История современного города Афины.
Древние Афины
История современных Афин

Глава 6. Право древних государств Месопотамии. Генезис права древней месопотамии


Глава 3. Древние государства Месопотамии

Еще в IV тысячелетии до н.э. в южной части Двуречья, между Тигром и Евфратом начало развиваться земледелие, связанное с проведением ирригационных работ.

Первые города-государства стали возникать здесь в конце IV - начале III тысячелетия до н.э. на месте постоянных поселений земледельцев, разросшихся общин или группы общин, в центре которых были храмовые комплексы, посвященные тому или иному божеству. При этом жрецы храма во главе с верховным жрецом выполняли простейшие функции управления.

Рост сельскохозяйственного и ремесленного производства способствовал укреплению месопотамских городов, росту их населения. Во второй трети III тысячелетия до н.э. в городах-протогосударствах Урук, Киш, Ур, Лагаш население достигало нескольких тысяч человек. Здесь четко наметились социальные различия, выделилась родовая аристократия, обладающая большими участками земли. Во многих крупных хозяйствах родовой аристократии стал все шире применяться рабский труд.

В III тысячелетии до н.э. складывается и царско-храмовое хозяйство за счет отделения храмовых земель от общинных. Общинные земледельцы отныне не участвуют как ранее в обработке храмовых земель, а уплачивает ренту-налог в храмовую казну, земли же храмов обрабатываются различными категориями зависимого люда, рабами. Это, однако, не освобождает общинников от общественных работ, строительства дорог, ирригационных сооружений и пр. Вместе с усложнением управленческих функций в городах растет административный аппарат, состоящий из лиц, занимающихся учетом земель, храмовым хозяйством, культом, общественными работами. Вырастая из органов общинного управления, этот аппарат выполняет новую социальную роль. Он становится аппаратом города-государства, осуществляющим многообразные управленческие функции по отношению к другим общинам-селениям.

Возникновение городов-государств вместе с набирающими силу процессами социального расслоения затронули прежде всего две племенные группы, населяющие южное Двуречье: шумеров и аккадян. К концу III тысячелетия до н.э. населявшие Двуречье различные племенные группы окончательно слились, но сохранились названия основных его частей - Шумера на юге и Аккада на севере. Первым центром шумерской цивилизации был Урук. Самым древним из городов аккадян-семитов был Аккад. Жители Урука, например, поклонялись богу неба Ану, храм в честь которого был не только административным центром, но и центром ремесла, рано развивавшейся торговли, общественным складом для страховых нужд и пр.

На социально-экономическое и политическое развитие Двуречья оказало большое влияние то обстоятельство, что города-государства возникали здесь как близко расположенные локальные центры, окруженные полуоседлым и кочевым людом, ино-культурными племенами. От постоянных переселений и набегов соседних племен зависело не только политическое значение того или иного города, но и само его существование.

Раннединастийный период шумерской истории был эпохой ожесточенной борьбы соседних городов-государств за политическую гегемонию, а их правителей - за упрочение и расширение своей власти за счет покорения соседей.

В XXVIII-XXVII вв. до н.э. возвышается город Киш, правители которого первыми приняли титул лугаля ("большой человек", "господин"). Затем успех перешел к Уруку, имя его правителя Гильгамеша, подчинившего Лагаш, Ниппур и пр., впоследствии вошло в легенду и оказалось в центре шумерского эпоса.

В XXV в. верховенство перешло к правителям - лугалям Ура, религиозным и культурным центром которого был Ниппур, а затем на рубеже XXV-XXIV вв. - к правителям Лагаша, среди которых особую известность приобрели Лугальянда и его противник Уруингина. Если первый, стремясь к укреплению своей власти, к централизации страны, вызвал резкое недовольство населения, вылившееся в восстание против разрушения старых общинных порядков, злоупотреблений властью, то второй вошел в историю как реформатор, стремившийся облегчить положение бедняков, уменьшить поборы с разоряющегося населения и пр.

Последующее недолгое возвышение правителя Уммы Лугаль-загеси сменяется в конце XXIV в. до н.э. гегемонией семитского Аккада во главе с Саргоном Аккадским, ставшим правителем большого государства, включавшего многие бывшие города-государства.

Аккад, расположенный на берегу Евфрата, при Саргоне стал центром первого политического объединения северной и южной частей Двуречья. Создав обширную централизованную аккадско-шумерскую державу, Саргон принял титул "царя Шумера и Аккада", ""царя четырех стран света".

Последовавшие затем нашествия горных племен, не затухающая борьба отдельных месопотамских городов за гегемонию приводили к смене политических центров, к возникновению новых правящих династий и царств, среди которых следует отметить новошумерскую династию Ура (III династия Ура), объединившую Двуречье в границах обширного шумерского государства в XXII - XX вв. до н.э.

Правители III династии Ура управляли своими владениями с помощью хорошо организованной профессиональной армии, создавали царские суды, первые судебники (Судебник Ур-Намму) и пр. Это относительно централизованное государство-гегемония, единство которого скреплялось главным образом военной силой его правителей, раздиравшееся внутренними усобицами, прекратило свое существование под ударами эламитов в 2007 г. до н.э.

Крупнейшим и важнейшим по своему политическому влиянию в регионе стало с конца XIX в. до н.э. Древневавилонское царство, трехсотлетнее существование которого (1894-1595 гг. до н.э.) составило особую эпоху в истории Двуречья. Вавилон, достигший своего социально-экономического и политического расцвета при царе Хаммурапи (1792-1750 гг. до н.э.), объединивший на новых административно-территориальных организационных основах (путем создания административных областей и округов, управляемых царскими сановниками) огромные территории от Персидского залива до Сирии, предстает в качестве государства-империи, идеологической базой которой стал культ единого бога, "царя над богами" - Мардука.

Вавилон неоднократно подвергался нашествию горных племен, разрушался, но каждый раз восставал из руин. Он переживает новый временный подъем в эпоху Нововавилонского царства в VII-VI вв. до н.э., а в III в. до н.э. фактически прекращает свое существование.

Картина развития месопотамского общества была бы неполной без упоминания о другой крупнейшей древневосточной державе - Ассирии, судьба которой тесно переплеталась в древности с Вавилоном.

Место Ассирии в истории древнего мира, политическое значение среднеассирийского царства (XV-XI вв. до н.э.) определялось его важной ролью в экономике всей Ближней Азии, благодаря крайне выгодному географическому положению на торговых, караванных путях, связывающих государства этого региона.

Большое число социальных, экономических, политических структур, религия, равно как и письменность, были заимствованы Ассирией у Вавилона. А правовые институты Вавилона, представленные знаменитыми Законами царя Хаммурапи (XVIII в. до н.э.), и Ассирии - Законами Среднеассирийского царства (XII в. до н.э.)*, дают благодатную возможность выявить целый ряд особых черт вавилоно-ассирийской региональной цивилизации древности, ее государства и права.

* Законы царя Хаммурапи - далее ЗХ, Среднеассирийские законы - далее САЗ.

Правовой статус основных групп населения.Социальная структура месопотамского общества отличалась сложностью, которая была связана с многоукладным характером экономики, с незавершенностью процессов образования классов, с ранним и относительно высоким уровнем развития товарно-денежных отношений, развивавшихся главным образом в царско-храмовом хозяйстве и не затронувших в значительной мере общинного производства.

Наиболее четкие социальные границы проводились в праве между рабовладельцами и рабами. Самые первые законодательные источники (например, Законы Ур-Намму) содержат статьи о вознаграждении за возвращение "человеку" (господину) его беглого раба (2 сикли серебра). Между тем рабский труд не преобладал ни в одной из отраслей производства Месопотамии. Он был одним из типов принудительного труда. Наряду с рабами в самую эксплуатируемую часть населения входили другие подневольные лица, лишенные собственности на средства производства.

Не было здесь и античных понятий "свобода" или противопоставления "свободный - раб", которое заменялось противопоставлением "господин - раб". "Господин" выступал в качестве полноправного члена месопотамского общества, обладателя подвластных ему рабов, зависимых членов семьи, вещей, за нанесение вреда которым возмещение (компенсация) полагалось лично ему. Характерно, что такие содержащиеся в самых ранних законах правонарушения, как посягательство на чужую жену и чужого раба, были тесно связаны. Существовало и такое понятие, как "отпущенный", т.е. освобожденный от тех или иных обязанностей и связанной с ними личной зависимостью человек.

Граница социально-экономических различий четко проходила между господствующей верхушкой, не принимавшей участия в производительном труде, состоящей из высших царских и храмовых чиновников во главе с самим царем, купцов, ростовщиков и пр., а также общинников-земледельцев, ведущих самостоятельное мелкое хозяйство, не эксплуатирующих, как правило, чужого труда. Они и составляли самую значительную по количеству и роли в общественном производстве часть населения. Производимый свободными крестьянами прибавочный продукт путем взимания налогов и принудительной трудовой повинности присваивался правящей эксплуататорской верхушкой.

Имущественное расслоение общины, разорение мелких производителей-крестьян способствовали широкому развитию аренды земли, личного найма. Разорившиеся общинники-земледельцы поглощались царским и храмовым хозяйством, пополняя ряды рабов и зависимых арендаторов.

Право Месопотамии закрепляло широкую палитру форм личной зависимости. Например, зависимость раба от господина отличалась от зависимости незамужней дочери от отца, имевшего право продать ее в рабство, или сына от отца, который в Вавилоне, например, не только не мог продать сына в рабство, но и беспричинно лишить его наследства.

Распространенной формой личной зависимости была и долговая кабала, которая при определенных условиях приводила человека в рабство, например, в случаях, когда сын должника передавался храму, или при продаже за границу.

Но должник, отрабатывающий свой долг кредитору, не был рабом. Об этом свидетельствуют те статьи ЗХ, которые ограничивают срок отработки долга тремя годами, по их истечении должник освобождался из дома кредитора (ЗХ, 117). Смерть от дурного обращения заложенного за долги сына должника в доме кредитора влекла за собой смерть сына кредитора (ЗХ, 116). Не мог безоговорочно распоряжаться человеком, отданным в залог, и кредитор по САЗ. Он не имел права продать в жены отданную ему в залог девушку без разрешения ее отца, не мог подвергать телесному наказанию заложенного человека. Лишь при неуплате долга, когда должник переходил в собственность кредитора, он мог безнаказанно избивать его и даже продавать в рабство за пределы Ассирии.

В САЗ нашел отражение своеобразный институт "оживления", заключающийся в принятии обеспеченной семьей "на прокорм" члена голодающей семьи, обычно девушки. Принявшая девушку семья пользовалась ее трудом, распоряжалась ее судьбой, "продавала" замуж и пр. Фактически "оживление" превратилось в распространенную форму продажи детей свободными родителями.

Регулирующие, контрольные рычаги государства сдерживали развитие частнособственнических отношений, а вместе с тем и развитие рабовладения. Стремление поддержать статус основного населения, свободного общинника нашло отражение в самых ранних правовых актах государств Месопотамии, например, в законах из Эшнуны (начало II тысячелетия до н.э.), которые в целях ограничения богатеющего собственника, в стремлении не дать ему в обиду разорившегося строго определяли цену наемного труда, размер ростовщического процента и пр. О защите традиционных прав и имущества свободных вавилонян, особенно когда они находились под угрозой, свидетельствует и широко распространенная практика издания царских указов (мишарум), например, об освобождении бедняков от долгов.

Характерно, что право здесь оговаривает не столько бесправие раба (это была норма для иноплеменника), сколько те или иные ограничения его прав. Дворцовый раб или раб мушкенума по ЗХ могли взять, например, в жены свободную женщину, дети от которой признавались свободными (ст. 175). Дети, рожденные от свободного и рабыни, были также свободны, даже если они не были признаны отцом. Рабыня, родившая детей свободному, не могла быть продана "за серебро" (ст. 171). Свободные дети раба наследовали половину его имущества, другая шла хозяину (ст. 176).

В Нововавилонском же царстве нашли отражение специфические формы рабской зависимости, связанные с прогрессом товарно-денежных отношений. Раб в это время все чаще стал выступать в качестве земледельца-арендатора, наделенного хозяйственной самостоятельностью. Некоторые рабы имели право не только вести свое хозяйство как свободные, иметь семью, но и владеть землями, домами, иногда значительным движимым имуществом, брать и давать ссуды другим рабам и свободным, продавать и покупать рабов и нанимать для работы рабов и свободных. За ними признавалось, в отличие от старовавилонских времен, право выступать в суде в качестве истцов, ответчиков, свидетелей. Однако, несмотря на это, раб оставался в жесткой зависимости от своего господина, обязанным выплачивать ему своеобразный ежемесячный оброк.

В соответствии со строгой системой социальных ролей, отводимых в традиционном обществе каждому человеку, неравенство разделяло и свободных жителей Месопотамии. Эта система определяла не только правовой статус индивида, отмеченный, как правило, тем или иным внешним знаком, но и правила его поведения, манеру одеваться и пр. Выход за рамки своей социальной роли и даже присвоение чужого знака влекли за собой наказание. Так, по САЗ жестоко каралась блудница, покрывшая голову как порядочная женщина; по ЗХ - цирюльник, сбривший с раба его знак рабства, и пр.

В праве Вавилона выделялись две группы свободных. Первая - авилумы("человек", "сын человека"), вторая -мушкенумы, лица более низкого социального статуса ("падающие ниц", т.е. бившие челом", обращающиеся к царю с просьбой о принятии на службу). Зависимость мушкенумов, видимо, и определялась, тем, что они не были потомками "своих" и не имели корней в общине. Мушкенум был царским служилым человеком низшей категории. Высшие царские служащие относились к авилумам, так как наряду с большими служебными наделами они владели общинной землей. Различия между этими социальными группами особенно ярко проявились в нормах права, касающихся охраны жизни, здоровья, чести их самих и членов их семей.

В некоторых случаях мушкенумы пользовались особой правовой защитой. Например, кража их имущества по ЗХ каралась как кража из дворца, а их рабы, как уже говорилось, обладали некоторыми преимуществами перед рабами частных лиц.

Для торговли зерном, приобретения так недостающих здесь полезных ископаемых, металла, а также камня, леса и пр. еще общины Шумера и Аккада стали посылать в длительные путешествия своих торговых агентов. Торговые пути, шедшие через Ассирию, связывали Вавилон с Сирией, Малой Азией, Арменией и др. Очень рано в связи с этим в праве Месопотамии сложилось понятие тамкар -ростовщик, кредитор, торговец, человек, связанный с торговой, ростовщической деятельностью дворца. По ЗХ царской властью на тамкаров накладывались не только обязанности по отчислению в царскую казну части свои доходов, но и другие обязанности: например, выкуп пленного воина с последующим возмещением затрат самим воином, его общиной или храмом.

Будучи зависимыми, тамкары между тем пользовались широкой свободой финансово-торговой деятельности, совершали крупные торговые сделки, объединяли капиталы, создавали торговые организации. Правовая практика Вавилона I тыс. до н.э. знает торговые объединения, банковские дома, которые вели крупные денежные операции, скупали и продавали землю, кредитовали освоение новых земель и т.д.

Зависимообязанным было и ремесленное производство, развивающееся главным образом в царском хозяйстве. Царскими надсмотрщиками контролировалось не только ремесленное производство, но и сбыт продукции. В Нововавилонском царстве практиковалось обучение рабов квалифицированному ремеслу. Но представители таких важнейших ремесел, как кузнецы, плотники, пивовары, обладали той или иной степенью самостоятельности, создавали профессиональные объединения и пр. По ЗХ, например, особой защите подлежали права отца-усыновителя, обучившего приемного сына своему ремеслу (ст. 188).

Большей независимостью пользовались организации некоторых "ученых" профессий, таких, например, как специалисты по "изгнанию духов", предсказатели будущего, врачи, писцы. Жречество в Вавилоне не сложилось в оформленное сословие, в административном совете храма были представлены как жрецы, так и царские чиновники, должности жрецов продавались.

Государственный строй.В Месопотамии наиболее ранней формой государственной организации были города-государства. Следует, однако, иметь в виду условность различий между некоторыми городскими и сельскими общинами, так как горожане также занимались земледелием и пользовались всеми правами членов общины. Не случайно и город и село по-аккадски имели одно название - ур.

Во главе первых месопотамских городов-государств стоял правитель-царь, который носил название энси("возглавляющий род", "закладывающий храм") илилугалъ("большой человек", "хозяин", "господин"). В городах созывались общинные собрания и советы старейшин. Эти общинные органы не только избирали и в некоторых случаях низвергали правителей, но и определяли объем их полномочий, наделяя большими или меньшими правами в военной и законодательной областях. Лугаль, видимо, и отличался от энси большими военными полномочиями. Самим общинным собраниям принадлежали законодательные, финансовые (право установления цен, всякого рода сборов), судебные функции и функции по поддержанию общественного порядка.

Правитель города являлся главой общинного культа, ведал ирригационным, храмовым и другим общественным строительством, предводительствовал войском, председательствовал в совете старейшин или в народном собрании.

Усиление царской власти при Саргоне и его преемниках, продолжающееся при царях III династии Ура, чему способствовали победоносные войны этих правителей, было закономерным явлением. Оно было продиктовано необходимостью объединения общин, централизованного и рационального использования ирригационно-водного хозяйства. Отсюда возникает и новый вид правителя лугаля-гегемона,власть которого выходила за рамки отдельного города и в силу этого не ограничивалась общинными органами. Власть правителей стала приобретать наследственный характер, а административный аппарат и сам царь - олицетворять единство обширных территорий. Местные энси были низведены до положения чиновников, царю была подчинена храмовая администрация.

Усилению централизаторских тенденций способствовало представление о божественном характере власти, ниспосланной якобы царям небесами. Все цари династии Ура, кроме первого, Ур-Намму, писали свои имена рядом с именем Бог, в силу якобы своей избранности, наделенности особой царственностью богами, что возвышало их над всеми людьми. Царственность воплощалась в особых атрибутах царской власти - одежде, диадеме, жезле и пр.

Наибольшей степени концентрации царская власть достигла в Древневавилонском царстве, в котором складывается одна из разновидностей восточной монархии. Хаммурапи пользовался формально неограниченными законодательными полномочиями. Он выступал главой большого управленческого аппарата. Об этом свидетельствуют сохранившиеся до наших дней около 60 приказов Хаммурапи царским наместникам в городах и отдельных областях, а также военачальникам, послам: о смещении и назначении чиновников, проведении переписи населения, строительстве каналов, взыскании налогов.

Как и в других древневосточных государствах, в руках царя сосредоточивались обширные хозяйственные функции: руководство ирригационным хозяйством, строительство храмов, регулирование цен на товары, ставок вознаграждения ремесленникам, врачам, строителям. При Хаммурапи купцы были превращены в царских агентов. С широким развитием ростовщичества была связана деятельность особых царских чиновников, государственных контролеров.

Страна была разделена на области, находящиеся под управлением царских чиновников шакканаккум,ответственных за сбор налогов, за поддержание порядка и за созыв ополчения, а также контролировавших назначаемых глав общин -рабианум.

Однако власть древневавилонских царей нельзя безоговорочно назвать деспотической. И во времена Хаммурапи продолжали существовать общинные органы управления, советы старейшин, общинные сходки. Их полномочия были значительно урезаны, но они сохраняли ряд административных, финансовых и судебных функций, а также функций по поддержанию общественного порядка (управляли общинной землей, разрешали совместно с представителями царской власти спорные вопросы между общинниками и держателями наделов от царя, распределяли налоги и определяли размеры сборов и пр.).

Некоторые самые древние и важные города в Вавилонии (Ниппур, Сиппар, Вавилон) могли иметь особый юридический статус, поскольку рассматривались как находящиеся под защитой местного божества. Жители этих городов могли освобождаться от налогов, трудовой повинности, военной службы.

