с вами что-то произойдет.

— Вы знакомы с Роем?

— Нет, — он улыбнулся. — У меня дела с Ангусом, у нас общее дело по торговле. Хотя вам, военному человеку, это не интересно. Отдыхайте, корнет. Отдыхайте, и помните, что с этого дня в Рупьенгарде у вас есть друг.

Мы разошлись. Граф остался встречать других гостей, а я прошел в зал, взял с подноса бокал вина и, сделав пару глотков терпкого варнийского, начал медленный обход. Двинулся вдоль левой стены и был сама вежливость. Улыбался дамам, особенно симпатичным, и смаковал вино, но чувствовал себя чужаком. Никого не знаю, ни с кем не знаком, самому представляться не с руки, воспримут как назойливость, а ходить просто так, напиваться, и набивать за чужой счет брюхо не хотелось.

Короче, скука, по крайней мере, в начале вечера, когда гости ведут себя скованно. Но поставленной с утра цели я достиг, познакомился с графом Эстайном. Так что светское мероприятие посетил не зря, и подумал, что побуду здесь часок-другой, и уйду. Город большой, развлечений много и мне хотелось посмотреть на ночную жизнь Рупьенгарда. Раз вчера не получилось, сегодня выйдет точно.

После первого бокала мне стало немного веселее, и музыканты заиграли бодрую ируанскую мелодию. Народ оживился и начал двигаться. Гостей становилось больше, и я даже увидел знакомую личность, майора Георги Арака, начальника штаба сорок восьмого полка, который после аттестационной комиссии остался в тылу. Это хорошо, хоть с кем-то можно было перекинуться парой слов, и я направился к нему. Но когда я его «настиг», то обнаружил, что он занят и не решился его отвлекать.

В углу зала, как оказалось, имелся весьма точный и большой макет северо-западной части материка Ирахо. Города и крупные поселения, реки и горы, переправы и мосты, дороги и болота, рудники и каменоломни, границы государств и места дислокации армий, как наших, так и вражеских. Все, как положено, возле макета расположились гости, восемь или девять человек. Что характерно, половина военные в немалых чинах, среди которых самым младшим по званию был майор Арак. И собравшиеся гости рассуждали о грядущей военной кампании, но особо выделялся один, молодой напудренный шатен в строгом полувоенном сюртуке и изящной скьявонеской на боку. К нему я как-то моментально стал испытывать неприязнь, а связано это было с тем, что в его голосе чувствовалось превосходство над окружающими. Сам сопля и в армии, наверняка, ни дня не служил, а туда же, в стратеги метит. Однако при этом, стоило отметить, он знал о состоянии наших и вражеских войск в несколько раз больше меня, и слушать его было интересно. Поэтому я стиснул зубы, еще раз напомнил себе, что не надо встревать в неприятности, и прислонился к стене.

— Итак, господа, — шатен в сюртуке вышел к макету, и в его руке возникла световая указка, — ни для кого не секрет, что скоро начнется война. Про это знаем мы и про это, разумеется, знают наши противники, ибо скрыть передвижение полков, сосредоточение сил на границе, призыв на службу резервистов и магов, а так же государственные заказы оружейникам невозможно. Но никому не известны планы наших стратегов и мы с вами пробуем разобраться в том, как будут развиваться события и как долго продлится война. И уж если я выступаю в роли докладчика, позвольте высказаться откровенно.

Полноватый полковник в сером мундире тылового снабженца, не иначе, какая-нибудь шишка при штабе Североморейского военного округа, одобрительно кивнул и сказал:

— Продолжай, Сьеррэ. Тебе всегда есть, что сказать. Ждем-с.

Сьеррэ кивнул и продолжил:

— Наша основная цель — захват плодородных земель и оккупация Рубайята. Цель противника — отбить наше вторжение, прогнать нас обратно и захватить трофеи. Наши преимущества в большом количестве магов, превосходно подготовленных войсках, баллистах, огненных смесях и ненависти, которую мы испытываем к потомкам мятежников, разваливших империю. А сила врага в том, что он станет драться на своей земле, и в многочисленных союзниках, которые придут к нему на помощь, в вампирах и прочей нежити, в эльфах и гномах, а так же в сильных крепостях. Между нами полноводный Рамайн, преодолеть который будет не просто, и далее вдоль всего пограничья у противника множество укрепленных районов, замков, городков, фортов и тайных логовищ. Все это наши воины должны преодолеть, дабы прорваться в Центральный Рубайят, взять вражескую столицу и в идеале захватить местного самозваного королька, власть которого ничтожна, но он символ и знамя вражеского сопротивления. Я правильно говорю?

— Да-да, — подбодрил шатена полковник.

— Тогда двигаемся далее. На начальном этапе боевые действия будут проходить на фронте протяженностью в сто семьдесят миль, от границы с Королевством Райно, до границы с Баирским торговым союзом. Однако война с Рубайятом, наверняка, вызовет стычки и провокации везде, где мы соприкасаемся с недружественными соседями, и я перечислю все наши силы. В Хартоссе, — световая указка скользнула на верхний край макета, — находится Отдельный Северный корпус в составе двух полков, одного регулярного и одного запасного, а так же десять пограничных отрядов, под общим командованием полковника Тимо Байлахо, который держит границу с Райно и рунгийскими пустошами. В Партании Отдельный Северо-Восточный корпус генерала Имая Ортуса, в составе двух регулярных полков и одного запасного, семи пограничных отрядов и нескольких дворянских дружин. Задача так же самая, что и у северного соседа, охранять пограничье. Ну и, кроме того, в Партании практически сформирована 1-я Северная армия генерала Алана Беркудо, в которой сосредоточено три легиона. Они составят левый фланг фронта, и это немалая сила господа. Ведь каждый новый легион состоит из двух пехотных полков, конного десятиэскадронного полка и вспомогательных отрядов. Следовательно, в легионе шесть тысяч воинов, полторы сотни метательных машин и полсотни магов, из которых половина целители, а половина боевые.

