История современного города Афины.
Древние Афины
История современных Афин

Книга "Тайна древней рукописи" автора Орлофф Эрика - Купить и скачать, читать онлайн. Книга тайна древней рукописи


Читать онлайн "Тайна древней рукописи" автора Орлофф Эрика - RuLit

Эрика Орлофф

Тайна древней рукописи

Моим детям. Пусть у каждого из вас будет нечто столь же значимое, как и Книга.

Видел я еще другой сон…

Я.

Надпись, словно след чьего-то призрачного дыхания на окне, тихо шепчет нам свое послание сквозь века.

— Даже у книг есть свои тайны. Ну же, поведай нам еще что-нибудь, — сказал дядя Гарри, обращаясь к рукописи. Казалось, он хотел разговорить ее. Склонившись над рассыпающимися страницами, он как истинный ученый древности внимательно изучал манускрипт.

— Тайны? — спросила я, и мой вопрос эхом отозвался в просторной зале аукционного дома. В этом здании с мраморными полами и высокими потолками даже небольшой шум превращался в мерный шелест листвы деревьев.

— Кэлли, каждый предмет, как и человек, обладает своими секретами. В том числе и книги. А моя задача — выманить их.

Он приблизил ультрафиолетовую лампу к страницам рукописи и вдруг громко выдохнул.

— Что там? — прошептала я, заглядывая ему через плечо. Я почувствовала, как мурашки побежали у меня по спине.

Он указал пальцем:

— Взгляни на поля!

В голубоватом свете лампы я едва различила тонкую паутину неразборчивых и как будто даже неземных слов.

— Кажется, строки манускрипта писали уже поверх этой надписи, — тихо сказала я и прищурилась, чтобы получше разглядеть находку.

Я знала, что дядя Гарри, работая в Королевском аукционном доме Манхэттена в качестве эксперта по средневековым иллюминированным рукописям, жил этими древними трудами монахов. В шелесте их страниц слышались старинные предания. Он мог бесконечно рассказывать о них за завтраком и ужином. Он читал о них. Он изучал их. И что бы ни было написано на полях, это было претворением дядиной мечты в жизнь.

— Знаешь, что это такое? Это палимпсест!

— Палимп… что?

В ответ он широко улыбнулся, и на щеках тут же появились ямочки, а лазоревые глаза засветились счастьем. Дядя Гарри был высоким мужчиной ростом в шесть футов, и в его светлых волосах уже появились первые серебряные пряди. Он самый умный человек из всех, кого я знаю. У него потрясающая фотографическая память и энциклопедические познания в истории. Но мне с ним никогда не бывает скучно: кажется, история оживает в его устах.

— Палимпсест! Тысячу лет назад бумага еще была редкостью. Люди писали на пергаменте или велене, то есть на кусках кожи животных. Когда сама книга или ее часть была больше не нужна, они смывали надпись смесью из овсяных отрубей, размоченных в молоке, или просто стирали пемзой. И страницы снова можно было использовать, ведь надписи исчезали. Люди полагали, что бесследно.

Я стала внимательно рассматривать едва заметную в свете лампы закорючку, похожую на росчерк пера.

— Так я, стало быть, вижу надпись, которой тысяча лет? И ее кто-то хотел скрыть? Может, это тайное послание? — спросила я дядю.

Он кивнул.

— Иногда фортуна улыбается нам. Звезды сходятся, и судьба преподносит нам подарок… в виде такого чуда. Оно бесценно. Обычно время и природа уничтожают все следы.

Я снова посмотрела на манускрипт. Черные строчки были выведены отточенной рукой, они были настолько ровными, что каждая представляла собой произведение искусства. Ни одна буква не выбивалась из строя, не было ни одной кляксы — само совершенство. Наверху страницы красовалась золотая миниатюра, которую время обошло стороной. Рыцарь и дама были раскрашены в темно-голубые и зеленые оттенки, яркие, как перья павлина.

— Какая красота! — сказала я.

— Но что делает эту вещь особенной, так это надпись. Все тайны становятся явными, Кэлли. Это правда. Следы остаются всегда, даже тысячу лет спустя.

— А тот, кто выставил рукопись на аукцион, знает, что это палимпсест?