Вавилонские цари, видимо, не смогли сломить в полной мере сопротивление некоторых сельских общин и племен. Судя по Законам Хаммурапи, они хорошо знали опасность "неподавимых смут, мятежей, ведущих к гибели". В интересах политической стабильности цари вынуждены были предоставлять ряд привилегий (освобождать от налогов и военной службы, трудовых повинностей) не только своим слугам, крупным землевладельцам, но и некоторым вождям племен, храмам. Их привилегии записывались на каменных монументах - кудурру("пограничный камень").

Отношения между центральной властью и храмами были также сложны и противоречивы. Храмы, опираясь на собственное крупное землевладение и значительное число зависимых от них лиц, стремились к экономической независимости. Лишь при Хаммурапи храмы почти полностью были подчинены в административном и хозяйственном отношении царю, который назначал в них жрецов и администраторов, требовал отчета о хозяйственной деятельности.

Хаммурапи назывался "богом царей, знающим мудрость", "сердцем Вавилона", "возлюбленным богини Иштар", но не был самим божеством и даже верховным жрецом. Царь, например, мог войти в храм только во время празднования Нового года, здесь ежегодно повторялся обряд коронации, принятия им из рук бога Мардука царской власти. Междуцарствием считались годы, когда этого не происходило. Коронация делала правителя-человека в Вавилоне способным царствовать, но не делала его Богом. Царь мог быть и низведен до состояния обычного человека, лишиться царственности в силу крайней опасности того дела, за которое он брался. Только в его добрых, справедливых делах, служении и почитании богов, поддержке храмов было его спасение. Великий, благодаря своей власти, в сравнении с подвластными ему народами, царь из-за своей человеческой природы, согласно месопотамской теологии, оставался лишь подданным по отношению к природе и олицетворяющим ее богам.

Судебное устройство.В старовавилонском обществе до Хаммурапи ведущее место в отправлении правосудия принадлежало храмовым и общинным судам. В качестве судебного органа выступали советы храмов, общинные собрания или специально выделяемая ими коллегия общинных судов. Рано упоминаются в источниках и царские суды. Так, еще в шумерском городе-государстве Лагаше существовал особый верховный судья - один из крупных сановников правителя.

Усиление царской власти привело к ограничению судебных полномочий общин и храмов. В общинах коллегиальные суды по-прежнему состояли из членов совета старейшин, но руководить ими стали рабианумы. Этим судам не были подсудны царские люди, они не могли рассматривать дела, касающиеся царского имущества. Царские суды при Хаммурапи были введены во всех больших городах, они рассматривали главным образом дела царских людей. Но царь не выступал ни высшей кассационной, ни апелляционной инстанцией. Он имел право помилования в случае вынесения смертного приговора. Ему приносили жалобы на судебную волокиту, на злоупотребления судей, на отказ в правосудии. Жалобы передавались царем для решения соответствующим административным или судебным органам: общинным или царским. Здесь вообще не было судебных инстанций, всякое судебное решение было в принципе окончательным. Царские наместники почти повсеместно могли осуществлять вызов в суд, арест и розыск преступников.

Наряду с профессиональными царскими судьями, как свидетельствуют источники, существовали особые судебные должности глашатаев, полицейских или судебных исполнителей, судебных гонцов и писцов. Не потеряли полностью судебных полномочий и храмы. Им принадлежала важная роль в принятии клятв, в засвидетельствовании законности сделок, в процедуре ордалий - "божьего суда", который считался важным средством установления истины.

В Вавилоне судебные решения в сознании людей издавна связывались с представлениями о справедливости. Богиня справедливости Китту считалась дочерью всемогущего бога Солнца Шамаша, ей посвящались специальные храмы. Однако вавилонские судьи нередко злоупотребляли своим положением. Об этом свидетельствует, в частности, ст. 5 Законов Хаммурапи, предусматривающая наказание для судьи, изменившего свое решение после того, как оно было записано в специальном документе на глиняной табличке с печатью. Характерно, что такой провинившийся судья должен был быть "поднят со своего судейского кресла" и лишен права отправлять правосудие не царем, а общинным собранием.

В нововавилонском обществе в храмовый совет, осуществляющий судебные функции, включались представители народных собраний городов, на территории которых находились святилища.

Армия.Усилению царской власти в шумерских городах-государствах способствовало наличие у их правителей определенной военной силы, которая первоначально состояла из лиц, зависимых от храма или от его правителя лично. Создание постоянной армии, противопоставление ее общинному ополчению было важным свидетельством усиления царской власти.

Превращению Саргона во властителя могучего государства в значительной мере способствовало постоянное войско, которое он создал из малоземельных земледельцев-общинников, получающих дополнительный надел за свою службу из царских земель. Саргон сам утверждал, что у него была постоянная армия, насчитывающая 5400 воинов.

При Хаммурапи происходит окончательный отрыв постоянной армии от общинного землевладения. Воин (редум, баирум) получает надел царской земли, обеспечивающий не только его, но и его семью. Воинские наделы полностью исключались из оборота, всякая сделка относительно земли воина считалась ничтожной. Даже попав в плен, воин сохранял право на земельный надел, на часть участка сохранялось право его малолетнего сына (ст. 27-29). Если воин ради избавления от службы бросал надел, он не терял права на него в течение года при условии возвращения к своим обязанностям.

В целях укрепления боеспособности, дисциплины в армии Законы Хаммурапи предписывали жестоко карать воинов, нарушивших царский приказ о выступлении в поход, а также воинских начальников - декум и лубуттум, использовавших в своих целях имущество солдата или отдавших его внаем. Служба воина считалось "вечной". В отличие от Вавилона в Ассирии, если воин был достаточно зажиточен, он мог выставить вместо себя заместителя из числа бедняков. Он давал при этом обязательство снабжать продовольствием своего заместителя с условием, что его семья будет на него работать. Эта система "заместительства" свидетельствовала о глубоко зашедшем разорении земледельцев в Ассирии.

Профессиональные воины выполняли полицейские функции в Вавилоне. Не потеряло между тем окончательного значения и общинное ополчение, созываемое во время крупных военных походов. Помимо лучников и тяжеловооруженной пехоты в армии особое место занимали отряды колесниц. Древневавилонские источники, например, сообщают о том, что их командиры за воинские доблести вознаграждались царем землями, освобождались от налогов и несения других повинностей.

studfiles.net

Глава 3. Древние государства Месопотамии — Мегаобучалка

 

Еще в IV тысячелетии до н.э. в южной части Двуречья, между Тигром и Евфратом начало развиваться земледелие, связанное с проведением ирригационных работ.

Первые города-государства стали возникать здесь в конце IV - начале III тысячелетия до н.э. на месте постоянных поселений земледельцев, разросшихся общин или группы общин, в центре которых были храмовые комплексы, посвященные тому или иному божеству. При этом жрецы храма во главе с верховным жрецом выполняли простейшие функции управления.

Рост сельскохозяйственного и ремесленного производства способствовал укреплению месопотамских городов, росту их населения. Во второй трети III тысячелетия до н.э. в городах-протогосударствах Урук, Киш, Ур, Лагаш население достигало нескольких тысяч человек. Здесь четко наметились социальные различия, выделилась родовая аристократия, обладающая большими участками земли. Во многих крупных хозяйствах родовой аристократии стал все шире применяться рабский труд.

В III тысячелетии до н.э. складывается и царско-храмовое хозяйство за счет отделения храмовых земель от общинных. Общинные земледельцы отныне не участвуют как ранее в обработке храмовых земель, а уплачивает ренту-налог в храмовую казну, земли же храмов обрабатываются различными категориями зависимого люда, рабами. Это, однако, не освобождает общинников от общественных работ, строительства дорог, ирригационных сооружений и пр. Вместе с усложнением управленческих функций в городах растет административный аппарат, состоящий из лиц, занимающихся учетом земель, храмовым хозяйством, культом, общественными работами. Вырастая из органов общинного управления, этот аппарат выполняет новую социальную роль. Он становится аппаратом города-государства, осуществляющим многообразные управленческие функции по отношению к другим общинам-селениям.

Возникновение городов-государств вместе с набирающими силу процессами социального расслоения затронули прежде всего две племенные группы, населяющие южное Двуречье: шумеров и аккадян. К концу III тысячелетия до н.э. населявшие Двуречье различные племенные группы окончательно слились, но сохранились названия основных его частей - Шумера на юге и Аккада на севере. Первым центром шумерской цивилизации был Урук. Самым древним из городов аккадян-семитов был Аккад. Жители Урука, например, поклонялись богу неба Ану, храм в честь которого был не только административным центром, но и центром ремесла, рано развивавшейся торговли, общественным складом для страховых нужд и пр.

На социально-экономическое и политическое развитие Двуречья оказало большое влияние то обстоятельство, что города-государства возникали здесь как близко расположенные локальные центры, окруженные полуоседлым и кочевым людом, ино-культурными племенами. От постоянных переселений и набегов соседних племен зависело не только политическое значение того или иного города, но и само его существование.

Раннединастийный период шумерской истории был эпохой ожесточенной борьбы соседних городов-государств за политическую гегемонию, а их правителей - за упрочение и расширение своей власти за счет покорения соседей.

В XXVIII-XXVII вв. до н.э. возвышается город Киш, правители которого первыми приняли титул лугаля ("большой человек", "господин"). Затем успех перешел к Уруку, имя его правителя Гильгамеша, подчинившего Лагаш, Ниппур и пр., впоследствии вошло в легенду и оказалось в центре шумерского эпоса.

В XXV в. верховенство перешло к правителям - лугалям Ура, религиозным и культурным центром которого был Ниппур, а затем на рубеже XXV-XXIV вв. - к правителям Лагаша, среди которых особую известность приобрели Лугальянда и его противник Уруингина. Если первый, стремясь к укреплению своей власти, к централизации страны, вызвал резкое недовольство населения, вылившееся в восстание против разрушения старых общинных порядков, злоупотреблений властью, то второй вошел в историю как реформатор, стремившийся облегчить положение бедняков, уменьшить поборы с разоряющегося населения и пр.

Последующее недолгое возвышение правителя Уммы Лугаль-загеси сменяется в конце XXIV в. до н.э. гегемонией семитского Аккада во главе с Саргоном Аккадским, ставшим правителем большого государства, включавшего многие бывшие города-государства.

Аккад, расположенный на берегу Евфрата, при Саргоне стал центром первого политического объединения северной и южной частей Двуречья. Создав обширную централизованную аккадско-шумерскую державу, Саргон принял титул "царя Шумера и Аккада", ""царя четырех стран света".

Последовавшие затем нашествия горных племен, не затухающая борьба отдельных месопотамских городов за гегемонию приводили к смене политических центров, к возникновению новых правящих династий и царств, среди которых следует отметить новошумерскую династию Ура (III династия Ура), объединившую Двуречье в границах обширного шумерского государства в XXII - XX вв. до н.э.

Правители III династии Ура управляли своими владениями с помощью хорошо организованной профессиональной армии, создавали царские суды, первые судебники (Судебник Ур-Намму) и пр. Это относительно централизованное государство-гегемония, единство которого скреплялось главным образом военной силой его правителей, раздиравшееся внутренними усобицами, прекратило свое существование под ударами эламитов в 2007 г. до н.э.

Крупнейшим и важнейшим по своему политическому влиянию в регионе стало с конца XIX в. до н.э. Древневавилонское царство, трехсотлетнее существование которого (1894-1595 гг. до н.э.) составило особую эпоху в истории Двуречья. Вавилон, достигший своего социально-экономического и политического расцвета при царе Хаммурапи (1792-1750 гг. до н.э.), объединивший на новых административно-территориальных организационных основах (путем создания административных областей и округов, управляемых царскими сановниками) огромные территории от Персидского залива до Сирии, предстает в качестве государства-империи, идеологической базой которой стал культ единого бога, "царя над богами" - Мардука.

Вавилон неоднократно подвергался нашествию горных племен, разрушался, но каждый раз восставал из руин. Он переживает новый временный подъем в эпоху Нововавилонского царства в VII-VI вв. до н.э., а в III в. до н.э. фактически прекращает свое существование.

Картина развития месопотамского общества была бы неполной без упоминания о другой крупнейшей древневосточной державе - Ассирии, судьба которой тесно переплеталась в древности с Вавилоном.

Место Ассирии в истории древнего мира, политическое значение среднеассирийского царства (XV-XI вв. до н.э.) определялось его важной ролью в экономике всей Ближней Азии, благодаря крайне выгодному географическому положению на торговых, караванных путях, связывающих государства этого региона.

Большое число социальных, экономических, политических структур, религия, равно как и письменность, были заимствованы Ассирией у Вавилона. А правовые институты Вавилона, представленные знаменитыми Законами царя Хаммурапи (XVIII в. до н.э.), и Ассирии - Законами Среднеассирийского царства (XII в. до н.э.)*, дают благодатную возможность выявить целый ряд особых черт вавилоно-ассирийской региональной цивилизации древности, ее государства и права.

* Законы царя Хаммурапи - далее ЗХ, Среднеассирийские законы - далее САЗ.

Правовой статус основных групп населения. Социальная структура месопотамского общества отличалась сложностью, которая была связана с многоукладным характером экономики, с незавершенностью процессов образования классов, с ранним и относительно высоким уровнем развития товарно-денежных отношений, развивавшихся главным образом в царско-храмовом хозяйстве и не затронувших в значительной мере общинного производства.

Наиболее четкие социальные границы проводились в праве между рабовладельцами и рабами. Самые первые законодательные источники (например, Законы Ур-Намму) содержат статьи о вознаграждении за возвращение "человеку" (господину) его беглого раба (2 сикли серебра). Между тем рабский труд не преобладал ни в одной из отраслей производства Месопотамии. Он был одним из типов принудительного труда. Наряду с рабами в самую эксплуатируемую часть населения входили другие подневольные лица, лишенные собственности на средства производства.

Не было здесь и античных понятий "свобода" или противопоставления "свободный - раб", которое заменялось противопоставлением "господин - раб". "Господин" выступал в качестве полноправного члена месопотамского общества, обладателя подвластных ему рабов, зависимых членов семьи, вещей, за нанесение вреда которым возмещение (компенсация) полагалось лично ему. Характерно, что такие содержащиеся в самых ранних законах правонарушения, как посягательство на чужую жену и чужого раба, были тесно связаны. Существовало и такое понятие, как "отпущенный", т.е. освобожденный от тех или иных обязанностей и связанной с ними личной зависимостью человек.

Граница социально-экономических различий четко проходила между господствующей верхушкой, не принимавшей участия в производительном труде, состоящей из высших царских и храмовых чиновников во главе с самим царем, купцов, ростовщиков и пр., а также общинников-земледельцев, ведущих самостоятельное мелкое хозяйство, не эксплуатирующих, как правило, чужого труда. Они и составляли самую значительную по количеству и роли в общественном производстве часть населения. Производимый свободными крестьянами прибавочный продукт путем взимания налогов и принудительной трудовой повинности присваивался правящей эксплуататорской верхушкой.

Имущественное расслоение общины, разорение мелких производителей-крестьян способствовали широкому развитию аренды земли, личного найма. Разорившиеся общинники-земледельцы поглощались царским и храмовым хозяйством, пополняя ряды рабов и зависимых арендаторов.

Право Месопотамии закрепляло широкую палитру форм личной зависимости. Например, зависимость раба от господина отличалась от зависимости незамужней дочери от отца, имевшего право продать ее в рабство, или сына от отца, который в Вавилоне, например, не только не мог продать сына в рабство, но и беспричинно лишить его наследства.

Распространенной формой личной зависимости была и долговая кабала, которая при определенных условиях приводила человека в рабство, например, в случаях, когда сын должника передавался храму, или при продаже за границу.

Но должник, отрабатывающий свой долг кредитору, не был рабом. Об этом свидетельствуют те статьи ЗХ, которые ограничивают срок отработки долга тремя годами, по их истечении должник освобождался из дома кредитора (ЗХ, 117). Смерть от дурного обращения заложенного за долги сына должника в доме кредитора влекла за собой смерть сына кредитора (ЗХ, 116). Не мог безоговорочно распоряжаться человеком, отданным в залог, и кредитор по САЗ. Он не имел права продать в жены отданную ему в залог девушку без разрешения ее отца, не мог подвергать телесному наказанию заложенного человека. Лишь при неуплате долга, когда должник переходил в собственность кредитора, он мог безнаказанно избивать его и даже продавать в рабство за пределы Ассирии.

В САЗ нашел отражение своеобразный институт "оживления", заключающийся в принятии обеспеченной семьей "на прокорм" члена голодающей семьи, обычно девушки. Принявшая девушку семья пользовалась ее трудом, распоряжалась ее судьбой, "продавала" замуж и пр. Фактически "оживление" превратилось в распространенную форму продажи детей свободными родителями.

Регулирующие, контрольные рычаги государства сдерживали развитие частнособственнических отношений, а вместе с тем и развитие рабовладения. Стремление поддержать статус основного населения, свободного общинника нашло отражение в самых ранних правовых актах государств Месопотамии, например, в законах из Эшнуны (начало II тысячелетия до н.э.), которые в целях ограничения богатеющего собственника, в стремлении не дать ему в обиду разорившегося строго определяли цену наемного труда, размер ростовщического процента и пр. О защите традиционных прав и имущества свободных вавилонян, особенно когда они находились под угрозой, свидетельствует и широко распространенная практика издания царских указов (мишарум), например, об освобождении бедняков от долгов.

Характерно, что право здесь оговаривает не столько бесправие раба (это была норма для иноплеменника), сколько те или иные ограничения его прав. Дворцовый раб или раб мушкенума по ЗХ могли взять, например, в жены свободную женщину, дети от которой признавались свободными (ст. 175). Дети, рожденные от свободного и рабыни, были также свободны, даже если они не были признаны отцом. Рабыня, родившая детей свободному, не могла быть продана "за серебро" (ст. 171). Свободные дети раба наследовали половину его имущества, другая шла хозяину (ст. 176).

В Нововавилонском же царстве нашли отражение специфические формы рабской зависимости, связанные с прогрессом товарно-денежных отношений. Раб в это время все чаще стал выступать в качестве земледельца-арендатора, наделенного хозяйственной самостоятельностью. Некоторые рабы имели право не только вести свое хозяйство как свободные, иметь семью, но и владеть землями, домами, иногда значительным движимым имуществом, брать и давать ссуды другим рабам и свободным, продавать и покупать рабов и нанимать для работы рабов и свободных. За ними признавалось, в отличие от старовавилонских времен, право выступать в суде в качестве истцов, ответчиков, свидетелей. Однако, несмотря на это, раб оставался в жесткой зависимости от своего господина, обязанным выплачивать ему своеобразный ежемесячный оброк.

В соответствии со строгой системой социальных ролей, отводимых в традиционном обществе каждому человеку, неравенство разделяло и свободных жителей Месопотамии. Эта система определяла не только правовой статус индивида, отмеченный, как правило, тем или иным внешним знаком, но и правила его поведения, манеру одеваться и пр. Выход за рамки своей социальной роли и даже присвоение чужого знака влекли за собой наказание. Так, по САЗ жестоко каралась блудница, покрывшая голову как порядочная женщина; по ЗХ - цирюльник, сбривший с раба его знак рабства, и пр.

В праве Вавилона выделялись две группы свободных. Первая - авилумы ("человек", "сын человека"), вторая - мушкенумы, лица более низкого социального статуса ("падающие ниц", т.е. бившие челом", обращающиеся к царю с просьбой о принятии на службу). Зависимость мушкенумов, видимо, и определялась, тем, что они не были потомками "своих" и не имели корней в общине. Мушкенум был царским служилым человеком низшей категории. Высшие царские служащие относились к авилумам, так как наряду с большими служебными наделами они владели общинной землей. Различия между этими социальными группами особенно ярко проявились в нормах права, касающихся охраны жизни, здоровья, чести их самих и членов их семей.

