История современного города Афины.
Древние Афины
История современных Афин

Электронная библиотека студента Православного Гуманитарного Университета. История древней церкви дворкин


А. Л. Дворкин Очерки по истории Вселенской Православной Церкви

Очерки по истории Вселенской Православной Церкви

Содержание

Предисловие Предисловие ко второму изданию I. Предмет истории Церкви II. Понятие об исторических источниках III. Две родины Церкви I. Начало Церкви II. Мужи апостольские. Церковное устройство III. Гонения V. Апологеты VI. Гностицизм VII. Священномученик Ириней Лионский VIII. Судьба иудаизма IX. Рост Церкви X. Распространение христианства XI. Монтанизм XII. Первые церковные разделения. Богословские споры. Новые ереси и расколы XIII. Тертуллиан XIV. Гонение Декия. Священномученик Киприан Карфагенский XV. Александрийская Церковь. Св. Климент Александрийский XVI. Ориген. Александрийская и антиохийская школы христианской мысли XVII. Великое гонение Диоклетиана и Галерия I. Император Константин и христианство II. Первый Вселенский Собор в Никее III. Арианские споры после Никейского Собора (1) IV. Юлиан Отступник V. Арианские споры после Никейского Собора (2) VI. После II Вселенского Собора VII. Христианство и Рим VIII. Монашество, аскетическая литература, блж. Иероним IX. Свт. Иоанн Златоуст X. Блаженный Августин XI. Послание апостола Павла к Римлянам, 5в понимании св. Иоанна Златоуста и блж. Августина XII. Третий Вселенский Собор XIII. Разбойничий собор XIV. Халкидонский Собор XV. Церковь и общество после обращения Константина XVI. Церковь: устройство и богослужение XVII. Распространение христианства на Востоке XVIII. Распространение христианства на Западе XIX. Папа Лев Великий и развитие идеи папского верховенства XX. Монофизитские споры после Халкидонского Собора XXI. Эпоха императора Юстиниана XXII. Христианский Восток после Юстиниана XXIII. Свт. Григорий Великий и период «Византийского папства» XXIV. Император Ираклий. Персидские войны и зарождение ислама XXV. Моноэнергизм и монофелизм. Свт. Софроний Иерусалимский. Преп. Максим Исповедник. VI Вселенский Собор XXVI. Юстиниан II и Пято-Шестой (Трулльский) Собор XXVII. Первый период иконоборчества и собор Константина Копронима. Преп. Иоанн Дамаскин XXVIII. VII Вселенский Собор и второй период иконоборчества. Преп. Феодор Студит I. Постиконоборческий период: общая характеристика II. Эпоха патриарха Фотия. Миссия свв. Кирилла и Мефодия. Крещение Болгарии. Великий собор примирения III. Правление императора Льва Мудрого и его преемников. Его четыре брака IV. Развитие теории папского верховенства и дальнейшее расхождение Церквей. Апогей могущества Византии. Крещение Руси. События 1054 г. V. Начало упадка Империи. Завоевания турок. Первый Крестовый поход VI. Латинские государства в Палестине. Второй и Третий Крестовые походы. Углубление разделения Церквей VII. Крестовый поход: плоды разделения Церквей VIII. Православный мир после IV Крестового похода. Никейская империя. Балканские Церкви IX. Sacerdotium и Imperium в поздней Византии X. Возвращение Империи в Константинополь. Монгольская империя и конец государств крестоносцев. Правление Михаила VIII и Андроника II Палеологов XI. Характеристика XIV в. в церковной истории. Церкви балканских народов. Дальнейшее правление династии Палеологов. Интеллектуальная жизнь в Византии XII. Паламитские споры. Свт. Григорий Палама и его учение. Ученики и последователи свт. Григория Паламы XIII. Унионистские переговоры. «Авиньонское пленение» папства. Великий западный раскол. Куриалисты и консилиаристы XIV. Ферраро-Флорентийский собор (1438–1439 гг.) XV. Последние годы Империи и падение Константинополя (1453 г.) XVI. Нехалкидонские восточные церкви от эпохи Крестовых походов до турецких завоеваний XVII. Грузинская Церковь в эпоху позднего средневековья I. Церковь и власть неверных II. Церковь и инославие III. Церковь и национализм на Балканах IV. Церковь и новые национальные государства Послесловие Основная использованная литература    
Предисловие
Данная книга ни в коей мере не претендует на статус фундаментального научного исследования. Это – не более чем компиляция из ряда авторитетных современных исследований и публикаций. Содержание книги определяется содержанием курса, прочитанного автором в течение нескольких лет для студентов двух высших учебных заведений. Курс разрабатывался первоначально для студентов группы церковной журналистики на факультете журналистики МГУ, а затем дорабатывался и расширялся, когда автор читал его на историко-филологическом, богословско-философском и библейско-патрологическом факультетах Российского Православного Университета. Поскольку автор не преподавал историю Русской Церкви, ее изложение отсутствует в данной книге. Но именно по истории Русской Православной Церкви имеется больше всего книг и учебных пособий, так что любознательный читатель легко сможет восполнить этот пробел. В ходе чтения этого курса автор неоднократно сталкивался с проблемой отсутствия русскоязычных учебных пособий по истории Церкви, которые он мог бы рекомендовать студентам в ответ на их просьбы. Самое лучшее из того, что имеется, – это лекционный курс по истории древней Церкви В.В. Болотова, недавно переизданный в виде четырехтомника. Однако этот труд, без которого, несомненно, не может обойтись ни один человек, желающий серьезно заниматься общей историей Церкви, рассчитан на тех, кто обладает некоторой подготовкой и в области истории (в более значительном объеме, нежели предлагаемый современной средней школой), и в области богословия (хотя бы в рамках семинарского курса). Иными словами, курс этот рассчитан на слушателей дореволюционных духовных академий. Можно сказать и о том, что со времени написания болотовской истории прошел целый век, обогативший историческую науку, и о том, что структура курса весьма сложна, и о том, что его автор ограничивается временными рамками Вселенских Соборов. Ими же ограничивается и А.В. Карташев в своем монументальном лекционном курсе. Пособия же по византийскому периоду истории Церкви, по истории Балканских Церквей, по истории Церквей на Западе и на Востоке, по периоду оттоманского владычества и пр. – тогда, когда составлялся этот курс, на русском языке практически отсутствовали. До сих пор не были переведены на русский язык фундаментальные труды Г. Острогорского; классические исследования Д. Оболенского хотя и появились недавно на русском языке, но из-за малого тиража практически недоступны; нечего и говорить о трудах таких инославных авторов – авторитетнейших специалистов по истории ранней Церкви и Византии, как Г. Чадвик, С. Рансимен (тот «перевод», а точнее убогий подстрочник, двух его трудов, который был опубликован недавно1, к сожалению, не только не дает представления об элегантном, почти художественном стиле этого историка, но и зачастую лишает русскоязычного читателя возможности понять его мысль, а то и вовсе искажает ее), Ф. Дворник и др. Именно это обстоятельство подвигло нас к подготовке публикации данного курса – при всех его несовершенствах и вторичности. Автор должен с сожалением отметить, что при разработке курса использовалась далеко не вся необходимая литература, но лишь та, которая имелась у него в наличии, и та, содержание которой он мог восстановить по памяти либо по своим записям. Отсюда и некоторая неравноценность используемых источников. В основу повествования легли студенческие конспекты лекций, сделанные автором в ходе прослушивания лекционных курсов по истории Церкви, прочитанных в Свято-Владимирской Православной Духовной Академии (Нью-Йорк) проф. Дж. Эриксоном и д-ром Дж. Бужамрой, но в первую очередь – лекции по истории Церкви, патрологии и византийской истории и культуре, прочитанных в Св.-Владимирской Академии и в Фордхэмском университете проф. протопр. Иоанном Мейендорфом. Мы стремились к тому, чтобы видение и понимание истории Церкви этим великим православным ученым и богословом стало бы стержнем данного курса. К счастью, в течение последнего года перед публикацией данного издания были опубликованы русские переводы нескольких основополагающих книг протопресвитера Иоанна Мейендорфа, английские оригиналы которых я использовал при подготовке этого курса: Иоанн Мейендорф. История Церкви и восточно-христианская мистика. М., 2001; Иоанн Мейендорф. Византийское богословие. Исторические направления и вероучение. М., 2001; Иоанн Мейендорф. Иисус Христос в восточном православном богословии. М., 2000. Мы же будем очень рады, если читатель этого труда захочет обратиться и к вдохновившим его источникам – работам приснопамятного отца Иоанна. Тем же читателям, которых может смутить тот отчасти разговорный язык, которым написана эта книга, так же как и то, что о святых мы рассказываем как о живых людях, с присущими им слабостями и недостатками, и не скрываем слабостей, нестроений и не слишком приглядных моментов в земной истории Церкви, отвечу словами диакона Андрея Кураева: «Семинарские лекции говорят об истории Церкви как истории святых. Только имена святых или еретиков остаются в памяти слушателей вводных историко-церковных курсов. Помнят митрополита Филиппа и патриарха Гермогена, Преподобного Сергия и мученика митрополита Арсения (Мациевича). Но не помнят, что именно соборами остальных епископов-собратий лишались сана и осуждались и Филипп, и Гермоген, и Арсений... Именно благодушие преподавателей церковной истории порождает у их воспитанников апокалиптический испуг, судорогой сводящий их чувство и мысль, едва учащиеся взглянут на реальную церковную жизнь. Раньше-то: что ни монах – то преподобный, что ни епископ – то святитель, а ныне «оскуде преподобный». И вот уже просто невозможно не уйти в раскол («в знак протеста»)... Поэтому и имеет смысл напомнить о том, что никогда в истории Церкви не было века, который сам себя считал бы «золотым». Не найти в истории христианства беспроблемного времени» («В поисках золотого века»// «О нашем поражении» СПб. 1999., С.255–256). Мы старались сделать наше повествование доступным для людей с современным образованием – студентов гуманитарных факультетов вузов или богословских учебных заведений. Для этого курс написан живым современным языком. Мы также старались чрезмерно не отяжелять его специальной терминологией, помимо той – богословской, – без которой в данном предмете нельзя обойтись. Этим объясняется часто (но не последовательно) использующийся нами перевод древних светских званий и титулов, а также административных понятий на современный язык: например, читатель найдет в повествовании о византийских событиях такие слова, как «генерал», «губернатор», «граф», «фрейлина», «профессор», «адмирал» и проч. Надеемся, профессиональные историки с пониманием отнесутся к этим анахронизмам. Некоторые повторы – неизбежные в лекционном курсе – вызваны желанием обратить внимание читателей на наиболее важные идеи, события и понятия. В начале каждой главы читатель найдет список литературы. Использование поименованных трудов разнопланово: прямое (или почти прямое) цитирование, перевод – как правило сокращенный, пересказ или сводный текст из нескольких источников. Возможно и сочетание из всего вышеперечисленного. Некоторые поименованные сочинения, хотя и не цитировались, могли использоваться для придания общего направления рассказу либо для выстраивания структуры главы. Первоисточники, которые автор цитирует в тексте (эти цитаты выделены кавычками и поименованием авторства), в предваряющий главу список литературы не выносятся. Небольшие отрывки из курса публиковались в журнале «Альфа и Омега» в 1994–1998 гг. Я благодарю диакона Андрея Кураева, пригласившего меня читать курс истории Церкви в РПУ и настоявшего на его фундаментальном расширении. Я благодарю своих студентов, терпеливо прослушивавших все эти лекции еще в процессе их формирования и своими вопросами способствовавших их развитию и совершенствованию. Я благодарю Бориса Котарева, много потрудившегося для написания оригинальной программы, позволившей перевести весь этот обширный текст из устаревшего электронного формата в новый. Но больше всего я благодарен моей жене Ирине, положившей начало компьютерному набору этого текста (и напечатавшей значительную часть первой его версии) и сделавшей мне немало бесценных замечаний в ходе работы над ним. Естественно, ответственность за все ошибки и недочеты несет только автор.
Предисловие ко второму изданию
Говорят, что каждый автор в первую очередь пишет книгу, которую интересно читать ему самому. В этом смысле, не явился исключением и данный автор – я писал книгу, с которой мне самому хотелось бы начать знакомство с историей Церкви. Жанр очерков позволяет автору сосредоточиваться на тех моментах, которые кажутся ему самыми важными. Несомненно, это может не совпадать с точкой зрения других людей, которые хотели бы видеть более детальное изложение событий, упоминаемых в книге лишь мимоходом. Но, наверное, это неизбежный фактор: каждый расставляет акценты по-своему. Как я уже отмечал в предисловии к первому изданию, текст первоначально был лекционным, что, несомненно, оказало влияние на стиль повествования. Прочитав уже вышедшую книгу, я заметил ряд погрешностей и неточностей, как смысловых и фактологических, так и стилистических. Надеюсь, большая часть из них была исправлена. К сожалению, в первом издании по совершенно непонятным мне техническим причинам оказалось довольно много ошибок в греческих словах. Этот недочет в новом издании также был устранен. К изданию добавлен общий список наиболее часто использовавшейся литературы, список карт, а также именной и терминологический указатель, за составление которого я сердечно благодарю Наталью Владимировну Рябову. Хотелось бы напомнить еще раз, что книга (как и курс, на основании которого она появилась) является обзорной – лишь вводящей в проблематику воистину необъятного исторического материала. Заинтересовавшийся читатель может самостоятельно ознакомиться с более подробными исследованиями тех проблем и событий, о которых здесь, в силу неизбежности, написано достаточно кратко. Мы, со своей стороны, очень надеемся, что эта книга станет для многих отправной точкой для изучения истории Церкви. А.Л. Дворкин

azbyka.ru

Дворкин А. Очерки по истории Вселенской Церкви.

СодержаниеI. Предмет истории ЦерквиII. Понятие об исторических источникахIII. Две родины ЦерквиI. Начало ЦерквиII. Мужи апостольские. Церковное устройствоIII. ГоненияV. АпологетыVI. ГностицизмVII. Священномученик Ириней ЛионскийVIII. Судьба иудаизмаIX. Рост ЦерквиX. Распространение христианстваXI. МонтанизмXII. Первые церковные разделения. Богословские споры. Новые ереси и расколыXIII. ТертуллианXIV. Гонение Декия. Священномученик Киприан КарфагенскийXV. Александрийская Церковь. Св. Климент АлександрийскийXVI. Ориген. Александрийская и антиохийская школы христианской мыслиXVI. Ориген. Александрийская и антиохийская школы христианской мыслиXVII. Великое гонение Диоклетиана и ГалерияI. Император Константин и христианствоII. Первый Вселенский Собор в НикееIII. Арианские споры после Никейского Собора (1)IV. Юлиан Отступник Литература: Chadwick; Карташев; Мейендорф, Введение;Шмеман, Исторический путь; Previte-Orton; Jones; Walker; Болотов; Ковалев С.И.История Рима. Л., 1986.V. Арианские споры после Никейского Собора (2)VI. После II Вселенского СобораVII. Христианство и РимVIII. Монашество, аскетическая литература, блж. ИеронимIX. Свт. Иоанн ЗлатоустX. Блаженный АвгустинXI. Послание апостола Павла к Римлянам, 5в понимании св. Иоанна Златоуста и блж.АвгустинаXII. Третий Вселенский СоборXIII. Разбойничий соборXIV. Халкидонский СоборXV. Церковь и общество после обращения КонстантинаXVI. Церковь: устройство и богослужениеXVII. Распространение христианства на ВостокеXVIII. Распространение христианства на ЗападеXIX. Папа Лев Великий и развитие идеи папского верховенстваXX. Монофизитские споры после Халкидонского СобораXXI. Эпоха императора ЮстинианаXXII. Христианский Восток после ЮстинианаXXIII. Свт. Григорий Великий и период «Византийского папства»XXIV. Император Ираклий. Персидские войны и зарождение исламаXXV. Моноэнергизм и монофелизм. Свт. Софроний Иерусалимский. Преп. МаксимИсповедник. VI Вселенский СоборXXVI. Юстиниан II и Пято-Шестой (Трулльский) СоборXXVII. Первый период иконоборчества и собор Константина Копронима. Преп. ИоаннДамаскин.XXVIII. VII Вселенский Собор и второй период иконоборчества. Преп. Феодор СтудитI. Постиконоборческий период: общая характеристикаII. Эпоха патриарха Фотия. Миссия свв. Кирилла и Мефодия. Крещение Болгарии.Великий собор примиренияIII. Правление императора Льва Мудрого и его преемников. Его четыре бракаIV. Развитие теории папского верховенства и дальнейшее расхождение Церквей.Апогей могущества Византии. Крещение Руси. События 1054 г.V. Начало упадка Империи. Завоевания турок. Первый Крестовый походVI. Латинские государства в Палестине. Второй и Третий Крестовые походы.Углубление разделения ЦерквейVII. Крестовый поход: плоды разделения ЦерквейVIII. Православный мир после IV Крестового похода. Никейская империя. БалканскиеЦерквиIX. Sacerdotium и Imperium в поздней ВизантииX. Возвращение Империи в Константинополь. Монгольская империя и конецгосударств крестоносцев. Правление Михаила VIII и Андроника II ПалеологовXI. Характеристика XIV в. в церковной истории. Церкви балканских народов.Дальнейшее правление династии Палеологов. Интеллектуальная жизнь в ВизантииXII. Паламитские споры. Свт. Григорий Палама и его учение. Ученики ипоследователи свт. Григория ПаламыXIII. Унионистские переговоры. «Авиньонское пленение» папства. Великий западныйраскол. Куриалисты и консилиаристыXIV. Ферраро-Флорентийский собор (1438—1439 гг.)XV. Последние годы Империи и падение Константинополя (1453 г.)XVI. Нехалкидонские восточные церкви от эпохи Крестовых походов до турецкихзавоеванийXVII. Грузинская Церковь в эпоху позднего средневековьяI. Церковь и власть неверныхII. Церковь и инославиеIII. Церковь и национализм на БалканахIV. Церковь и новые национальные государстваПослесловиеОсновная использованная литератураПримечания

somnet.ru

Электронная библиотека студента Православного Гуманитарного Университета

Дворкин Александр Леонидович Очерки по истории Вселенской Православной Церкви. Курс лекций.