Дядя Гарри покачал головой:

— Хозяин лота получил в наследство от отца собрание редких книг и рукописей. Но сына интересуют только деньги. — Дядя вновь с завистью бросил взгляд на древние строки: — Он даже и представить себе не может, какие секреты таят эти страницы. Цена достигнет сотен тысяч, а может даже и миллиона долларов. Я смогу оценить книгу точнее, когда узнаю больше о ее судьбе.

Он умолк и снова покачал головой:

— Грустно, не правда ли?

— Почему?

— Кто-то тратит всю свою жизнь на создание коллекции книг или антиквариата. Они думают, это поможет им остаться в памяти людей. А потом приходят их дети, которым просто наплевать на усилия родителей, и все распродают. Видимо, страсть к увлечению невозможно привить.

www.rulit.me

Читать онлайн книгу Тайна древней рукописи

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Назад к карточке книги

Эрика ОрлоффТайна древней рукописи

Моим детям. Пусть у каждого из вас будет нечто столь же значимое, как и Книга.

1

Видел я еще другой сон…

Я.

Надпись, словно след чьего-то призрачного дыхания на окне, тихо шепчет нам свое послание сквозь века.

– Даже у книг есть свои тайны. Ну же, поведай нам еще что-нибудь, – сказал дядя Гарри, обращаясь к рукописи. Казалось, он хотел разговорить ее. Склонившись над рассыпающимися страницами, он как истинный ученый древности внимательно изучал манускрипт.

– Тайны? – спросила я, и мой вопрос эхом отозвался в просторной зале аукционного дома. В этом здании с мраморными полами и высокими потолками даже небольшой шум превращался в мерный шелест листвы деревьев.

– Кэлли, каждый предмет, как и человек, обладает своими секретами. В том числе и книги. А моя задача – выманить их.

Он приблизил ультрафиолетовую лампу к страницам рукописи и вдруг громко выдохнул.

– Что там? – прошептала я, заглядывая ему через плечо. Я почувствовала, как мурашки побежали у меня по спине.

Он указал пальцем:

– Взгляни на поля!

В голубоватом свете лампы я едва различила тонкую паутину неразборчивых и как будто даже неземных слов.

– Кажется, строки манускрипта писали уже поверх этой надписи, – тихо сказала я и прищурилась, чтобы получше разглядеть находку.

Я знала, что дядя Гарри, работая в Королевском аукционном доме Манхэттена в качестве эксперта по средневековым иллюминированным рукописям, жил этими древними трудами монахов. В шелесте их страниц слышались старинные предания. Он мог бесконечно рассказывать о них за завтраком и ужином. Он читал о них. Он изучал их. И что бы ни было написано на полях, это было претворением дядиной мечты в жизнь.

– Знаешь, что это такое? Это палимпсест!

– Палимп… что?

В ответ он широко улыбнулся, и на щеках тут же появились ямочки, а лазоревые глаза засветились счастьем. Дядя Гарри был высоким мужчиной ростом в шесть футов, и в его светлых волосах уже появились первые серебряные пряди. Он самый умный человек из всех, кого я знаю. У него потрясающая фотографическая память и энциклопедические познания в истории. Но мне с ним никогда не бывает скучно: кажется, история оживает в его устах.

– Палимпсест! Тысячу лет назад бумага еще была редкостью. Люди писали на пергаменте или велене, то есть на кусках кожи животных. Когда сама книга или ее часть была больше не нужна, они смывали надпись смесью из овсяных отрубей, размоченных в молоке, или просто стирали пемзой. И страницы снова можно было использовать, ведь надписи исчезали. Люди полагали, что бесследно.

Я стала внимательно рассматривать едва заметную в свете лампы закорючку, похожую на росчерк пера.

– Так я, стало быть, вижу надпись, которой тысяча лет? И ее кто-то хотел скрыть? Может, это тайное послание? – спросила я дядю.

Он кивнул.

– Иногда фортуна улыбается нам. Звезды сходятся, и судьба преподносит нам подарок… в виде такого чуда. Оно бесценно. Обычно время и природа уничтожают все следы.

Я снова посмотрела на манускрипт. Черные строчки были выведены отточенной рукой, они были настолько ровными, что каждая представляла собой произведение искусства. Ни одна буква не выбивалась из строя, не было ни одной кляксы – само совершенство. Наверху страницы красовалась золотая миниатюра, которую время обошло стороной. Рыцарь и дама были раскрашены в темно-голубые и зеленые оттенки, яркие, как перья павлина.