В некоторых случаях мушкенумы пользовались особой правовой защитой. Например, кража их имущества по ЗХ каралась как кража из дворца, а их рабы, как уже говорилось, обладали некоторыми преимуществами перед рабами частных лиц.

Для торговли зерном, приобретения так недостающих здесь полезных ископаемых, металла, а также камня, леса и пр. еще общины Шумера и Аккада стали посылать в длительные путешествия своих торговых агентов. Торговые пути, шедшие через Ассирию, связывали Вавилон с Сирией, Малой Азией, Арменией и др. Очень рано в связи с этим в праве Месопотамии сложилось понятие тамкар - ростовщик, кредитор, торговец, человек, связанный с торговой, ростовщической деятельностью дворца. По ЗХ царской властью на тамкаров накладывались не только обязанности по отчислению в царскую казну части свои доходов, но и другие обязанности: например, выкуп пленного воина с последующим возмещением затрат самим воином, его общиной или храмом.

Будучи зависимыми, тамкары между тем пользовались широкой свободой финансово-торговой деятельности, совершали крупные торговые сделки, объединяли капиталы, создавали торговые организации. Правовая практика Вавилона I тыс. до н.э. знает торговые объединения, банковские дома, которые вели крупные денежные операции, скупали и продавали землю, кредитовали освоение новых земель и т.д.

Зависимообязанным было и ремесленное производство, развивающееся главным образом в царском хозяйстве. Царскими надсмотрщиками контролировалось не только ремесленное производство, но и сбыт продукции. В Нововавилонском царстве практиковалось обучение рабов квалифицированному ремеслу. Но представители таких важнейших ремесел, как кузнецы, плотники, пивовары, обладали той или иной степенью самостоятельности, создавали профессиональные объединения и пр. По ЗХ, например, особой защите подлежали права отца-усыновителя, обучившего приемного сына своему ремеслу (ст. 188).

Большей независимостью пользовались организации некоторых "ученых" профессий, таких, например, как специалисты по "изгнанию духов", предсказатели будущего, врачи, писцы. Жречество в Вавилоне не сложилось в оформленное сословие, в административном совете храма были представлены как жрецы, так и царские чиновники, должности жрецов продавались.

Государственный строй. В Месопотамии наиболее ранней формой государственной организации были города-государства. Следует, однако, иметь в виду условность различий между некоторыми городскими и сельскими общинами, так как горожане также занимались земледелием и пользовались всеми правами членов общины. Не случайно и город и село по-аккадски имели одно название - ур.

Во главе первых месопотамских городов-государств стоял правитель-царь, который носил название энси ("возглавляющий род", "закладывающий храм") или лугалъ ("большой человек", "хозяин", "господин"). В городах созывались общинные собрания и советы старейшин. Эти общинные органы не только избирали и в некоторых случаях низвергали правителей, но и определяли объем их полномочий, наделяя большими или меньшими правами в военной и законодательной областях. Лугаль, видимо, и отличался от энси большими военными полномочиями. Самим общинным собраниям принадлежали законодательные, финансовые (право установления цен, всякого рода сборов), судебные функции и функции по поддержанию общественного порядка.

Правитель города являлся главой общинного культа, ведал ирригационным, храмовым и другим общественным строительством, предводительствовал войском, председательствовал в совете старейшин или в народном собрании.

Усиление царской власти при Саргоне и его преемниках, продолжающееся при царях III династии Ура, чему способствовали победоносные войны этих правителей, было закономерным явлением. Оно было продиктовано необходимостью объединения общин, централизованного и рационального использования ирригационно-водного хозяйства. Отсюда возникает и новый вид правителя лугаля-гегемона, власть которого выходила за рамки отдельного города и в силу этого не ограничивалась общинными органами. Власть правителей стала приобретать наследственный характер, а административный аппарат и сам царь - олицетворять единство обширных территорий. Местные энси были низведены до положения чиновников, царю была подчинена храмовая администрация.

Усилению централизаторских тенденций способствовало представление о божественном характере власти, ниспосланной якобы царям небесами. Все цари династии Ура, кроме первого, Ур-Намму, писали свои имена рядом с именем Бог, в силу якобы своей избранности, наделенности особой царственностью богами, что возвышало их над всеми людьми. Царственность воплощалась в особых атрибутах царской власти - одежде, диадеме, жезле и пр.

Наибольшей степени концентрации царская власть достигла в Древневавилонском царстве, в котором складывается одна из разновидностей восточной монархии. Хаммурапи пользовался формально неограниченными законодательными полномочиями. Он выступал главой большого управленческого аппарата. Об этом свидетельствуют сохранившиеся до наших дней около 60 приказов Хаммурапи царским наместникам в городах и отдельных областях, а также военачальникам, послам: о смещении и назначении чиновников, проведении переписи населения, строительстве каналов, взыскании налогов.

Как и в других древневосточных государствах, в руках царя сосредоточивались обширные хозяйственные функции: руководство ирригационным хозяйством, строительство храмов, регулирование цен на товары, ставок вознаграждения ремесленникам, врачам, строителям. При Хаммурапи купцы были превращены в царских агентов. С широким развитием ростовщичества была связана деятельность особых царских чиновников, государственных контролеров.

Страна была разделена на области, находящиеся под управлением царских чиновников шакканаккум, ответственных за сбор налогов, за поддержание порядка и за созыв ополчения, а также контролировавших назначаемых глав общин - рабианум.

Однако власть древневавилонских царей нельзя безоговорочно назвать деспотической. И во времена Хаммурапи продолжали существовать общинные органы управления, советы старейшин, общинные сходки. Их полномочия были значительно урезаны, но они сохраняли ряд административных, финансовых и судебных функций, а также функций по поддержанию общественного порядка (управляли общинной землей, разрешали совместно с представителями царской власти спорные вопросы между общинниками и держателями наделов от царя, распределяли налоги и определяли размеры сборов и пр.).

Некоторые самые древние и важные города в Вавилонии (Ниппур, Сиппар, Вавилон) могли иметь особый юридический статус, поскольку рассматривались как находящиеся под защитой местного божества. Жители этих городов могли освобождаться от налогов, трудовой повинности, военной службы.

Вавилонские цари, видимо, не смогли сломить в полной мере сопротивление некоторых сельских общин и племен. Судя по Законам Хаммурапи, они хорошо знали опасность "неподавимых смут, мятежей, ведущих к гибели". В интересах политической стабильности цари вынуждены были предоставлять ряд привилегий (освобождать от налогов и военной службы, трудовых повинностей) не только своим слугам, крупным землевладельцам, но и некоторым вождям племен, храмам. Их привилегии записывались на каменных монументах - кудурру ("пограничный камень").

Отношения между центральной властью и храмами были также сложны и противоречивы. Храмы, опираясь на собственное крупное землевладение и значительное число зависимых от них лиц, стремились к экономической независимости. Лишь при Хаммурапи храмы почти полностью были подчинены в административном и хозяйственном отношении царю, который назначал в них жрецов и администраторов, требовал отчета о хозяйственной деятельности.

Хаммурапи назывался "богом царей, знающим мудрость", "сердцем Вавилона", "возлюбленным богини Иштар", но не был самим божеством и даже верховным жрецом. Царь, например, мог войти в храм только во время празднования Нового года, здесь ежегодно повторялся обряд коронации, принятия им из рук бога Мардука царской власти. Междуцарствием считались годы, когда этого не происходило. Коронация делала правителя-человека в Вавилоне способным царствовать, но не делала его Богом. Царь мог быть и низведен до состояния обычного человека, лишиться царственности в силу крайней опасности того дела, за которое он брался. Только в его добрых, справедливых делах, служении и почитании богов, поддержке храмов было его спасение. Великий, благодаря своей власти, в сравнении с подвластными ему народами, царь из-за своей человеческой природы, согласно месопотамской теологии, оставался лишь подданным по отношению к природе и олицетворяющим ее богам.

Судебное устройство. В старовавилонском обществе до Хаммурапи ведущее место в отправлении правосудия принадлежало храмовым и общинным судам. В качестве судебного органа выступали советы храмов, общинные собрания или специально выделяемая ими коллегия общинных судов. Рано упоминаются в источниках и царские суды. Так, еще в шумерском городе-государстве Лагаше существовал особый верховный судья - один из крупных сановников правителя.

Усиление царской власти привело к ограничению судебных полномочий общин и храмов. В общинах коллегиальные суды по-прежнему состояли из членов совета старейшин, но руководить ими стали рабианумы. Этим судам не были подсудны царские люди, они не могли рассматривать дела, касающиеся царского имущества. Царские суды при Хаммурапи были введены во всех больших городах, они рассматривали главным образом дела царских людей. Но царь не выступал ни высшей кассационной, ни апелляционной инстанцией. Он имел право помилования в случае вынесения смертного приговора. Ему приносили жалобы на судебную волокиту, на злоупотребления судей, на отказ в правосудии. Жалобы передавались царем для решения соответствующим административным или судебным органам: общинным или царским. Здесь вообще не было судебных инстанций, всякое судебное решение было в принципе окончательным. Царские наместники почти повсеместно могли осуществлять вызов в суд, арест и розыск преступников.

Наряду с профессиональными царскими судьями, как свидетельствуют источники, существовали особые судебные должности глашатаев, полицейских или судебных исполнителей, судебных гонцов и писцов. Не потеряли полностью судебных полномочий и храмы. Им принадлежала важная роль в принятии клятв, в засвидетельствовании законности сделок, в процедуре ордалий - "божьего суда", который считался важным средством установления истины.

В Вавилоне судебные решения в сознании людей издавна связывались с представлениями о справедливости. Богиня справедливости Китту считалась дочерью всемогущего бога Солнца Шамаша, ей посвящались специальные храмы. Однако вавилонские судьи нередко злоупотребляли своим положением. Об этом свидетельствует, в частности, ст. 5 Законов Хаммурапи, предусматривающая наказание для судьи, изменившего свое решение после того, как оно было записано в специальном документе на глиняной табличке с печатью. Характерно, что такой провинившийся судья должен был быть "поднят со своего судейского кресла" и лишен права отправлять правосудие не царем, а общинным собранием.

В нововавилонском обществе в храмовый совет, осуществляющий судебные функции, включались представители народных собраний городов, на территории которых находились святилища.

Армия. Усилению царской власти в шумерских городах-государствах способствовало наличие у их правителей определенной военной силы, которая первоначально состояла из лиц, зависимых от храма или от его правителя лично. Создание постоянной армии, противопоставление ее общинному ополчению было важным свидетельством усиления царской власти.

Превращению Саргона во властителя могучего государства в значительной мере способствовало постоянное войско, которое он создал из малоземельных земледельцев-общинников, получающих дополнительный надел за свою службу из царских земель. Саргон сам утверждал, что у него была постоянная армия, насчитывающая 5400 воинов.

При Хаммурапи происходит окончательный отрыв постоянной армии от общинного землевладения. Воин (редум, баирум) получает надел царской земли, обеспечивающий не только его, но и его семью. Воинские наделы полностью исключались из оборота, всякая сделка относительно земли воина считалась ничтожной. Даже попав в плен, воин сохранял право на земельный надел, на часть участка сохранялось право его малолетнего сына (ст. 27-29). Если воин ради избавления от службы бросал надел, он не терял права на него в течение года при условии возвращения к своим обязанностям.

В целях укрепления боеспособности, дисциплины в армии Законы Хаммурапи предписывали жестоко карать воинов, нарушивших царский приказ о выступлении в поход, а также воинских начальников - декум и лубуттум, использовавших в своих целях имущество солдата или отдавших его внаем. Служба воина считалось "вечной". В отличие от Вавилона в Ассирии, если воин был достаточно зажиточен, он мог выставить вместо себя заместителя из числа бедняков. Он давал при этом обязательство снабжать продовольствием своего заместителя с условием, что его семья будет на него работать. Эта система "заместительства" свидетельствовала о глубоко зашедшем разорении земледельцев в Ассирии.

Профессиональные воины выполняли полицейские функции в Вавилоне. Не потеряло между тем окончательного значения и общинное ополчение, созываемое во время крупных военных походов. Помимо лучников и тяжеловооруженной пехоты в армии особое место занимали отряды колесниц. Древневавилонские источники, например, сообщают о том, что их командиры за воинские доблести вознаграждались царем землями, освобождались от налогов и несения других повинностей.

 

megaobuchalka.ru

Глава 6. Право древних государств Месопотамии

Источники права.В государствах Древней Месопотамии основным источником права очень рано стал писаный законодательный акт, принятый по воле правителя того или иного царства. Появление царских узаконении было обусловлено здесь особыми условиями становления и развития многочисленных государств; возникавших в ходе войн, переворотов, завоеваний, когда складывались непрочные территориально-политические объединения, падала или укреплялась власть того или иного правителя - гегемона, устанавливалось верховенство того или иного этноса. Царское законодательство стимулировалось и относительно ранним развитием товарно-денежных отношений, внутренней и внешней торговли. Вавилон был одним из главных центров международной торговли в древнем мире.

Первые царские надписи не были законами или реформами в собственном смысле слова. Они содержали сведения о действительных или мнимых победах месопотамских царей, их благодеяниях жителям своей страны, городам, храмам, богам. Непременным атрибутом этих апологетических надписей становится утверждение о восстановлении справедливости, о защите царем обездоленных: бедных, сирот, вдов и т.д. К числу таких исторических документов и принадлежат так называемые "реформы" Уруингины, правителя царства Лагаша, относящиеся к 2400 году до н.э. В них говорилось о проведенных им реформах, об освобождении бедняков от долгов, побоев, произвольных поборов, о защите храмового имущества, на которое посягали прежние правители.

Основная цель Уруингины - оставить память о себе грядущим поколениям как о радетеле "старых порядков", "старых обычаев", в чем сказалось влияние общинной идеологии. Не будучи изложением действующих законов, первые надписи, между тем, заложили основу письменной традиции составления и обнародования законодательных повелений правителя, законов в собственном смысле слова.

Такими действующими законодательными актами и были дошедшие до нас, правда не в полном объеме, древнейшие Законы царя Ур-Намму, основателя династии Ура (конец III тысячелетия до н.э.), Законы Липид-Иштара, правителя царства Исины, Законы царя Билаламы царства Эшнунны (начало II тысячелетия до н.э.), Среднеассирийские законы (середина II тысячелетия до н.э.) и самый значительный правовой документ Месопотамии - Законы царя Хаммурапи (1792-1750 гг. до н.э.), древневавилонского правителя крупнейшего государства Двуречья*.

* Законы Хаммурапи были найдены в 1901-1902 гг. французской археологической экспедицией при раскопках в Сузах (столице древнего Элама). На черном базальтовом столбе, видимо захваченном эламитами в качестве трофея, было высечено изображение Хаммурапи, стоящего в молитвенной позе перед богом Солнца вавилонян - Шамашем, который вручает ему Законы и законодательные положения на аккадском языке.

Так, например, Законы Ур-Намму начинаются с пролога, содержащего сведения об исторических событиях, добрых деяниях царя, "установившего в стране справедливость, изгнавшего зло и раздоры". Далее следует изложение законодательных нововведений, в частности об установлении единой системы меры и веса (гири в 1 мину и в 1 сикль и пр.) как гарантии новых справедливых порядков: "дабы сирота не был отдаваем (во власть) богатого, вдова не была отдаваема (во власть) сильного, человек сикля (бедный) не был отдаваем (во власть) человека мины (богатого)"**.

** Сикль и мина - серебряные денежные единицы в государствах древней Месопотамии. Сикль был равен 1/120 кг серебра, стоимость 225 литров ячменя, которая была равна среднемесячной плате наемному работнику.

По той же схеме - преамбула и изложение действующих правовых положений - построены и другие законы. Главная цель пышных прологов (особенно это характерно для ЗХ), гласящих о справедливости, великих заслугах правителя, заключалась в том, чтобы обосновать угодность, обязательность царских постановлений и тем самым законность самой царской власти.

Примечательно и меняющееся содержание этих обоснований, отражающее укрепление государственных порядков, степень могущества того или иного правителя. Так, если Лугальзагеси, правитель Уммы (2373-2349 гг. до н.э.), связывал свою власть с тем, что "в святилищах Шумера в качестве энси страна его избрала", то Хаммурапи ссылается на свою богоизбранность, полновластие как "царя царей", даровавшего великие блага всем важнейшим городам Месопотамии, их многочисленным святилищам и бегам. Вавилон выступает здесь столицей большого централизованного царства, местом "вечной царственности" его главного бога Мардука, призвавшего якобы Хаммурапи "даровать стране справедливость".

Несмотря на сходство (иногда текстуальное), совпадение ряда норм, все эти законы не могли не содержать и глубоких расхождений, так как каждый правовой акт отражал реалии своего времени, особенности своего государства и пр. Так, САЗ, появившиеся на несколько столетий позже ЗХ, были более архаичны по своему содержанию, по отражению строгих патриархальных порядков, жестоких наказаний за преступления и т.д. Уступали они ЗХ и по правовой технике, по степени разработанности правовых институтов.

Традиционно в законодательстве Месопотамии значительное место занимали правонарушения, причиняющие ущерб личности или имуществу человека, влекущие за собой наказания в форме возмещения этого ущерба; кража, нанесение телесных повреждений, нарушение собственнических прав господина на раба, колдовство, насилие над женщиной, измена жены и пр.

Суровые наказания предписывались во всех законах за такие преступления, как лжесвидетельство, клевета, что было связано с особым почитанием и даже обожествлением понятий "правдивость", "верность слову".

Со временем, под влиянием роста товарного хозяйства, ростовщичества, долговой кабалы, распада больших семей все большее место стало отводиться договорам: займа, аренды земли, купли-продажи, а также наследованию имущества и пр.

Характерной чертой вышеуказанных правовых документов была их незавершенность. Положения ЗХ, например, касались главным образом правового регулирования отношений, связанных с царско-храмовым хозяйством. Они не затрагивали многие важные области внутриобщественных отношений, отношений общин с царской властью и пр. Лакуны в законах, нередкая констатация лишь противоправности того или иного деяния без указания санкции (например, в ЗХ за такие тяжкие преступления, как убийство, чародейство и др.) являются лишним свидетельством того, что наряду с законом особое место среди источников права отводилось общинным обычаям, которыми и определялись эти санкции. Обычаи были главным строительным материалом для царских кодексов.

Вместе с тем расхождения ЗХ, в том числе и терминологические, с живой юридической практикой, с текстами договоров, записанных на многочисленных дошедших до нас глиняных табличках, свидетельствуют о том, что над обычаем работали, а не просто воспроизводили его в законе.

Право Месопотамии так же, как право других древневосточных государств, несло на себе заметное влияние религии, религиозной идеологии. Но это влияние не было столь глубоким, как, например, в Индии, да и сама религиозная идеология отличалась рядом специфических черт.

Перечень грехов в вавилонской книге религиозных заклинаний "Шурпу" (XII в. до н.э.) и преступлений в ЗХ в основном совпадали. В "Шурпу" к грехам отнесены нарушения религиозно-ритуального характера (прямые и косвенные контакты с ритуально "нечистым" человеком, принятие "нечистой" пищи и пр.), любая ложь, обман, сутяжничество, насилие, неоказание помощи нуждающемуся в ней, непостоянство, внесение раздоров в семью и такие деяния, которые прямо закреплены в качестве преступлений в ЗХ: кража (ст. 6-8), предъявление ложного иска или обвинения (ст. 11, 126), грабеж (ст. 22), пролитие крови (ст. 206-208), непочтительное отношение к родителям и старикам (ст. 169, 195), прелюбодеяние (ст. 129) и некоторые другие.