Набрано по: Александр Дворкин. Очерки по истории Вселенской Православной Церкви. Курс лекций. - Нижний Новгород: Издательство Братства во имя св. князя Александра Невского, 2005. - 928 с.

СОДЕРЖАНИЕ:Предисловие Введение I. Предмет истории Церкви II. Понятие об исторических источниках III. Две родины Церкви Часть первая. Становление Церкви I. Начало Церкви II. Мужи апостольские. Церковное устройство III. Гонения IV. Развитие структуры Церкви V. Апологеты VI. Гностицизм VII. Священномученик Ириней Лионский VIII. Судьба иудаизма IX. Рост Церкви X. Распространение христианства XI. Монтанизм XII. Первые церковные разделения. Богословские споры. Новые ереси и расколы XIII. Тертуллиан XIV. Гонение Декия. Священномученик Киприан Карфагенский XV. Александрийская Церковь. Св. Климент Александрийский XVI. Ориген. Александрийская и антиохийская школы христианской мысли XVII. Великое гонение Диоклетиана и Галерия Часть вторая. Церковь в эпоху Вселенских Соборов I. Император Константин и христианство II. Первый Вселенский Собор в Никее III. Арианские споры после Никейского Собора (1) IV. Юлиан Отступник V. Арианские споры после Никейского Собора (2) VI. После II Вселенского Собора VII. Христианство и Рим VIII. Монашество, аскетическая литература, блж. Иероним IX. Свт. Иоанн Златоуст X. Блаженный Августин XI. Послание апостола Павла к Римлянам, 5:12 в понимании св. Иоанна Златоуста и блж. Августина XII. Третий Вселенский Собор XIII. Разбойничий собор XIV. Халкидонский Собор XV. Церковь и общество после обращения Константина XVI. Церковь: устройство и богослужение XVII. Распространение христианства на Востоке XVIII. Распространение христианства на Западе XIX. Папа Лев Великий и развитие идеи папского верховенства XX. Монофизитские споры после Халкидонского Собора XXI. Эпоха императора Юстиниана XXII. Христианский Восток после Юстиниана XXIII. Свт. Григорий Великий и период "Византийского папства" XXIV. Император Ираклий. Персидские войны и зарождение ислама XXV. Моноэнергизм и монофелизм. Свт. Софроний Иерусалимский. Преп. Максим Исповедник. VI Вселенский Собор XXVI. Юстиниан II и Пято-Шестой (Трулльский) Собор XXVII. Первый период иконоборчества и собор Константина Копронима. Преп. Иоанн Дамаскин XXVIII. VII Вселенский Собор и второй период иконоборчества. Преп. Феодор Студит Часть третья. Церковь и Византийская империя I. Постиконоборческий период: общая характеристика II. Эпоха патриарха Фотия. Миссия свв. Кирилла и Мефодия. Крещение Болгарии. Великий собор примирения III. Правление императора Льва Мудрого и его преемников. Его четыре брака IV. Развитие теории папского верховенства и дальнейшее расхождение Церквей. Апогей могущества Византии. Крещение Руси. События 1054 г. V. Начало упадка Империи. Завоевания турок. Первый Крестовый поход VI. Латинские государства в Палестине. Второй и Третий Крестовые походы. Углубление разделения Церквей VII. IV Крестовый поход: плоды разделения Церквей VIII. Православный мир после IV Крестового похода. Никейская империя. Балканские Церкви IX. Sacerdotium и Imperium в поздней Византии X. Возвращение Империи в Константинополь. Монгольская империя и конец государств крестоносцев. Правление Михаила VIII и Андроника II Палеологов XI. Характеристика XIV в. в церковной истории. Церкви балканских народов. Дальнейшее правление династии Палеологов. Интеллектуальная жизнь в Византии XII. Паламитские споры. Свт. Григорий Палама и его учение. Ученики и последователи свт. Григория Паламы XIII. Унионистские переговоры. "Авиньонское пленение" папства. Великий западный раскол. Куриалисты и консилиаристы XIV. Ферраро-Флорентийский собор (1438-1439 гг.) XV. Последние годы Империи и падение Константинополя (1453 г.) XVI. Нехалкидонские восточные церкви от эпохи Крестовых походов до турецких завоеваний XVII. Грузинская Церковь в эпоху позднего средневековья Эпилог. После Империи I. Церковь и власть неверных II. Церковь и инославие III. Церковь и национализм на Балканах IV. Церковь и новые национальные государства Послесловие Основная использованная литература

Предисловие

Данная книга ни в коей мере не претендует на статус фундаментального научного исследования. Это - не более чем компиляция из ряда авторитетных современных исследований и публикаций. Содержание книги определяется содержанием курса, прочитанного автором в течение нескольких лет для студентов двух высших учебных заведений. Курс разрабатывался первоначально для студентов группы церковной журналистики на факультете журналистики МГУ, а затем дорабатывался и расширялся, когда автор читал его на историко-филологическом, богословско-философском и библейско-патрологическом факультетах Российского Православного Университета. Поскольку автор не преподавал историю Русской Церкви, ее изложение отсутствует в данной книге. Но именно по истории Русской Православной Церкви имеется больше всего книг и учебных пособий, так что любознательный читатель легко сможет восполнить этот пробел.

В ходе чтения этого курса автор неоднократно сталкивался с проблемой отсутствия русскоязычных учебных пособий по истории Церкви, которые он мог бы рекомендовать студентам в ответ на их просьбы.

Самое лучшее из того, что имеется, - это лекционный курс по истории древней Церкви В.В. Болотова, недавно переизданный в виде четырехтомника. Однако этот труд, без которого, несомненно, не может обойтись ни один человек, желающий серьезно заниматься общей историей Церкви, рассчитан на тех, кто обладает некоторой подготовкой и в области истории (в более значительном объеме, нежели предлагаемый современной средней школой), и в области богословия (хотя бы в рамках семинарского курса). Иными словами, курс этот рассчитан на слушателей дореволюционных духовных академий. Можно сказать и о том, что со времени написания болотовской истории прошел целый век, обогативший историческую науку, и о том, что структура курса весьма сложна, и о том, что его автор ограничивается временными рамками Вселенских Соборов. Ими же ограничивается и А.В. Карташев в своем монументальном лекционном курсе. Пособия же по византийскому периоду истории Церкви, по истории Балканских Церквей, по истории Церквей на Западе и на Востоке, по периоду оттоманского владычества и пр. - тогда, когда составлялся этот курс, на русском языке практически отсутствовали. До сих пор не были переведены на русский язык фундаментальные труды Г. Острогорского; классические исследования Д. Оболенского хотя и появились недавно на русском языке, но из-за малого тиража практически недоступны; нечего и говорить о трудах таких инославных авторов - авторитетнейших специалистов по истории ранней Церкви и Византии, как Г. Чадвик, С. Рансимен (тот "перевод", а точнее убогий подстрочник, двух его трудов, который был опубликован недавно [1], к сожалению, не только не дает представления об элегантном, почти художественном стиле этого историка, но и зачастую лишает русскоязычного читателя возможности понять его мысль, а то и вовсе искажает ее), Ф. Дворник и др.

Именно это обстоятельство подвигло нас к подготовке публикации данного курса - при всех его несовершенствах и вторичности.

Автор должен с сожалением отметить, что при разработке курса использовалась далеко не вся необходимая литература, но лишь та, которая имелась у него в наличии, и та, содержание которой он мог восстановить по памяти либо по своим записям. Отсюда и некоторая неравноценность используемых источников.

В основу повествования легли студенческие конспекты лекций, сделанные автором в ходе прослушивания лекционных курсов по истории Церкви, прочитанных в Свято-Владимирской Православной Духовной Академии (Нью-Йорк) проф. Дж. Эриксоном и д-ром Дж. Бужамрой, но в первую очередь - лекции по истории Церкви, патрологии и византийской истории и культуре, прочитанных в Св.-Владимирской Академии и в Фордхэмском университете проф. протопр. Иоанном Мейендорфом. Мы стремились к тому, чтобы видение и понимание истории Церкви этим великим православным ученым и богословом стало бы стержнем данного курса.

К счастью, в течение последнего года перед публикацией данного издания были опубликованы русские переводы нескольких основополагающих книг протопресвитера Иоанна Мейендорфа, английские оригиналы которых я использовал при подготовке этого курса: Иоанн Мейендорф. История Церкви и восточно-христианская мистика. М., 2001; Иоанн Мейендорф. Византийское богословие. Исторические направления и вероучение. М., 2001; Иоанн Мейендорф. Иисус Христос в восточном православном богословии. М., 2000. Мы же будем очень рады, если читатель этого труда захочет обратиться и к вдохновившим его источникам - работам приснопамятного отца Иоанна.

Тем же читателям, которых может смутить тот отчасти разговорный язык, которым написана эта книга, так же как и то, что о святых мы рассказываем как о живых людях, с присущими им слабостями и недостатками, и не скрываем слабостей, нестроений и не слишком приглядных моментов в земной истории Церкви, отвечу словами диакона Андрея Кураева:

"Семинарские лекции говорят об истории Церкви как истории святых. Только имена святых или еретиков остаются в памяти слушателей вводных историко-церковных курсов. Помнят митрополита Филиппа и патриарха Гермогена, Преподобного Сергия и мученика митрополита Арсения (Мациевича). Но не помнят, что именно соборами остальных епископов-собратий лишались сана и осуждались и Филипп, и Гермоген, и Арсений...

Именно благодушие преподавателей церковной истории порождает у их воспитанников апокалиптический испуг, судорогой сводящий их чувство и мысль, едва учащиеся взглянут на реальную церковную жизнь. Раньше-то: что ни монах - то преподобный, что ни епископ - то святитель, а ныне "оскуде преподобный". И вот уже просто невозможно не уйти в раскол ("в знак протеста")...

Поэтому и имеет смысл напомнить о том, что никогда в истории Церкви не было века, который сам себя считал бы "золотым". Не найти в истории христианства беспроблемного времени" ("В поисках золотого века"// "О нашем поражении" СПб. 1999., С.255-256).

Мы старались сделать наше повествование доступным для людей с современным образованием - студентов гуманитарных факультетов вузов или богословских учебных заведений. Для этого курс написан живым современным языком. Мы также старались чрезмерно не отяжелять его специальной терминологией, помимо той - богословской, - без которой в данном предмете нельзя обойтись. Этим объясняется часто (но не последовательно) использующийся нами перевод древних светских званий и титулов, а также административных понятий на современный язык: например, читатель найдет в повествовании о византийских событиях такие слова, как "генерал", "губернатор", "граф", "фрейлина", "профессор", "адмирал" и проч. Надеемся, профессиональные историки с пониманием отнесутся к этим анахронизмам.

Некоторые повторы - неизбежные в лекционном курсе - вызваны желанием обратить внимание читателей на наиболее важные идеи, события и понятия.

В начале каждой главы читатель найдет список литературы. Использование поименованных трудов разнопланово: прямое (или почти прямое) цитирование, перевод - как правило сокращенный, пересказ или сводный текст из нескольких источников. Возможно и сочетание из всего вышеперечисленного. Некоторые поименованные сочинения, хотя и не цитировались, могли использоваться для придания общего направления рассказу либо для выстраивания структуры главы. Первоисточники, которые автор цитирует в тексте (эти цитаты выделены кавычками и поименованием авторства), в предваряющий главу список литературы не выносятся.

Небольшие отрывки из курса публиковались в журнале "Альфа и Омега" в 1994-1998 гг.

Я благодарю диакона Андрея Кураева, пригласившего меня читать курс истории Церкви в РПУ и настоявшего на его фундаментальном расширении.

Я благодарю своих студентов, терпеливо прослушивавших все эти лекции еще в процессе их формирования и своими вопросами способствовавших их развитию и совершенствованию.

Я благодарю Бориса Котарева, много потрудившегося для написания оригинальной программы, позволившей перевести весь этот обширный текст из устаревшего электронного формата в новый.

Но больше всего я благодарен моей жене Ирине, положившей начало компьютерному набору этого текста (и напечатавшей значительную часть первой его версии) и сделавшей мне немало бесценных замечаний в ходе работы над ним.

Естественно, ответственность за все ошибки и недочеты несет только автор.

Предисловие ко второму изданию

Говорят, что каждый автор в первую очередь пишет книгу, которую интересно читать ему самому. В этом смысле, не явился исключением и данный автор - я писал книгу, с которой мне самому хотелось бы начать знакомство с историей Церкви. Жанр очерков позволяет автору сосредоточиваться на тех моментах, которые кажутся ему самыми важными. Несомненно, это может не совпадать с точкой зрения других людей, которые хотели бы видеть более детальное изложение событий, упоминаемых в книге лишь мимоходом. Но, наверное, это неизбежный фактор: каждый расставляет акценты по-своему.

Как я уже отмечал в предисловии к первому изданию, текст первоначально был лекционным, что, несомненно, оказало влияние на стиль повествования. Прочитав уже вышедшую книгу, я заметил ряд погрешностей и неточностей, как смысловых и фактологических, так и стилистических. Надеюсь, большая часть из них была исправлена. К сожалению, в первом издании по совершенно непонятным мне техническим причинам оказалось довольно много ошибок в греческих словах. Этот недочет в новом издании также был устранен.

К изданию добавлен общий список наиболее часто использовавшейся литературы, список карт, а также именной и терминологический указатель, за составление которого я сердечно благодарю Наталью Владимировну Рябову.

Хотелось бы напомнить еще раз, что книга (как и курс, на основании которого она появилась) является обзорной - лишь вводящей в проблематику воистину необъятного исторического материала. Заинтересовавшийся читатель может самостоятельно ознакомиться с более подробными исследованиями тех проблем и событий, о которых здесь, в силу неизбежности, написано достаточно кратко. Мы, со своей стороны, очень надеемся, что эта книга станет для многих отправной точкой для изучения истории Церкви.

А.Л. Дворкин

Примечания1. Рансимен С. Восточная схизма. Византийская теократия. М., 1998. Переводчик - Т.Б. Менская, отв. редактор - А.Б. Зубов.

studfiles.net

Православного Гуманитарного Университета Дворкин Александр Леонидович Очерки по истории Вселенской Православной Церкви курс лекций - Курс лекций

Электронная библиотека студента Православного Гуманитарного Университета

Дворкин Александр ЛеонидовичОчерки по истории Вселенской Православной Церкви. Курс лекций.

Набрано по: Александр Дворкин. Очерки по истории Вселенской Православной Церкви. Курс лекций. - Нижний Новгород: Издательство Братства во имя св. князя Александра Невского, 2005. - 928 с.