— Это всем известно, — полковник, который уже принял на грудь, покрутил указательным пальцем на уровне груди, — дальше.

Сьеррэ сделал вид, что не услышал его.

— После Партании переходим к Саргаю. Там сразу две наших армии. Вторая Восточная, генерала Дамиана Ликантэ, которого позже сменит князь Айрик Раен, и Третья Юго-Восточная, генерала Валента Хамаддино. Ликантэ и князь нанесут основной удар и у них пять легионов. Хамаддино наступает на правом фланге и под его командованием четыре легиона. Вдобавок к этому формируется Резервная армия из двух легионов и нескольких полков, а на границе с Баиром и Накко стоит Отдельный Южный корпус генерала Бруно Тасвира. Все это не считая учебных полков в глубоком тылу, флота с его морской пехотой, отрядов стражи, «черных клинков» и многочисленного ополчения. И таким образом против Рубайята мы имеем три армии общей численностью семьдесят две тысячи воинов. Настоящую армаду, сильную, непобедимую и ничего подобного не было уже минимум сто лет. Вдумайтесь, господа! Целый век мы, морейцы, не собирали таких сил и грядущая война это поворотный момент истории. С этого начнется отсчет новой эпохи, которая расставит все на свои места, и потомки клятвопреступников ответят за злодеяния своих гнусных предков, а мы возвысимся.

Юноша взял паузу, чтобы гости почувствовали значимость момента, а затем световая указка сместилась на Рубайят и он продолжил:

— Теперь наши противники, самый главный из которых Рубайят, разоренный, измочаленный и лишенный крепкой власти. Плодородные поля заросли бурьяном, города превратились в клоаки, рудники заброшены, а тракты разбиты. Но при всем при этом Рубайят родина Вольных Отрядов, которые с момента распада империи продолжают нас тревожить и проникают в Саргай и Хартоссу. А еще есть нежить, которую пригрел местный король и рядом с Вольными Отрядами встанут сильные феодалы с опытными дружинами. Эльфам и гномам выгодно, чтобы люди дрались между собой и бандитский Рубайят нависал над нашим царством подобно карающему мечу. Поэтому они помогают тамошним аристократам, вчерашним разбойникам и ворам, и когда начнется война, эта помощь увеличится в несколько раз. Ну, а пока для пограничных сражений Рубайят может выставить тридцать тысяч воинов, треть из которых кавалеристы, некоторое количество магов и вампиров.

Докладчик засмеялся:

— Ха-ха! Господа! Еще полсотни лет назад, кто мог подумать, что вампиры станут солдатами регулярных армий и воинами дворянских дружин? Во времена наших дедушек это было немыслимо, а сейчас воспринимается спокойно. А что поделать? Все мы смертны, а на востоке появилась мода. Лишь только благородный человек чувствует приближение смерти, как сразу приглашает к себе кровососа, который проводит обряд инициации и делает его собратом. Вот так они обманывают смерть, продолжают править и диктуют свою волю бесправным холопам. И с одной стороны это печально, а с другой смешно.

От смеха Сьеррэ закашлялся. Его поддержали практически все присутствующие, и даже я улыбнулся. А затем юноша взял себя в руки, световое пятно его указки сместилось на другие государства Южного Ирахо и он опять заговорил:

— Армия Рубайята нас не остановит. Легионы форсируют Рамайн, захватят крепости и разовьют наступление. Но это не конец, поскольку на помощь Рубайяту придут соседи. И кто же это будет? Конечно же, тяжелая кавалерия из Райно, рыцарская элита. Дружины королей Басконды — этой злобной пятерки, которая грызется друг с другом, но против нас выступит единым фронтом. Наемники из Баира, опытные воины, которые прошли через жестокую войну с Бордоном. Гномы из Несковии, бронированный таран в превосходной броне. Какой-нибудь добровольческий отряд эльфов, превосходных стрелков. Ну и, конечно же, все колдуны, шаманы, ведьмы и нежить, какую только можно нанять за золото и человеческую кровь. И это еще одна армия, от двадцати пяти до сорока тысяч мечей с немалым количеством чародеев. Немалая сила и повозиться с врагами нам придется. А тот, кто говорит, что война закончится через месяц, мягко выражаясь, не прав. Переоценивать противника не стоит, но самоуверенность до добра тоже не доведет. Таково мое мнение, господа.

Собравшиеся, а больше всех тыловой полковник, похлопали докладчику, и после этого гостей пригласили к столу. По одному и группами, они разошлись, а я остался, некоторое время всматривался в карту, пытаясь ее запомнить, но затем тоже решил подкрепиться.

Кормили в доме графа Эстайна на славу, сказать нечего, и мне удалось попробовать много вкусностей, о которых раньше я только слышал. А затем начались танцы. Красивые нарядные девушки и молодые кавалеры кружились в центре зала, и хотя я не большой любитель танцевать, кое-чему меня в родовом замке научили. Поэтому я начал высматривать партнершу. Однако в этот момент меня толкнули в бок, и я услышал разгневанное шипение:

— Что ты тут делаешь!?