Но в представлении вавилонян понятия греха (намеренного или ненамеренного нарушения воли божьей) и преступления разнились. Совершение греха возможно было без вины: грешник мог даже не знать, какой грех он совершил, например, в случае нарушения ритуальной чистоты. Преступление же предполагало вину, правда, не всегда последовательно. "Небесная" кара не учитывала ни субъективной, ни объективной стороны греховного деяния. За любой грех боги могли послать любое наказание, любые бедствия, избежать которых можно было только с помощью жреца-заклинателя (при этом не требовалось даже раскаяния). Земное же правосудие считалось неотвратимым, как и раскаяние в случае совершения преступления.

Определенная приземленность религиозной идеологии, древ-немесопотамская система ценностей также нашли отражение в праве. В религиозных верованиях Месопотамии не были разработаны понятия об аде и рае в загробной жизни, о посмертном воздаянии за добродетельный образ жизни. Потусторонний мир в представлении жителей Месопотамии, сложившемся в начале II тысячелетия до н.э. и поддерживавшемся тысячелетия, считался абсолютным злом, а все хорошее связывалось с земной жизнью. В шумерско-вавилонской иерархии ценностей не духовному совершенству, как, например, в Индии, а имуществу, богатству неизменно отводилось главенствующее место (выше ставились лишь здоровье, долголетие, дети), ибо не что иное, как материальное благосостояние открывало доступ к наслаждению, которое наряду со служением богам считалось уделом человека.

В заповеди "небо далеко, а земля драгоценна" заключались воззрения людей практически мыслящих, всецело обращенных к земным радостям и печалям. Это обстоятельство объясняет многие особенности древневавилонского права, например, почти полное отсутствие в нем сакрально-религиозных мотивировок преступлений и религиозных санкций за их совершение, признание определенной личностной ценности человека, индивида, в том числе женщины (особенно владеющей имуществом), "светского" подхода в праве к храмовым должностям, которые могли продаваться, передаваться по наследству, да и к самим храмам с их широкой торговой, ростовщической и другой предпринимательской деятельностью.

Для источников права Месопотамии, в том числе и для ЗХ, характерна примитивная правовая техника, казуистичность норм права, их формализм, символический характер. В них нельзя найти ни четкого понятия преступления, которое не всегда можно отделить от частного правонарушения, ни абстрактно сформулированной нормы, касающейся убийства, кражи и пр.

Символична была ответственность за ряд преступлений, например отрезание груди у кормилицы, подменившей ребенка (ЗХ, 194). Формальный и символический характер имела также клятва.

Нет в источниках права и обоснованной системы изложения норм: нормы уголовного права чередуются с нормами процессуальными, регулирующими имущественные отношения и пр. Однако внутренняя логика изложения правового материала присутствует и здесь. В ЗХ, например, нормы права группируются по предметам правового регулирования, а переход от одной группы к другой осуществляется путем ассоциаций.

Так, ст. 6-25 ЗХ посвящены охране собственности царя, храмов, общинников и царских людей. Эта группа норм заканчивается нормой о противоправном завладении чужим имуществом. Казалось бы, переход к следующей, ст. 26, открывающей раздел об имуществе, полученном от царя за службу, согласно которой воин, не пошедший в поход, подлежал смертной казни, нелогичен. Между тем логика древнего законодателя заключалась в том, что речь шла не столько об ответственности за дезертирство, сколько за использование чужого (царского) поля, право на которое воин потерял, отказавшись идти в поход. Следующая группа норм (ст. 42-88) регулирует операции с недвижимостью и ответственность за правонарушения, касающиеся этого имущества.

Регулирование имущественных отношении.В Месопотамии не сложился институт частной собственности на землю. Земля рассматривалась правом в категориях свободного и зависимого владения, пользования. Значительные массивы плодородной обрабатываемой земли сосредоточивались в царских хозяйствах, а также хозяйствах храмов, которые часто пополнялись за счет многочисленных пожертвований со стороны правителей. Царские и храмовые земли обрабатывались различными категориями зависимого люда, сдавались в аренду, передавались за службу: воинам, тамкарам, жрицам и др.

Общинная земля находилась или в коллективном владении (выгоны для скота, луга и пр.), или во владении частносемейном. Как свидетельствуют и САЗ, и ЗХ, свободный общинник-крестьянин обладал широкими правами за свой земельный участок, которые были близки к правам собственника. Он мог продавать, менять, закладывать, сдавать в аренду, передавать по наследству свой участок как особую недвижимую собственность (ЗХ, 39-47, 60-65), при этом не требовалось ни согласия правителя, ни согласия самой общины. Однако земля не стала обычным предметом купли-продажи. Отчуждение земли в представлении жителей Месопотамии было "несчастьем", а покупка чужой земли - несправедливостью. В связи с этим передача земли общинника за пределы общины или круга членов его семьи была, как правило, невозможной. При отчуждении земли человек как бы оставлял после себя заместителя. САЗ, закрепляя исключительную собственность общины на арыки, колодцы и другие объекты коллективного общинного владения, лишь в порядке исключения предоставляли право на покупку участков земли с колодцами и арыками. Их покупали, как правило, крупные землевладельцы, ростовщики, собиравшие большие массивы земли за счет невыкупленных участков, заложенных за долги.

Полноправие вавилонянина было прямо связано с земельным наделом общинной земли. По ЗХ он терял не только земельный участок, но и другие права, если порывал с общиной, даже жена могла отказаться от беглеца (136).

Землевладение общинника-крестьянина всемерно охранялось правом. По САЗ присвоение чужого поля с переносом межи влекло за собой возвращение потерпевшему втрое большего земельного участка, отрубание пальца правонарушителю и наложение на него обязанности отработать месяц на царских работах. Во всех случаях присуждались к царским работам лица, вырывшие колодец на чужом поле, нарушившие границы землевладения собственника (САЗ, 9-10, I). Если же на пустующем поле "выращивались овощи и сажались деревья, то хозяин мог забрать свое поле с урожаем" (САЗ, 13, I).

Значительное внимание в законодательстве уделялось землевладельческим правам воина. Но в правовом статусе земельного участка воина - "илку" в Ассирии и Вавилоне были существенные различия, так как в Ассирии он выделялся из общинной земли (здесь не было крупного царского земельного фонда), а в Вавилоне - из земли царской.

Воинский надел по ЗХ полностью исключался из торгового оборота, всякая сделка относительно земли воина считалась ничтожной. Если воин ради избавления от службы бросал надел, он не терял права на него в течение года при условии возвращения к своим обязанностям. Эта земля не переходила по наследству. По САЗ земельный участок, выделенный общиной человеку, выполняющему царскую повинность, назывался "долей дворца". О самом человеке говорилось, что он несет повинность "поля и дома в своей общине" (45, III).Такой же "долей дворца" обеспечивались и Другие лица внутри общины, обязанные снабжать царя тем или иным продуктом. Существовала и относительная свобода распоряжения "долей дворца", которая становилась все больше объектом продажи, залога и других сделок. По ЗХ в подобном режиме находилось дворцовое имущество, передаваемое за службу жрице, купцу. Они могли продавать "за серебро" свое поле, сад, но на покупателя при этом переходили обязанности службы (ст. 40).

Отдельные виды договоров, например займа, мены, купли-продажи, в месопотамском законодательстве стали регулироваться очень рано. Наибольшая степень разработанности и полноты норм, касающихся договорных отношений, была характерна для ЗХ. В САЗ говорилось главным образом о договорах, связанных с транзитной торговлей, - хранения, перевозки, товарищества и пр.

Все сделки делились на две группы с отчуждением вещи и без такового. Первый вид сделок в силу традиционных представлений о тесной связи вещи с жизнью индивида требовал выполнения более строгих условий, чем второй: письменного договора, клятвы, присутствия свидетеля и пр. К ним относились договоры купли-продажи, дарения, раздела наследства, усыновления. В письменном договоре купли-продажи требовалось точное обозначение объекта купли, удостоверение собственнических прав продавца на вещь, чтобы оградить покупателя от иска со стороны третьего лица, от обвинения в краже, от притязаний государства (в частности при продаже неотчуждаемых царских земель, земельных наделов воинов и т.д.), Этот договор мог включать в себя обоюдный или односторонний отказ от иска и обещание не оспаривать законченную сделку, скрепляемую часто специальной прибавкой к договорной цене ("вартум").После уплаты цены договор купли-продажи мог быть расторгнут только при определенных обстоятельствах, например, при преднамеренном сокрытии продавцом изъянов вещи. В ЗХ говорится, например, о продаже раба, страдающего эпилепсией. Договор в этом случае мог быть расторгнут в течение одного месяца (ст. 278).

Жесткие требования договора купли-продажи о немедленной плате обходились путем оформления фиктивной купчей, наряду с которой оформлялась и долговая расписка. Число свидетелей при такой сделке доходило до трех десятков. Эти "кредитные сделки", в основном касающиеся приобретения земли, при которых не требовалось немедленной уплаты за проданную вещь, скреплялись в Ассирии свидетельством царя и общины.

В правовом закреплении договора займа, найма вещей и людей, ростовщических операций особенно наглядно проявились различия двух крупных правовых систем древнейших восточных государств: компромиссно-умеренной для своего времени правовой системы Вавилона (ее нормы в значительной мере были продиктованы политикой Хаммурапи на снижение уровня социально-классовых противоречий, на предотвращение дальнейшего обезземеливания общинников-крестьян) и бескомпромиссно-жесткой системы среднеассирийского права, отражающей интересы главным образом олигархической рабовладельческой верхушки.

Сам факт большого количества статей в ЗХ, связанных с ответственностью арендатора земли и пр., свидетельствует о распространении кабальных условий займа, найма, аренды земли, от которых страдали прежде всего бедняки. Так, например, по ЗХ долг мог быть погашен за счет имущества должника, отработки долга самим должником, его женой, детьми. Арендатор земли должен был не только уплатить арендную плату, которая достигала 2/3 урожая, но и вернуть землю обработанной (ст. 42-43). Найденные таблички свидетельствуют о частых сделках жриц Шамаша в Сиппаре, передававших землю в аренду при условии не только арендной платы, но и различных преподношений арендатора храмам - мясом, мукой, деньгами. Арендатор платил полностью оговоренную сумму за аренду чаще вперед, реже в договор включались условия о выплате части урожая. Для стимулирования аренды целины дополнительно к ней в аренду передавался и обработанный участок, чтобы малоимущий арендатор мог прокормиться с поля, пока он поднимает целину.

Прямая ассоциация просматривается в расположении в ЗХ блока норм о найме работника-земледельца после блока норм о найме животных. При этом проводятся четкие различия между наймом лиц "благородных" профессий: врачей, строителей, корабельщиков (ст. 215-225 и др.) и наймом сельскохозяйственных работников, а также рабов. Характерно, что размеры оплаты услуг врача зависели в ЗХ от социального положения пациента: при успешной хирургической операции врач получал 10 сиклей серебpa,если больной был авилумом; 5 сиклей - если он был мушке-нумом; только 2 сикля уплачивалось хозяином, если больной был рабом.

Специально предусмотрены в законах условия найма земледельца. Статья 257 оговаривает своего рода заработную плату, выдаваемую ему серебром или хлебом, которая была более высокой в летний период основных полевых работ (ст. 273). Наемный работник, не вырастивший хлеб на поле, укравший семена, изнуривший скот хозяина, должен был уплатить штраф зерном. Неуплата штрафа грозила ему жестокой смертью - его разрывали с помощью скота на части (ЗХ, 256). При оставлении работы до срока нанявшийся терял наемную плату. Иногда при заключении договора найма работника в качестве условия оговаривалась возможность "кражи чего-либо", в случае совершения которой нанявшийся терял наемную плату, даже если вором был не он.

Вместе с тем тамкар не мог брать более 20% при займе серебра и 33,5% - при займе хлеба (ЗХ, 89). При отсутствии серебра у должника он обязан был брать в счет погашения долга и процентов другую движимость при свидетелях (ЗХ, 90). Превышение тамкаром процентных ставок по договору займа зерна влекло за собой потерю долга (ст. 91) так же, как в случае самоуправного изъятия им хлеба должника из жилища или с гумна (ст. 113). Возврат долга мог происходить по частям. С согласия кредитора долг мог быть перенесен на другое лицо путем изготовления специального документа. Причем заемный документ мог содержать в качестве условия возможность выплаты долга предъявителем. Появление такого договора в храмах и при дворце стало своеобразной предтечей векселя.

Все эти нормы и являются свидетельством той самой "справедливости", которая так широко рекламировалась месопотамскими правителями. В отличие от них в САЗ не ограничивались процентные притязания ростовщиков и сроки долговой кабалы, не проводилось различий между рабами и членами семьи несостоятельного должника, а заем здесь давался под залог "поля, дома, членов семьи". "Либеральные" нормы вавилонского права находились в тесной связи с вышеупомянутой традиционной практикой издания особых "указов справедливости", по которым прощались долги свободных общинников, а заложенные в силу нужды сады, поля, дома безвозмездно возвращались прежним владельцам.

Преступление и наказание.Правовая мысль Месопотамии не достигла такого уровня развития, при котором стало бы возможным закрепление в законодательстве общинных принципов уголовного права, абстрактно сформулированных норм, касающихся таких понятий, как формы вины, обстоятельства, отягчающие и смягчающие наказание, соучастие, покушение и пр. Но определенные упоминания об этих понятиях есть в ЗХ: например, понимание различий между умышленным и неумышленным преступлением (ЗХ, 206, 207), соучастия в форме пособничества, подстрекательства, недоносительства или укрывательства, обстоятельств, отягчающих преступление и пр.

Так, нанесение в драке побоев, повлекших смерть свободного человека, наказывалось штрафом, сумма которого определялась в зависимости от того, кто был потерпевший: авилум или мушкенум. Эта норма стала исключением из общего правила обычного права: убийство человека, умышленное или неумышленное, наказывается смертью преступника или его родственника. Неумышленное нанесение раны в драке, по ЗХ, освобождало от наказания свободного человека. С особой жестокостью - немедленным сожжением - каралась кража на пожаре (ЗХ, 25), сообщничество женщины в убийстве своего мужа (ЗХ, 153) и др.

Вместе с тем правовые источники Месопотамии свидетельствуют о закреплении архаических норм первобытнообщинного строя, самосуде, коллективной общинной ответственности, объективном вменении.

По САЗ "правосудие" в отношении жены было в основном в руках мужа, который мог или простить ее, или наказать. Муж мог взять на себя ответственность за жену в случае кражи. Ему предоставлялась возможность выкупить жену, отдав краденое, но при этом отрезать ей уши. Женщине-воровке, от которой отказывался муж, угрожало отрезание носа, и собственник краденого мог "забрать ее". Кража, совершенная женой у своего мужа, влекла за собой также отрезание ей ушей мужем (САЗ, 3, III).По ЗХ (129) женщину, изменившую мужу, бросали в воду, если муж ее не прощал. По ст. 23 в случае грабежа на территории общины, "если грабитель не будет схвачен", "все пропавшее" должна была возместить потерпевшему община и ее глава - рабианум.

Общая черта месопотамского законодательства - его жестокость, что было особенно характерно для САЗ. Большой круг преступлений (в ЗХ - около 30) карался смертной казнью, которая применялась и по принципу талиона не только в случае умысла преступника, но и по его неосторожности. Согласно ст. 229 ЗХ строитель, построивший дом, который обвалился, убив хозяина дома, подлежал смерти. Если при этом погибал сын хозяина, то убивали и сына строителя (ст. 230). Лекарю, неосторожно выколовшему глаз больному во время операции, отрубали кисть руки (ст. 218).

Смертная казнь предписывалась в форме сожжения, утопления, сажания на кол; применялись и членовредительские наказания: отсечение рук, пальцев, отрезание уха, языка, в том числе по принципу талиона (око за око, зуб за зуб), если потерпевший и преступник были равны по социальному положению. Эти наказания соседствовали с другими: обращением в рабство, изгнанием из общины и семьи, штрафом (композицией), принудительным трудом, клеймением, битьем палками и пр.

Штраф в виде взыскания многократной стоимости похищенного был равнозначен смертной казни. Заведомая непосильность таких штрафов, как например 30-кратная стоимость похищенного из дворца или храма вола, ладьи и пр., предполагала неизбежную смерть преступника. Величина штрафа (так же как и тяжесть членовредительских наказаний) зависела от социального положения преступника и потерпевшего.

Если попытаться как-то систематизировать все составы преступления, закрепленные в ЗХ, то следует прежде всего выделить так называемые преступления против личности. Это - умышленное или неумышленное убийство (убийство женой мужа, неудачная операция врача, повлекшая смерть больного, доведение до смерти голодом должника в доме кредитора и пр.), телесные повреждения, оскорбление словом и действием, ложные обвинения, клевета и т.д.

Другую группу составляли преступления против собственности. Воры и покупатели краденого у частных лиц сурово наказывались, но особо охранялась, как уже говорилось, собственность дворца или храма. Вопреки общему правилу такой состав преступления как посягательство на собственность дворца или храма был сформулирован в ст. 6 ЗХ в абстрактной форме. "Если человек украдет достояние бога или дворца, то этого человека должно убить; а также того, кто примет из его рук украденное, должно убить".

К имущественным преступлениям, кроме кражи и грабежа, относились снятие с раба его знаков рабства (ст. 226-227), мошенничество корчемницы или тамкара в отношении заимодавца (ЗХ, 90-95, 108), повреждение и уничтожение чужого имущества, в частности затопление по нерадивости чужого поля водой из своего арыка или плотины (ЗХ, 53-55), потрава поля скотом (ЗХ, 57) и пр.

Третья группа - это преступления против семейных устоев: кровосмешение, неверность жены, ее распутное поведение (ЗХ, 129, 133, 143), изнасилование (ЗХ, 130), похищение и подмена ребенка (ЗХ, 14, 194), бегство женщины от мужа, укрывательство беженки, увоз замужней женщины и др. При определении наказания за эту группу преступлений учитывалось не только социальное положение преступника и потерпевшего, но и их пол, семейный статус. В САЗ, например, сравнительно меньшее наказание следовало за изнасилование незамужней, чем замужней женщины (55-56, III).

Регулирование брачно-семейных отношений.Жизнь человека в Древней Месопотамии не считалась полной, если у него не было хорошей жены и нескольких детей. Патриархальные отношения в семье здесь сохранялись в течение длительного времени, они особенно ярко выражены в праве Древней Ассирии.

Вместе с тем процессы разрушения больших патриархальных семей затронули во II тысячелетии до н.э. почти все месопотамское общество. В Вавилоне, кроме того, проявилась больше, чем в Ассирии, тенденция ослабления власти мужа над женой, отца над детьми. Так, например, по САЗ из-под патриархальной семейной власти могли выйти только блудницы, храмовые проститутки, разведенные женщины, вдовы, если при этом в семье не оставалось ни одного мужчины, способного осуществить эту власть. После смерти мужа женщину мог взять в жены свекор, братья мужа и даже пасынок (САЗ, 45, III).Только при отсутствии всех этих брачных возможностей она объявлялась вдовой и могла "ходить куда хочет". Жена была лишена дееспособности. Например заклад ею семейной собственности расценивался как кража у мужа, ее безнаказанно мог истязать муж.

С точки зрения права вавилонскую женщину II тыс. до н.э. нельзя назвать полностью беззащитной, хотя в общественном сознании ее роль еще долго сводилась к тому, чтобы быть собственностью мужа. В Вавилоне женщина могла быть свидетелем, жрицей, могла владеть имуществом и заниматься торговлей. Иным, чем в Ассирии, был ее статус в семье.