СОДЕРЖАНИЕ:Предисловие Введение I. Предмет истории Церкви II. Понятие об исторических источниках III. Две родины Церкви Часть первая. Становление Церкви I. Начало Церкви II. Мужи апостольские. Церковное устройство III. Гонения IV. Развитие структуры Церкви V. Апологеты VI. Гностицизм VII. Священномученик Ириней Лионский VIII. Судьба иудаизма IX. Рост Церкви X. Распространение христианства XI. Монтанизм XII. Первые церковные разделения. Богословские споры. Новые ереси и расколы XIII. Тертуллиан XIV. Гонение Декия. Священномученик Киприан Карфагенский XV. Александрийская Церковь. Св. Климент Александрийский XVI. Ориген. Александрийская и антиохийская школы христианской мысли XVII. Великое гонение Диоклетиана и Галерия Часть вторая. Церковь в эпоху Вселенских Соборов I. Император Константин и христианство II. Первый Вселенский Собор в Никее III. Арианские споры после Никейского Собора (1) IV. Юлиан Отступник V. Арианские споры после Никейского Собора (2) VI. После II Вселенского Собора VII. Христианство и Рим VIII. Монашество, аскетическая литература, блж. Иероним IX. Свт. Иоанн Златоуст X. Блаженный Августин XI. Послание апостола Павла к Римлянам, 5:12 в понимании св. Иоанна Златоуста и блж. Августина XII. Третий Вселенский Собор XIII. Разбойничий собор XIV. Халкидонский Собор XV. Церковь и общество после обращения Константина XVI. Церковь: устройство и богослужение XVII. Распространение христианства на Востоке XVIII. Распространение христианства на Западе XIX. Папа Лев Великий и развитие идеи папского верховенства XX. Монофизитские споры после Халкидонского Собора XXI. Эпоха императора Юстиниана XXII. Христианский Восток после Юстиниана XXIII. Свт. Григорий Великий и период "Византийского папства" XXIV. Император Ираклий. Персидские войны и зарождение ислама XXV. Моноэнергизм и монофелизм. Свт. Софроний Иерусалимский. Преп. Максим Исповедник. VI Вселенский Собор XXVI. Юстиниан II и Пято-Шестой (Трулльский) Собор XXVII. Первый период иконоборчества и собор Константина Копронима. Преп. Иоанн Дамаскин XXVIII. VII Вселенский Собор и второй период иконоборчества. Преп. Феодор Студит Часть третья. Церковь и Византийская империя I. Постиконоборческий период: общая характеристика II. Эпоха патриарха Фотия. Миссия свв. Кирилла и Мефодия. Крещение Болгарии. Великий собор примирения III. Правление императора Льва Мудрого и его преемников. Его четыре брака IV. Развитие теории папского верховенства и дальнейшее расхождение Церквей. Апогей могущества Византии. Крещение Руси. События 1054 г. V. Начало упадка Империи. Завоевания турок. Первый Крестовый поход VI. Латинские государства в Палестине. Второй и Третий Крестовые походы. Углубление разделения Церквей VII. IV Крестовый поход: плоды разделения Церквей VIII. Православный мир после IV Крестового похода. Никейская империя. Балканские Церкви IX. Sacerdotium и Imperium в поздней Византии X. Возвращение Империи в Константинополь. Монгольская империя и конец государств крестоносцев. Правление Михаила VIII и Андроника II Палеологов XI. Характеристика XIV в. в церковной истории. Церкви балканских народов. Дальнейшее правление династии Палеологов. Интеллектуальная жизнь в Византии XII. Паламитские споры. Свт. Григорий Палама и его учение. Ученики и последователи свт. Григория Паламы XIII. Унионистские переговоры. "Авиньонское пленение" папства. Великий западный раскол. Куриалисты и консилиаристы XIV. Ферраро-Флорентийский собор (1438-1439 гг.) XV. Последние годы Империи и падение Константинополя (1453 г.) XVI. Нехалкидонские восточные церкви от эпохи Крестовых походов до турецких завоеваний XVII. Грузинская Церковь в эпоху позднего средневековья Эпилог. После Империи I. Церковь и власть неверных II. Церковь и инославие III. Церковь и национализм на Балканах IV. Церковь и новые национальные государства Послесловие Основная использованная литература

Предисловие

Данная книга ни в коей мере не претендует на статус фундаментального научного исследования. Это - не более чем компиляция из ряда авторитетных современных исследований и публикаций. Содержание книги определяется содержанием курса, прочитанного автором в течение нескольких лет для студентов двух высших учебных заведений. Курс разрабатывался первоначально для студентов группы церковной журналистики на факультете журналистики МГУ, а затем дорабатывался и расширялся, когда автор читал его на историко-филологическом, богословско-философском и библейско-патрологическом факультетах Российского Православного Университета. Поскольку автор не преподавал историю Русской Церкви, ее изложение отсутствует в данной книге. Но именно по истории Русской Православной Церкви имеется больше всего книг и учебных пособий, так что любознательный читатель легко сможет восполнить этот пробел.

В ходе чтения этого курса автор неоднократно сталкивался с проблемой отсутствия русскоязычных учебных пособий по истории Церкви, которые он мог бы рекомендовать студентам в ответ на их просьбы.

Самое лучшее из того, что имеется, - это лекционный курс по истории древней Церкви В.В. Болотова, недавно переизданный в виде четырехтомника. Однако этот труд, без которого, несомненно, не может обойтись ни один человек, желающий серьезно заниматься общей историей Церкви, рассчитан на тех, кто обладает некоторой подготовкой и в области истории (в более значительном объеме, нежели предлагаемый современной средней школой), и в области богословия (хотя бы в рамках семинарского курса). Иными словами, курс этот рассчитан на слушателей дореволюционных духовных академий. Можно сказать и о том, что со времени написания болотовской истории прошел целый век, обогативший историческую науку, и о том, что структура курса весьма сложна, и о том, что его автор ограничивается временными рамками Вселенских Соборов. Ими же ограничивается и А.В. Карташев в своем монументальном лекционном курсе. Пособия же по византийскому периоду истории Церкви, по истории Балканских Церквей, по истории Церквей на Западе и на Востоке, по периоду оттоманского владычества и пр. - тогда, когда составлялся этот курс, на русском языке практически отсутствовали. До сих пор не были переведены на русский язык фундаментальные труды Г. Острогорского; классические исследования Д. Оболенского хотя и появились недавно на русском языке, но из-за малого тиража практически недоступны; нечего и говорить о трудах таких инославных авторов - авторитетнейших специалистов по истории ранней Церкви и Византии, как Г. Чадвик, С. Рансимен (тот "перевод", а точнее убогий подстрочник, двух его трудов, который был опубликован недавно [1], к сожалению, не только не дает представления об элегантном, почти художественном стиле этого историка, но и зачастую лишает русскоязычного читателя возможности понять его мысль, а то и вовсе искажает ее), Ф. Дворник и др.

Именно это обстоятельство подвигло нас к подготовке публикации данного курса - при всех его несовершенствах и вторичности.

Автор должен с сожалением отметить, что при разработке курса использовалась далеко не вся необходимая литература, но лишь та, которая имелась у него в наличии, и та, содержание которой он мог восстановить по памяти либо по своим записям. Отсюда и некоторая неравноценность используемых источников.

В основу повествования легли студенческие конспекты лекций, сделанные автором в ходе прослушивания лекционных курсов по истории Церкви, прочитанных в Свято-Владимирской Православной Духовной Академии (Нью-Йорк) проф. Дж. Эриксоном и д-ром Дж. Бужамрой, но в первую очередь - лекции по истории Церкви, патрологии и византийской истории и культуре, прочитанных в Св.-Владимирской Академии и в Фордхэмском университете проф. протопр. Иоанном Мейендорфом. Мы стремились к тому, чтобы видение и понимание истории Церкви этим великим православным ученым и богословом стало бы стержнем данного курса.

К счастью, в течение последнего года перед публикацией данного издания были опубликованы русские переводы нескольких основополагающих книг протопресвитера Иоанна Мейендорфа, английские оригиналы которых я использовал при подготовке этого курса: Иоанн Мейендорф. История Церкви и восточно-христианская мистика. М., 2001; Иоанн Мейендорф. Византийское богословие. Исторические направления и вероучение. М., 2001; Иоанн Мейендорф. Иисус Христос в восточном православном богословии. М., 2000. Мы же будем очень рады, если читатель этого труда захочет обратиться и к вдохновившим его источникам - работам приснопамятного отца Иоанна.

Тем же читателям, которых может смутить тот отчасти разговорный язык, которым написана эта книга, так же как и то, что о святых мы рассказываем как о живых людях, с присущими им слабостями и недостатками, и не скрываем слабостей, нестроений и не слишком приглядных моментов в земной истории Церкви, отвечу словами диакона Андрея Кураева:

"Семинарские лекции говорят об истории Церкви как истории святых. Только имена святых или еретиков остаются в памяти слушателей вводных историко-церковных курсов. Помнят митрополита Филиппа и патриарха Гермогена, Преподобного Сергия и мученика митрополита Арсения (Мациевича). Но не помнят, что именно соборами остальных епископов-собратий лишались сана и осуждались и Филипп, и Гермоген, и Арсений...

Именно благодушие преподавателей церковной истории порождает у их воспитанников апокалиптический испуг, судорогой сводящий их чувство и мысль, едва учащиеся взглянут на реальную церковную жизнь. Раньше-то: что ни монах - то преподобный, что ни епископ - то святитель, а ныне "оскуде преподобный". И вот уже просто невозможно не уйти в раскол ("в знак протеста")...

Поэтому и имеет смысл напомнить о том, что никогда в истории Церкви не было века, который сам себя считал бы "золотым". Не найти в истории христианства беспроблемного времени" ("В поисках золотого века"// "О нашем поражении" СПб. 1999., С.255-256).

Мы старались сделать наше повествование доступным для людей с современным образованием - студентов гуманитарных факультетов вузов или богословских учебных заведений. Для этого курс написан живым современным языком. Мы также старались чрезмерно не отяжелять его специальной терминологией, помимо той - богословской, - без которой в данном предмете нельзя обойтись. Этим объясняется часто (но не последовательно) использующийся нами перевод древних светских званий и титулов, а также административных понятий на современный язык: например, читатель найдет в повествовании о византийских событиях такие слова, как "генерал", "губернатор", "граф", "фрейлина", "профессор", "адмирал" и проч. Надеемся, профессиональные историки с пониманием отнесутся к этим анахронизмам.

Некоторые повторы - неизбежные в лекционном курсе - вызваны желанием обратить внимание читателей на наиболее важные идеи, события и понятия.

В начале каждой главы читатель найдет список литературы. Использование поименованных трудов разнопланово: прямое (или почти прямое) цитирование, перевод - как правило сокращенный, пересказ или сводный текст из нескольких источников. Возможно и сочетание из всего вышеперечисленного. Некоторые поименованные сочинения, хотя и не цитировались, могли использоваться для придания общего направления рассказу либо для выстраивания структуры главы. Первоисточники, которые автор цитирует в тексте (эти цитаты выделены кавычками и поименованием авторства), в предваряющий главу список литературы не выносятся.

Небольшие отрывки из курса публиковались в журнале "Альфа и Омега" в 1994-1998 гг.

Я благодарю диакона Андрея Кураева, пригласившего меня читать курс истории Церкви в РПУ и настоявшего на его фундаментальном расширении.

Я благодарю своих студентов, терпеливо прослушивавших все эти лекции еще в процессе их формирования и своими вопросами способствовавших их развитию и совершенствованию.

Я благодарю Бориса Котарева, много потрудившегося для написания оригинальной программы, позволившей перевести весь этот обширный текст из устаревшего электронного формата в новый.

Но больше всего я благодарен моей жене Ирине, положившей начало компьютерному набору этого текста (и напечатавшей значительную часть первой его версии) и сделавшей мне немало бесценных замечаний в ходе работы над ним.

Естественно, ответственность за все ошибки и недочеты несет только автор.

Предисловие ко второму изданию

Говорят, что каждый автор в первую очередь пишет книгу, которую интересно читать ему самому. В этом смысле, не явился исключением и данный автор - я писал книгу, с которой мне самому хотелось бы начать знакомство с историей Церкви. Жанр очерков позволяет автору сосредоточиваться на тех моментах, которые кажутся ему самыми важными. Несомненно, это может не совпадать с точкой зрения других людей, которые хотели бы видеть более детальное изложение событий, упоминаемых в книге лишь мимоходом. Но, наверное, это неизбежный фактор: каждый расставляет акценты по-своему.

Как я уже отмечал в предисловии к первому изданию, текст первоначально был лекционным, что, несомненно, оказало влияние на стиль повествования. Прочитав уже вышедшую книгу, я заметил ряд погрешностей и неточностей, как смысловых и фактологических, так и стилистических. Надеюсь, большая часть из них была исправлена. К сожалению, в первом издании по совершенно непонятным мне техническим причинам оказалось довольно много ошибок в греческих словах. Этот недочет в новом издании также был устранен.

К изданию добавлен общий список наиболее часто использовавшейся литературы, список карт, а также именной и терминологический указатель, за составление которого я сердечно благодарю Наталью Владимировну Рябову.

Хотелось бы напомнить еще раз, что книга (как и курс, на основании которого она появилась) является обзорной - лишь вводящей в проблематику воистину необъятного исторического материала. Заинтересовавшийся читатель может самостоятельно ознакомиться с более подробными исследованиями тех проблем и событий, о которых здесь, в силу неизбежности, написано достаточно кратко. Мы, со своей стороны, очень надеемся, что эта книга станет для многих отправной точкой для изучения истории Церкви.

А.Л. Дворкин

Примечания 1. Рансимен С. Восточная схизма. Византийская теократия. М., 1998. Переводчик - Т.Б. Менская, отв. редактор - А.Б. Зубов.

I. Предмет истории Церкви

Литература: Болотов В.В. Лекции по истории древней Церкви (в 4-х томах). М., 1994; Прот. Георгий Флоровский. Положение христианского историка // Догмат и история. М., 1998; Мейендорф прот. Иоанн. Введение в святоотеческое богословие. Нью-Йорк, 1985.

Слово история (ιστορία) происходит от греческого существительного "ιστωρ", означающего "свидетель", "очевидец" и происходящего от корня "ειο" в слове "οιδα" - "знаю", точнее, "ведаю". Ведение - это глубокое внутреннее знание, внутреннее очевидение. Ведение есть внутреннее состояние субъекта в его понятии о предмете: тот, кто его имеет, не сомневается, оно ему очевидно. Взаимоотношение между знанием и ведением хорошо выражено в Евангелии от Иоанна в момент беседы апостола Петра с воскресшим Господом. Когда Спаситель троекратно задает Петру вопрос, любит ли тот Его, Петр в третий раз отвечает (русский перевод не совсем верно передает смысл греческого подлинника): "Господи, Ты все ведаешь (οιδας), Ты знаешь, что я люблю Тебя" (Ин.21:17). Апостол заявляет Господу, что Ему все известно, все ясно представляется Его сознанию, но он предлагает Ему сосредоточить Свое сознание на одном пункте: "Ты знаешь...". Это сосредоточение на одном предмете представляет уже не ведение, а знание.

Итак, в основе понятия истории лежит ведение. Ιδτωρ - человек, который подчиняется влечению своей природы - все знать, все видеть, чтобы известные вещи наполнили его сознание и были очевидны для него. История есть расспрашивание, разузнавание человеком чего-либо свершившегося - и самое стремление быть свидетелем событий. В этом значении слово "история" в греческом языке удерживалось до позднейших времен.

Таким образом, в понятии истории дано стремление к ведению, получаемому через непосредственное созерцание. Но историческое знание - это нечто другое: по давности события мы не можем быть очевидцами; мы можем лишь узнавать его от очевидцев. Но если в понятии знания самом по себе заключен момент объективный, то ведение - весьма субъективное понятие. Следовательно, историческое знание, основанное на ведении, является самой субъективной из всех областей знания, а история является одной из самых субъективных дисциплин. И чем более историк претендует на объективность, тем более субъективным он является. Конечно, субъективность может проявляться по-разному. Чаще всего мы привыкли ее связывать с толкованиями исторических фактов. Но субъективность проявляется прежде всего в подборке самих фактов. Происходит бесчисленное количество событий, и даже если бы мы знали все из них, все равно перечислить их у нас не было бы никакой возможности: само перечисление заняло бы столько же времени, сколько и сами события. Поэтому необходим отбор. Отбираем мы те факты, которые кажутся нам наиболее значительными, ключевыми, которые влекут за собой последующие события. Но даже в рассказе о прожитом дне два человека отметят как ключевые разные происшествия. Впрочем, даже один человек, говоря о том же самом дне своей жизни в его конце, через неделю или через год, скорее всего, по-разному произведет подбор событий. Что же говорить о давно прошедших событиях, о которых мы знаем от множества субъективных очевидцев? Известно, что большое видится на расстоянии, равно как и то, что перспектива одного даже самого наблюдательного очевидца всегда не полна. Поэтому историк всегда видит больше. Мы используем рассказы очевидцев и отбираем из них те факты, которые считаем ключевыми, из которых выстраивается наша историософская схема, то есть некие видимые нами причинно-следственные связи, формирующие исторические процессы.