Как не сложно догадаться, это была Юна Эстайн, рассерженная и сжимающая маленькие кулачки. В таком виде она была весьма привлекательна и, улыбнувшись, я поклонился ей и ответил:

— Меня пригласил ваш отец.

— Да что… Да как ты… Да почему это…

Она не находила слов, чтобы выразить переполнявшее ее возмущение и я протянул ей руку:

— Разрешите пригласить вас на танец.

— Нет!

Девушка отступила от меня, и рядом с ней, словно специально, возник уже знакомый мне Сьеррэ, который вскинул вверх подбородок и спросил:

— Юна, этот корнет к тебе пристает?

— Да… То есть нет… Это он убил Лолу и Мими…

— А-а-а… — протянул Сьеррэ, — перед нами храбрый убийца лошадей.

— Так и есть, — стараясь сохранять спокойствие, согласился я и добавил: — Пришлось остановить взбесившихся животных, чтобы спасти человеческую жизнь.

Шатен кивнул девушке на меня и сказал на эльфийском:

— Teykla asge u fereyn num.

Дословно это переводилось так: «Какой забавный и глупый мужлан», и я ответил на том же самом языке:

— Miopiya voi arim human ir pnai sadve nais gainn ossami. Ulie savoen tu?

«Смеяться над незнакомым человеком на чужом языке может только трус. Не правда ли?»

Что-что, а сдерживать себя Сьеррэ не умел. В его руке возникла перчатка, и он бросил ее мне в лицо:

— Мерзавец! Вызываю тебя на дуэль!

Наш конфликт привлек внимание людей. Музыка резко стихла, и сотни глаз оказались направлены на нас. Перчатка, которая ударила меня по носу, упала на пол, и я наступил на нее пыльной подошвой. Следовало что- то ответить, и я это сделал.

Носком сапога я поддел перчатку и, подкинув ее, отшвырнул в сторону Сьеррэ. В лицо она, к сожалению, не попала, а упала на грудь моего противника и, оставив грязный отпечаток, снова свалилась на пол. Шатен позеленел от злости, сдержанности ни на грош, и я сказал:

— Вызов принимается. Мой выбор мечи. Место и время можете назначить сами.

— Отлично! Бьемся здесь! В саду! Немедленно!

— Согласен. Если хозяин дома не против.

Только я это сказал, как услышал голос графа Эстайна:

— Хозяин не против. Но с одним условием — до первой крови. Никаких смертей я у себя не потерплю.

Старый дворянин был хмур и невесел. Он не хотел дуэли, но прекрасно понимал, что за пределами его дома мы станем драться насмерть. Поэтому он принял неизбежное и выдвинул свое условие. В общем-то, поступил весьма разумно. А гости были рады. Им интересно посмотреть на бой двух молодых петушков, и всей толпой, вслед за нами, они повалили в сад.

Площадку нашли быстро, широкая и хорошо освещенная садовая аллея возле дома. Гостям все видно и нам места хватает. Секундантом Сьеррэ стал давешний тыловой полковник, а я обратился к майору Араку:

— Господин майор, я корнет Оттар Руговир, служил вместе с вами в сорок восьмом полку. Не могли бы вы стать моим секундантом?

— Принимается, — он подошел ко мне и покачал головой: — Зря ты связался с этим балбесом. Он в драке хорош, и на счету три дуэли, правда, ни одной смертельной. А главное, у него влиятельная родня.

— Насколько влиятельная?

— Генерала Эрахова помнишь?

— Да.

— Он его родной племянник и все время рядом с дядей крутится. Поэтому знает о военных делах столько, сколько ему знать не положено, и думает о себе слишком много.

— Понятно. Но отступать поздно.

— Это точно.

Майор отошел в сторону. Вместе с полковником обсудил условия и вернулся.

— Значит так, Руговир. У тебя скьявона, а у противника скьявонеска. Считай, то же самое, только у него нет защитной гарды. Бьетесь до первой крови, но он постарается ранить тебя так, чтобы ты долго не встал. Магия под запретом, только клинки. Запомнил?

— Да.

— Тогда боги тебе в помощь.

Снова Арак оставил меня одного, и мы с противником вышли на аллею. Зрители, среди которых была Юна, молчали. Секунданты замерли, и раздался вопрос графа:

— Господа, не желаете ли примириться?

— Примирение невозможно, — сказал Сьеррэ.

— Нет, — я качнул головой.

— Вас ознакомили с правилами поединка?

— Да.

— Да.

Пауза и команда:

— Сходитесь!

Сьеррэ вскинул меч вверх, так чтобы эфес находился на уровне лица. Это было стандартное приветствие, которое заучивали в фехтовальных школах для благородных. Но оно было необязательным, всего лишь жест вежливости, и я, подумав, что мой противник идиот, шагнул вперед и сделал длинный выпад.

Младший Эрахов попробовал прикрыться, но было поздно. Я оказался быстрее, и поединок завершился в мою пользу. Острие скьявоны распороло противнику ладонь и рассекло ему сухожилия, после чего он, обливаясь кровь, уронил меч и закричал от боли.