Так, месопотамский брак скреплялся договором между семьями жениха и невесты или жениха и семьей невесты, но на содержание его в Вавилоне могла оказывать влияние и женщина. Она, например, могла потребовать особого договора с будущим мужем, лишавшего его права закладывать ее за долги (ЗХ, 151).

Ни ранний возраст невесты, ни отсутствие согласия женщины не были препятствием для заключения брака. В ряде случаев, как уже говорилось, не было препятствием к браку и рабское положение мужа (ЗХ, 175-176).

Одним из распространенных условий брака была выкупная плата ("тархатум"),вносимая женихом семье невесты в качестве компенсации за потерю рабочей силы. Сначала выплачивался задаток, предварительный брачный дар по случаю обручения("библум").Нарушение брачного договора со стороны жениха влекло за собой потерю им и задатка, и выкупной платы, со стороны тестя - двойную плату того и другого. САЗ не знали брачного обряда обручения, здесь термин "библум" обозначал выкуп за жену и был связан с наступлением брака. В случае смерти жены выкуп мог быть истребован мужем обратно, или ее отец должен был передать свекру другую дочь (31, III).

Безусловное осуждение всего, что нарушало целостность семьи, лежало в основе одной из религиозных заповедей вавилонян - не прелюбодействуй. Среди грехов, перечисленных в "Шурпу", неоднократно назывались и резко осуждались действия тех, кто "сына с отцом разлучит, отца - с сыном, дочь - с матерью, невесту - со свекровью, мужа -с женой".

Семья, в которой были дети, в принципе была в Вавилоне моногамной (сожительство с рабыней не бралось в расчет). Если в Ассирии понятия супружеской верности мужа не существовало, а верность жены обеспечивалась жестокими наказаниями, то в Вавилоне были несколько иные порядки. Если женщину, изменившую мужу, бросали в воду (когда муж ее не прощал), то и длящаяся измена мужа, который "ходит из дома и очень позорит свою жену", давала право женщине уйти от мужа со своим приданым в дом отца. Это право она приобретала и тогда, когда муж покидал общину или клеветал на нее.

Оправдывался также уход женщины к другому мужчине "из-за пропитания" - в случае отсутствия мужа. После возвращения мужа она должна была вернуться к нему, дети же должны "были идти за своими отцами" (ст. 135).

Брак в Месопотамии не считался "священным и нерасторжимым". По Законам Ур-Намму "человек" мог оставить жену, уплатив ей 1 мину серебра, если она не была ранее замужем, и полмины - если была. В Ассирии муж мог оставить свою жену вообще без всякой откупной платы, если "не найдет нужным". По ЗХ оставление мужем жены оговаривалось определенными условиями. Муж не мог покинуть даже больную проказой жену (ст. 142). Он мог уйти от бесплодной жены, дав ей выкуп и вернув приданое (ст. 138). Но он не мог ввести в дом в этом случае наложницу, если жена предоставляла ему рабыню с целью рождения детей. Рабыня, однако, не могла "равняться с госпожой" (ЗХ, 146). Только расточительную и позорящую мужа жену можно было покинуть без всякой выкупной платы, оставив ее "в доме в качестве рабыни" (ЗХ, 141).

Одной из распространенных форм сделок по ЗХ было усыновление, которое осуществлялось в двух четко зафиксированных правом формах: с назначением усыновленного наследником и без такового. В основе этих различий лежали неодинаковые цели усыновления. В первом случае - продолжение рода в бездетной семье, во втором - приобретение рабочих рук. Соответственно первая форма усыновления могла осуществляться только свободным мужчиной свободных детей от свободных родителей. Связи усыновленного по первой форме со своей семьей порывались, он лишался в ней права наследования. Усыновленный без права наследования мог вернуться к своим родителям беспрепятственно. Приемные дети, не обладавшие наследственными правами, могли получить по наследству часть семейного имущества, если они работали в доме усыновителя "уже взрослыми" (ЗХ, 189).

Если говорить о наследственных правах родных детей, то традиционно наследство получали сыновья в равных долях. По САЗ старший сын мог сам выбрать наследственную долю, когда делились "дом, поле, сад, рабы, скот" и пр. Дочерям выделялось приданое.

Лишение сына наследства было чрезмерно затруднено в Вавилоне, отец не мог лишить сына наследства даже в случае нанесения ему сыном тяжкой обиды; только повторная тяжкая обида со стороны сына давала ему это право (ЗХ, 169). Дочь, не получившая приданого от отца, могла вступить в наследство после смерти отца наряду с сыновьями (ЗХ, 189). По ЗХ получала право наследования и пережившая мужа супруга, если он не подарил ей определенного имущества при жизни (ст. 172). Дарение в Вавилоне стало своеобразным эквивалентом наследования по завещанию. Дар мог предназначаться дочери в качестве приданого, сыну - для женитьбы или для последующей передачи в качестве приданого сестре, а также жене, которая могла отдать дар мужа после его смерти любому из своих детей.

Судебный процесс.Четких различий между уголовным и гражданским судопроизводством в праве не проводилось, однако уже выделился ряд правонарушений, преследование за которые государством не могло быть прекращено даже в случае примирения сторон и уплаты компенсации. Так как ростовщические операции тамкара требовали присутствия царского контролера, последний имел право привлечь тамкара к ответственности за правовые нарушения.

В большинстве случаев истец или потерпевший должен был сам доставить ответчика в суд. Розыск и арест особо опасных преступников были делом царских наместников. И истец и ответчик сами представляли суду доказательства. Так, за кражу, совершенную на территории квартала, отвечал весь квартал, который мог избежать уплаты штрафа, доказав, что "ничего не пропало" (ЗХ, 126). Еще шумерские законы знали понятия алиби, вещественного доказательства и прл

Важным способом доказывания были свидетельские показания, особенно если они сопровождались клятвой, и ордалии - испытания с помощью воды и пр. Клятва могла освободить от преследования человека, "не удержавшего беглого раба", пастуха, не сохранившего стадо по не зависящим от него причинам, разрешить спор между арендатором и арендодателем о взыскании убытков, снять все обвинения с женщины, оклеветанной мужем, и пр.

Отказ от дачи клятвы в суде еще по законам Ур-Намму означал потерю спорной вещи или суммы; отказ от ордалии - признание вины. По САЗ ордалии мог подвергнуться не только обвиняемый, но и обвинитель. Ордалия здесь часто выступала как средство проверки клятвы, а отказ от нее был равносилен не только признанию вины, но и самопроклятию. Клятва давалась перед жрецами, клялись именем царей, богов, святилищ. Жрецы принимали участие в организации ордалий и в допросах (например при обвинении в чародействе (САЗ, 47, III).По ряду дел обязательно требовались письменные документы. Частноправовой документ, известный еще Шумеру, сначала удостоверял заключенную сделку. На рубеже III-II тысячелетия до н.э. документ становится необходимой частью самой сделки в силу предписания закона или договоренности сторон*.

* Необходимо отметить в этой связи, что грамотность в Вавилоне во II-1 тысячелетии до н.э. при сложной и трудной для овладения системе письма не была уделом лишь избранных.

Отличительная особенность документа - его формализм, сочетавшийся с деловой краткостью. Чтобы исключить возможность внесения каких-либо изменений, правовой документ запечатывался. С целью правильного его составления издавались юридические справочники, пособия, в которых приводились практические примеры, юридическая терминология.

Судебное дело считалось законченным после выдачи судьей решения, которое он не мог изменить. Решение суда о смертной казни и членовредительных наказаниях приводилось в исполнение немедленно и публично.

studfiles.net

Глава 6. Право древних государств Месопотамии

Источники права. В государствах Древней Месопотамии

основным источником права очень рано стал писаный зако-

нодательный акт, принятый по воле правителя того или

иного царства. Появление царских узаконении было обус-

ловлено здесь особыми условиями становления и развития

многочисленных государств, возникавших в ходе войн, пе-

реворотов, завоеваний, когда складывались непрочные

территориально-политические объединения, падала или ук-

реплялась власть того или иного правителя - гегемона,

устанавливалось верховенство того или иного этноса.

Царское законодательство стимулировалось и относительно

ранним развитием товарно-денежных отношений, внутренней

и внешней торговли. Вавилон был одним из главных цент-

ров международной торговли в древнем мире.

Первые царские надписи не были законами или реформа-

ми в собственном смысле слова. Они содержали сведения о

действительных или мнимых победах месопотамских царей,

их благодеяниях жителям своей страны, городам, храмам,

богам. Непременным атрибутом этих апологетических над-

писей становится утверждение о восстановлении справед-

ливости, о защите царем обездоленных: бедных, сирот,

вдов и т.д. К числу таких исторических документов и

принадлежат так называемые "реформы" Уруингины, прави-

теля царства Лагаша, относящиеся к 2400 году до н.э. В

них говорилось о проведенных им реформах, об освобожде-

нии бедняков от долгов, побоев, произвольных поборов, о

защите храмового имущества, на которое посягали прежние

правители.

Основная цель Уруингины - оставить память о себе

грядущим поколениям как о радетеле "старых порядков",

"старых обычаев", в чем сказалось влияние общинной иде-

ологии. Не будучи изложением действующих законов, пер-

вые надписи, между тем, заложили основу письменной тра-

диции составления и обнародования законодательных пове-

лений правителя, законов в собственном смысле слова.

Такими действующими законодательными актами и были

дошедшие до нас, правда не в полном объеме, древнейшие

Законы царя Ур-Намму, основателя династии Ура (конец

III тысячелетия до н.Э.), Законы Липид-Иштара, правите-

ля царства Исины, Законы царя Билаламы царства Эшнунны

(начало II тысячелетия до н.э.), Среднеассирийские за-

коны (середина II тысячелетия до н.э.) и самый значи-

тельный правовой документ Месопотамии - Законы

царя Хаммурапи (1792-1750 гг. до н.э.), древневавилонс-

кого правителя крупнейшего государства Двуречья'.

Так, например, Законы Ур-Намму начинаются с пролога,

содержащего сведения об исторических событиях, добрых

деяниях царя, "установившего в стране справедливость,

изгнавшего зло и раздоры". Далее следует изложение за-

конодательных нововведений, в частности об установлении

единой системы меры и веса (гири в 1 мину и в 1 сикль и

пр.) как гарантии новых справедливых порядков: "дабы

сирота не был отдаваем (во власть) богатого, вдова не

была отдаваема (во власть) сильного, человек сикля

(бедный) не был отдаваем (во власть) человека мины (бо-

гатого)"2.

По той же схеме - преамбула и изложение действующих

правовых положений - построены и другие законы. Главная

цель пышных прологов (особенно это характерно для ЗХ),

гласящих о справедливости, великих заслугах правителя,

заключалась в том, чтобы обосновать угодность, обяза-

тельность царских постановлений и тем самым законность

самой царской власти.

Примечательно и меняющееся содержание этих обоснова-

ний, отражающее укрепление государственных порядков,

степень могущества того или иного правителя. Так, если

Лугальзагеси, правитель Уммы (2373-2349 гг. до н.э.),

связывал свою власть с тем, что "в святилищах Шумера в

качестве энси страна его избрала", то Хаммурапи ссыла-

ется на свою богоизбранность, полновластие как "царя

царей", даровавшего великие блага всем важнейшим горо-

дам Месопотамии, их многочисленным святилищам и бегам.

Вавилон выступает здесь столицей большого централизо-

ванного царства, местом "вечной царственности" его

главного бога Мардука, призвавшего якобы Хаммурапи "да-

ровать стране справедливость".

Несмотря на сходство (иногда текстуальное), совпаде-

ние ряда норм, все эти законы не могли не содержать и

глубоких расхождений, так как каждый правовой акт отра-

жал реалии своего времени, особенности своего государс-

тва и пр. Так, САЗ, появившиеся на несколько столетий

позже ЗХ, были более архаичны по своему содержанию, по

отражению строгих патриархальных порядков, жестоких на-

казаний за преступления и т.д. Уступали они ЗХ и по

правовой технике, по степени разработанности правовых

институтов.

Традиционно в законодательстве Месопотамии значи-

тельное место занимали правонарушения, причиняющие

ущерб личности или имуществу человека, влекущие, за со-

бой наказания в форме

' Законы Хаммурапи были найдены в 1901-1902 гг.

французской археологической экспедицией при раскопках в

Сузах (столице древнего Элама). На черном базальтовом

столбе, видимо захваченном эламитами в качестве трофея,

было высечено изображение Хаммурапи, стоящего в молит-

венной позе перед богом Солнца вавилонян - Шамашем, ко-

торый вручает ему Законы и законодательные положения на

аккадском языке.

studfiles.net

Глава 6. Право древних государств Месопотамии

Источники права.В государствах Древней Месопотамии основным источником права очень рано стал писаный законодательный акт, принятый по воле правителя того или иного царства. Появление царских узаконении было обусловлено здесь особыми условиями становления и развития многочисленных государств; возникавших в ходе войн, переворотов, завоеваний, когда складывались непрочные территориально-политические объединения, падала или укреплялась власть того или иного правителя - гегемона, устанавливалось верховенство того или иного этноса. Царское законодательство стимулировалось и относительно ранним развитием товарно-денежных отношений, внутренней и внешней торговли. Вавилон был одним из главных центров международной торговли в древнем мире.

Первые царские надписи не были законами или реформами в собственном смысле слова. Они содержали сведения о действительных или мнимых победах месопотамских царей, их благодеяниях жителям своей страны, городам, храмам, богам. Непременным атрибутом этих апологетических надписей становится утверждение о восстановлении справедливости, о защите царем обездоленных: бедных, сирот, вдов и т.д. К числу таких исторических документов и принадлежат так называемые "реформы" Уруингины, правителя царства Лагаша, относящиеся к 2400 году до н.э. В них говорилось о проведенных им реформах, об освобождении бедняков от долгов, побоев, произвольных поборов, о защите храмового имущества, на которое посягали прежние правители.

Основная цель Уруингины - оставить память о себе грядущим поколениям как о радетеле "старых порядков", "старых обычаев", в чем сказалось влияние общинной идеологии. Не будучи изложением действующих законов, первые надписи, между тем, заложили основу письменной традиции составления и обнародования законодательных повелений правителя, законов в собственном смысле слова.

Такими действующими законодательными актами и были дошедшие до нас, правда не в полном объеме, древнейшие Законы царя Ур-Намму, основателя династии Ура (конец III тысячелетия до н.э.), Законы Липид-Иштара, правителя царства Исины, Законы царя Билаламы царства Эшнунны (начало II тысячелетия до н.э.), Среднеассирийские законы (середина II тысячелетия до н.э.) и самый значительный правовой документ Месопотамии - Законы царя Хаммурапи (1792-1750 гг. до н.э.), древневавилонского правителя крупнейшего государства Двуречья*.

* Законы Хаммурапи были найдены в 1901-1902 гг. французской археологической экспедицией при раскопках в Сузах (столице древнего Элама). На черном базальтовом столбе, видимо захваченном эламитами в качестве трофея, было высечено изображение Хаммурапи, стоящего в молитвенной позе перед богом Солнца вавилонян - Шамашем, который вручает ему Законы и законодательные положения на аккадском языке.

Так, например, Законы Ур-Намму начинаются с пролога, содержащего сведения об исторических событиях, добрых деяниях царя, "установившего в стране справедливость, изгнавшего зло и раздоры". Далее следует изложение законодательных нововведений, в частности об установлении единой системы меры и веса (гири в 1 мину и в 1 сикль и пр.) как гарантии новых справедливых порядков: "дабы сирота не был отдаваем (во власть) богатого, вдова не была отдаваема (во власть) сильного, человек сикля (бедный) не был отдаваем (во власть) человека мины (богатого)"**.

** Сикль и мина - серебряные денежные единицы в государствах древней Месопотамии. Сикль был равен 1/120 кг серебра, стоимость 225 литров ячменя, которая была равна среднемесячной плате наемному работнику.

По той же схеме - преамбула и изложение действующих правовых положений - построены и другие законы. Главная цель пышных прологов (особенно это характерно для ЗХ), гласящих о справедливости, великих заслугах правителя, заключалась в том, чтобы обосновать угодность, обязательность царских постановлений и тем самым законность самой царской власти.

Примечательно и меняющееся содержание этих обоснований, отражающее укрепление государственных порядков, степень могущества того или иного правителя. Так, если Лугальзагеси, правитель Уммы (2373-2349 гг. до н.э.), связывал свою власть с тем, что "в святилищах Шумера в качестве энси страна его избрала", то Хаммурапи ссылается на свою богоизбранность, полновластие как "царя царей", даровавшего великие блага всем важнейшим городам Месопотамии, их многочисленным святилищам и бегам. Вавилон выступает здесь столицей большого централизованного царства, местом "вечной царственности" его главного бога Мардука, призвавшего якобы Хаммурапи "даровать стране справедливость".

Несмотря на сходство (иногда текстуальное), совпадение ряда норм, все эти законы не могли не содержать и глубоких расхождений, так как каждый правовой акт отражал реалии своего времени, особенности своего государства и пр. Так, САЗ, появившиеся на несколько столетий позже ЗХ, были более архаичны по своему содержанию, по отражению строгих патриархальных порядков, жестоких наказаний за преступления и т.д. Уступали они ЗХ и по правовой технике, по степени разработанности правовых институтов.

Традиционно в законодательстве Месопотамии значительное место занимали правонарушения, причиняющие ущерб личности или имуществу человека, влекущие за собой наказания в форме возмещения этого ущерба; кража, нанесение телесных повреждений, нарушение собственнических прав господина на раба, колдовство, насилие над женщиной, измена жены и пр.

Суровые наказания предписывались во всех законах за такие преступления, как лжесвидетельство, клевета, что было связано с особым почитанием и даже обожествлением понятий "правдивость", "верность слову".

Со временем, под влиянием роста товарного хозяйства, ростовщичества, долговой кабалы, распада больших семей все большее место стало отводиться договорам: займа, аренды земли, купли-продажи, а также наследованию имущества и пр.

Характерной чертой вышеуказанных правовых документов была их незавершенность. Положения ЗХ, например, касались главным образом правового регулирования отношений, связанных с царско-храмовым хозяйством. Они не затрагивали многие важные области внутриобщественных отношений, отношений общин с царской властью и пр. Лакуны в законах, нередкая констатация лишь противоправности того или иного деяния без указания санкции (например, в ЗХ за такие тяжкие преступления, как убийство, чародейство и др.) являются лишним свидетельством того, что наряду с законом особое место среди источников права отводилось общинным обычаям, которыми и определялись эти санкции. Обычаи были главным строительным материалом для царских кодексов.

Вместе с тем расхождения ЗХ, в том числе и терминологические, с живой юридической практикой, с текстами договоров, записанных на многочисленных дошедших до нас глиняных табличках, свидетельствуют о том, что над обычаем работали, а не просто воспроизводили его в законе.

Право Месопотамии так же, как право других древневосточных государств, несло на себе заметное влияние религии, религиозной идеологии. Но это влияние не было столь глубоким, как, например, в Индии, да и сама религиозная идеология отличалась рядом специфических черт.

Перечень грехов в вавилонской книге религиозных заклинаний "Шурпу" (XII в. до н.э.) и преступлений в ЗХ в основном совпадали. В "Шурпу" к грехам отнесены нарушения религиозно-ритуального характера (прямые и косвенные контакты с ритуально "нечистым" человеком, принятие "нечистой" пищи и пр.), любая ложь, обман, сутяжничество, насилие, неоказание помощи нуждающемуся в ней, непостоянство, внесение раздоров в семью и такие деяния, которые прямо закреплены в качестве преступлений в ЗХ: кража (ст. 6-8), предъявление ложного иска или обвинения (ст. 11, 126), грабеж (ст. 22), пролитие крови (ст. 206-208), непочтительное отношение к родителям и старикам (ст. 169, 195), прелюбодеяние (ст. 129) и некоторые другие.