– Какая красота! – сказала я.

– Но что делает эту вещь особенной, так это надпись. Все тайны становятся явными, Кэлли. Это правда. Следы остаются всегда, даже тысячу лет спустя.

– А тот, кто выставил рукопись на аукцион, знает, что это палимпсест?

Дядя Гарри покачал головой:

– Хозяин лота получил в наследство от отца собрание редких книг и рукописей. Но сына интересуют только деньги. – Дядя вновь с завистью бросил взгляд на древние строки: – Он даже и представить себе не может, какие секреты таят эти страницы. Цена достигнет сотен тысяч, а может даже и миллиона долларов. Я смогу оценить книгу точнее, когда узнаю больше о ее судьбе.

Он умолк и снова покачал головой:

– Грустно, не правда ли?

– Почему?

– Кто-то тратит всю свою жизнь на создание коллекции книг или антиквариата. Они думают, это поможет им остаться в памяти людей. А потом приходят их дети, которым просто наплевать на усилия родителей, и все распродают. Видимо, страсть к увлечению невозможно привить.

– Возможно, ты прав. Но с другой стороны… вот мы, – сказала я, – а вот слова на полях. И тебе не все равно.

– Я до сих пор не могу в это поверить. И я знаю еще одного человека, который будет в восторге от находки. Мне нужно позвонить Питеру Соколову.

– А кто это?

– Всемирно известный специалист по редким книгам и средневековым рукописям.

– Еще больший спец, чем ты? Сомневаюсь.

– Он был моим научным руководителем. И да, он знает гораздо больше меня. Он единственный, кто понимает твоего свихнувшегося дядюшку и разделяет его любовь к древним документам. – Дядя Гарри поцеловал меня в макушку: – Я же говорил, что это лето будет запоминающимся.

Я закатила глаза.

– Отлично. Ты нашел старую рукопись. И вправду очень древнюю. Из пергамента или там велена. И со своими тайнами. Но не думаю, что это делает лето удавшимся – во всяком случае, не для меня. Папа бросил меня и уехал в Европу со своей очередной светловолосой пассией. Они и правда все моложе и блондинистее, или мне это только кажется?

– Ты не одна так думаешь. Я тоже никогда не мог понять твоего отца. Как не понимал и того, почему моя сестра вышла за него замуж. – Дядя Гарри нахмурился. – Хотя не стоило мне этого говорить.

– Почему? Это же правда. И сравниться с этой загадкой может только тайна старой пыльной рукописи.

Разве я могла ему сказать, что я надеялась этим летом на романтическое знакомство. Или даже приключение.

– Терпение, Кэлли, – подмигнул мне дядя. – Помни, что я говорил о секретах.

– Что это значит?

– Никогда не знаешь, к чему тебя приведет тайна. Это сродни игре в прятки сквозь века. – Он произнес эти слова загадочным и шутливо-противным голосом. – Мне нужно позвонить. А ты можешь пока остаться тут и поизучать рукопись. Но руками не трогать!

Он направился в свой кабинет и, не оглядываясь, кинул вдогонку:

– И не дыши на нее!

Я склонилась над столом и принялась рассматривать крошечную, едва различимую закорючку. Однако разобрать слова я так и не смогла.

А потом я увидела ее. Внизу стояла подпись.

Видел я еще другой сон: вот, солнце и луна и одиннадцать звезд поклоняются мне…

А.

2

Дотронься до звезд. Мечтай о них.

А.

Моя мать всегда была для меня палимпсестом. Она умерла, когда мне было шесть лет, и всю свою жизнь я искала тайные послания от нее, надеясь, что она передаст мне их таким же образом, каким надписи на полях разговаривали с дядей Гарри. Это страстное желание, которое никогда меня не покидало. Иногда, когда я вижу, как кто-то из моих друзей обнимает свою маму, я чувствую острую боль в сердце. И в ту ночь я вновь сидела в одиночестве в своей комнате в квартире Гарри, поджав под себя ноги, и рассматривала старые фотографии мамы.