Жалобный крик Сьеррэ разнесся над садом графа Эстайна и вспугнул ночных птиц. К нему тут же бросился маг-целитель, а вместе с ним Юна и полковник. Дело сделано. Однако меня никто не поздравлял, я по-прежнему оставался чужаком. И, закинув меч в ножны, я раскланялся с майором Араком и подошел к графу Люциану, который сказал:

— Корнет, от своих слов, что моя семья вам обязана, я не отказываюсь. Но сейчас вам надо уехать. В гостиницу не заезжайте, сразу в лагерь. Ваши вещи привезут позже. Поверьте, так будет лучше. Карета уже ожидает.

— Благодарю, господин граф, — спорить я не собирался, тем более что Эстайн был прав. — Прошу прощения, что доставил вам неудобство.

— Ничего, — по губам графа пробежала усмешка, — дело молодое. Прощайте, корнет Руговир.

— Прощайте, господин граф, — сказал я и покинул его дом.

Спустя несколько минут я уже ехал обратно в полевой лагерь за городом. Опять мне пришлось покидать место, где я влип в неприятность, но сожаления не было. В конце концов, отдохнул неплохо. Погулял, выпил, провел ночь с красивой и страстной женщиной, а потом снова выпил и подрался. Вот только жаль, что потанцевать не получилось, но какие наши годы — еще успею.

litresp.ru

Глава 13. «Последыш Древних» | Раевский Максим

 

Второй день войны, а морейская армия уже сломила сопротивление приграничных феодалов Западного Рубайята, захватила все вражеские крепости вдоль реки Рамайн и парочку городов. Противник был разбит и откатывался на восток, а наши легионы продолжали наступление. Мерный топот тысяч солдатских сапог и лошадиных подков сотрясал землю, и царские войска текли по дорогам обреченного королевства сплошным стальным потоком. Настолько плотным, что наш небольшой караван, три десятка всадников и пять повозок с трофеями, едва вклинился между батальонами 11-го резервного легиона. Но мы все же смогли найти прореху, вышли на разбитый ухабистый тракт, наследие былого имперского величия, и направились к ставке командующего Второй Восточной армии, которая находилась в расположении 8-го легиона.

Движение неспешное. Погода хорошая, начало лета. Кругом свои, мы в тылу, диверсантов не видно и не слышно, так что опасаться нечего. Поэтому я не напрягался и, мерно покачиваясь в седле, размышлял. Требовалось навести порядок в своей голове, и я это делал.

Самая главная проблема, конечно же, видения, которые посылались мне, как я считал, матерью, северной колдуньей. Защититься от этих видений и предугадать их приход нельзя. По крайней мере, я такого способа не знал. Но кое-какие выводы из всего, что со мной произошло, и что я увидел, можно было сделать.

Ну и что же в итоге вышло?

Во-первых, я потомок древних людей, которые пришли на материк Ирахо через портал, и моя матушка, соответственно, тоже. Во-вторых, наши предки, которые на закате своей истории проживали в пещерах, обладали возможностью при помощи сложных рунных знаков (иероглифов), не чета современным, открывать магические врата между мирами и делали это очень легко. В-третьих, они старались открывать порталы в тайне от других народов, которые пришли в новый мир, а значит, предки чужакам не доверяли или не воспринимали как равных. В-четвертых, по неизвестной мне причине, племя, которое матушка называла народ Вайда, раскололось. И если часть племени, наиболее многочисленная, хорошо снабженная и имеющая сильного вождя-мага, ушла дальше, то другая вернулась обратно и осталась возле первого большого портала. В-пятых, дела давно минувших тысячелетий влияют на мою жизнь, и мне это не нравится. С одной стороны каждое видение это новые знания, от которых отказываться не хотелось. А с другой стороны я не давал никому разрешения лезть в мои сны. Тем более мифической ведьме, которая родила меня и оставила на попечении отца.

Таковы исходные данные, которые были мне доступны. Но всей картины я пока не видел, а значит, не мог принять правильного решения. Поэтому оставалось ждать развития событий, копить информацию и держать язык за зубами. Не нужно никому знать, что у меня бывают странности, а то ведь могут счесть за сумасшедшего, и конец карьере. Это в лучшем случае, если мне не поверят. А если поверят? При таком раскладе меня могут отдать магам для опытов, и не посмотрят, что я из благородной семьи. А потом на север отправится команда охотников, которая будет ловить мою мать, и снова я окажусь крайним. Так что лучше всего молчать. Папаня молчал, и ни с кем на откровенный разговор не выходил, и я не буду. И для здоровья полезно, и для репутации.

— В общем, ничего не меняется, — прошептал я себе под нос.

— Ты что- то сказал, Оттар? — на меня посмотрел поручик Ян Михар, командир кавалеристов.

— Нет, — я покачал головой.

Поручик отвернулся, а я сосредоточился на другом проблемном вопросе.