Но в представлении вавилонян понятия греха (намеренного или ненамеренного нарушения воли божьей) и преступления разнились. Совершение греха возможно было без вины: грешник мог даже не знать, какой грех он совершил, например, в случае нарушения ритуальной чистоты. Преступление же предполагало вину, правда, не всегда последовательно. "Небесная" кара не учитывала ни субъективной, ни объективной стороны греховного деяния. За любой грех боги могли послать любое наказание, любые бедствия, избежать которых можно было только с помощью жреца-заклинателя (при этом не требовалось даже раскаяния). Земное же правосудие считалось неотвратимым, как и раскаяние в случае совершения преступления.

Определенная приземленность религиозной идеологии, древ-немесопотамская система ценностей также нашли отражение в праве. В религиозных верованиях Месопотамии не были разработаны понятия об аде и рае в загробной жизни, о посмертном воздаянии за добродетельный образ жизни. Потусторонний мир в представлении жителей Месопотамии, сложившемся в начале II тысячелетия до н.э. и поддерживавшемся тысячелетия, считался абсолютным злом, а все хорошее связывалось с земной жизнью. В шумерско-вавилонской иерархии ценностей не духовному совершенству, как, например, в Индии, а имуществу, богатству неизменно отводилось главенствующее место (выше ставились лишь здоровье, долголетие, дети), ибо не что иное, как материальное благосостояние открывало доступ к наслаждению, которое наряду со служением богам считалось уделом человека.

В заповеди "небо далеко, а земля драгоценна" заключались воззрения людей практически мыслящих, всецело обращенных к земным радостям и печалям. Это обстоятельство объясняет многие особенности древневавилонского права, например, почти полное отсутствие в нем сакрально-религиозных мотивировок преступлений и религиозных санкций за их совершение, признание определенной личностной ценности человека, индивида, в том числе женщины (особенно владеющей имуществом), "светского" подхода в праве к храмовым должностям, которые могли продаваться, передаваться по наследству, да и к самим храмам с их широкой торговой, ростовщической и другой предпринимательской деятельностью.

Для источников права Месопотамии, в том числе и для ЗХ, характерна примитивная правовая техника, казуистичность норм права, их формализм, символический характер. В них нельзя найти ни четкого понятия преступления, которое не всегда можно отделить от частного правонарушения, ни абстрактно сформулированной нормы, касающейся убийства, кражи и пр.

Символична была ответственность за ряд преступлений, например отрезание груди у кормилицы, подменившей ребенка (ЗХ, 194). Формальный и символический характер имела также клятва.

Нет в источниках права и обоснованной системы изложения норм: нормы уголовного права чередуются с нормами процессуальными, регулирующими имущественные отношения и пр. Однако внутренняя логика изложения правового материала присутствует и здесь. В ЗХ, например, нормы права группируются по предметам правового регулирования, а переход от одной группы к другой осуществляется путем ассоциаций.

Так, ст. 6-25 ЗХ посвящены охране собственности царя, храмов, общинников и царских людей. Эта группа норм заканчивается нормой о противоправном завладении чужим имуществом. Казалось бы, переход к следующей, ст. 26, открывающей раздел об имуществе, полученном от царя за службу, согласно которой воин, не пошедший в поход, подлежал смертной казни, нелогичен. Между тем логика древнего законодателя заключалась в том, что речь шла не столько об ответственности за дезертирство, сколько за использование чужого (царского) поля, право на которое воин потерял, отказавшись идти в поход. Следующая группа норм (ст. 42-88) регулирует операции с недвижимостью и ответственность за правонарушения, касающиеся этого имущества.

Регулирование имущественных отношении.В Месопотамии не сложился институт частной собственности на землю. Земля рассматривалась правом в категориях свободного и зависимого владения, пользования. Значительные массивы плодородной обрабатываемой земли сосредоточивались в царских хозяйствах, а также хозяйствах храмов, которые часто пополнялись за счет многочисленных пожертвований со стороны правителей. Царские и храмовые земли обрабатывались различными категориями зависимого люда, сдавались в аренду, передавались за службу: воинам, тамкарам, жрицам и др.

Общинная земля находилась или в коллективном владении (выгоны для скота, луга и пр.), или во владении частносемейном. Как свидетельствуют и САЗ, и ЗХ, свободный общинник-крестьянин обладал широкими правами за свой земельный участок, которые были близки к правам собственника. Он мог продавать, менять, закладывать, сдавать в аренду, передавать по наследству свой участок как особую недвижимую собственность (ЗХ, 39-47, 60-65), при этом не требовалось ни согласия правителя, ни согласия самой общины. Однако земля не стала обычным предметом купли-продажи. Отчуждение земли в представлении жителей Месопотамии было "несчастьем", а покупка чужой земли - несправедливостью. В связи с этим передача земли общинника за пределы общины или круга членов его семьи была, как правило, невозможной. При отчуждении земли человек как бы оставлял после себя заместителя. САЗ, закрепляя исключительную собственность общины на арыки, колодцы и другие объекты коллективного общинного владения, лишь в порядке исключения предоставляли право на покупку участков земли с колодцами и арыками. Их покупали, как правило, крупные землевладельцы, ростовщики, собиравшие большие массивы земли за счет невыкупленных участков, заложенных за долги.

Полноправие вавилонянина было прямо связано с земельным наделом общинной земли. По ЗХ он терял не только земельный участок, но и другие права, если порывал с общиной, даже жена могла отказаться от беглеца (136).

Землевладение общинника-крестьянина всемерно охранялось правом. По САЗ присвоение чужого поля с переносом межи влекло за собой возвращение потерпевшему втрое большего земельного участка, отрубание пальца правонарушителю и наложение на него обязанности отработать месяц на царских работах. Во всех случаях присуждались к царским работам лица, вырывшие колодец на чужом поле, нарушившие границы землевладения собственника (САЗ, 9-10, I). Если же на пустующем поле "выращивались овощи и сажались деревья, то хозяин мог забрать свое поле с урожаем" (САЗ, 13, I).

Значительное внимание в законодательстве уделялось землевладельческим правам воина. Но в правовом статусе земельного участка воина - "илку" в Ассирии и Вавилоне были существенные различия, так как в Ассирии он выделялся из общинной земли (здесь не было крупного царского земельного фонда), а в Вавилоне - из земли царской.

Воинский надел по ЗХ полностью исключался из торгового оборота, всякая сделка относительно земли воина считалась ничтожной. Если воин ради избавления от службы бросал надел, он не терял права на него в течение года при условии возвращения к своим обязанностям. Эта земля не переходила по наследству. По САЗ земельный участок, выделенный общиной человеку, выполняющему царскую повинность, назывался "долей дворца". О самом человеке говорилось, что он несет повинность "поля и дома в своей общине" (45, III).Такой же "долей дворца" обеспечивались и Другие лица внутри общины, обязанные снабжать царя тем или иным продуктом. Существовала и относительная свобода распоряжения "долей дворца", которая становилась все больше объектом продажи, залога и других сделок. По ЗХ в подобном режиме находилось дворцовое имущество, передаваемое за службу жрице, купцу. Они могли продавать "за серебро" свое поле, сад, но на покупателя при этом переходили обязанности службы (ст. 40).

Отдельные виды договоров, например займа, мены, купли-продажи, в месопотамском законодательстве стали регулироваться очень рано. Наибольшая степень разработанности и полноты норм, касающихся договорных отношений, была характерна для ЗХ. В САЗ говорилось главным образом о договорах, связанных с транзитной торговлей, - хранения, перевозки, товарищества и пр.

Все сделки делились на две группы с отчуждением вещи и без такового. Первый вид сделок в силу традиционных представлений о тесной связи вещи с жизнью индивида требовал выполнения более строгих условий, чем второй: письменного договора, клятвы, присутствия свидетеля и пр. К ним относились договоры купли-продажи, дарения, раздела наследства, усыновления. В письменном договоре купли-продажи требовалось точное обозначение объекта купли, удостоверение собственнических прав продавца на вещь, чтобы оградить покупателя от иска со стороны третьего лица, от обвинения в краже, от притязаний государства (в частности при продаже неотчуждаемых царских земель, земельных наделов воинов и т.д.), Этот договор мог включать в себя обоюдный или односторонний отказ от иска и обещание не оспаривать законченную сделку, скрепляемую часто специальной прибавкой к договорной цене ("вартум").После уплаты цены договор купли-продажи мог быть расторгнут только при определенных обстоятельствах, например, при преднамеренном сокрытии продавцом изъянов вещи. В ЗХ говорится, например, о продаже раба, страдающего эпилепсией. Договор в этом случае мог быть расторгнут в течение одного месяца (ст. 278).

Жесткие требования договора купли-продажи о немедленной плате обходились путем оформления фиктивной купчей, наряду с которой оформлялась и долговая расписка. Число свидетелей при такой сделке доходило до трех десятков. Эти "кредитные сделки", в основном касающиеся приобретения земли, при которых не требовалось немедленной уплаты за проданную вещь, скреплялись в Ассирии свидетельством царя и общины.

В правовом закреплении договора займа, найма вещей и людей, ростовщических операций особенно наглядно проявились различия двух крупных правовых систем древнейших восточных государств: компромиссно-умеренной для своего времени правовой системы Вавилона (ее нормы в значительной мере были продиктованы политикой Хаммурапи на снижение уровня социально-классовых противоречий, на предотвращение дальнейшего обезземеливания общинников-крестьян) и бескомпромиссно-жесткой системы среднеассирийского права, отражающей интересы главным образом олигархической рабовладельческой верхушки.

Сам факт большого количества статей в ЗХ, связанных с ответственностью арендатора земли и пр., свидетельствует о распространении кабальных условий займа, найма, аренды земли, от которых страдали прежде всего бедняки. Так, например, по ЗХ долг мог быть погашен за счет имущества должника, отработки долга самим должником, его женой, детьми. Арендатор земли должен был не только уплатить арендную плату, которая достигала 2/3 урожая, но и вернуть землю обработанной (ст. 42-43). Найденные таблички свидетельствуют о частых сделках жриц Шамаша в Сиппаре, передававших землю в аренду при условии не только арендной платы, но и различных преподношений арендатора храмам - мясом, мукой, деньгами. Арендатор платил полностью оговоренную сумму за аренду чаще вперед, реже в договор включались условия о выплате части урожая. Для стимулирования аренды целины дополнительно к ней в аренду передавался и обработанный участок, чтобы малоимущий арендатор мог прокормиться с поля, пока он поднимает целину.

Прямая ассоциация просматривается в расположении в ЗХ блока норм о найме работника-земледельца после блока норм о найме животных. При этом проводятся четкие различия между наймом лиц "благородных" профессий: врачей, строителей, корабельщиков (ст. 215-225 и др.) и наймом сельскохозяйственных работников, а также рабов. Характерно, что размеры оплаты услуг врача зависели в ЗХ от социального положения пациента: при успешной хирургической операции врач получал 10 сиклей серебpa,если больной был авилумом; 5 сиклей - если он был мушке-нумом; только 2 сикля уплачивалось хозяином, если больной был рабом.

Специально предусмотрены в законах условия найма земледельца. Статья 257 оговаривает своего рода заработную плату, выдаваемую ему серебром или хлебом, которая была более высокой в летний период основных полевых работ (ст. 273). Наемный работник, не вырастивший хлеб на поле, укравший семена, изнуривший скот хозяина, должен был уплатить штраф зерном. Неуплата штрафа грозила ему жестокой смертью - его разрывали с помощью скота на части (ЗХ, 256). При оставлении работы до срока нанявшийся терял наемную плату. Иногда при заключении договора найма работника в качестве условия оговаривалась возможность "кражи чего-либо", в случае совершения которой нанявшийся терял наемную плату, даже если вором был не он.

Вместе с тем тамкар не мог брать более 20% при займе серебра и 33,5% - при займе хлеба (ЗХ, 89). При отсутствии серебра у должника он обязан был брать в счет погашения долга и процентов другую движимость при свидетелях (ЗХ, 90). Превышение тамкаром процентных ставок по договору займа зерна влекло за собой потерю долга (ст. 91) так же, как в случае самоуправного изъятия им хлеба должника из жилища или с гумна (ст. 113). Возврат долга мог происходить по частям. С согласия кредитора долг мог быть перенесен на другое лицо путем изготовления специального документа. Причем заемный документ мог содержать в качестве условия возможность выплаты долга предъявителем. Появление такого договора в храмах и при дворце стало своеобразной предтечей векселя.

Все эти нормы и являются свидетельством той самой "справедливости", которая так широко рекламировалась месопотамскими правителями. В отличие от них в САЗ не ограничивались процентные притязания ростовщиков и сроки долговой кабалы, не проводилось различий между рабами и членами семьи несостоятельного должника, а заем здесь давался под залог "поля, дома, членов семьи". "Либеральные" нормы вавилонского права находились в тесной связи с вышеупомянутой традиционной практикой издания особых "указов справедливости", по которым прощались долги свободных общинников, а заложенные в силу нужды сады, поля, дома безвозмездно возвращались прежним владельцам.

Преступление и наказание.Правовая мысль Месопотамии не достигла такого уровня развития, при котором стало бы возможным закрепление в законодательстве общинных принципов уголовного права, абстрактно сформулированных норм, касающихся таких понятий, как формы вины, обстоятельства, отягчающие и смягчающие наказание, соучастие, покушение и пр. Но определенные упоминания об этих понятиях есть в ЗХ: например, понимание различий между умышленным и неумышленным преступлением (ЗХ, 206, 207), соучастия в форме пособничества, подстрекательства, недоносительства или укрывательства, обстоятельств, отягчающих преступление и пр.

Так, нанесение в драке побоев, повлекших смерть свободного человека, наказывалось штрафом, сумма которого определялась в зависимости от того, кто был потерпевший: авилум или мушкенум. Эта норма стала исключением из общего правила обычного права: убийство человека, умышленное или неумышленное, наказывается смертью преступника или его родственника. Неумышленное нанесение раны в драке, по ЗХ, освобождало от наказания свободного человека. С особой жестокостью - немедленным сожжением - каралась кража на пожаре (ЗХ, 25), сообщничество женщины в убийстве своего мужа (ЗХ, 153) и др.

Вместе с тем правовые источники Месопотамии свидетельствуют о закреплении архаических норм первобытнообщинного строя, самосуде, коллективной общинной ответственности, объективном вменении.

По САЗ "правосудие" в отношении жены было в основном в руках мужа, который мог или простить ее, или наказать. Муж мог взять на себя ответственность за жену в случае кражи. Ему предоставлялась возможность выкупить жену, отдав краденое, но при этом отрезать ей уши. Женщине-воровке, от которой отказывался муж, угрожало отрезание носа, и собственник краденого мог "забрать ее". Кража, совершенная женой у своего мужа, влекла за собой также отрезание ей ушей мужем (САЗ, 3, III).По ЗХ (129) женщину, изменившую мужу, бросали в воду, если муж ее не прощал. По ст. 23 в случае грабежа на территории общины, "если грабитель не будет схвачен", "все пропавшее" должна была возместить потерпевшему община и ее глава - рабианум.

Общая черта месопотамского законодательства - его жестокость, что было особенно характерно для САЗ. Большой круг преступлений (в ЗХ - около 30) карался смертной казнью, которая применялась и по принципу талиона не только в случае умысла преступника, но и по его неосторожности. Согласно ст. 229 ЗХ строитель, построивший дом, который обвалился, убив хозяина дома, подлежал смерти. Если при этом погибал сын хозяина, то убивали и сына строителя (ст. 230). Лекарю, неосторожно выколовшему глаз больному во время операции, отрубали кисть руки (ст. 218).

Смертная казнь предписывалась в форме сожжения, утопления, сажания на кол; применялись и членовредительские наказания: отсечение рук, пальцев, отрезание уха, языка, в том числе по принципу талиона (око за око, зуб за зуб), если потерпевший и преступник были равны по социальному положению. Эти наказания соседствовали с другими: обращением в рабство, изгнанием из общины и семьи, штрафом (композицией), принудительным трудом, клеймением, битьем палками и пр.

Штраф в виде взыскания многократной стоимости похищенного был равнозначен смертной казни. Заведомая непосильность таких штрафов, как например 30-кратная стоимость похищенного из дворца или храма вола, ладьи и пр., предполагала неизбежную смерть преступника. Величина штрафа (так же как и тяжесть членовредительских наказаний) зависела от социального положения преступника и потерпевшего.

Если попытаться как-то систематизировать все составы преступления, закрепленные в ЗХ, то следует прежде всего выделить так называемые преступления против личности. Это - умышленное или неумышленное убийство (убийство женой мужа, неудачная операция врача, повлекшая смерть больного, доведение до смерти голодом должника в доме кредитора и пр.), телесные повреждения, оскорбление словом и действием, ложные обвинения, клевета и т.д.

Другую группу составляли преступления против собственности. Воры и покупатели краденого у частных лиц сурово наказывались, но особо охранялась, как уже говорилось, собственность дворца или храма. Вопреки общему правилу такой состав преступления как посягательство на собственность дворца или храма был сформулирован в ст. 6 ЗХ в абстрактной форме. "Если человек украдет достояние бога или дворца, то этого человека должно убить; а также того, кто примет из его рук украденное, должно убить".

К имущественным преступлениям, кроме кражи и грабежа, относились снятие с раба его знаков рабства (ст. 226-227), мошенничество корчемницы или тамкара в отношении заимодавца (ЗХ, 90-95, 108), повреждение и уничтожение чужого имущества, в частности затопление по нерадивости чужого поля водой из своего арыка или плотины (ЗХ, 53-55), потрава поля скотом (ЗХ, 57) и пр.

Третья группа - это преступления против семейных устоев: кровосмешение, неверность жены, ее распутное поведение (ЗХ, 129, 133, 143), изнасилование (ЗХ, 130), похищение и подмена ребенка (ЗХ, 14, 194), бегство женщины от мужа, укрывательство беженки, увоз замужней женщины и др. При определении наказания за эту группу преступлений учитывалось не только социальное положение преступника и потерпевшего, но и их пол, семейный статус. В САЗ, например, сравнительно меньшее наказание следовало за изнасилование незамужней, чем замужней женщины (55-56, III).

Регулирование брачно-семейных отношений.Жизнь человека в Древней Месопотамии не считалась полной, если у него не было хорошей жены и нескольких детей. Патриархальные отношения в семье здесь сохранялись в течение длительного времени, они особенно ярко выражены в праве Древней Ассирии.

Вместе с тем процессы разрушения больших патриархальных семей затронули во II тысячелетии до н.э. почти все месопотамское общество. В Вавилоне, кроме того, проявилась больше, чем в Ассирии, тенденция ослабления власти мужа над женой, отца над детьми. Так, например, по САЗ из-под патриархальной семейной власти могли выйти только блудницы, храмовые проститутки, разведенные женщины, вдовы, если при этом в семье не оставалось ни одного мужчины, способного осуществить эту власть. После смерти мужа женщину мог взять в жены свекор, братья мужа и даже пасынок (САЗ, 45, III).Только при отсутствии всех этих брачных возможностей она объявлялась вдовой и могла "ходить куда хочет". Жена была лишена дееспособности. Например заклад ею семейной собственности расценивался как кража у мужа, ее безнаказанно мог истязать муж.