Само понятие о неких "процессах" и "законах", казалось бы, роднит историю с наукой, а историческое знание - с объективным научным знанием. Но на самом деле история в этом смысле - самая ненаучная дисциплина. Любая точная наука построена на неких "объективных" законах. А можно ли всерьез говорить о законах истории? Например, многие говорят о таком историческом законе, как рождение, взросление и умирание различных народов. Предположим даже, что такой закон действительно есть. Но, например, если бы наше знание о законе тяготения заключалось бы только в том, что любой предмет, оставленный в воздухе без опоры, падает на землю, то никакой научной физики не было бы. Наука начинается там, где мы можем вычислить конкретную предсказуемость поведения предмета: например, с какой скоростью предмет будет падать на землю и где он будет находиться в интересующий нас момент. Можем ли мы предсказать, когда родится новый народ, когда он, скажем, выражаясь в терминах Л.Н. Гумилева, пройдет "пассионарную стадию" и когда умрет? Пока этого сделать не мог ни один историк. Впрочем, и само существование такого закона исторического развития кажется мне весьма сомнительным. Есть ли действительно "мертвые народы"? В какой момент истории древние римляне перестали быть таковыми и стали итальянцами? Когда древние греки стали новыми? Да, впрочем, греки на такой вопрос весьма обиделись бы и сказали, что они и есть тот же самый народ. А с другой стороны, разве мы не можем сказать, что современные русские - совсем другой народ, чем современники Пушкина?

Конечно, по мнению коммунистов, законы истории были раз и навсегда открыты Марксом. Но марксистские историки, попытавшись применить эти законы к исторической действительности, увидели, что на самом деле им необходимо подгонять действительность под законы, и в результате настолько выхолостили историю, что от нее остались лишь рожки да ножки.

Да и как можно говорить об исторических законах, если народы состоят из людей, созданных по образу и подобию Божию и наделенных свободой воли? А так как люди свободны, то и поступки их никогда до конца предсказуемыми быть не могут, и следовательно, вывести некий закон их поведения невозможно. История - это сцена, на которой встречаются и действуют суверенная воля человека и суверенная воля Его творца. Их взаимодействие и творит исторические события. Люди, говорящие о наличии законов, на самом деле проповедуют детерминизм, отрицающий свободу человека и ограничивающий свободу Бога. С христианской точки зрения это является ересью. Что же все-таки представляет собой история? Мне больше всего нравится определение, сформулированное В.В. Болотовым: "История - это повествование о замечательных событиях, замечательных уже тем, что люди их заметили".

Предметом изучения церковной истории является христианская Церковь. Безусловным центром христианской истории является Христос. Христианский историк видит Его воплощение ключевым моментом всей истории мироздания, разделяющим ее на две половины. Недаром христианское летосчисление ведется от Рождества Христова.

История Церкви - это ее путь через века к Царству Божию. Но с другой стороны, в Церкви уже сейчас явлена, открыта полнота Царства и нам, отчасти, дается ее предвкушение. В этой дихотомии мы существуем. В истории Церкви происходит раскрытие и осмысление данного нам от начала Откровения. Конечно, сегодняшняя Церковь внешне сильно отличается от первой Церкви апостолов в Иерусалиме. Об этом обстоятельстве очень любят говорить протестанты и евангелики, призывающие вернуться к "апостольской простоте". Но на самом деле апостольская Церковь коренным образом отличается от примитивных сектантских молитвенных собраний, а наши богослужение, иерархическая структура, богословие и т.п. при всей их сложности и развитости глубоко укоренены в богослужении, иерархии и богословии ранней Церкви. В нашей вере нет ничего, что не содержалось бы в вере апостола Павла, Игнатия Богоносца и Иринея Лионского. Но то, что там было в зародыше, сейчас развилось во всей своей полноте. Так и могучий дуб внешне отличается от желудя, но в нем нет ни одного элемента, которого не было бы в желуде. Проследить этот рост живого организма и является одной из задач церковной истории.

"Христос вчера, сегодня и во веки веков тот же", - говорит апостол Павел. Меняются лишь времена, и мы меняемся вместе с ними. А по мере наших изменений у нас возникают разные вопросы, которые мы обращаем к Церкви. И Церковь, по словам того же апостола Павла, стремясь быть всем для всех, чтобы привести всех ко спасению, всякий раз находит новые слова для ответа на наши вопросы и на вновь возникающие проблемы.

В отличие от римо-католиков, постоянно пытавшихся создать полную систему догматических верований, у православных нет и быть не может "суммы" учения. Можно сказать, что католики постоянно пытаются начертить карту Небесного Иерусалима, в то время как православные лишь пытаются указать к нему путь. Но можно провести всю жизнь за изучением этой карты - а когда настанет время, так и не знать, как туда попасть. Поэтому, если католическое богословие часто имеет умозрительный характер, православное богословие - прикладная дисциплина.

В нашем понимании догматы веры не являются некими "положительными духовными законами", наподобие законов физических, но имеют, скорее, отрицательный апофатический характер, т.е. они исходят от противного, говорят о том, чем Бог не является, а не о том, чем Он является.

Догматы определяют учение веры. Догматы - это вовсе не некие закосневшие рамки, не дающие возможности развития для свободной мысли. Их, скорее, можно сравнить с дорожными указателями, на которых написано: "В ту сторону опасно". Или, скорее, - "Церковь так не учит".

Догматы появлялись как ответ Церкви на то или иное лжеучение об основах нашей веры, уводящее людей в сторону от пути ко спасению, указывающее им ложный ориентир. Такие лжеучения называются ересями. Само слово "ересь" значит выбор. Еретик - это человек, делающий произвольный выбор под руководством собственных идей и желаний.

Догмат, в свою очередь, означает мысль, утвердившуюся в человеческом сознании, твердое решение воли. Происходит это слово от греческого δοκέω - думать, полагать, веровать. Формирование и возникновение догматов также является предметом истории Церкви.

Понятие "история" неотделимо от понятия церковного Предания - глубочайшей основы нашей веры. И в этом смысле история также является прикладной дисциплиной, необходимой для понимания догматики, патрологии, канонического права, литургики, как, впрочем, и любой богословской дисциплины, ибо все они основаны на Предании.

refdb.ru

Дворкин А. Л. Очерки по истории Вселенской Православной Церкви

Дворкин А.Л.

Очерки по истории Вселенской Православной Церкви

Предисловие

Данная книга ни в коей мере не претендует на статус фундаментального научного исследования. Это - не более чем компиляция из ряда авторитетных современных исследований и публикаций. Содержание книги определяется содержанием курса, прочитанного автором в течение нескольких лет для студентов двух высших учебных заведений. Курс разрабатывался первоначально для студентов группы церковной журналистики на факультете журналистики МГУ, а затем дорабатывался и расширялся, когда автор читал его на историко-филологическом, богословско-философском и библейско-патрологическом факультетах Российского Православного Университета. Поскольку автор не преподавал историю Русской Церкви, ее изложение отсутствует в данной книге. Но именно по истории Русской Православной Церкви имеется больше всего книг и учебных пособий, так что любознательный читатель легко сможет восполнить этот пробел.

В ходе чтения этого курса автор неоднократно сталкивался с проблемой отсутствия русскоязычных учебных пособий по истории Церкви, которые он мог бы рекомендовать студентам в ответ на их просьбы.

Самое лучшее из того, что имеется, - это лекционный курс по истории древней Церкви В.В. Болотова, недавно переизданный в виде четырехтомника. Однако этот труд, без которого, несомненно, не может обойтись ни один человек, желающий серьезно заниматься общей историей Церкви, рассчитан на тех, кто обладает некоторой подготовкой и в области истории (в более значительном объеме, нежели предлагаемый современной средней школой), и в области богословия (хотя бы в рамках семинарского курса). Иными словами, курс этот рассчитан на слушателей дореволюционных духовных академий. Можно сказать и о том, что со времени написания болотовской истории прошел целый век, обогативший историческую науку, и о том, что структура курса весьма сложна, и о том, что его автор ограничивается временными рамками Вселенских Соборов. Ими же ограничивается и А.В. Карташев в своем монументальном лекционном курсе. Пособия же по византийскому периоду истории Церкви, по истории Балканских Церквей, по истории Церквей на Западе и на Востоке, по периоду оттоманского владычества и пр. - тогда, когда составлялся этот курс, на русском языке практически отсутствовали. До сих пор не были переведены на русский язык фундаментальные труды Г. Острогорского; классические исследования Д. Оболенского хотя и появились недавно на русском языке, но из-за малого тиража практически недоступны; нечего и говорить о трудах таких инославных авторов - авторитетнейших специалистов по истории ранней Церкви и Византии, как Г. Чадвик, С. Рансимен (тот "перевод", а точнее убогий подстрочник, двух его трудов, который был опубликован недавно [1], к сожалению, не только не дает представления об элегантном, почти художественном стиле этого историка, но и зачастую лишает русскоязычного читателя возможности понять его мысль, а то и вовсе искажает ее), Ф. Дворник и др.

Именно это обстоятельство подвигло нас к подготовке публикации данного курса - при всех его несовершенствах и вторичности.

Автор должен с сожалением отметить, что при разработке курса использовалась далеко не вся необходимая литература, но лишь та, которая имелась у него в наличии, и та, содержание которой он мог восстановить по памяти либо по своим записям. Отсюда и некоторая неравноценность используемых источников.

В основу повествования легли студенческие конспекты лекций, сделанные автором в ходе прослушивания лекционных курсов по истории Церкви, прочитанных в Свято-Владимирской Православной Духовной Академии (Нью-Йорк) проф. Дж. Эриксоном и д-ром Дж. Бужамрой, но в первую очередь - лекции по истории Церкви, патрологии и византийской истории и культуре, прочитанных в Св.-Владимирской Академии и в Фордхэмском университете проф. протопр. Иоанном Мейендорфом. Мы стремились к тому, чтобы видение и понимание истории Церкви этим великим православным ученым и богословом стало бы стержнем данного курса.

К счастью, в течение последнего года перед публикацией данного издания были опубликованы русские переводы нескольких основополагающих книг протопресвитера Иоанна Мейендорфа, английские оригиналы которых я использовал при подготовке этого курса: Иоанн Мейендорф. История Церкви и восточно-христианская мистика. М., 2001; Иоанн Мейендорф. Византийское богословие. Исторические направления и вероучение. М., 2001; Иоанн Мейендорф. Иисус Христос в восточном православном богословии. М., 2000. Мы же будем очень рады, если читатель этого труда захочет обратиться и к вдохновившим его источникам - работам приснопамятного отца Иоанна.

Тем же читателям, которых может смутить тот отчасти разговорный язык, которым написана эта книга, так же как и то, что о святых мы рассказываем как о живых людях, с присущими им слабостями и недостатками, и не скрываем слабостей, нестроений и не слишком приглядных моментов в земной истории Церкви, отвечу словами диакона Андрея Кураева:

"Семинарские лекции говорят об истории Церкви как истории святых. Только имена святых или еретиков остаются в памяти слушателей вводных историко-церковных курсов. Помнят митрополита Филиппа и патриарха Гермогена, Преподобного Сергия и мученика митрополита Арсения (Мациевича). Но не помнят, что именно соборами остальных епископов-собратий лишались сана и осуждались и Филипп, и Гермоген, и Арсений...

Именно благодушие преподавателей церковной истории порождает у их воспитанников апокалиптический испуг, судорогой сводящий их чувство и мысль, едва учащиеся взглянут на реальную церковную жизнь. Раньше-то: что ни монах - то преподобный, что ни епископ - то святитель, а ныне "оскуде преподобный". И вот уже просто невозможно не уйти в раскол ("в знак протеста")...

Поэтому и имеет смысл напомнить о том, что никогда в истории Церкви не было века, который сам себя считал бы "золотым". Не найти в истории христианства беспроблемного времени" ("В поисках золотого века"// "О нашем поражении" СПб. 1999., С.255-256).

Мы старались сделать наше повествование доступным для людей с современным образованием - студентов гуманитарных факультетов вузов или богословских учебных заведений. Для этого курс написан живым современным языком. Мы также старались чрезмерно не отяжелять его специальной терминологией, помимо той - богословской, - без которой в данном предмете нельзя обойтись. Этим объясняется часто (но не последовательно) использующийся нами перевод древних светских званий и титулов, а также административных понятий на современный язык: например, читатель найдет в повествовании о византийских событиях такие слова, как "генерал", "губернатор", "граф", "фрейлина", "профессор", "адмирал" и проч. Надеемся, профессиональные историки с пониманием отнесутся к этим анахронизмам.

Некоторые повторы - неизбежные в лекционном курсе - вызваны желанием обратить внимание читателей на наиболее важные идеи, события и понятия.

В начале каждой главы читатель найдет список литературы. Использование поименованных трудов разнопланово: прямое (или почти прямое) цитирование, перевод - как правило сокращенный, пересказ или сводный текст из нескольких источников. Возможно и сочетание из всего вышеперечисленного. Некоторые поименованные сочинения, хотя и не цитировались, могли использоваться для придания общего направления рассказу либо для выстраивания структуры главы. Первоисточники, которые автор цитирует в тексте (эти цитаты выделены кавычками и поименованием авторства), в предваряющий главу список литературы не выносятся.

Небольшие отрывки из курса публиковались в журнале "Альфа и Омега" в 1994-1998 гг.

Я благодарю диакона Андрея Кураева, пригласившего меня читать курс истории Церкви в РПУ и настоявшего на его фундаментальном расширении.

Я благодарю своих студентов, терпеливо прослушивавших все эти лекции еще в процессе их формирования и своими вопросами способствовавших их развитию и совершенствованию.

Я благодарю Бориса Котарева, много потрудившегося для написания оригинальной программы, позволившей перевести весь этот обширный текст из устаревшего электронного формата в новый.

Но больше всего я благодарен моей жене Ирине, положившей начало компьютерному набору этого текста (и напечатавшей значительную часть первой его версии) и сделавшей мне немало бесценных замечаний в ходе работы над ним.

Естественно, ответственность за все ошибки и недочеты несет только автор.

Предисловие ко второму изданию

Говорят, что каждый автор в первую очередь пишет книгу, которую интересно читать ему самому. В этом смысле, не явился исключением и данный автор - я писал книгу, с которой мне самому хотелось бы начать знакомство с историей Церкви. Жанр очерков позволяет автору сосредоточиваться на тех моментах, которые кажутся ему самыми важными. Несомненно, это может не совпадать с точкой зрения других людей, которые хотели бы видеть более детальное изложение событий, упоминаемых в книге лишь мимоходом. Но, наверное, это неизбежный фактор: каждый расставляет акценты по-своему.

Как я уже отмечал в предисловии к первому изданию, текст первоначально был лекционным, что, несомненно, оказало влияние на стиль повествования. Прочитав уже вышедшую книгу, я заметил ряд погрешностей и неточностей, как смысловых и фактологических, так и стилистических. Надеюсь, большая часть из них была исправлена. К сожалению, в первом издании по совершенно непонятным мне техническим причинам оказалось довольно много ошибок в греческих словах. Этот недочет в новом издании также был устранен.

К изданию добавлен общий список наиболее часто использовавшейся литературы, список карт, а также именной и терминологический указатель, за составление которого я сердечно благодарю Наталью Владимировну Рябову.

Хотелось бы напомнить еще раз, что книга (как и курс, на основании которого она появилась) является обзорной - лишь вводящей в проблематику воистину необъятного исторического материала. Заинтересовавшийся читатель может самостоятельно ознакомиться с более подробными исследованиями тех проблем и событий, о которых здесь, в силу неизбежности, написано достаточно кратко. Мы, со своей стороны, очень надеемся, что эта книга станет для многих отправной точкой для изучения истории Церкви.

А.Л. Дворкин

Примечания

1. Рансимен С. Восточная схизма. Византийская теократия. М., 1998. Переводчик - Т.Б. Менская, отв. редактор - А.Б. Зубов.

Введение I. Предмет истории Церкви

Литература: Болотов В.В. Лекции по истории древней Церкви (в 4-х томах). М., 1994; Прот. Георгий Флоровский. Положение христианского историка // Догмат и история. М., 1998; Мейендорф прот. Иоанн. Введение в святоотеческое богословие. Нью-Йорк, 1985.

Слово история (ιστορία) происходит от греческого существительного "ιστωρ", означающего "свидетель", "очевидец" и происходящего от корня "ειο" в слове "οιδα" - "знаю", точнее, "ведаю". Ведение - это глубокое внутреннее знание, внутреннее очевидение. Ведение есть внутреннее состояние субъекта в его понятии о предмете: тот, кто его имеет, не сомневается, оно ему очевидно. Взаимоотношение между знанием и ведением хорошо выражено в Евангелии от Иоанна в момент беседы апостола Петра с воскресшим Господом. Когда Спаситель троекратно задает Петру вопрос, любит ли тот Его, Петр в третий раз отвечает (русский перевод не совсем верно передает смысл греческого подлинника): "Господи, Ты все ведаешь (οιδας), Ты знаешь, что я люблю Тебя" (Ин.21:17). Апостол заявляет Господу, что Ему все известно, все ясно представляется Его сознанию, но он предлагает Ему сосредоточить Свое сознание на одном пункте: "Ты знаешь...". Это сосредоточение на одном предмете представляет уже не ведение, а знание.