Мой ротный командир капитан Агликано практически открытым текстом дал понять, что он поддерживает князя Айрика Раена, который оказывает ему и другим офицерам своей армии особую протекцию. И в этом нет ничего нового. Протекционизм и кумовство везде, и пусть это не очень хорошо, ничего постыдного в этом нет. До тех пор, пока это явления не переходит определенных рамок. Но помимо этого капитан проговорился, что ради князя он готов порвать глотку даже царю. Серьезное заявление и раньше за эти неосторожные слова его подвесили бы на крюк и долго пытали, выясняя, спьяну он это сказал или с умыслом. Да и сейчас тоже, если начнется серьезное разбирательство, миндальничать не станут. Вот только мы беседовали один на один, без свидетелей и все, что я могу, найти майора Кано и доложить об этом ему. Однако сразу возникает вопрос — а оно мне нужно? И ответ очевиден — нет. Я с этого ничего не получу, а хлопоты возникнуть могут, поскольку Кано, наверняка, заставит меня следить за капитаном и братом Роем, и втираться к ним в доверие. А мне что царь, что князь Айрик. Особой разницы между этими двумя сиятельными Раенами для меня нет. И, как я уже отмечал ранее, желание лезть в авантюры отсутствует. Так что долой интриги и подковерную борьбу за власть. Я останусь в стороне и продолжу честно служить. А дальше посмотрим. Как сказал один философ позапрошлого века — будет день и будет пища.

От того, что я определился со своими дальнейшими действиями, на душе сразу стало легче и, подняв голову, я посмотрел на заходящее солнце и улыбнулся. Поручик Михар это заметил и сказал:

— Гляжу, у вас, корнет, настроение приподнялось.

— Да, — я кивнул и спросил: — Нам еще долго ехать?

— Расстояние-то небольшое, семь-восемь миль. Но сегодня до ставки не доберемся. Дорога забита и нашим лошадкам необходим отдых. Видимо, придется остановиться на ночлег в поле или возле какой-нибудь местной деревушки.

— Наверное, придется, — согласился я.

Мы замолчали и продолжили движение. Но вскоре стало смеркаться, и караван, свернув с тракта, остановился на околице небольшого безымянного села. В самом поселении, которое представляло из себя скопище лачуг, сараев и землянок, расположился пехотный батальон. Ну, а нам места не нашлось. Впрочем, не очень-то и хотелось спать в переполненном земляном подвале. Поэтому лагерь разбили на окруженной густым кустарником поляне. Выставили караулы, разожгли костры, и вместе с поручиком Михаром мы раскинули простейшую сигнальную цепь. На что-то более серьезное не хватило сил.

Пока готовился ужин, я присел у огня и достал трофейный вампирский дневник. Несколько секунд смотрел на знакомый иероглиф Смерть, а затем открыл толстый журнал и на заглавной странице обнаружил четверостишие на эльфийском:

«Yan wuss ri derum olanna! U getra pat isna bunniya uftay. Getras lolley u ditt, Yak ar isu ter anait ri narre anatar».

Перевод был несложным:

«Ты умерла во блеске красоты! И спишь под сенью старых вязов. Спи милая и жди, А я к тебе приду в свой срок».

Дальше запись на морейском:

«В мире живых есть много вещей, которые считаются ценными. Это любовь и слава, мудрость и почет, красота и уважение, имущество и деньги. Но когда к живым приходит бледная старуха в белом саванне, все это теряет смысл. Отсюда вывод — смерть сильнее всего и будущее за теми, кто встанет на ее сторону и будет ей служить».

На следующей странице то же самое. Смерть. Смерть. Гибель. Кровь. Страдания. И опять смерть. Ничего нового, сплошной психоз, который навевал тоску. И это писал вампир, которому свыше ста лет? Бред! Мне было трудно в это поверить. Но, тем не менее, против фактов не попрешь. Кровосос, убивший множество людей, был романтиком. Он записывал в дневник стихи и, судя по тому, что все они были мне неизвестны, сочинял их самостоятельно. Странно. Однако, что мне известно о вампирах, кроме того, о чем говорят люди вокруг? Практически ничего. Поэтому исключать, что вампир мог являться романтиком и поэтом, было нельзя.

Я быстро пролистал тетрадь до конца и кое-что интересное все-таки обнаружил. Никаких страшных тайн и схем, по которым можно найти клад. Обычные записи и несколько иероглифов. Уже знакомая мне Смерть и семь дополнительных: Восток, Граница, Тьма, Серый, Башня, Кровь, Спуск. Для чего Закария нарисовал эти знаки и где их увидел? Не понятно. И, подумав, что слишком часто на моем пути попадаются иероглифы древних, словно специально, я убрал дневник вампира в сумку.

— Оттар! — окликнул меня Михар. — Давайте ко мне. Как раз каша поспела. С превосходным вяленым окороком, между прочим. А к нему свежее пиво.

Отказываться было неудобно, и я присоединился к поручику. Сразу получил глубокую глиняную тарелку с кашей, ложку, хлеб, кусок сдобренного перцем хваленого окорока и кружку пива. От ароматных запахов во рту начала выделяться слюна, но поесть не удалось.

С тракта на поляну свернул большой обоз из госпитальных фургонов под охраной полусотни всадников. Ничего необычного, места всем хватит, и мы с поручиком были не против. Вот только вслед за фургонами появилась освещенная светом дорогого магического светильника карета, и из нее вышла девушка, которую я узнал. Это была Юна Эстайн и я не сдержался, встал и, улыбаясь, махнул ей рукой:

— Добрый вечер, госпожа Юна.

Она посмотрела на меня и не признала, что и немудрено. Девушка чистенькая и гладенькая, от нее за милю духами пахнет, а я грязный, уже потертый и закопченный дымом походных костров, стою в полутьме с котелком в руках и скалюсь. Как такого узнаешь?

Тогда я подошел к ней, отвесил вежливый поклон и спросил:

— Какими судьбами вы здесь, госпожа Юна?

Глаза девушка расширились. Теперь она меня вспомнила. Вот только ответить не успела, и со спины я услышал голос:

— Мы сопровождаем груз для военных госпиталей Второй армии. Это дар жителей города Рупьенгарда наших военным.