С точки зрения права вавилонскую женщину II тыс. до н.э. нельзя назвать полностью беззащитной, хотя в общественном сознании ее роль еще долго сводилась к тому, чтобы быть собственностью мужа. В Вавилоне женщина могла быть свидетелем, жрицей, могла владеть имуществом и заниматься торговлей. Иным, чем в Ассирии, был ее статус в семье.

Так, месопотамский брак скреплялся договором между семьями жениха и невесты или жениха и семьей невесты, но на содержание его в Вавилоне могла оказывать влияние и женщина. Она, например, могла потребовать особого договора с будущим мужем, лишавшего его права закладывать ее за долги (ЗХ, 151).

Ни ранний возраст невесты, ни отсутствие согласия женщины не были препятствием для заключения брака. В ряде случаев, как уже говорилось, не было препятствием к браку и рабское положение мужа (ЗХ, 175-176).

Одним из распространенных условий брака была выкупная плата ("тархатум"),вносимая женихом семье невесты в качестве компенсации за потерю рабочей силы. Сначала выплачивался задаток, предварительный брачный дар по случаю обручения("библум").Нарушение брачного договора со стороны жениха влекло за собой потерю им и задатка, и выкупной платы, со стороны тестя - двойную плату того и другого. САЗ не знали брачного обряда обручения, здесь термин "библум" обозначал выкуп за жену и был связан с наступлением брака. В случае смерти жены выкуп мог быть истребован мужем обратно, или ее отец должен был передать свекру другую дочь (31, III).

Безусловное осуждение всего, что нарушало целостность семьи, лежало в основе одной из религиозных заповедей вавилонян - не прелюбодействуй. Среди грехов, перечисленных в "Шурпу", неоднократно назывались и резко осуждались действия тех, кто "сына с отцом разлучит, отца - с сыном, дочь - с матерью, невесту - со свекровью, мужа -с женой".

Семья, в которой были дети, в принципе была в Вавилоне моногамной (сожительство с рабыней не бралось в расчет). Если в Ассирии понятия супружеской верности мужа не существовало, а верность жены обеспечивалась жестокими наказаниями, то в Вавилоне были несколько иные порядки. Если женщину, изменившую мужу, бросали в воду (когда муж ее не прощал), то и длящаяся измена мужа, который "ходит из дома и очень позорит свою жену", давала право женщине уйти от мужа со своим приданым в дом отца. Это право она приобретала и тогда, когда муж покидал общину или клеветал на нее.

Оправдывался также уход женщины к другому мужчине "из-за пропитания" - в случае отсутствия мужа. После возвращения мужа она должна была вернуться к нему, дети же должны "были идти за своими отцами" (ст. 135).

Брак в Месопотамии не считался "священным и нерасторжимым". По Законам Ур-Намму "человек" мог оставить жену, уплатив ей 1 мину серебра, если она не была ранее замужем, и полмины - если была. В Ассирии муж мог оставить свою жену вообще без всякой откупной платы, если "не найдет нужным". По ЗХ оставление мужем жены оговаривалось определенными условиями. Муж не мог покинуть даже больную проказой жену (ст. 142). Он мог уйти от бесплодной жены, дав ей выкуп и вернув приданое (ст. 138). Но он не мог ввести в дом в этом случае наложницу, если жена предоставляла ему рабыню с целью рождения детей. Рабыня, однако, не могла "равняться с госпожой" (ЗХ, 146). Только расточительную и позорящую мужа жену можно было покинуть без всякой выкупной платы, оставив ее "в доме в качестве рабыни" (ЗХ, 141).

Одной из распространенных форм сделок по ЗХ было усыновление, которое осуществлялось в двух четко зафиксированных правом формах: с назначением усыновленного наследником и без такового. В основе этих различий лежали неодинаковые цели усыновления. В первом случае - продолжение рода в бездетной семье, во втором - приобретение рабочих рук. Соответственно первая форма усыновления могла осуществляться только свободным мужчиной свободных детей от свободных родителей. Связи усыновленного по первой форме со своей семьей порывались, он лишался в ней права наследования. Усыновленный без права наследования мог вернуться к своим родителям беспрепятственно. Приемные дети, не обладавшие наследственными правами, могли получить по наследству часть семейного имущества, если они работали в доме усыновителя "уже взрослыми" (ЗХ, 189).

Если говорить о наследственных правах родных детей, то традиционно наследство получали сыновья в равных долях. По САЗ старший сын мог сам выбрать наследственную долю, когда делились "дом, поле, сад, рабы, скот" и пр. Дочерям выделялось приданое.

Лишение сына наследства было чрезмерно затруднено в Вавилоне, отец не мог лишить сына наследства даже в случае нанесения ему сыном тяжкой обиды; только повторная тяжкая обида со стороны сына давала ему это право (ЗХ, 169). Дочь, не получившая приданого от отца, могла вступить в наследство после смерти отца наряду с сыновьями (ЗХ, 189). По ЗХ получала право наследования и пережившая мужа супруга, если он не подарил ей определенного имущества при жизни (ст. 172). Дарение в Вавилоне стало своеобразным эквивалентом наследования по завещанию. Дар мог предназначаться дочери в качестве приданого, сыну - для женитьбы или для последующей передачи в качестве приданого сестре, а также жене, которая могла отдать дар мужа после его смерти любому из своих детей.

Судебный процесс.Четких различий между уголовным и гражданским судопроизводством в праве не проводилось, однако уже выделился ряд правонарушений, преследование за которые государством не могло быть прекращено даже в случае примирения сторон и уплаты компенсации. Так как ростовщические операции тамкара требовали присутствия царского контролера, последний имел право привлечь тамкара к ответственности за правовые нарушения.

В большинстве случаев истец или потерпевший должен был сам доставить ответчика в суд. Розыск и арест особо опасных преступников были делом царских наместников. И истец и ответчик сами представляли суду доказательства. Так, за кражу, совершенную на территории квартала, отвечал весь квартал, который мог избежать уплаты штрафа, доказав, что "ничего не пропало" (ЗХ, 126). Еще шумерские законы знали понятия алиби, вещественного доказательства и прл

Важным способом доказывания были свидетельские показания, особенно если они сопровождались клятвой, и ордалии - испытания с помощью воды и пр. Клятва могла освободить от преследования человека, "не удержавшего беглого раба", пастуха, не сохранившего стадо по не зависящим от него причинам, разрешить спор между арендатором и арендодателем о взыскании убытков, снять все обвинения с женщины, оклеветанной мужем, и пр.

Отказ от дачи клятвы в суде еще по законам Ур-Намму означал потерю спорной вещи или суммы; отказ от ордалии - признание вины. По САЗ ордалии мог подвергнуться не только обвиняемый, но и обвинитель. Ордалия здесь часто выступала как средство проверки клятвы, а отказ от нее был равносилен не только признанию вины, но и самопроклятию. Клятва давалась перед жрецами, клялись именем царей, богов, святилищ. Жрецы принимали участие в организации ордалий и в допросах (например при обвинении в чародействе (САЗ, 47, III).По ряду дел обязательно требовались письменные документы. Частноправовой документ, известный еще Шумеру, сначала удостоверял заключенную сделку. На рубеже III-II тысячелетия до н.э. документ становится необходимой частью самой сделки в силу предписания закона или договоренности сторон*.

* Необходимо отметить в этой связи, что грамотность в Вавилоне во II-1 тысячелетии до н.э. при сложной и трудной для овладения системе письма не была уделом лишь избранных.

Отличительная особенность документа - его формализм, сочетавшийся с деловой краткостью. Чтобы исключить возможность внесения каких-либо изменений, правовой документ запечатывался. С целью правильного его составления издавались юридические справочники, пособия, в которых приводились практические примеры, юридическая терминология.

Судебное дело считалось законченным после выдачи судьей решения, которое он не мог изменить. Решение суда о смертной казни и членовредительных наказаниях приводилось в исполнение немедленно и публично.

studfiles.net

Право древней месопотамии - стр.2

Право Древней Месопотамии

Главным источником права Древней Месопотамии являются Законы царя Хаммурапи, древневавилонского правителя крупнейшего государства Двуречья. Они состоят из 282 статей, из которых полностью сохранилось 247. В них последовательно отражено сословно-классовое деление общества, сурово карается посягательство на частную собственность, особенно на рабов (ст. 15, 16).

Ряд положений Законов закрепил старые обычаи родового строя, предусматривающие, например, коллективную ответственность общины за преступления, совершенные на ее территории.

Положения Законов направлены главным образом на правовое регулирование отношений, связанных с царско-храмовым хозяйством. Так, ст. 6 – 25 посвящены охране собственности царя, храмов, общинников и царских людей. Эта группа норм заканчивается нормой о противоправном завладении чужим имуществом.

Следующая группа норм регулирует операции с недвижимостью и ответственность за правонарушения, касающиеся этого имущества (ст. 42 – 88).

Имеются статьи, регулирующие поземельные отношения. Особенно подробно регламентируется здесь правовое положение земельного участка (илкум), выделяемого воину. Царь мог в любое время отнять такую землю у владельца, если на наследника нельзя было переложить ту же службу.

Общинная земля находилась как в коллективном владении (выгоны для скота, луга и т.д.), так и в частносемейном. Свободный общинник-крестьянин мог продавать, менять, закладывать, сдавать в аренду, передавать по наследству свой участок, как любую другую недвижимую собственность (ст. 39 – 47, 60 – 65). При этом не требовалось ни согласия правителя, ни согласия самой общины.

Значительная часть статей Законов Хаммурапи посвящена договорам, в частности договору займа, ростовщическим операциям (ст. 89 – 107), которые вели такмары, царские чиновники, храмы. Несостоятельные должники должны были отдавать или свою землю, которая часто закладывалась в обеспечение долга, или членов своих семей в кабалу к кредитору. Но такмар не мог брать более 20% при займе серебра и 33, 5% при займе хлеба (ст. 89). Такие ограничения были направлены на предотвращение бурного процесса обземеливания крестьян и предотвращения бурного упадка страны.

При договоре личного найма проводились четкие различия между наймом лиц «благородных» профессий: врачей, строителей, корабельщиков (ст. 215 – 225 и др.) и найма сельскохозяйственных работников, а также при найме свободными рабов.

Брачно-семейные отношения

Семья в Вавилоне имела патриархальный характер. Однако вавилонскую женщину нельзя назвать полностью бесправной. Она могла быть свидетелем при заключении сделок в присутствии мужа или сына. В семейные отношения со свободными могли вступать и рабы.

Брак скреплялся договором, сторонами в котором чаще всего выступали жених и отец невесты. Одним из распространенных условий брака была выкупная плата (тархатум), вносимая женихом семье невесты в качестве компенсации за потерю рабочей силы. Сначала выплачивался задаток (библум).

Нарушение брачного договора со стороны жениха влекло за собой потерю им и задатка и выкупной платы, со стороны тестя – двойную уплату и того и другого.

Запрещались кровосмесительные браки между восходящими и нисходящими родственниками (ст. 154, 157), браки между свойственниками: мачехой и пасынками и др. (ст. 155, 158).

Брак был моногамным фактически только для женщины. Муж мог не только сожительствовать с рабыней, но и узаконить детей от сожительства с нею по собственному усмотрению. При бездетности жены муж мог взять наложницу. Развод был возможен для мужа при определенных условиях. Он мог покинуть бесплодную жену, дав ей выкуп и вернув приданое (ст. 138). Заболевшую жену муж должен был содержать до смерти.

Патриархальные отношения связывали также отца и детей. Отец не имел права жизни и смерти детей, но мог отдать их в долговую кабалу, лишить сына наследства «за тяжкие грехи», увеличить его наследственную долю, отдать дочь в жрицы или блудницы (ст. 165, 168).

Общим правилом было наследование по закону только в пределах семьи. Сыновья наследовали после отца в равных долях, дочери получали приданое. Все сыновья уравнивались в своих наследственных правах, если они были от разных матерей или даже от рабыни, но были признаны отцом (ст. 170).

Преступления и наказания

В Законах Хаммурапи нет норм, закрепляющих общие уголовные принципы тех предписаний, которые относятся ныне к уголовному праву, но ряд положений свидетельствуют о различном подходе к тем или иным формам вины.

Так, нанесение в драке побоев, повлекших смерть человека, наказывалось штрафом, сумма которого определялась в зависимости от того, кто был потерпевший: авилум или мушкенум. Неумышленное нанесение раны другому человеку в драке освобождало от наказания свободного человека.

Особо опасные для всего общества правонарушения карались смертной казнью, которая применялась также по принципу талиона (око за око, зуб за зуб) в случае не только умышленного, но и неосторожного применения смерти. Смертная казнь предписывалась в форме утопления, сожжения, сажания на кол. Применялись и членовредительские наказания, в том числе и по принципу талиона. Преступники также обращались в рабство, изгонялись из общины, штрафовались.

Еще одну группу составляли преступления против собственности. Особо охранялась собственность двора или храма. К имущественным преступлениям относились кража и грабеж, снятие с раба знаков его рабства (ст. 226 – 227), повреждение чужого имущества (ст. 224, 225) и др.

Следующая группа норм касалась преступлений против семейных устоев. Это кровосмешение, неверность жены, ее распутное поведение (ст. 123, 133, 143), похищение и подмена ребенка (ст. 14, 194) и др.

В наказаниях довольно четко прослеживается сословно-классовый характер древневавилонского права.

Законы Ману

Специфические черты древнеиндийского права, отразившие особенности социально-экономического и государственного развития Древней Индии, проявились прежде всего в его источниках, среди которых особое место принадлежит дхармашастрам – сборникам религиозно-правовых предписаний, правил (дхарм).

Дхармашастры были составлены брахманами, их появление связано с социально-классовым расслоением, обострением социальных противоречий в древнеиндийском обществе. То обстоятельство, что дхармашастры заняли место основного источника древнеиндийского права, объясняется общинной разобщенностью власти в Древней Индии.

Законам Ману принадлежит особое место среди дхармашастр. Их содержание, выраженное в виде отдельных стихов (шлок), чаще всего производилось в более поздних дхармашастрах. Они неоднократно комментировались в средние века.

Регулирование имущественных отношений

Законы Ману свидетельствуют о глубоком имущественном расслоении древнеиндийского общества. Это расслоение затронуло и область поземельных отношений. Об этом свидетельствует ряд шлок гл. VIII (248, 266 и др.), посвященных спорам между общинами, общинниками-крестьянами о границах земельных владений, общинных колодцах, каналах, межевых знаков для домов, садов. Предписания Законов Ману направлены на всемирную охрану права собственности на различные виды движимого имущества: рабов, скот, зерно, домашний инвентарь.

Весьма детально разработан в Законах Ману древнейший вид договора – договор займа. Кредитор имел фактически неограниченную власть над должником. Допускались такие средства получения долга, как хитрость, принуждение (путем захвата его сыновей, животных или осады его дома), сила (когда кредитор, «схватив должника, приводит его в свой дом и держит у себя, моря голодом и избивая до тех пор, пока тот не заплатит долга»).

Особое место в древнеиндиском праве занимал договор личного найма. Полурабское положение бесправных арендаторов, сельскохозяйственных рабочих в ряде случаев было хуже, чем положение раба (VIII, 215; VIII, 217).

Для договора купли-продажи характерным было то, что кастовые барьеры накладывали ряд ограничений на возможность заниматься торговлей представителями высших варн (IX.) и на торговлю людьми. Самопродажа и продажа родственников в рабство влекли изгнание из касты (XI, 60, 62). Согласно Законам Ману договор купли-продажи мог быть расторгнут в течение десяти дней после заключения сделки без всяких причин (VIII, 222).

Преступления и наказания

К первой группе поводов (норм) судебного разбирательства по Законам Ману относятся договорные отношения – неуплата долга, заклад, продажа чужого, участие в торговом или ином объединении, неотдача данного (VIII, 4). Затем идут нормы, касающиеся неуплаты жалования, нарушения соглашения, отмены купли-продажи, спора хозяина с пастухом (VIII, 5).

Вторую группу из 18 поводов судебного разбирательства составляют преступления – клевета, оскорбление действием, кража, игра в кости и битье об заклад (которые приравниваются к краже), насилие, прелюбодеяние.

В числе преступлений против личности в Законах Ману, определяемых общим понятием «насилие», первое место занимает убийство и телесные повреждения. Суровость наказания за эти преступления зависит, во-первых, от тяжести, во-вторых, от социального положения преступника и потерпевшего. Самым тяжким преступлением этой группы считается убийство брахмана.

В ряде шлок VIII главы говорится о преступлениях против собственности. При этом различается грабеж, присвоение чужой собственности в присутствии собственника с примечанием насилия и кража, совершаемая в отсутствии собственника (VIII, 332). Наказание за кражу определяется в зависимости от того, что и в каком количестве было похищено (VIII, 339, 341), а также в зависимости от сословно-варновой принадлежности вора.

Религиозная кара, эпитимия, назначалась за самые различные проступки: от нарушения обрядности до совершения преступных действий, в том числе и при отсутствии умысла.

Регулирование брачно-семейных отношений

Брачно-семейным и наследственным отношениям посвящена гл. IХ. Нарушение дхармы мужа и жены являлось одним из поводов судебного разбирательства.

Первые же шлоки этой главы свидетельствуют о существовании патриархальных семей, о подчиненном положении женщины.

Главное назначение женщины – рождение детей, забота о семье. Множенство было общепризнанным явлением. Оно было связано со стремлением иметь много детей, ибо потомство и скот еще в Упанищадах (древнеиндийские философские трактаты) признавались основными видами богатства.

Кастовые ограничения в семейных отношениях проявлялись с особенной полнотой. При этом допускались браки, в которых мужчина принадлежал к более высокой варне, чем женщина. Это правило получило название анулома., было одним из важных элементов в системе варн и в позднейшей системе каст. Грубым нарушением правил варного общества считались браки пратилома, когда мужчина из более низкой варны или касты женился на женщине более высокой варны или касты.

Ряд преступлений Законов Ману направлен на охрану «чистоты» потомства путем тщательной охраны жены. Такая охрана считается одной из обязанностей мужа (IX, 6, 7).

Основные черты права Древнего Китая

Право Древнего Китая складывалось под значительным влиянием философско-этического учения конфуцианства. Противоборство этих двух учений оказало непосредственное влияние на само понимание права, на иерархию преступлений, систему наказаний, содержание отдельных правовых институтов и норм.

В развитии древнекитайского права можно выделить три этапа. В шаньско-иньском и раннечжоусском Китае в регулировании общественных отношений главную роль играли этические нормы (ли), определяющие отношение членов китайского общества к правителю – вану и внутрисемейные отношения. Эти нормы строились на почитании родителей, старших, преклонении перед знатностью, на преданности вану.

На втором этапе развития древнекитайского права, начиная с периода Чжаньго, усиливается роль права с его стабильным комплексом наказаний. Роль права повышается по мере укрепления политических позиций легистов. Они требовали четкого установления закона, обязательного для всех подданных независимо от их социального положения, стремились лишить знать, чиновничество различных княжеств наследственных привилегий во имя укрепления сильной центральной власти.

Противоборство этих двух основополагающих правовых концепций и определяет последующее развитие права в Китае с характерной противоречивостью ряда его принципов и норм.

Незадолго до новой эры начинается третий этап развития древнекитайского права, этап его «новой» конфуцианализации, происходящей в результате слияния конфуцианства, ставшего государственной религией, и легизма. Итогом этого процесса было признание слитных морально-правовых норм, предписывающих выполнение нравственных правил (ли) и запретительных норм, нарушение которых влечет за собой кару (фа). Компромисс между конфуцианством и легизмом нашел выражение в форме – «там, где недостает «ли», следует применять «фа».