Итак, в основе понятия истории лежит ведение. Ιδτωρ - человек, который подчиняется влечению своей природы - все знать, все видеть, чтобы известные вещи наполнили его сознание и были очевидны для него. История есть расспрашивание, разузнавание человеком чего-либо свершившегося - и самое стремление быть свидетелем событий. В этом значении слово "история" в греческом языке удерживалось до позднейших времен.

Таким образом, в понятии истории дано стремление к ведению, получаемому через непосредственное созерцание. Но историческое знание - это нечто другое: по давности события мы не можем быть очевидцами; мы можем лишь узнавать его от очевидцев. Но если в понятии знания самом по себе заключен момент объективный, то ведение - весьма субъективное понятие. Следовательно, историческое знание, основанное на ведении, является самой субъективной из всех областей знания, а история является одной из самых субъективных дисциплин. И чем более историк претендует на объективность, тем более субъективным он является. Конечно, субъективность может проявляться по-разному. Чаще всего мы привыкли ее связывать с толкованиями исторических фактов. Но субъективность проявляется прежде всего в подборке самих фактов. Происходит бесчисленное количество событий, и даже если бы мы знали все из них, все равно перечислить их у нас не было бы никакой возможности: само перечисление заняло бы столько же времени, сколько и сами события. Поэтому необходим отбор. Отбираем мы те факты, которые кажутся нам наиболее значительными, ключевыми, которые влекут за собой последующие события. Но даже в рассказе о прожитом дне два человека отметят как ключевые разные происшествия. Впрочем, даже один человек, говоря о том же самом дне своей жизни в его конце, через неделю или через год, скорее всего, по-разному произведет подбор событий. Что же говорить о давно прошедших событиях, о которых мы знаем от множества субъективных очевидцев? Известно, что большое видится на расстоянии, равно как и то, что перспектива одного даже самого наблюдательного очевидца всегда не полна. Поэтому историк всегда видит больше. Мы используем рассказы очевидцев и отбираем из них те факты, которые считаем ключевыми, из которых выстраивается наша историософская схема, то есть некие видимые нами причинно-следственные связи, формирующие исторические процессы.

Само понятие о неких "процессах" и "законах", казалось бы, роднит историю с наукой, а историческое знание - с объективным научным знанием. Но на самом деле история в этом смысле - самая ненаучная дисциплина. Любая точная наука построена на неких "объективных" законах. А можно ли всерьез говорить о законах истории? Например, многие говорят о таком историческом законе, как рождение, взросление и умирание различных народов. Предположим даже, что такой закон действительно есть. Но, например, если бы наше знание о законе тяготения заключалось бы только в том, что любой предмет, оставленный в воздухе без опоры, падает на землю, то никакой научной физики не было бы. Наука начинается там, где мы можем вычислить конкретную предсказуемость поведения предмета: например, с какой скоростью предмет будет падать на землю и где он будет находиться в интересующий нас момент. Можем ли мы предсказать, когда родится новый народ, когда он, скажем, выражаясь в терминах Л.Н. Гумилева, пройдет "пассионарную стадию" и когда умрет? Пока этого сделать не мог ни один историк. Впрочем, и само существование такого закона исторического развития кажется мне весьма сомнительным. Есть ли действительно "мертвые народы"? В какой момент истории древние римляне перестали быть таковыми и стали итальянцами? Когда древние греки стали новыми? Да, впрочем, греки на такой вопрос весьма обиделись бы и сказали, что они и есть тот же самый народ. А с другой стороны, разве мы не можем сказать, что современные русские - совсем другой народ, чем современники Пушкина?

Конечно, по мнению коммунистов, законы истории были раз и навсегда открыты Марксом. Но марксистские историки, попытавшись применить эти законы к исторической действительности, увидели, что на самом деле им необходимо подгонять действительность под законы, и в результате настолько выхолостили историю, что от нее остались лишь рожки да ножки.

Да и как можно говорить об исторических законах, если народы состоят из людей, созданных по образу и подобию Божию и наделенных свободой воли? А так как люди свободны, то и поступки их никогда до конца предсказуемыми быть не могут, и следовательно, вывести некий закон их поведения невозможно. История - это сцена, на которой встречаются и действуют суверенная воля человека и суверенная воля Его творца. Их взаимодействие и творит исторические события. Люди, говорящие о наличии законов, на самом деле проповедуют детерминизм, отрицающий свободу человека и ограничивающий свободу Бога. С христианской точки зрения это является ересью. Что же все-таки представляет собой история? Мне больше всего нравится определение, сформулированное В.В. Болотовым: "История - это повествование о замечательных событиях, замечательных уже тем, что люди их заметили".

Предметом изучения церковной истории является христианская Церковь. Безусловным центром христианской истории является Христос. Христианский историк видит Его воплощение ключевым моментом всей истории мироздания, разделяющим ее на две половины. Недаром христианское летосчисление ведется от Рождества Христова.

История Церкви - это ее путь через века к Царству Божию. Но с другой стороны, в Церкви уже сейчас явлена, открыта полнота Царства и нам, отчасти, дается ее предвкушение. В этой дихотомии мы существуем. В истории Церкви происходит раскрытие и осмысление данного нам от начала Откровения. Конечно, сегодняшняя Церковь внешне сильно отличается от первой Церкви апостолов в Иерусалиме. Об этом обстоятельстве очень любят говорить протестанты и евангелики, призывающие вернуться к "апостольской простоте". Но на самом деле апостольская Церковь коренным образом отличается от примитивных сектантских молитвенных собраний, а наши богослужение, иерархическая структура, богословие и т.п. при всей их сложности и развитости глубоко укоренены в богослужении, иерархии и богословии ранней Церкви. В нашей вере нет ничего, что не содержалось бы в вере апостола Павла, Игнатия Богоносца и Иринея Лионского. Но то, что там было в зародыше, сейчас развилось во всей своей полноте. Так и могучий дуб внешне отличается от желудя, но в нем нет ни одного элемента, которого не было бы в желуде. Проследить этот рост живого организма и является одной из задач церковной истории.

"Христос вчера, сегодня и во веки веков тот же", - говорит апостол Павел. Меняются лишь времена, и мы меняемся вместе с ними. А по мере наших изменений у нас возникают разные вопросы, которые мы обращаем к Церкви. И Церковь, по словам того же апостола Павла, стремясь быть всем для всех, чтобы привести всех ко спасению, всякий раз находит новые слова для ответа на наши вопросы и на вновь возникающие проблемы.

В отличие от римо-католиков, постоянно пытавшихся создать полную систему догматических верований, у православных нет и быть не может "суммы" учения. Можно сказать, что католики постоянно пытаются начертить карту Небесного Иерусалима, в то время как православные лишь пытаются указать к нему путь. Но можно провести всю жизнь за изучением этой карты - а когда настанет время, так и не знать, как туда попасть. Поэтому, если католическое богословие часто имеет умозрительный характер, православное богословие - прикладная дисциплина.

В нашем понимании догматы веры не являются некими "положительными духовными законами", наподобие законов физических, но имеют, скорее, отрицательный апофатический характер, т.е. они исходят от противного, говорят о том, чем Бог не является, а не о том, чем Он является.

Догматы определяют учение веры. Догматы - это вовсе не некие закосневшие рамки, не дающие возможности развития для свободной мысли. Их, скорее, можно сравнить с дорожными указателями, на которых написано: "В ту сторону опасно". Или, скорее, - "Церковь так не учит".

Догматы появлялись как ответ Церкви на то или иное лжеучение об основах нашей веры, уводящее людей в сторону от пути ко спасению, указывающее им ложный ориентир. Такие лжеучения называются ересями. Само слово "ересь" значит выбор. Еретик - это человек, делающий произвольный выбор под руководством собственных идей и желаний.

Догмат, в свою очередь, означает мысль, утвердившуюся в человеческом сознании, твердое решение воли. Происходит это слово от греческого δοκέω - думать, полагать, веровать. Формирование и возникновение догматов также является предметом истории Церкви.

Понятие "история" неотделимо от понятия церковного Предания - глубочайшей основы нашей веры. И в этом смысле история также является прикладной дисциплиной, необходимой для понимания догматики, патрологии, канонического права, литургики, как, впрочем, и любой богословской дисциплины, ибо все они основаны на Предании.

Прот. Г. Флоровский определил Предание как "жизнь Святого Духа в Церкви". Это Предание отличается от множества преданий, являющихся временными явлениями, могущими трансформироваться, изменяться и заменяться одно на другое. Священное Предание, являющееся основным содержанием Церкви, связано с понятиями авторитета и отбора.

У христиан один Учитель - Христос, но Его Учение не было закреплено в письменной форме Им лично во время Его земного служения, поэтому все содержание нашей веры мы получаем, так сказать, из вторых рук.

Новый Завет, повествующий о Спасителе, - это свидетельство очевидцев (исторов), избранных для этого Самим Господом.

"О том, что было от начала, что мы слышали, что видели (έωράκαμεν) своими очами, что рассматривали и осязали руки наши...", говорит евангелист Иоанн (1Ин.1:1). Именно ученикам было вверено сохранить в памяти и записать происшедшее. Но записано все это было уже несколько десятилетий спустя после смерти и воскресения Спасителя. И тут мы уже вступаем в область Священного Предания.

Предание (по-латыни "traditio") значит то, что передается из рук в руки, из уст в уста. Это то, что хранилось в памяти отдельных людей, но в то же время было выражением веры христианской общины, Церкви. Община эта была создана Христом, после Его прихода она существовала всегда.

Как обещал Сам Спаситель, Его ученики руководились Самим Духом Божиим - истинным источником жизни христианской общины. В Церкви живет Христос и "Дух Святой научает учеников всякой истине" (Ин.16:13).

Отдельные лица живут не в вакууме, а принадлежат "Церкви, которая есть Храм Духа и та среда, где существуют не только отдельные человеческие обычаи и предания, но и единое священное Предание, писанное или неписанное. Святой Дух руководит всем телом Церкви, и поэтому Церковь, руководствуясь своей полнотой познания и авторитетом, производит отбор того, чему надлежит стать ее Преданием" (протопр. Иоанн Мейендорф).

О том, что этот отбор производился, мы знаем хотя бы из того, что помимо посланий, вошедших в Новый Завет, св. Павел написал, по крайней мере, еще два, ссылки на которые мы находим в 1Кор.5:9; 2Кор.7:8. Не вошло в Новый Завет послание, приписываемое апостолу Варнаве. А с другой стороны, существовали и были широко распространены многие гностические Евангелия. Они надписывались громкими именами: апостолов Фомы, Петра, Марии Магдалины, Иакова. Лишь Божественным промыслом можно объяснить, почему в самые ранние времена одни произведения были отвергнуты, а другие включены в канон: ведь в те времена не было научно-исторических методов установления подлинности слов Христа или достоверности того или иного послания; тем не менее оказалось, что подбор был сделан верно - даже с исторической и лингвистической точек зрения.

Интересно, что апостольское авторство само по себе не было единственным критерием истинности. Так, не вошли в канон два вышеупомянутых послания св. Павла; "Послание к евреям" скорее всего не принадлежит перу самого апостола. Как гласит предание, евангелист Марк записывал свое повествование со слов апостола Петра. Наконец, ни апостол Лука, ни даже сам великий Павел не принадлежали к числу апостолов, избранных Самим Господом. Таким образом, происходил отбор, и отбор этот осуществлялся авторитетом и интуицией всей Церкви, вдохновляемой и ведомой Духом Святым.

Жизнь Церкви неразрывно связана со Св. Преданием, и в историческом странствовании Нового Израиля существует постоянная и насущная необходимость авторитетного свидетельства Церковью своего Предания. Церковная история много говорит об отцах Церкви, т.е. о таких учителях и писателях, в которых Церковь единодушно признает авторитетных свидетелей - людей, глубоко понимавших и правильно толковавших Откровенную Истину. Основным и решающим условием в признании того или иного учителя отцом Церкви является апостольская вера. Следует помнить, что Церковь наша определяется как апостольская, а не как святоотеческая. Святым отцом почитается тот, кто в правильных понятиях толкует апостольскую веру для своих современников. Такой человек ясно видит проблемы своего времени и проповедует христианство таким образом, чтобы разрешить эти проблемы, ответить на вопросы и противостоять заблуждениям. Тут невозможна никакая четкая юридическая формулировка: критерием служит вся Церковь, все Предание. Это отсутствие четких критериев является серьезной сложностью для большинства людей: гораздо проще жить, если можно провести четкую линию разграничения, иметь жесткие, повсеместно применимые правила. Именно этим можно отчасти объяснить появление папства или протестантского критерия абсолютности Писания.

Мы почитаем святых отцов Церкви, но это не значит, что мы считаем их совершенно безгрешными: безгрешен лишь один Бог. Церковь никогда не считала безгрешность условием признания кого-то святым. В древности понятие святости употреблялось гораздо шире, чем в наше время, и формального процесса канонизации не существовало. Половина всех средневековых византийских патриархов - тех, которые не были осуждены за ересь, - были причислены Церковью к лику святых. Окончательное решение всегда принадлежит самой Церкви, лишь она одна знает, удовлетворяет ли "кандидат" неким трудно определимым, но тем не менее несомненно существующим внутренним требованиям, отражающим логику развития Предания, с одной стороны, и формирующим Предание - с другой.

Если мы считаем писания святых отцов Церкви свидетельством истины, нам следует пребывать с ними в духовной преемственности, а это означает - не слепо повторять их слова, но усвоить некую внутреннюю логику, интуицию, последовательность, то есть историю развития святоотеческой мысли.

Лица, про которых мы будем говорить, были реальными людьми, жившими в конкретной исторической и культурной обстановке, их писания были конкретными ответами конкретным лицам на конкретные вопросы. Чтобы нам - с другим менталитетом, живущим много веков спустя, в другой исторической обстановке, другой культуре - понять их, примкнуть к их мысли, нужно изучать историю, которая неразрывно связана со Св. Преданием.

Необходимо помнить, что и отцы Церкви, как живые люди, не были свободны от ошибок, а у многих лиц, признанных еретиками, содержатся многие верные и здравые мысли. Среди них можно назвать такие имена, как Ориген, Тертуллиан, Евагрий и др. Окончательным еретиком можно назвать лишь дьявола, раз и навсегда сказавшего Богу "нет".

Только вера Церкви, как единого целого, как сообщества верующих, объединенных и ведомых единым Духом, может "опознать" ересь, провести границу между истиной и заблуждением, объяснить ту преемственность и постоянство христианской мысли во времени и пространстве, которые и составляют сущность Церковного Предания. Такое динамическое понимание неизбежно ускользает от взгляда стороннего наблюдателя.

Светские исследователи христианской литературы отказываются признать существование этого объединяющего принципа. Для них история Церкви - это лишь интриги ловких политиканов, выражающих те или иные интересы (будь то классовые, партийные или личные амбиции). Напротив, протестантские и постпротестантские фундаменталисты (в первую очередь евангелики) признают боговдохновенность и авторитет одного лишь Св. Писания, оставляя за собой свободу понимать и интерпретировать его как им заблагорассудится, игнорируя всю историю христианской мысли. Для римо-католиков критерием истины является непогрешимый папский авторитет. Как мы уже говорили, в Православной Церкви нет такого внешнего авторитета или критерия. Конечно, мы признаем непогрешимыми решения Вселенских Соборов, но у нас нет критерия, делающего тот или иной собор вселенским. Нельзя, созвав собор, провозгласить его "Вселенским": лишь сама Церковь либо принимает прошедший собор, либо отвергает его. В нашей Церкви только постоянный взгляд "изнутри" позволяет нам различать или даже ощущать постоянную линию преемственности в христианской истории. Эта преемственность динамично и неразрывно связана с чудом и тайной существования самой Церкви в веках.

Поделитесь с Вашими друзьями:

zodorov.ru

О Предании Церкви и сектантских преданиях — Александр Дворкин

(7 голосов: 4.29 из 5)

Об одном историческом аспекте противосектантской полемики

Александр Дворкин

 

Часто можно услышать заявление каких-нибудь псевдо-библейских сектантов, что «мы-то живем по Писанию, мы библейские христиане, а вы, те, кто называет себя православными, всё время ссылаетесь на какое-то Предание, а ведь еще Иисус обличал предания старцев, имея в виду фарисеев. Получается, что вы, ссылаясь на Предание, сами себя записываете в фарисеи». Этот стереотип противопоставления Писания и Предания, ощущение их почти онтологического различия во многом мешает грамотно организовать противосектантскую полемику. Поэтому попытаемся разобраться, что же такое Предание.