Я обернулся и обнаружил еще одного знакомца, Сьеррэ Рахова в мундире лейтенанта. Что и немудрено. Если его родной дядя командует 11-м легионом, который он набирает из своих вассалов, карьерный рост Сьеррэ обеспечен.

— Ты-ы-ы! — прошипел он и сжал кулаки.

Смотреть на Сьеррэ было смешно, очень уж комичной выглядела его злость, особенно после кровавого штурма Дер-Вагата. И очень по-детски он себя вел. Но смех пришлось сдержать. Мне не хотелось ссоры, тем более с офицером, который выше меня по званию на две ступени. Однако в отличие от меня молодой Рахов сдерживаться не собирался и, схватившись за меч, он воскликнул:

— Ты мерзавец! И я готов снова бросить тебе в лицо перчатку!

— Ну и зря, — я усмехнулся. — Мы на войне, так что подожди. Вот победим, тогда и встретимся.

— Нет! Поединок! Прямо сейчас! Я требую сатисфакции!

— Да пошел ты, — я снова посмотрел на Юну: — Извините, госпожа…

Договорить не получилось. На затылке шевельнулись волосы. Опасность! И я отскочил в сторону.

— Получи, негодяй!

Сьеррэ все-таки решил вынудить меня на поединок, который по законам военного времени в действующих войсках карался весьма сурово, вплоть до смертной казни, и попытался ударить меня ногой. Однако удар пришелся в пустоту, а он, не удержав равновесия, растянулся на грязной траве, и его ладони, при падении, уткнулись в человеческие экскременты, которых вокруг хватало. Некрасивая ситуация. Можно даже сказать, что позорная, и Сьеррэ закричал:

— Солдаты! Ко мне!

Не понимая, в чем дело, на помощь к лейтенанту бросились его воины, а ко мне поспешили кавалеристы поручика Михара. Заскрежетала сталь и кто знает, что бы произошло дальше, но сработала моя сигнальная сеть. Судя по всему, поручик тоже что-то почуял и начал оглядываться. А затем из темноты вылетели стрелы, и воздух содрогнулся от рева вражеских воинов:

— За короля! Убивай морейских собак!

Раскинув руки и обливаясь кровью, упал кавалерист. В его шее торчала корявая охотничья стрела, простая самоделка с гусиными перьями, и на миг все вокруг меня застыло, словно кто-то остановил время. Но продолжалось это недолго. Ровно столько, чтобы я понял — на нас напали вражеские диверсанты, которых не вычистили морейские егеря.

После этого время побежало с привычной скоростью и, выхватывая клинок, я закричал:

— К бою!

В воздухе свистели стрелы. Одна вонзилась в карету Юны Эстайн и задрожала, а еще несколько попятнали кавалеристов. Свет! Лучники били на свет, который излучался магическим фонарем. И, подпрыгнув, клинком я ударил по магическому светильнику на крыше кареты. Он треснул и погас, а Юна закричала:

— Что вы делаете!?

— Прячься! — без церемоний я толкнул ее в сторону ближайшего госпитального фургона, а затем повернулся навстречу врагам.

Вражеские стрелки били на яркий свет фонаря, но он погас и они переключили свое внимание на лошадей и обозников, которые находились у костров. Стрелы летели стайками по двадцать-тридцать зараз. Обстрел был сильным, и неприкрытые броней и щитами морейцы выбывали из строя. Одному при мне стрела попала в висок. Другому в сонную артерию. Третьему в руку, а четвертому пробила шею и вышибла пару зубов. Поручик Михар при этом пытался стянуть кавалеристов, и своих, и Рахова, в ударный кулак, а испачканный дерьмом Сьеррэ, еще минуту назад такой храбрый, потерял голову и, подвывая, на карачках полз под карету Юны.

«Мразь! Как на дуэль, так первый нарывается, а как начался реальный бой, обделался», — подумал я, кинув на него взгляд, и встал рядом с Михаром.

— Оттар, они за кустарником! — воскликнул поручик. — Сможешь что-нибудь сделать!?

Михар магией владел плохо, хоть и благородных кровей, только защита и сигнальные сети в арсенале. Чародеев рядом не было, а батальон в стороне и в деревне, судя по шуму, тоже шел бой. Значит, рассчитывать можно только на себя, и я предложил поручику:

— Давай так, я бью огнем, и идем в атаку. А здесь оставим десяток воинов, вместе с обозниками они продержатся.

— А если противник только этого и ждет?

— Не думаю. Была бы у вражеского командира пехота, она бы на нас уже налетела, момент подходящий. Так что нет. В кустах только стрелки.

— Ладно! Попробуем! Бей! А я соберу бойцов!

Магические потоки были рядом, и я зачерпнул сколько смог, на пределе своих возможностей. После чего сформировал клубок из жидкого огня и, размахнувшись, кинул его в кусты.

Получилось. Озаряя все вокруг тусклым светом, огнешар улетел в темноту и рухнул именно там, куда я его послал.

Яркая вспышка слегка ослепила меня и огнешар взорвался. Радиус поражения у него небольшой, метров шесть-восемь. Однако он накрыл некоторых вражеских лучников, которые заметались в зеленке, и поджег несколько кустов. Прекрасный ориентир, и следом я отправил второй огненный клубок.