Моя «комната» – и здесь стоит поставить кавычки – представляла собой то, что риелторы Манхэттена именуют второй спальней, хотя, по правде говоря, она больше напоминает нишу в стене, к которой пристроили еще одну стену. Но места мне хватало, тем более что здесь дядя Гарри хранил фотографии моей мамы и здесь я надеялась обнаружить тайные послания от нее. Он был ее братом, и поэтому я постоянно задавала ему вопросы о ней. Мне всегда было интересно, похожа ли я на нее… я ведь знаю, что я не в отца.

Мы с отцом всю жизнь старались избегать друг друга – в некотором роде, нам ужасно повезло, что он практически никогда не бывает дома. Во время учебы я терпела его присутствие в нашем доме в пригороде Бостона. К счастью, он много путешествовал, так что половину времени я проводила с семьей моей подруги Софии. Или меня оставляли на попечение соседа, живущего напротив нашей квартиры. Но мое любимое время года – лето, ведь я его всегда приберегала для дяди Гарри, его друга Гейба и Нью-Йорка. Обычно мы проводили время за играми и поездками на пляж, а однажды даже съездили в Торонто.

А в этом году? О, я была особенно рада вырваться из дому. Мне грозило лето под кодовым названием «Знакомство с мачехой», поскольку мой отец уже подыскивал бриллиантовые кольца для своей новой и самой блондинистой подружки по имени Шэрон. Меня мутило от одной мысли о предстоящем празднестве.

После того как я посмотрела фотографии и поболтала в Фейсбуке с Софией, проводившей лето в спортивном лагере, я заснула, так и не выключив телевизор.

Проснувшись, я уставилась в потолок, потом перевела взгляд на экран плазмы, висевшей на стене. Ведущая утренних новостей с безупречно уложенными и налаченными волосами бодро провозгласила, что уже шесть часов утра.

– Мммрмррмрр! – промурчала я коту дяди Гарри. Его звали Агги, сокращенно от Агамемнон. По породе он серебристый перс, и один глаз у него зеленый, а другой – желтый. Как и положено его породе, он повсюду оставляет свою шерсть. – Сейчас лето, я наконец-то могу отоспаться. И чего, спрашивается, я бодрствую?

В ответ послышалось мяуканье Агги, который стал топтаться на моем животе, пока не улегся, урча, как двигатель автомобиля. Дотянувшись до пульта, я попереключала каналы. Вставать мне было лень, но я уже настолько проснулась, что теперь заснуть точно не могла.

Минут через двадцать дядя Гарри постучал в дверь.

– Ты встала? – позвал он меня.

– К несчастью, да.

Он просунул голову в дверь.

– Что ты сегодня наденешь на работу?

Я взглянула на свой шкаф: его дверцы были широко открыты, вокруг на полу валялась одежда.

– Ммм… не знаю. Брюки с каким-нибудь свитером: у тебя в офисе так холодно. И с каких это пор ты интересуешься моим внешним видом? Я ведь только ношу тебе кофе. В общем, я еще не решила. Еще слишком рано, чтобы что-то решать.

– Как насчет этого? – И он кинул мне на кровать фирменный пакет магазина «Барни'с».

Я села в кровати и провела рукой по своим кудряшкам. Я слышала, как Гейб пел в душе очередной хит из мюзикла «Парни и куколки», в котором он играл роль заядлого спорщика Ская Мастерсона. Дядя двадцать раз ходил на это шоу и всегда сидел в первом ряду партера посерединке. Если посчитать, он потратил на это небольшое состояние, а после каждого спектакля стоял у дверей театра с желто-черной программкой в руках, чтобы получить автограф Гейба. Это был до тошноты умилительный рассказ из серии «Как мы познакомились». А остальное, как говорится, уже стало историей.

Печально, когда у твоего дяди дела на любовном фронте идут настолько хорошо, насколько у тебя они никогда не пойдут. Тот факт, что я являюсь почетным членом клуба умников, уже означает, что в моей личной жизни не хватает чего-то прекрасного. Конечно, моя бабушка до сих пор считает, что все дело в том, что дядя Гарри просто не встретил «ту самую» девушку. Но по крайней мере он теперь точно в тренде всех модных новинок.

Вытащив из пакета коробку, я сорвала подарочную упаковку и посмотрела на дядю Гарри.

– Ты шутишь?