 

Две принципиальные ошибки сектантов

Прежде всего, необходимо подчеркнуть онтологический статус Предания. Само утверждение, что «Иисус Христос нам оставил Писание, и мы по нему живем», уже неверно, так как что-то оставляет тот, кого уже нет. Л.Н. Толстой оставил собрание сочинений, он давно умер, но его сочинения мы читаем и так следим за его мыслью.

Спаситель никогда не говорил, что оставит Свою Церковь. Он сказал: «Я с вами всегда, до скончания века». Он всегда пребывает в Своей Церкви, по слову Своему. Очень важно обратить внимание собеседника на эти слова.

Для всех евангеликов типична идея, что Церковь была вначале, потом исчезла, а в новейшие времена возродилась. Но разве Спаситель говорил: «Я побуду с вами немного вначале, потом Я вас оставлю, а приду в XVI веке с Лютером»? Или в XIX веке с Чарльзом Расселом, основателем секты «Свидетелей Иеговы»? Или с Джозефом Смитом, основателем секты мормонов? Он сказал: «всегда», – и если мы Ему верим, то Его слово непреложно – значит, никакого временного исчезновения Церкви в принципе быть не может. Христос основывает Свою Церковь навеки, и Он в ней пребывает.

Второй важный момент: Сам Спаситель не написал ни слова. Он не оставил нам Евангелие как письменный документ. Он основал Церковь, и ранняя Церковь существовала без новозаветной письменности. Но разве эта Церковь была ущербна по сравнению с нынешней Церковью? Разве в ней чего-то не хватало? Очевидно, что нет. Вся постпротестантская мифология зиждется на идее о том, что в ранней Церкви был евангельский дух, от которого в более поздние времена она отошла. Так вот эта ранняя Церковь, повторюсь, существовала без письменных Евангелий.

Что было главным в Церкви, в которой не было Евангелия

Итак, ранняя Церковь не была ущербной, но жила без написанного Евангелия. Написанное Евангелие – не главное. А что же тогда главное? Что было в Церкви, в которой еще не было написанного Евангелия? Она жила по Преданию, что по-гречески звучит как paradosis, по-латыни – traditia.

Предание – это то, что передается из рук в руки, то, что Спаситель передал Своим ученикам, а они передали первым епископам и далее. Вот алгоритм роста Церкви: апостолы путешествуют по миру и проповедуют, и там, где люди откликаются на их проповедь, они создают общину, во главе которой ставят епископа и передают ему Предание. После этого они уходят, основывают новые общины, а епископом через преемство епископата апостольское преемство передается в следующее поколение и так до сегодняшнего дня.

Очень важно обратить внимание на то, что сами епископы не рукополагают своих преемников. Потому что, если бы они это делали, то любое изменение в учении Церкви не было бы исправлено. Нет человека, который не ошибается, и если епископ вводит что-то новое в то Предание, которое было ему вручено (нам известно, что это в истории было), то, рукополагая сам своего преемника, а тот, в свою очередь, своего, он закрепляет это нововведение – так община всё дальше отходит от первоначального Предания. Нет, только после смерти епископа другие епископы из близлежащих областей рукополагают преемника ему, проверив его веру и соотнеся ее с первоначальным Преданием. Так внешний фактор отклонения от Предания заранее отсекается. Отсеченных ветвей было много.

Интересно, что в самой истории Церкви Предание всегда рассматривалось как синоним Церкви. Есть Церковь – есть Предание. Вне Церкви Предания быть не может. Так, святой Киприан Карфагенский о раскольниках, которые возникали в Карфагене после Декиева гонения, говорит: «они произошли из самих себя». Заметьте, у них было каноническое рукоположение, точно такое же, как у святого Киприана. Но они отошли от Церкви, более апостольского преемства у них нет, более они не являются носителями Предания.

Итак, Предание живет в Церкви.

Предание и Евхаристия

В чем Предание проявлялось? Главное – это Евхаристия. Если мы посмотрим первую историческую книгу Церкви – книгу Деяний апостольских, то мы увидим, что сквозь всю эту книгу постоянно повторяющейся темой проходит упоминание Евхаристии: epi to auto по-гречески. Это термин раннехристианской письменности с совершенно определенным смыслом:Евхаристическое собрание – буквально эти слова означают «на то же самое», то есть собрание на Тайную вечерю. (В Синодальном переводе этот термин переведен как «единодушно пребывали вместе».) В этом же смысле он упоминается у священномученика Игнатия Антиохийского и других святых отцов.

Всякий раз, когда Церковь собиралась на Евхаристию, Спаситель невидимо возглавлял Евхаристическую трапезу, и Церковь знала Его опытным путем.

Евангелист Лука, автор Деяний апостольских, поместил в самом конце своего Евангелия отрывок, который в православных храмах читается на воскресной утрене. В нем говорится о двух учениках, одного из которых звали Клеопа, а вторым, возможно, был сам Лука. Они шли в Еммаус и по пути повстречали Спасителя, Которого не узнали. Это было после воскресения Христа из мертвых, вести об этом только-только их настигли, они не знали, верить или не верить им, и были в смущении. И даже когда Присоединившийся к ним говорит, что Мессии – Христу – должно пострадать и воскреснуть, они Его всё равно не узнают. А потом происходит интересная и очень живая сцена, явно написанная с натуры, – в ней узнается восточное гостеприимство. Дойдя до Еммауса, ученики Христовы просят своего Попутчика: «Отужинай с нами. День клонится к вечеру, переночуй у нас, утром пойдешь дальше». Он заходит с ними, преломляет хлеб – и тут апостолы узнают Спасителя. Апостолы узнают Христа в Евхаристии. Это показывает, что, да, научение в Церкви очень важно, интеллектуальное знание очень важно, но, тем не менее, есть таинственное знание, которое важнее. Апостолы узнают Христа не из учения, а в Таинстве.

Это были мироощущение и реальность ранней Церкви. Написанные Евангелия тогда ей не были нужны, Церковь знала Христа опытным путем. Евангелия появляются позже.

Когда и почему появляются Евангелия

Евангелия появляются в определенном контексте: тогда, когда начинают распространяться ложные сведения о Спасителе, когда появляются первые секты. Прежде всего это гностические секты, которые соединяли в себе элементы всевозможных религиозных традиций, обрывки разных учений. Их приверженцы интересовались всякими тайнами, мистериями. И когда их основатели услышали что-то о новой религии, о новом Божественном учителе из Иудеи – а это Восток, это экзотика, это всегда интересно, – они стали вводить в свои учения Христа.

Люди, жившие в I веке и слышавшие что-то о Христе и Его Церкви, были в очень затруднительном положении. Как найти истинную Церковь среди многих групп? Каждая из этих групп говорит о том, что они ученики Иисуса, следуют за Ним и проповедуют Его учение. Эти группы были небольшими, но Церковь тоже тогда еще была небольшой – разрозненные общины тут и там. А групп и учений было много.

Была истинная Церковь, верившая так же, как верим мы, православные христиане, хотя многих слов, которые мы используем для выражения нашей веры, еще не было. Она верила, что есть Единый Бог в Трех – Бог-Отец, Бог-Сын и Бог-Святой Дух; что Отец послал Сына, Который сошел на землю как Человек, пострадал и в третий день воскрес. У них был наш Символ веры, только выраженный в иных словах.

Но другие группы учили по-другому. Кто-то говорил, что Иисус не был Богом, а был только одним из еврейских учителей, самым глубоким учителем, который наставлял в нравственности и говорил замечательные вещи. Из зависти другие еврейские учителя Его распяли. Он умер, но Его слова продолжают жить. Надо слушать Его слова и следовать им. Другие говорили, что это был Бог. Богов много, и один из них сошел на землю. И Бог не мог быть человеком, ведь тело мерзко, оно темница духа, и задача человека – сбросить эти оковы и воспарить в высшие эмпиреи. Он только притворился человеком, вместо Него распяли Симона Киринеянина, а Он стоял в толпе, громко смеясь тому, как Он ловко всех провел. Третьи учили, что Он был Ангелом, Который сошел на Землю, – и были различные варианты, каким именно ангелом. Еще одна группа говорила, что лучшим учеником был Иуда. Другие были простоватыми, не могли познать всю высоту идей своего Учителя, и только Иуда был «интеллектуально продвинутым», поэтому ему Спаситель «открыл все Свои секреты». Помните, года четыре назад писали, что «открыли» «евангелие от Иуды» в рукописях, сейчас его переведут, и тогда уж вся Церковь перевернется с ног на голову? Перевели – Церковь не перевернулась. А что было «переворачиваться», когда Церковь все это знала 18 веков назад?! Святитель Ириней Лионский писал, что у одной группы еретиков есть «евангелие от Иуды».

Так как же узнать, которая из этих групп истинна? Если найти свидетеля земной жизни Спасителя, тогда можно было бы сослаться на него. Так и было, когда апостолы еще были живы и было с кем поговорить, от кого услышать свидетельство. Но ученики Христовы понимают, что они не вечны, и, зная, что подходит время конца их земного странствия, они составляют свое свидетельство. Помните начало Евангелия от Луки? Оно весьма полемично: «Как уже многие начали составлять повествования о совершенно известных между нами событиях, как передали нам то бывшие с самого начала очевидцами и служителями Слова, то рассудилось и мне, по тщательном исследовании всего сначала, по порядку описать тебе, достопочтенный Феофил, чтобы ты узнал твердое основание того учения, в котором был наставлен». Это написано в противовес тем лжеучениям, которые распространяются.

Таким образом, важно помнить, что Евангелия создавались как некая подмога, как некий костыль ввиду ослабления веры. Об этом говорит святой Иоанн Златоуст, обращаясь к своей пастве: «Поскольку вы плохие христиане, поэтому вам нужно такое Евангелие, которое написано тростью по пергаменту или пером по папирусу. Если бы вы были хорошими христианами, то каждое евангельское слово было бы написано в вашем сердце и вам бы ничего иного не требовалось».

В церковной истории мы имеем примеры того, как можно было узнать слова Писания, не читая его. Вспомним преподобную Марию Египетскую. Она была неграмотной, читать не умела и Писания не читала. Первую, грешную часть своей жизни в Церковь не ходила, и Писание ей было слышать негде. И вот, в конце своего пребывания в пустыне она встречается со старцем Зосимой и говорит с ним цитатами из Священного Писания. Он спрашивает: «Где ты читала Писание?» И она отвечает ему: «Негде мне было читать. Я неграмотная, читать не умею». Она была с Богом – и Бог вложил слова Писания в ее сердце. Она жила в том самом Предании, о котором у нас идет речь, даже будучи одной в пустыне.

Слово звучащее

Итак, появляются первые Евангелия, но, естественно, гностические секты тоже начинают составлять свои евангелия. Наши Евангелия надписаны весьма скромно, они написаны Лукой и Марком, которые не входили в число 12 апостолов, Матфеем, который не был первым среди 12 апостолов. Евангелие от Иоанна – это самое позднее Евангелие, которое появилось после синоптических Евангелий. Когда появляются гностические евангелия, они имеют имена гораздо более громкие: «евангелие от Фомы», «евангелие от Марии Магдалины», «от Никодима», «от Петра» и т.д.

Как понять, какие Евангелия являются подлинными?

Чтобы представить себя в тогдашней ситуации, нужно учитывать несколько моментов. Первый: подавляющее большинство людей были неграмотными, и книги писались для чтения вслух. Про себя никто не умел читать. Блаженный Августин в «Исповеди» рассказывает о своей встрече со святителем Амвросием Медиоланским и описывает глубоко поразившую его сцену: «Я зашел в келью к нему, у него глаза бегали по строчкам, а губы при этом не шевелились. И он проникал своим разумом в смысл написанного!» Это действительно очень странное свойство – читать про себя, – потому что буквы, которые мы пишем, выражают звуки, и, чтобы прочесть их, нужно их произнести. Писали тоже «вслух»: чтобы записать текст, его диктовали себе, потому что для того, чтобы записать звук, нужно его тоже произнести. Помните, в конце послания апостола Павла к Римлянам написано: «Приветствую вас в Господе и я, Тертий, писавший сие послание»? Апостол Павел ведь был высокообразованным человеком. Но он также диктовал свои тексты, произнося их, а писец записывал. И даже там, где апостол в конце писал: «Это я, Павел, пишу своею рукой», он должен был проговорить эту фразу вслух, а потом за собой записать.

Итак, книги писались для чтения вслух, люди сами читать не умели, воспринимали всё со слуха.

Во-вторых, книги были очень редки, а стоили невероятно дорого. Книга размером с Евангелие стоила примерно столько, сколько хорошая рабочая лошадь (в современном эквиваленте – столько, сколько стоит средний автомобиль). Иметь несколько книг могла позволить себе только очень состоятельная семья, а громадные библиотеки собирались силами целых империй. Когда об Александрийской библиотеке говорили как о сокровищнице, это было не только в переносном, но и в прямом смысле, потому что она стоила баснословных денег.

И, наконец, в-третьих, люди тогда почти не путешествовали, их мир был ограничен линией горизонта вокруг их дома. Товары тоже очень мало перемещались, возили только предметы роскоши. Император Диоклетиан, который не только был гонителем христиан, но и «крепким хозяйственником», оставил свои труды, в которых подсчитал, что каждые 90 км пути телега с зерном удваивает свою стоимость. У нас сегодня расстояние измеряется часами, а тогда эти расстояния мерялись неделями и месяцами.

Путешествовали, как правило, пешком. Идти было тяжело и трудно: запас еды и воды, а также сменную одежду и какое-нибудь покрывало нужно было нести на себе – вьючные животные были очень дороги. Нужно было терпеть голод и жажду, подвергаться опасности нападения разбойников и диких зверей. А постоялые дворы были дворами в прямом смысле слова, где в лучшем случае есть навес, а если совсем повезет, то тебе дадут клок сена, чтобы подстелить его под свой плащ.

Самый быстрый и самый надежный способ путешествия был по морю, но стоило это очень дорого. Суда перевозили в основном товары, пассажирских судов было очень мало, поэтому пассажиров размещали, как получится. Представишь тогдашнее путешествие – и просто страшно становится. Так что люди в то время очень мало путешествовали.

Предание – это Сам Спаситель

И, тем не менее, уже через пару десятилетий после своего написания письменные Евангелия распространились по всей Римской империи. Но распространялись и подлинные Евангелия, и гностические. Так как же отличить подлинное Евангелие от подлога?

И тут мы сталкиваемся с настоящим чудом: когда во II–III веках самые разные люди Церкви в разных концах империи перечисляют подлинные Евангелия, все называют те четыре Евангелия, которые мы знаем. Как это возможно? Ведь тогда не было сравнительно-источниковедческого анализа, не было лингвистического анализа, компьютерного анализа – и, тем не менее, всегда безошибочно назывались эти четыре Евангелия. Безусловно, это чудо, удивительное действие Святого Духа. Это происходит потому, что Церковь знает настоящего Христа, то Предание, которое она получила.

Когда возникает текст с образом Христа, Церковь соотносит его с Преданием, и если он соответствует ему – Церковь это принимает, а если не соответствует – отвергает. Отбор подлинных Евангелий – это первый из критических отборов, сделанных Церковью. Как сказал отец Георгий Флоровский: «Предание – это жизнь Святого Духа в Церкви». Предание – это Сам Спаситель, потому что Он Сам Себя нам передал и Церковь Им живет.

В противостоянии ересям

Часто те или иные сектанты говорят: «Мы живем, как ранние христиане в древней Церкви. В ранней Церкви не было таких храмов, таких облачений, таких иконостасов, такой иерархии, как сегодня. А у нас – всё просто, харизматично, как у ранних христиан! Гитара, все поют, все молятся, все равны и т.д.».

Во-первых, это неправда, потому что в ранней Церкви была иерархия и был порядок служения, потому что без иерархии живого организма не бывает. Если отсутствует иерархия, мы имеем дело с трупом, а Церковь – это живой организм. И структура богослужения была та же, как сейчас. Конечно, с тех пор богослужение стало более разработанным, но все дополнения налагались на общую структуру. Внешне, действительно, нынешнее богослужение отличается от раннехристианских – как взрослое дерево, скажем, дуб, отличается от желудя. Все, что в желуде было в зародыше, затем развилось и приняло ту форму, которая была нужна дереву для его выживания и роста. Если с одной стороны ветер сильнее дует, значит, там кора толще; если с другой стороны солнце больше светит, значит, там листва гуще; если воды нет, то корень длиннее. Формы зависят от внешнего воздействия, но содержание остается тем же самым.