Еще одна вспышка. Люди в кустарнике закричали сильнее, и обстрел почти сразу же прекратился, а поручик Михар отдал команду:

— В атаку!

Он рванулся в кусты первым. Я следом. А за нами несколько десятков спешенных кавалеристов.

— Господин Оттар! — рядом появился сержант Юссир, который на ходу протянул мне круглый кавалерийский щит с массивным бронзовым умбоном. — Возьмите!

Щит оказался у меня и привычно лег на левую руку, а затем мы вломились в кустарник. Треск веток. Хруст сучьев под ногами. Шорох опадающей листвы, которую сбивали тела людей. Крики воинов и звон стали. Все это смешалось, и трудно было понять, что происходит. Подобно другим бойцам, я ломился через кусты в сторону огня. Там находились враги, и вскоре я оказался перед ними.

Кустарник закончился неожиданно. Я выскочил на небольшой покатый холмик с чистой вершиной и оказался на позиции рубайятских лучников, которые грузили на брезентовое полотнище обожженное тело своего товарища.

Они обернулись и, хотя я не видел их глаз, наверняка, в них было недоумение и непонимание. Рубайятцы не ожидали, что мы так быстро придем в себя и полезем в зеленку, и это было их ошибкой. А за ошибки, как известно, надо расплачиваться. Кровью.

— Ха-а! — на выдохе, длинным выпадом я достал первого противника, обычного крестьянина.

Клинок легко проскользнул между ребрами рубайятца, и я потянул его на себя. Два других противника, то ли охотники, то ли собиратели, оказались не трусами. Они выхватили короткие мечи и бросились на меня. На что они рассчитывали, не знаю, но шансов у них не было. Я шагнул навстречу тому, который был справа, отбил его зубочистку и наотмашь ударил ополченца в лицо, которое моментально превратилось в кровавую маску. После чего отступил в сторону, уклонился от выпада второго противника, привычно принял на щит следующий удар и подсек лучнику ногу.

С криком, он упал, и я его добил. Клинок опустился сверху вниз на его голову и раздался характерный треск проломленной черепной коробки. Одновременно с этим из кустов вылез отставший Юссир, который огляделся, покачал головой и с уважением в голосе сказал:

— Вы прямо зверь какой-то, господин Оттар, никого в живых не оставили.

Я не ответил, а двинулся дальше, и он последовал за мной.

Мы вышли на широкую тропу и обнаружили, что на нас валит толпа в полтора десятка вражеских вояк. Ополченцы. Однако стадо баранов даже льва может растоптать, я это понимал, и удержать рубайятцев на пару с Юссиром не смог бы. Поэтому промелькнула мысль — отступить и дождаться подкрепления. Но в этот момент со мной что-то произошло. В голове что-то щелкнуло, и я увидел, как в воздухе возник бледный иероглиф Смерть, с которым я был связан невидимой нитью. А еще пришло ощущение того, что где-то совсем рядом бурлит полноводная река, от которой веет свежестью и огромной магической силой. И эта сила отличается от той, которой оперировали чародеи Ирахо, но я мог ею воспользоваться.

«Что это!? Зачем!? Откуда!?» — пронеслось в голове, а подсознание в это время само потянулось к неведомой силе и стало перегонять ее в иероглиф.

— Нет! — понимая, что ситуация выходит из-под контроля, воскликнул я и усилием воли разорвал нить, которая связывала меня и древний знак.

Иероглиф Смерть рассеялся, но сила в нем уже была, и она выплеснулась на врагов, которые, как и сержант Юссир, ничего не видели и не понимали. И эта энергия, смертоносная и очень опасная, подобно дождевым каплям, опала на тела увидевших нас ополченцев и они замерли. Секунду назад, сжимая оружие, с боевыми кличами, они неслись по тропе и были готовы нас убить. А затем все переменилось. Люди замерли, и один из них, которому досталось больше всего смертельных «дождевых капель», опустился на колени. Его лицо было искажено невыносимой мукой и страданием, настолько сильным, что он не мог даже застонать. Паралич охватил его тело, а потом он умер. Просто взял и скончался. В краткое мгновение жизнь ушла из человека, а его товарищи стали покачиваться и медленно приходить в себя.

— Господин Оттар! — я услышал голос Юссира. — Не знаю, что с ними, но этим надо воспользоваться!

— Да, — согласился я, стараясь сохранять спокойствие. — Атакуем.

Вдвоем мы набросились на рубайятцев и мой клинок испил новую порцию вражеской крови. Удар! И голова с плеч. Выпад! И сталь пронзила грудь сжимающего охотничий лук ополченца. Толчок щитом в лицо другого местного вояки! И бронзовый умбон пробивает его голову.

Ослабленные и ничего не соображающие ополченцы умирали, а мы с Юссиром собирали кровавую жатву. А затем появились кавалеристы, которых вел Ян Михар, и дело было кончено. Пока я бился на фланге и перекрывал тропу, поручик и основные силы нашего отряда уже разобрались с остальными ночными налетчиками. Больше убивать было некого, кто успел, тот сбежал, и мы с Михаром, оставив солдат собирать трофеи и вытаскивать трупы рубайятцев на поляну, вернулись обратно.

— Последние лучники были странными, какие-то сонные, — сказал поручик. — Не знаешь, что с ними, Оттар?

— Не знаю, — я покачал головой.

— Да понятно в чем дело, — в разговор вклинился Юссир. — Наверное, отвара дурманного перед боем выпили, для храбрости, и перебрали.