Регулирование имущественных отношений

Верховная государственная собственность на землю существовала в Древнем Китае с общинным и частным землевладением крестьян, свобода распоряжением которым утвердилась здесь очень рано. Уже в середине IV до н.э. в царстве Цинь, например, были уничтожены законодательным путем общинные пашни, каждому было разрешено иметь частную собственность и предоставлено право распоряжаться землей.

Несмотря на ранний переход основной массы общинной земли в собственность отдельных семей и распространением практики продажи земли, община еще в I. н.э. могла вступать в договорные поземельные отношения как самостоятельная сторона, а присутствие представителя общины являлось непременным условием при совершении сделок. Наряду с куплей-продажей стали распространяться договоры аренды земли, как правило, на условиях испольшчины, заклада земли ростовщикам, долговое рабство и наемный труд.

В Древнем Китае часто издавались законы, которые в той или иной мере отражали требования защиты мелкой частной крестьянской собственности. Существовал обычай закладывать детей за долги, которые становились рабами, если не были выкуплены в течение трех лет. Частные рабы могли быть проданы государству.

Преступления и наказания

Уголовное право было наиболее развитой частью правовой системы Древнего Китая.

Древнекитайскому уголовному праву были известны такие понятия, как соучастие, обстоятельства, отягчающие вину, форма вины. Одно наказание следовало за умышленную клевету, другое за неподтвердившийся донос. Тяжесть наказания за телесные повреждения зависела от того, были они нанесены со "«злодейским умыслом» или в драке.

Чжоусскому законодательству известны 500 видов преступлений. Неизменно в этом списке первое место занимали государственные преступления.

Более стабильный характер имела традиционная школа наказаний: татуировка, отрезание носа, обрубание ног, кастрация и смертная казнь. Она пополнялась другими наказаниями – битьем палками от 100 до 500 ударов (500 ударов толстыми палками равносильно было смертной казни), обращением в рабство, штрафом.

Окончательное утверждение традиционной системы наказаний в V – IV вв. до н.э. было связано с его философским осмыслением на основе использования сакральной и древних китайцев цифры пять. Жесткая пятичленная система наказаний была еще более ужесточена легистами в циньском Китае III в. до н.э., особенно за государственные преступления. Вместе с преступниками в этом случае подлежали смертной казни три поколения его родственников – по линии отца, матери и жены.

Некоторое смягчение наказаний под влиянием конфуцианизации права на третьем этапе его развития выразилось во временной отмене наказаний невиновных родственников преступника и в утверждении нормы о безнаказанности укрывательства родственниками своих близких, совершивших преступление.

Брак и семья

В раннеклассовом шаньско-иньском Китае в семейном праве сохранялся ряд пережитков родового строя, допускались браки между родственниками, многоженство. Семья носила патриархальный характер.

Большесемейные связи начали ослабевать вместе с развитием частной собственности на землю. Этот процесс был ускорен политикой легистов. Борясь против сепаратизма влиятельных больших семей, семейных кланов, являющегося препятствием на пути создания сильной центральной власти, Шан Ян в 356 – 350 гг. до н.э. санкционировал принудительный раздел больших семей. Но большая семья как социально-хозяйственная ячейка не исчезла и в последующие века.

ГЛОССАРИЙ
Древний Египет

Везир (джати)

верховный сановник, ближайший помощник фараона по управлению страной (сосредотачивал в своих руках всю полноту законодательной, административной, высшей судебной и военной власти)

Деспотия

форма государства в странах Древнего Востока

Жречество

общественная группа, занимавшаяся отправлением религиозных культов (жертвоприношением, молитвами и т.д.)

Ном

административный округ, имеющий политический и религиозный центр, герб и другие атрибуты

Номарх

правитель нома – царский наместник (возглавлял административный, судебный аппарат, войско нома и ведал другими вопросами)

Обычное право

совокупность обычаев, санкционированных государством в качестве общеобязательных правил поведения.

Фараон

титул древнеегипетских царей.

Древний Вавилон

Авилум

высшие слои рабовладельцев древневавилонского общества.

Деликт

правонарушение (преступление, проступок).

Законы Хаммурапи

сборник законов Древнего Вавилона, названный именем царя Вавилона.

Имущество илку

участок земли и другое имущество, предоставляемое воинам за выполнение служебных обязанностей.

Мушкенум

рабовладельцы из числа жителей покоренных Хаммурапи областей. По правовому положению стояли ниже авилум.

Ордалии

«Божий суд» или испытание подозреваемого в совершении преступления водой, железом (одно из судебных доказательств в государствах Древнего Востока).

Ростовщичество

предоставление денежных ссуд под проценты.

Саргон

царь Аккадско-шумерской державы. Объединив в ХХ веке до н.э. северную и южную части Двуречья, Саргон принял титул «Царя Шумера и Аккада» («Царя четырех стран света»).

Талион

принцип ответственности в уголовном праве, состоящий в причинении виновному такого же вреда, какой им был причинен потерпевшему («око за око, зуб за зуб»).

Такмар

чиновник финансового ведомства.

Хаммурапи

царь Вавилона, в период правления которого товарно-денежные отношения, централизация государства достигли значительного развития и сильно укрепилась царская власть.

Древняя Индия

Арии

племена, захватившие в середине II тысячелетия до н.э. Индостан и образовавшие первые государства.

Варны

замкнутые социальные группы общества, в основе деления на которые лежала принадлежность к ариям или неариям, род занятий и имущественное положение.

Веды

сборник гимнов магических заключений и ритуальных формул на древнеиндийском (вединском) языке конца II – начала I тыс. до н.э.

Дхармашастры

сборники религиозно-ритуальных и правовых брахматических компиляций.

Законы Ману

сборник правовых норм, религиозных и моральных предписаний, составленный одной из брахманских школ.

Паришад

совещательный орган при царе для решения важных вопросов внутренней и внешней политики.

Раджа

титул индийского царя.

Эпитимия

религиозное наказание в виде поста, длительных молитв и т.п., налагавшиеся исповедующим священником.

Древний Китай

Ван

титул царя Китая.

Ли

этические нормы, игравшие главенствующую роль в шаньско-иньском и раннечжоуском Китае при регулировании общественных отношений.

Фа

правовые нормы конфуцианства. Нормам «фа» отводилась второстепенная роль по сравнению с нормами «ли».

Шан Ян

философ и государственный деятель, осуществивший ряд реформенных преобразований, способствующих складыванию единой Циньской империи.

Тренировочные задания

Ответ/решение

1. Назовите социальную структуру Древнего Египта и Древней Индии.

2. Назовите государственный строй Древнего Вавилона и Древнего Китая.

3. Назовите основные черты древневосточной деспотии.

4. Назовите основные источники права Древнего Египта, Древнего Вавилона и Древней Индии.

5. Назовите особенности развития права в Древнем Китае.

ТЕСТ

  1. Что такое «защитительные» или иммунитетные грамоты?

А) грамоты, которые освобождали светскую аристократию от тягот и повинностей в пользу государства;

Б) грамоты, которые предоставляли рабам свободу;

В) грамоты, которые освобождали крестьян от государственных налогов.

Г) грамоты, которые освобождали ремесленников от уплаты налогов местным правителям.

  1. Кто такой везир?

А) главный казначей Египта;

Б) «начальник работ», который наблюдал за оросительной системой;

В) верховный сановник, ближайший помощник фараона по управлению страной;

Г) сановник, который комплектовал армию и снабжал ее оружием.

  1. Кто такой авилум?

А) высшие слои рабовладельцев древневавилонского общества;

Б) отпущенные на волю рабы;

В) свободные крестьяне-общинники;

Г) чиновники финансового ведомства.

  1. Кто такой илку?

А) профессиональный воин, который за службу в армии наделялся землей;

Б) сановник, ведавший судебными и административными функциями;

В) глава общинного совета;

Г) чиновник, контролировавший деятельность местной администрации.

  1. Кто такие арии?

А) племена, захватившие в середине II тыс. до н.э. Индостан и образовавшие первые государства в Индии;

Б) воины Александра Македонского, завоевавшие в IV в. до н.э. Индию;

В) свободные общинники;

Г) государственные чиновники.

  1. Что являлось основной отраслью деятельности в Древнем Китае?

А) торговля;

Б) ремесло;

В) земледелие;

Г) скотоводство.

textarchive.ru

Государство и право Древней Месопотамии

Новые рефераты:

  • Основные направления в развитии социологической теории ХХ века.
  • Колебательные реакции.
  • Предмет формальной логики.
  • Роль и значение времени в управлении.
  • Античная философия.
  • Социальная поддержка многодетных семей (на примере Архангельской области).
  • Рыночные структуры.
  • Причины и типология кризисов в социально-экономических системах.
  • Этапы реинжиниринга бизнес-процессов. Роль творчества в процессе реинжиниринга.
  • Теоретические аспекты аудиторской проверки материалов.
  • Теоретические основы аудита производственных запасов.

    Главная » История государства и права. Учебник » 1. Государство и право Древней Месопотамии

    Государство и право Древней Месопотамии
    Древний Восток — колыбель рабовладельческой государственности. Здесь, на перекрестке древних торговых путей, становление классового общества и государства осуществлялось наиболее ярко и стремительно. Различные исследователи неоднократно отмечали, что «Месопотамия, в отличие от Древнего Египта, никогда не была закрытым, в большей мере, самодостаточным организмом; широкие внешние связи усиливали локальные государства. В то же время они были частями религиозного, лингвистического и культурного континума, что предполагает поддержание контактов между ними...». Примерно с середины IV тыс. до н.э. в нижней части долин рек Тигр и Евфрат общественное развитие резко ускоряется: начинается строительство монументальных храмов, появляется клинопись и высокохудожественные цилиндрические печати, удостоверяющие право частной собственности. Храм становится центром общинной жизни, своеобразным складом общественных запасов и средоточием ремесленного производства, а его жрецы управляют сложным ирригационным хозяйством. Этот период ранней государственной истории олицетворяет город Урук, в котором возводятся храмы, посвященные двум главным богам местной религии. Дешифровка отдельных глиняных табличек позволяет сделать вывод о хозяйственной деятельности и размерах земельных наделов древней управленческой верхушки. Например, из выделенных вдоль оросительного канала земель /3 (около 1000 га) предназначались верховному правителю-жрецу, оставшаяся 1/3 была предоставлена пяти лицам: верховной жрице — около 122 га, жрецу-прорицателю — около 64 га, главному торговому посреднику — около 103 га, главному судье — около 95 га и еoе около 100 га, возможно, — военачальнику. «По имеющимся данным, с таких площадей держатели наделов должны были получать ежегодный урожай соответствующего порядка 2 млн литров (около 12 000 центнеров) на верховного правителя — жреца и от 1800 центнеров до 980 центнеров на остальных должностных лиц». В так называемый раннединастический период (2800—2371 до н.э.) в южной части Месопотамии существовало более десяти крупных городов-государств (прежде всего Киш, Урук, Ур, Лагаш, Умма). Их правители носили разные титулы — «эн», «энси», «лугаль» — и являлись военными и культовыми вождями, причем эти вожди, опираясь на свою военную дружину, успешно пытались оттеснить от власти жречество. Само храмовое хозяйство в это время отделяется от общинного. «Общинники обрабатывали свои земли и выплачивали ренту — налог, тогда как в обработке храмовой земли они переставали принимать участие, что впрочем не исключало их участия в общественных работах, на строительстве каналов, дамб, храмовых или дворцовых сооружений, дорог...» Данные из Лагаша (XXV—XXIV вв. до н.э.) говорят о том, что служители храмов самостоятельно обрабатывали землю для сакральных и хозяйственных нужд, а часть ее на условиях весьма умеренной арендной платы (1/6-1/8 урожая) предоставлялась любому желающему. Попеременная гегемония крупных городов-номов к концу III тыс. до н.э. сменяется становлением раннего централизированного государства в Северной и Южной Месопотамии. Его основоположник — бывший водонос и чашеносец Саргон Аккадский (2316—2261 до н.э.) — после захвата власти в городе-государстве Кише в результате 34 удачных для него сражений не только подчиняет себе не зависимые ранее города, но и заменяет старую олигархию своими чиновниками. Огромное государство, простиравшееся от Восточного Средиземноморья до Персидского залива, просуществовало недолго. В многочисленных районах при потомках Саргона оно еще как-то сохраняет единство, но затем под натиском горцев и в результате внутренних смут происходит его крах. Восстановление централизованного государства в Месопотамии через некоторое время осуществляют представители III династии Ура (2109—2006 до н.э.), когда деспотический режим достигает жестких форм своего выражения. Чрезвычайно разрастается государственное хозяйство, которое обрабатывает зависимое мужское и женское население гуруши и игеме (первые получали 1,5 литра овса в день, вторые — 0,75 литра вместе с небольшим количеством растительного масла и шерсти). Государство крайне неохотно идет на выдачу служебных земельных наделов, содержа квалифицированных и административных служащих также на пайке, хотя и большем. Запрещается купля-продажа земли, усиливается бюрократический контроль. В результате роста централизации ресурсов появляется возможность строить новые храмы весьма внушительных размеров. Например, сохранившийся лучше всех многоступенчатых культовых сооружений зиккурат в Уре имел основание 45 х 60 м и располагал не менее чем тремя ярусами. Как и держава наследников Саргона Аккадского, государство правителей Ура стало жертвой нашествия горцев. В этом неспокойном и этнически неоднородном равнинном районе вторжения следовали практически со всех сторон (с запада, востока, севера). В этот раз пришельцы-амореи захватили власть в различных городах, а затем последовали междоусобицы. В Древней Месопотамии Старовавилонское царство (1895-1595 до н.э.) завершается сменой династии: власть в начале XVI в. до н.э. переходит к горному племени касситов из североцентрального Ирана. В этот так называемый средневавилонский период касситские правители находятся у власти вплоть до середины XII в. до н.э., а Верхняя Месопотамия с середины II тыс. до н.э. составляет основу государства Митани (около 1560—1260 до н.э.). И все же эти и другие государства Ближнего Востока (Египет, Хеттское царство, Ассирия в староассирийский и среднеассирийский периоды) не добиваются полного господства над всем этим огромным гетерогенным регионом во II тыс. до н.э. Принципиально новое государство-империю создает в начале I тыс. до н.э. Ассирия. Его особенность — исключительно агрессивный характер. Хорошо была продумана экипировка войск, технология осады и обороны городов, военная разведка. В армии отсутствовали наемники, а ее численность достигала гигантских размеров для того времени — 120 тыс. человек! Максимальных параметров держава достигла во второй половине VII в. до н.э. — она включала в себя почти всю Переднюю Азию. Ассирия была первой, но отнюдь не последней «мировой империей». В этих государствах принципиально нового типа завоеванные территории управлялись не прежними правителями, а специальными чиновниками, поставленными завоевателями. Нередко производились перемещения коренного населения в другие области. Однако Нововавилонское царство, организованное после распада ассирийской державы и достигшее при Навуходоносоре II (605-562 до н.э.) пределов Сирии и Палестины, вряд ли могло претендовать называться империей из-за кратковременности своего существования. Вавилон превратился в крупнейший город мира с людьми, собранными из разных стран («вавилонское столпотворение»), со знаменитой 91-метровой башней — семиярусным зиккуратом, посвященным главному божеству — богу Мардуку Но уже после смерти основателя царства город был покорен персами. Персидская держава Кира II Великого и его преемников поставила под контроль небольшого этноса множество высокоразвитых и примитивных народов. При Дарий I (521-486 до н.э.) государство было разделено на 20 сатрапий, руководители которых (сатрапы) обладали только гражданской, но не военной властью. За сатрапами и местными военачальниками наблюдали «царские писцы», но помимо этого в стране существовал обширный штат шпионов. Военно-стратегическое и торговое назначение имела сеть дорог, на которых через 20—30 км располагались станции со свежими лошадьми и курьерами. Центральная власть чеканила золотую монету, а сатрапы и отдельные города могли выпускать серебряные и медные монеты. Была введена изощренная система податей, как натуральных, так и денежных. Элитой армии был корпус «бессмертных» из 10 тыс. человек, привилегированную часть которого составляла персидская знать. В персидской державе, просуществовавшей два столетия и охватывавшей территорию от реки Инд на востоке до Эгейского моря на западе, от Армении на севере до нильских порогов и устья рек Тигр и Евфрат на юге, Месопотамия занимала лишь небольшую по площади часть. Никогда больше в Древнее время ей не суждено было стать ядром крупного государства, а город Вавилон навсегда исчез с карты в III в. н.э. Наиболее значимый правовой памятник Древней Месопотамии и всего Древнего Востока относится к старовавилонскому периоду. Царь Хаммурапи (1792—1750 до н.э.), начавший свое правление как хозяин небольшого царства в 4000 км, оставил о себе память не только как об основателе крупнейшего государства, чья власть распространялась на север и восток, включая юго-западный Иран вплоть до ассирийских городов, но и как создателе обширного свода Законов с 282 статьями (законы Хаммурапи). В них регулировались такие важные группы правоотношений, как охрана собственности царя, храмов, общинников и царских людей, нормы, касающиеся служебного имущества, операции с недвижимостью и возмещение ущерба, торговля, семейное право, личный наем и т.д. В первых статьях рассматривались последствия недоказанных обвинений (для истца), изменения судьей первого решения. В последующих статьях анализировались такие преступления, как кража (личных и хозяйственных вещей, рабов, кража при отягчающих обстоятельствах) и грабеж. Основным наказанием за эти и другие преступления (например, клевету, недоносительство) была смертная казнь. Использовался и принцип талиона, воплощенный в формуле «око за око, зуб за зуб»: это касалось и отдельных поврежденных частей тела и жизни человека. Однако в отношении пострадавшего неполноправного индивида как правило использовались денежные штрафы. Законодательством регулировался личный и имущественный статус лиц, находящихся на службе (воина — редума и баирума) или связанных повинностью (торговца — тамкара, жрицы — надитум). Особое внимание уделялось последствиям наводнения или засухи: арендатор нес на себе риск природных катаклизмов, виновный в затоплении общинного поля был обязан возместить убытки, но в то же время свободный человек в случае природных бедствий временно освобождался от уплаты долга и процентов. Разумным было фиксирование максимальных процентов по долгам; 20% для денежного займа и чуть более 33% при хлебном займе. Долговое рабство ограничивалось трехлетним сроком для ближайших родственников должника. В целом древневавилонское общество было достаточно коммерцилизированным. О развитости хозяйственных отношений говорят не только договоры займа, но и договоры мены, купли-продажи, товарищества. Подобному регулированию подвергались отношения личного найма (как в целом, так и по отдельным профессиям с указанием ежедневной платы). Весьма продвинутыми были и рабовладельческие отношения: рабами мог обладать как свободный, так и зависимый от царя человек (мушкенум). Смертной казнью наказывался увод за городские ворота раба, его укрывательство в доме. В то же время допускались смешанные браки рабов и свободных. Характерно, что по меньшей мере 30 статей упоминают рабов, но в то же время «почти отсутствует интерес законодателя к экономическому положению рабов». Это вероятно, объяснялось тем, что по традиции данные вопросы оставались вне компетенции судов. Тщательно прописывались в законах семейные отношения: предусматривался письменный договор о браке, фиксировалась возможность развода, в том числе и по инициативе мужа в случае бесплодия жены. Для женщины же основанием для ухода от мужа с приданым было отсутствие сексуальной жизни. В случае ее прелюбодеяния и других позорящих действий, она могла быть лишена жизни. Бесплодие жены позволяло супругу взять наложницу, статус которой был ниже статуса жены. В делах наследственных допускался принцип равенства в отношении детей, в том числе и рожденных от наложницы. Лекция, реферат. Государство и право Древней Месопотамии - понятие и виды. Классификация, сущность и особенности.

    Оглавление книги открыть закрыть

     

     

referatwork.ru