В нашей церковной истории можно заметить один алгоритм: все наши догматы появляются тогда, когда есть опасность искажения веры. Замечательный богослов, наш современник, митрополит Диоклийский Каллист (Уэр) сказал как-то: римско-католические богословы проводят всю жизнь за тем, что чертят карту небесного Иерусалима: где какая улица, где переулок и т.д., – именно на это направлены все их «Суммы теологии»: всё запротоколировать и всё описать, не оставить белых пятен; православные богословы занимаются тем, что пролагают путь к Небесному Иерусалиму. Общее мнение: Божественные тайны невыразимы нашим человеческим языком, так что их лучше и оставить тайнами. Формулировки вырабатываются лишь тогда, когда появляется опасность для веры, опасность зайти в духовный тупик. Все наши догматы направлены именно на предупреждение об опасности, они как бы говорят: «Идти нужно сюда, туда идти опасно». Это тоже роль Предания.

Предание – это те живые соки в нашем «дереве», которые дают ему саму жизнь. Появляются новые термины, появляются новые слова. Встречаешься со «Свидетелями Иеговы», и первое, что они говорят: «Почему вы верите в Троицу? В Библии нет такого слова – “Троица”». Но в Библии нет и «служебных возвещателей», «пионеров», «правящей корпорации» и прочих терминов иеговистов. Да, конечно, в Библии нет слова «Троица», потому что это слово из философского инструментария и авторами Евангелий не употреблялось. В Библии говорится: «Крестите их во Имя Отца, и Сына, и Святого Духа». И когда в конце II века потребовалось слово, наиболее четко выражающее это, то было использовано слово «Троица». Было признано, что это слово точно выражает Предание. А канон Писания (то есть отбор из многих претендующих на звание библейских книг тех, которые Церковь признала своими) установился в IV веке, много позже того, как Церковь стала использовать слово «Троица». Повторю, что Церковь отобрала именно те книги, которые соответствовали хранимому ею Преданию.

Поэтому когда сектанты отрицают Предание, фактически они должны отвергнуть и Писание, потому что Писание без Предания просто быть не может. Писание – это часть Предания.

Как секты пользуются Преданием Церкви

Писание – это одна из частей Предания, которую без других частей понять невозможно. Для тех, кто отвергает Писание, единственный выход – вернуться в I век и из многих сохранившихся источников выбирать то, что наиболее соответствует их мироощущению. Но тогда пусть они не пользуются нашим Писанием.

Более того: секты не ограничиваются заимствованием только лишь Писания, они делают заимствования и из нашего Предания – в той или иной степени. Иеговисты отвергают слово «Троица», но баптисты, говорящие, что они и шага без Писания не делают, слово «Троица» используют. Риторический вопрос: откуда они его взяли?

Откуда секты знают, что четвертое Евангелие было написано Иоанном? Сказано ли где-либо в его тексте, что автор – Иоанн? Там сказано, что это был «ученик, которого любил Иисус», но там не написано, что это был Иоанн. То, что четвертое Евангелие было написано Иоанном, мы знаем от священномученика Поликарпа Смирнского, который знал апостола Иоанна. Он сообщил, что это Евангелие было написано Иоанном на склоне его лет, что оно обращено к христианам, бежавшим из Иерусалима после разрушения Храма.

Откуда мы знаем, что второе Евангелие написано Марком? Об этом тоже говорится в Предании: священномученик Папий Иерапольский сообщил нам, что это Евангелие Марк написал со слов апостола Петра, вскоре после кончины своего учителя во время Неронова гонения в Риме.

«Адвентисты седьмого дня» отвергают воскресение, говоря, что нигде в Писании не написано, что христиане должны собираться в воскресенье. Они обещали 100 миллионов долларов тому, кто им принесет цитату из Нового Завета, где будет написано, что христианам нужно проводить главное богослужение в воскресенье. Никто пока не спешит им приносить цитату, потому что, действительно, нигде в Новом Завете ее нет. То, что воскресенье – главный христианский день, уже в I веке было настолько очевидно, что никому не пришло в голову это записывать: «Многое и другое сотворил Иисус; но, если бы писать о том подробно, то, думаю, и самому миру не вместить бы написанных книг. Аминь» (Ин. 21: 25). Первое дошедшее до нас упоминание о том, что христиане собираются в воскресенье, появляется около 150 года от Р.Х., когда святой Иустин Мученик пишет: «Мы, христиане, собираемся для трапезы Господней в первый день недели, в тот самый, который у вас называется Днем солнца. Мы делаем это издревле, с самого начала».

Секты, сами не зная того, постоянно заимствуют элементы нашего Предания. Мы не против, но, когда мы ведем полемику с ними, нужно им на это указывать и говорить: «Раз уж вы взяли эти элементы, подумайте о том, как взять молитвы к Божией Матери, молитвы ко святым, наши иконы. Чем больше вы будете брать, тем скорее войдете в Церковь и станете едины с нами».

Предание истинное и предания ложные

Когда какие-то секты говорят: «Мы живем только по Писанию и никакого вашего Предания не принимаем», возникает и такой вопрос: почему же все они не согласны между собой? Все говорят, что они христиане, и, тем не менее, все друг от друга различаются, и иной раз весьма принципиально. Если не требуется Предание, то, казалось бы, куда проще: читай Библию и живи, как там написано. Но так не получается, и каждый интерпретирует Писание по-своему. Эта интерпретация и есть, собственно, предание. Но если Предание Церкви – это Предание с большой буквы, которое восходит ко Христу и Его апостолам, то предание сектантское восходит не дальше, чем к дедушке их пастора, а то и к самому пастору.

Любое сектантское предание не воспринимает Писание целостно, потому что всегда тот или иной основатель секты имеет свои идеи и с ними обращается к Писанию, чтобы настричь из него цитаты, которые «подтверждают» его идею. Поскольку Библия – книга большая, естественно, набрать можно каких угодно цитат. Вот, к примеру, цитата из Деяний апостольских: «Велика Артемида Ефесская» (Деян. 19: 28). Вырвав ее из контекста, можно утверждать, что Писание прославляет языческое божество. Многие знают старинную семинарскую шутку, что при помощи Писания можно доказать необходимость самоубийства, потому что там есть слова: «И вышедши вон (Иуда) пошел и удавился», а несколькими страницами раньше написано: «Иди и ты поступай так же».

Так что есть противоречия не между Преданием и Писанием, а между Преданием с большой буквы и малюсенькими преданиями, которые есть у каждой из сект.

Источник: http://www.pravoslavie.ru,записал Александр Филиппов

azbyka.ru

Дворкин А. Л. Очерки по истории Вселенской Православной Церкви

Дворкин А.Л.

Очерки по истории Вселенской Православной Церкви

Предисловие

Данная книга ни в коей мере не претендует на статус фундаментального научного исследования. Это - не более чем компиляция из ряда авторитетных современных исследований и публикаций. Содержание книги определяется содержанием курса, прочитанного автором в течение нескольких лет для студентов двух высших учебных заведений. Курс разрабатывался первоначально для студентов группы церковной журналистики на факультете журналистики МГУ, а затем дорабатывался и расширялся, когда автор читал его на историко-филологическом, богословско-философском и библейско-патрологическом факультетах Российского Православного Университета. Поскольку автор не преподавал историю Русской Церкви, ее изложение отсутствует в данной книге. Но именно по истории Русской Православной Церкви имеется больше всего книг и учебных пособий, так что любознательный читатель легко сможет восполнить этот пробел.

В ходе чтения этого курса автор неоднократно сталкивался с проблемой отсутствия русскоязычных учебных пособий по истории Церкви, которые он мог бы рекомендовать студентам в ответ на их просьбы.

Самое лучшее из того, что имеется, - это лекционный курс по истории древней Церкви В.В. Болотова, недавно переизданный в виде четырехтомника. Однако этот труд, без которого, несомненно, не может обойтись ни один человек, желающий серьезно заниматься общей историей Церкви, рассчитан на тех, кто обладает некоторой подготовкой и в области истории (в более значительном объеме, нежели предлагаемый современной средней школой), и в области богословия (хотя бы в рамках семинарского курса). Иными словами, курс этот рассчитан на слушателей дореволюционных духовных академий. Можно сказать и о том, что со времени написания болотовской истории прошел целый век, обогативший историческую науку, и о том, что структура курса весьма сложна, и о том, что его автор ограничивается временными рамками Вселенских Соборов. Ими же ограничивается и А.В. Карташев в своем монументальном лекционном курсе. Пособия же по византийскому периоду истории Церкви, по истории Балканских Церквей, по истории Церквей на Западе и на Востоке, по периоду оттоманского владычества и пр. - тогда, когда составлялся этот курс, на русском языке практически отсутствовали. До сих пор не были переведены на русский язык фундаментальные труды Г. Острогорского; классические исследования Д. Оболенского хотя и появились недавно на русском языке, но из-за малого тиража практически недоступны; нечего и говорить о трудах таких инославных авторов - авторитетнейших специалистов по истории ранней Церкви и Византии, как Г. Чадвик, С. Рансимен (тот "перевод", а точнее убогий подстрочник, двух его трудов, который был опубликован недавно [1], к сожалению, не только не дает представления об элегантном, почти художественном стиле этого историка, но и зачастую лишает русскоязычного читателя возможности понять его мысль, а то и вовсе искажает ее), Ф. Дворник и др.

Именно это обстоятельство подвигло нас к подготовке публикации данного курса - при всех его несовершенствах и вторичности.

Автор должен с сожалением отметить, что при разработке курса использовалась далеко не вся необходимая литература, но лишь та, которая имелась у него в наличии, и та, содержание которой он мог восстановить по памяти либо по своим записям. Отсюда и некоторая неравноценность используемых источников.

В основу повествования легли студенческие конспекты лекций, сделанные автором в ходе прослушивания лекционных курсов по истории Церкви, прочитанных в Свято-Владимирской Православной Духовной Академии (Нью-Йорк) проф. Дж. Эриксоном и д-ром Дж. Бужамрой, но в первую очередь - лекции по истории Церкви, патрологии и византийской истории и культуре, прочитанных в Св.-Владимирской Академии и в Фордхэмском университете проф. протопр. Иоанном Мейендорфом. Мы стремились к тому, чтобы видение и понимание истории Церкви этим великим православным ученым и богословом стало бы стержнем данного курса.

К счастью, в течение последнего года перед публикацией данного издания были опубликованы русские переводы нескольких основополагающих книг протопресвитера Иоанна Мейендорфа, английские оригиналы которых я использовал при подготовке этого курса: Иоанн Мейендорф. История Церкви и восточно-христианская мистика. М., 2001; Иоанн Мейендорф. Византийское богословие. Исторические направления и вероучение. М., 2001; Иоанн Мейендорф. Иисус Христос в восточном православном богословии. М., 2000. Мы же будем очень рады, если читатель этого труда захочет обратиться и к вдохновившим его источникам - работам приснопамятного отца Иоанна.

Тем же читателям, которых может смутить тот отчасти разговорный язык, которым написана эта книга, так же как и то, что о святых мы рассказываем как о живых людях, с присущими им слабостями и недостатками, и не скрываем слабостей, нестроений и не слишком приглядных моментов в земной истории Церкви, отвечу словами диакона Андрея Кураева:

"Семинарские лекции говорят об истории Церкви как истории святых. Только имена святых или еретиков остаются в памяти слушателей вводных историко-церковных курсов. Помнят митрополита Филиппа и патриарха Гермогена, Преподобного Сергия и мученика митрополита Арсения (Мациевича). Но не помнят, что именно соборами остальных епископов-собратий лишались сана и осуждались и Филипп, и Гермоген, и Арсений...

Именно благодушие преподавателей церковной истории порождает у их воспитанников апокалиптический испуг, судорогой сводящий их чувство и мысль, едва учащиеся взглянут на реальную церковную жизнь. Раньше-то: что ни монах - то преподобный, что ни епископ - то святитель, а ныне "оскуде преподобный". И вот уже просто невозможно не уйти в раскол ("в знак протеста")...

Поэтому и имеет смысл напомнить о том, что никогда в истории Церкви не было века, который сам себя считал бы "золотым". Не найти в истории христианства беспроблемного времени" ("В поисках золотого века"// "О нашем поражении" СПб. 1999., С.255-256).

Мы старались сделать наше повествование доступным для людей с современным образованием - студентов гуманитарных факультетов вузов или богословских учебных заведений. Для этого курс написан живым современным языком. Мы также старались чрезмерно не отяжелять его специальной терминологией, помимо той - богословской, - без которой в данном предмете нельзя обойтись. Этим объясняется часто (но не последовательно) использующийся нами перевод древних светских званий и титулов, а также административных понятий на современный язык: например, читатель найдет в повествовании о византийских событиях такие слова, как "генерал", "губернатор", "граф", "фрейлина", "профессор", "адмирал" и проч. Надеемся, профессиональные историки с пониманием отнесутся к этим анахронизмам.

Некоторые повторы - неизбежные в лекционном курсе - вызваны желанием обратить внимание читателей на наиболее важные идеи, события и понятия.

В начале каждой главы читатель найдет список литературы. Использование поименованных трудов разнопланово: прямое (или почти прямое) цитирование, перевод - как правило сокращенный, пересказ или сводный текст из нескольких источников. Возможно и сочетание из всего вышеперечисленного. Некоторые поименованные сочинения, хотя и не цитировались, могли использоваться для придания общего направления рассказу либо для выстраивания структуры главы. Первоисточники, которые автор цитирует в тексте (эти цитаты выделены кавычками и поименованием авторства), в предваряющий главу список литературы не выносятся.

Небольшие отрывки из курса публиковались в журнале "Альфа и Омега" в 1994-1998 гг.

Я благодарю диакона Андрея Кураева, пригласившего меня читать курс истории Церкви в РПУ и настоявшего на его фундаментальном расширении.

Я благодарю своих студентов, терпеливо прослушивавших все эти лекции еще в процессе их формирования и своими вопросами способствовавших их развитию и совершенствованию.

Я благодарю Бориса Котарева, много потрудившегося для написания оригинальной программы, позволившей перевести весь этот обширный текст из устаревшего электронного формата в новый.

Но больше всего я благодарен моей жене Ирине, положившей начало компьютерному набору этого текста (и напечатавшей значительную часть первой его версии) и сделавшей мне немало бесценных замечаний в ходе работы над ним.

Естественно, ответственность за все ошибки и недочеты несет только автор.

Предисловие ко второму изданию

Говорят, что каждый автор в первую очередь пишет книгу, которую интересно читать ему самому. В этом смысле, не явился исключением и данный автор - я писал книгу, с которой мне самому хотелось бы начать знакомство с историей Церкви. Жанр очерков позволяет автору сосредоточиваться на тех моментах, которые кажутся ему самыми важными. Несомненно, это может не совпадать с точкой зрения других людей, которые хотели бы видеть более детальное изложение событий, упоминаемых в книге лишь мимоходом. Но, наверное, это неизбежный фактор: каждый расставляет акценты по-своему.

Как я уже отмечал в предисловии к первому изданию, текст первоначально был лекционным, что, несомненно, оказало влияние на стиль повествования. Прочитав уже вышедшую книгу, я заметил ряд погрешностей и неточностей, как смысловых и фактологических, так и стилистических. Надеюсь, большая часть из них была исправлена. К сожалению, в первом издании по совершенно непонятным мне техническим причинам оказалось довольно много ошибок в греческих словах. Этот недочет в новом издании также был устранен.

К изданию добавлен общий список наиболее часто использовавшейся литературы, список карт, а также именной и терминологический указатель, за составление которого я сердечно благодарю Наталью Владимировну Рябову.

Хотелось бы напомнить еще раз, что книга (как и курс, на основании которого она появилась) является обзорной - лишь вводящей в проблематику воистину необъятного исторического материала. Заинтересовавшийся читатель может самостоятельно ознакомиться с более подробными исследованиями тех проблем и событий, о которых здесь, в силу неизбежности, написано достаточно кратко. Мы, со своей стороны, очень надеемся, что эта книга станет для многих отправной точкой для изучения истории Церкви.

А.Л. Дворкин

Примечания

1. Рансимен С. Восточная схизма. Византийская теократия. М., 1998. Переводчик - Т.Б. Менская, отв. редактор - А.Б. Зубов.

Введение I. Предмет истории Церкви

Литература: Болотов В.В. Лекции по истории древней Церкви (в 4-х томах). М., 1994; Прот. Георгий Флоровский. Положение христианского историка // Догмат и история. М., 1998; Мейендорф прот. Иоанн. Введение в святоотеческое богословие. Нью-Йорк, 1985.