— Может быть, — сказал Михар и хлопнул меня по плечу: — Ты оказался прав, Оттар. Мы атаковали и победили. Славный бой вышел.

— Славный, — я выдавил из себя улыбку, и мы вышли на поляну, где царила суета.

Ржали подраненные лошади и стонали люди, которых задели стрелы. Юна Эстайн, как и положено целительнице, помогала пострадавшим, и я видел, как от ее рук, которые соприкасались с ранами, исходило легкое зеленое свечение. Девушка была бледна и растрепана, но держалась. Значит, не белоручка, хотя избалованна сверх всякой меры. Так бывает. Человек сам по себе не плох, но излишнее внимание близких может превратить его в домашнего тирана, который знает, что любое желание будет выполнено, а любая проказа прикроется старшими родственниками. Но ничего, жизнь все расставит по своим местам и есть надежда, что красавица Юна поймет, что к чему, и сделает правильные выводы…

Михар и я вернулись к кострам и сменили одежду. Сержанты справлялись без нас, и наше вмешательство в ночную лагерную суету лишь добавило бы хаоса. Поэтому мы с поручиком обновили магическую сигнальную цепь, которая среагирует на чужаков, если они вновь появятся, и стали готовить ужин. Он подкинул в костер смолистых сучьев, я поставил рядом с огнем котел кашей, а дядька Эльвик, который весь бой, сжимая в руках дубину, прятался под повозками и следил, чтобы никто не разграбил трофеи, расстелил на траве полог и стал накрывать новый стол.

Спустя час, обсудив ночной бой и поужинав, мы с поручиком подвели итоги. В нашем отряде трое убитых, семь раненых и выбыло шесть лошадей. В госпитальном караване восемь убитых, два с половиной десятка раненых и выбыло семнадцать лошадей. Серьезные потери, но могло быть гораздо хуже, если бы мы продолжали сидеть в обороне. А у противника двадцать семь убитых и мы взяли пятерых пленников. Главарь банды налетчиков, которая была частью большого подразделения, к сожалению, сбежал. Добычи взяли мало. Что с нищих взять? Разве только оружие из сыродутного железа, а больше ничего не было.

Тем временем, когда трупы врагов были собраны в кучу, появился Сьеррэ Рахов, который сделал вид, что ничего не произошло. Он уже отмылся от дерьмеца и попытался руководить, не только своим кавалеристам, но и нам с Михаром. А мы демонстративно отвернулись, и поручик приказал воинам сносить к мертвым телам хворост для погребальных костров.

При виде такого неуважения, Сьеррэ вскипел:

— Господа офицеры! Я старше вас по званию! Поэтому требую исполнять мои приказы и проявлять уважение!

Поручик улыбнулся и сделал вид, что ничего не слышит. А я кивнул на руку лейтенанта и сказал:

— Господин лейтенант, а у вас ладонь в какашках. Да и пахнет от вас как-то не по-военному.

— Где!?

Сьеррэ вскинул к лицу ладони и, конечно же, ничего не обнаружил. После чего, понимая, что над ним издеваются, резко развернувшись на каблуках, он ушел, и его проводили смешками.

Больше в ту ночь ничего не произошло. Пару раз на нашу стоянку выезжали патрульные из конно-егерского отряда, который должен был обнаружить налетчиков заблаговременно, но прозевал нападение. Им мы передали пленников, которых допросят и повесят, а сами, отринув прочь заботы, завалились спать.

Поутру воины сложили два погребальных костра, и огонь испепелил тела павших воинов, морейских и вражеских. После чего наш караван продолжил путь и на окраине поляны меня окликнула Юна Эстайн:

— Корнет!

Я подъехал к девушке, которая первой обратилась ко мне, что было добрым знаком, и всмотрелся в ее лицо. Она выглядела усталой и глаза Юны лихорадочно блестели. Всю ночь она, избалованная отцом благородная аристократка, помогала раненым и, спрыгнув с лошади, я кивнул ей и сказал:

— Доброе утро, госпожа Юна. Наши встречи не приносят нам радости и заканчиваются неприятностями. Но все равно я рад видеть вас и вы, как всегда, великолепны.

Девушка слегка улыбнулась и сказала:

— Спасибо за комплимент, корнет, и жаль, что все так выходит. Видимо, такова судьба, и опять мы расходимся в разные стороны. Но прежде чем вы снова исчезнете, я должна вам сказать, что была не права. Вы два раза спасли меня. Сначала в Рупьенгарде, а затем минувшей ночью, а я отплатила вам черной неблагодарностью.

«Слава богам! — я кинул взгляд на небеса. — Она все поняла. Наконец-то. И ей понадобилось на это всего каких-то два месяца».

— Рад служить вам, госпожа Юна. Надеюсь, мы еще встретимся при других обстоятельствах.

— Буду рада… — она замялась, а затем все же выдавила из себя: — Будьте осторожны… Сьеррэ затаил на вас зло…

— Мне не страшно, но я буду начеку. Кстати, а он вам кто, не жених, случаем?

— Нет… Просто друг детства… У него с девушками не очень… Впрочем, это неважно… Прощайте, корнет Руговир.

Красавица направилась к госпитальным фургонам, возле которых стоял хмурый Сьеррэ Рахов, а я, запрыгнув в седло, сказал ей вслед:

— До встречи, госпожа Юна. Я уверен, что мы еще встретимся. Обязательно.

litresp.ru