Слово история (ιστορία) происходит от греческого существительного "ιστωρ", означающего "свидетель", "очевидец" и происходящего от корня "ειο" в слове "οιδα" - "знаю", точнее, "ведаю". Ведение - это глубокое внутреннее знание, внутреннее очевидение. Ведение есть внутреннее состояние субъекта в его понятии о предмете: тот, кто его имеет, не сомневается, оно ему очевидно. Взаимоотношение между знанием и ведением хорошо выражено в Евангелии от Иоанна в момент беседы апостола Петра с воскресшим Господом. Когда Спаситель троекратно задает Петру вопрос, любит ли тот Его, Петр в третий раз отвечает (русский перевод не совсем верно передает смысл греческого подлинника): "Господи, Ты все ведаешь (οιδας), Ты знаешь, что я люблю Тебя" (Ин.21:17). Апостол заявляет Господу, что Ему все известно, все ясно представляется Его сознанию, но он предлагает Ему сосредоточить Свое сознание на одном пункте: "Ты знаешь...". Это сосредоточение на одном предмете представляет уже не ведение, а знание.

Итак, в основе понятия истории лежит ведение. Ιδτωρ - человек, который подчиняется влечению своей природы - все знать, все видеть, чтобы известные вещи наполнили его сознание и были очевидны для него. История есть расспрашивание, разузнавание человеком чего-либо свершившегося - и самое стремление быть свидетелем событий. В этом значении слово "история" в греческом языке удерживалось до позднейших времен.

Таким образом, в понятии истории дано стремление к ведению, получаемому через непосредственное созерцание. Но историческое знание - это нечто другое: по давности события мы не можем быть очевидцами; мы можем лишь узнавать его от очевидцев. Но если в понятии знания самом по себе заключен момент объективный, то ведение - весьма субъективное понятие. Следовательно, историческое знание, основанное на ведении, является самой субъективной из всех областей знания, а история является одной из самых субъективных дисциплин. И чем более историк претендует на объективность, тем более субъективным он является. Конечно, субъективность может проявляться по-разному. Чаще всего мы привыкли ее связывать с толкованиями исторических фактов. Но субъективность проявляется прежде всего в подборке самих фактов. Происходит бесчисленное количество событий, и даже если бы мы знали все из них, все равно перечислить их у нас не было бы никакой возможности: само перечисление заняло бы столько же времени, сколько и сами события. Поэтому необходим отбор. Отбираем мы те факты, которые кажутся нам наиболее значительными, ключевыми, которые влекут за собой последующие события. Но даже в рассказе о прожитом дне два человека отметят как ключевые разные происшествия. Впрочем, даже один человек, говоря о том же самом дне своей жизни в его конце, через неделю или через год, скорее всего, по-разному произведет подбор событий. Что же говорить о давно прошедших событиях, о которых мы знаем от множества субъективных очевидцев? Известно, что большое видится на расстоянии, равно как и то, что перспектива одного даже самого наблюдательного очевидца всегда не полна. Поэтому историк всегда видит больше. Мы используем рассказы очевидцев и отбираем из них те факты, которые считаем ключевыми, из которых выстраивается наша историософская схема, то есть некие видимые нами причинно-следственные связи, формирующие исторические процессы.

Само понятие о неких "процессах" и "законах", казалось бы, роднит историю с наукой, а историческое знание - с объективным научным знанием. Но на самом деле история в этом смысле - самая ненаучная дисциплина. Любая точная наука построена на неких "объективных" законах. А можно ли всерьез говорить о законах истории? Например, многие говорят о таком историческом законе, как рождение, взросление и умирание различных народов. Предположим даже, что такой закон действительно есть. Но, например, если бы наше знание о законе тяготения заключалось бы только в том, что любой предмет, оставленный в воздухе без опоры, падает на землю, то никакой научной физики не было бы. Наука начинается там, где мы можем вычислить конкретную предсказуемость поведения предмета: например, с какой скоростью предмет будет падать на землю и где он будет находиться в интересующий нас момент. Можем ли мы предсказать, когда родится новый народ, когда он, скажем, выражаясь в терминах Л.Н. Гумилева, пройдет "пассионарную стадию" и когда умрет? Пока этого сделать не мог ни один историк. Впрочем, и само существование такого закона исторического развития кажется мне весьма сомнительным. Есть ли действительно "мертвые народы"? В какой момент истории древние римляне перестали быть таковыми и стали итальянцами? Когда древние греки стали новыми? Да, впрочем, греки на такой вопрос весьма обиделись бы и сказали, что они и есть тот же самый народ. А с другой стороны, разве мы не можем сказать, что современные русские - совсем другой народ, чем современники Пушкина?

Конечно, по мнению коммунистов, законы истории были раз и навсегда открыты Марксом. Но марксистские историки, попытавшись применить эти законы к исторической действительности, увидели, что на самом деле им необходимо подгонять действительность под законы, и в результате настолько выхолостили историю, что от нее остались лишь рожки да ножки.

Да и как можно говорить об исторических законах, если народы состоят из людей, созданных по образу и подобию Божию и наделенных свободой воли? А так как люди свободны, то и поступки их никогда до конца предсказуемыми быть не могут, и следовательно, вывести некий закон их поведения невозможно. История - это сцена, на которой встречаются и действуют суверенная воля человека и суверенная воля Его творца. Их взаимодействие и творит исторические события. Люди, говорящие о наличии законов, на самом деле проповедуют детерминизм, отрицающий свободу человека и ограничивающий свободу Бога. С христианской точки зрения это является ересью. Что же все-таки представляет собой история? Мне больше всего нравится определение, сформулированное В.В. Болотовым: "История - это повествование о замечательных событиях, замечательных уже тем, что люди их заметили".

Предметом изучения церковной истории является христианская Церковь. Безусловным центром христианской истории является Христос. Христианский историк видит Его воплощение ключевым моментом всей истории мироздания, разделяющим ее на две половины. Недаром христианское летосчисление ведется от Рождества Христова.

История Церкви - это ее путь через века к Царству Божию. Но с другой стороны, в Церкви уже сейчас явлена, открыта полнота Царства и нам, отчасти, дается ее предвкушение. В этой дихотомии мы существуем. В истории Церкви происходит раскрытие и осмысление данного нам от начала Откровения. Конечно, сегодняшняя Церковь внешне сильно отличается от первой Церкви апостолов в Иерусалиме. Об этом обстоятельстве очень любят говорить протестанты и евангелики, призывающие вернуться к "апостольской простоте". Но на самом деле апостольская Церковь коренным образом отличается от примитивных сектантских молитвенных собраний, а наши богослужение, иерархическая структура, богословие и т.п. при всей их сложности и развитости глубоко укоренены в богослужении, иерархии и богословии ранней Церкви. В нашей вере нет ничего, что не содержалось бы в вере апостола Павла, Игнатия Богоносца и Иринея Лионского. Но то, что там было в зародыше, сейчас развилось во всей своей полноте. Так и могучий дуб внешне отличается от желудя, но в нем нет ни одного элемента, которого не было бы в желуде. Проследить этот рост живого организма и является одной из задач церковной истории.

"Христос вчера, сегодня и во веки веков тот же", - говорит апостол Павел. Меняются лишь времена, и мы меняемся вместе с ними. А по мере наших изменений у нас возникают разные вопросы, которые мы обращаем к Церкви. И Церковь, по словам того же апостола Павла, стремясь быть всем для всех, чтобы привести всех ко спасению, всякий раз находит новые слова для ответа на наши вопросы и на вновь возникающие проблемы.

В отличие от римо-католиков, постоянно пытавшихся создать полную систему догматических верований, у православных нет и быть не может "суммы" учения. Можно сказать, что католики постоянно пытаются начертить карту Небесного Иерусалима, в то время как православные лишь пытаются указать к нему путь. Но можно провести всю жизнь за изучением этой карты - а когда настанет время, так и не знать, как туда попасть. Поэтому, если католическое богословие часто имеет умозрительный характер, православное богословие - прикладная дисциплина.

В нашем понимании догматы веры не являются некими "положительными духовными законами", наподобие законов физических, но имеют, скорее, отрицательный апофатический характер, т.е. они исходят от противного, говорят о том, чем Бог не является, а не о том, чем Он является.

Догматы определяют учение веры. Догматы - это вовсе не некие закосневшие рамки, не дающие возможности развития для свободной мысли. Их, скорее, можно сравнить с дорожными указателями, на которых написано: "В ту сторону опасно". Или, скорее, - "Церковь так не учит".

Догматы появлялись как ответ Церкви на то или иное лжеучение об основах нашей веры, уводящее людей в сторону от пути ко спасению, указывающее им ложный ориентир. Такие лжеучения называются ересями. Само слово "ересь" значит выбор. Еретик - это человек, делающий произвольный выбор под руководством собственных идей и желаний.

Догмат, в свою очередь, означает мысль, утвердившуюся в человеческом сознании, твердое решение воли. Происходит это слово от греческого δοκέω - думать, полагать, веровать. Формирование и возникновение догматов также является предметом истории Церкви.

Понятие "история" неотделимо от понятия церковного Предания - глубочайшей основы нашей веры. И в этом смысле история также является прикладной дисциплиной, необходимой для понимания догматики, патрологии, канонического права, литургики, как, впрочем, и любой богословской дисциплины, ибо все они основаны на Предании.

Прот. Г. Флоровский определил Предание как "жизнь Святого Духа в Церкви". Это Предание отличается от множества преданий, являющихся временными явлениями, могущими трансформироваться, изменяться и заменяться одно на другое. Священное Предание, являющееся основным содержанием Церкви, связано с понятиями авторитета и отбора.

У христиан один Учитель - Христос, но Его Учение не было закреплено в письменной форме Им лично во время Его земного служения, поэтому все содержание нашей веры мы получаем, так сказать, из вторых рук.

Новый Завет, повествующий о Спасителе, - это свидетельство очевидцев (исторов), избранных для этого Самим Господом.

"О том, что было от начала, что мы слышали, что видели (έωράκαμεν) своими очами, что рассматривали и осязали руки наши...", говорит евангелист Иоанн (1Ин.1:1). Именно ученикам было вверено сохранить в памяти и записать происшедшее. Но записано все это было уже несколько десятилетий спустя после смерти и воскресения Спасителя. И тут мы уже вступаем в область Священного Предания.

Предание (по-латыни "traditio") значит то, что передается из рук в руки, из уст в уста. Это то, что хранилось в памяти отдельных людей, но в то же время было выражением веры христианской общины, Церкви. Община эта была создана Христом, после Его прихода она существовала всегда.

Как обещал Сам Спаситель, Его ученики руководились Самим Духом Божиим - истинным источником жизни христианской общины. В Церкви живет Христос и "Дух Святой научает учеников всякой истине" (Ин.16:13).

Отдельные лица живут не в вакууме, а принадлежат "Церкви, которая есть Храм Духа и та среда, где существуют не только отдельные человеческие обычаи и предания, но и единое священное Предание, писанное или неписанное. Святой Дух руководит всем телом Церкви, и поэтому Церковь, руководствуясь своей полнотой познания и авторитетом, производит отбор того, чему надлежит стать ее Преданием" (протопр. Иоанн Мейендорф).

О том, что этот отбор производился, мы знаем хотя бы из того, что помимо посланий, вошедших в Новый Завет, св. Павел написал, по крайней мере, еще два, ссылки на которые мы находим в 1Кор.5:9; 2Кор.7:8. Не вошло в Новый Завет послание, приписываемое апостолу Варнаве. А с другой стороны, существовали и были широко распространены многие гностические Евангелия. Они надписывались громкими именами: апостолов Фомы, Петра, Марии Магдалины, Иакова. Лишь Божественным промыслом можно объяснить, почему в самые ранние времена одни произведения были отвергнуты, а другие включены в канон: ведь в те времена не было научно-исторических методов установления подлинности слов Христа или достоверности того или иного послания; тем не менее оказалось, что подбор был сделан верно - даже с исторической и лингвистической точек зрения.

Интересно, что апостольское авторство само по себе не было единственным критерием истинности. Так, не вошли в канон два вышеупомянутых послания св. Павла; "Послание к евреям" скорее всего не принадлежит перу самого апостола. Как гласит предание, евангелист Марк записывал свое повествование со слов апостола Петра. Наконец, ни апостол Лука, ни даже сам великий Павел не принадлежали к числу апостолов, избранных Самим Господом. Таким образом, происходил отбор, и отбор этот осуществлялся авторитетом и интуицией всей Церкви, вдохновляемой и ведомой Духом Святым.

Жизнь Церкви неразрывно связана со Св. Преданием, и в историческом странствовании Нового Израиля существует постоянная и насущная необходимость авторитетного свидетельства Церковью своего Предания. Церковная история много говорит об отцах Церкви, т.е. о таких учителях и писателях, в которых Церковь единодушно признает авторитетных свидетелей - людей, глубоко понимавших и правильно толковавших Откровенную Истину. Основным и решающим условием в признании того или иного учителя отцом Церкви является апостольская вера. Следует помнить, что Церковь наша определяется как апостольская, а не как святоотеческая. Святым отцом почитается тот, кто в правильных понятиях толкует апостольскую веру для своих современников. Такой человек ясно видит проблемы своего времени и проповедует христианство таким образом, чтобы разрешить эти проблемы, ответить на вопросы и противостоять заблуждениям. Тут невозможна никакая четкая юридическая формулировка: критерием служит вся Церковь, все Предание. Это отсутствие четких критериев является серьезной сложностью для большинства людей: гораздо проще жить, если можно провести четкую линию разграничения, иметь жесткие, повсеместно применимые правила. Именно этим можно отчасти объяснить появление папства или протестантского критерия абсолютности Писания.

Мы почитаем святых отцов Церкви, но это не значит, что мы считаем их совершенно безгрешными: безгрешен лишь один Бог. Церковь никогда не считала безгрешность условием признания кого-то святым. В древности понятие святости употреблялось гораздо шире, чем в наше время, и формального процесса канонизации не существовало. Половина всех средневековых византийских патриархов - тех, которые не были осуждены за ересь, - были причислены Церковью к лику святых. Окончательное решение всегда принадлежит самой Церкви, лишь она одна знает, удовлетворяет ли "кандидат" неким трудно определимым, но тем не менее несомненно существующим внутренним требованиям, отражающим логику развития Предания, с одной стороны, и формирующим Предание - с другой.

Если мы считаем писания святых отцов Церкви свидетельством истины, нам следует пребывать с ними в духовной преемственности, а это означает - не слепо повторять их слова, но усвоить некую внутреннюю логику, интуицию, последовательность, то есть историю развития святоотеческой мысли.

Лица, про которых мы будем говорить, были реальными людьми, жившими в конкретной исторической и культурной обстановке, их писания были конкретными ответами конкретным лицам на конкретные вопросы. Чтобы нам - с другим менталитетом, живущим много веков спустя, в другой исторической обстановке, другой культуре - понять их, примкнуть к их мысли, нужно изучать историю, которая неразрывно связана со Св. Преданием.

Необходимо помнить, что и отцы Церкви, как живые люди, не были свободны от ошибок, а у многих лиц, признанных еретиками, содержатся многие верные и здравые мысли. Среди них можно назвать такие имена, как Ориген, Тертуллиан, Евагрий и др. Окончательным еретиком можно назвать лишь дьявола, раз и навсегда сказавшего Богу "нет".

Только вера Церкви, как единого целого, как сообщества верующих, объединенных и ведомых единым Духом, может "опознать" ересь, провести границу между истиной и заблуждением, объяснить ту преемственность и постоянство христианской мысли во времени и пространстве, которые и составляют сущность Церковного Предания. Такое динамическое понимание неизбежно ускользает от взгляда стороннего наблюдателя.

Светские исследователи христианской литературы отказываются признать существование этого объединяющего принципа. Для них история Церкви - это лишь интриги ловких политиканов, выражающих те или иные интересы (будь то классовые, партийные или личные амбиции). Напротив, протестантские и постпротестантские фундаменталисты (в первую очередь евангелики) признают боговдохновенность и авторитет одного лишь Св. Писания, оставляя за собой свободу понимать и интерпретировать его как им заблагорассудится, игнорируя всю историю христианской мысли. Для римо-католиков критерием истины является непогрешимый папский авторитет. Как мы уже говорили, в Православной Церкви нет такого внешнего авторитета или критерия. Конечно, мы признаем непогрешимыми решения Вселенских Соборов, но у нас нет критерия, делающего тот или иной собор вселенским. Нельзя, созвав собор, провозгласить его "Вселенским": лишь сама Церковь либо принимает прошедший собор, либо отвергает его. В нашей Церкви только постоянный взгляд "изнутри" позволяет нам различать или даже ощущать постоянную линию преемственности в христианской истории. Эта преемственность динамично и неразрывно связана с чудом и тайной существования самой Церкви в веках.

ekollog.ru