Я вытащила из коробки сверток и развернула его. В руках у меня оказалось маленькое черное платье. Оно действительно было восхитительным. Я взглянула на ценник.

– Триста пятьдесят долларов? Ты с ума сошел!

– Нет, не сошел. Я всегда хотел купить платье в стиле Одри Хепберн из «Завтрака у Тиффани». Но мне некому было подарить его. Пока не появилась ты. Ну же, разве оно тебе не нравится?

Я ошарашенно кивнула. Наверное, это самая шикарная вещь в моем гардеробе.

– Оно потрясающее! Жаль только, что меня в нем увидят лишь твои пыльные рукописи.

– Никогда нельзя выглядеть слишком хорошо для работы с пергаментом.

Я ухмыльнулась.

– Спасибо, мне оно действительно очень нравится.

После душа я решила не выпрямлять волосы и оставить кудряшки. Прогноз погоды обещал высокую влажность, значит, не имеет никакого смысла бороться с истинной природой моих волос. Все равно заплетутся, и получится что-то среднее между кустарниками аспарагуса и стальной мочалкой.

Нанеся блеск для губ и накрасив ресницы, я надела черные балетки – я также решила, что не буду бороться с ростом в пять футов три дюйма. Но на самом деле это я обманываю себя, потому что мой рост составляет пять футов два дюйма, и еще немного добавляют волосы на голове. У меня от природы бледная кожа, вся усеянная веснушками, которые я тоже не заморачиваюсь скрывать, и глаза ярко-серого цвета. Я взглянула на книжную полку, на которой дядя расставил рамки с черно-белыми фотографиями моей мамы. Она смотрит прямо в объектив камеры и смеется, а ветер развевает ее волосы. На фотографии она одета точь-в-точь как Мадонна образца 80-х годов, и каким-то удивительным образом маме все это идет.

Хотела бы я знать, что так рассмешило ее. Дядя Гарри этого не помнит. Я на нее очень похожа – только другой цвет волос, но тот же бледный тип кожи. Увы, от солнечных лучей я тут же превращаюсь в вареного рака. Но на этом, кажется, сходство заканчивается. Потому что на каждой фотографии мама выглядит как модель, или как богемная художница, или как кто-то гламурный из жизни, похожей на сказку.

Я оглядела себя еще раз с головы до ног в зеркале шкафа в моей комнате. Я выглядела… почти что взрослой. Улыбнувшись своему отражению, я вышла в узкий коридор. Он был завешан постерами и афишами любимых мюзиклов дяди Гарри и Гейба – «Парни и куколки», «42-я улица», «Контакт», «Чикаго», «Спамалот». Завернув направо, я прошла на кухню. По меркам Манхэттена она была огромной, по бостонским – крошечной, с блестящими и сверкающими чистотой электроприборами, кленового цвета шкафчиками и кухонными столами с гранитными столешницами. Я потянулась за кофемолкой.

– Нет времени, дорогая, – сказал Гарри. – По пути забежим в «Старбакс». Нам надо идти.

Гейб подошел ко мне.

– На тебе кимоно? – спросила я, дотронувшись до шелка голубого и зеленого цветов.

– Ага.

– Здорово, можно я позаимствую его у тебя как-нибудь?

– На твоем месте я бы никогда не снимал это платье. Да за него и умереть не жалко. Ты выглядишь неподражаемо.

– Спасибо. – Я встала на мысочки и поцеловала его на прощание. – Кстати, мне сегодня понравились твои душевые песнопения.

– Ты слышала, как я пел?

– Каждую ноту.

Гарри шутливо закатил глаза.

– Святая невинность! Он же прекрасно знает, что мы слышим его.

Спустившись на лифте с сорокового этажа и заглянув в «Старбакс» (я погибну, если не выпью с утра кофе, это для меня источник жизни), мы с дядей ринулись в утреннюю толпу спешащих на работу людей – но направились не в аукционный дом.

– Куда мы идем?

– Домой к доктору Соколову.

– Я думала, он сам придет к тебе на работу, чтобы увидеть рукопись. Разве этот манускрипт не то, ради чего живут все ваши средневековые специалисты?

Гарри запрокинул голову и рассмеялся.

– Боюсь, это невозможно.

– Почему?

– У него агорафобия.

Я попыталась вспомнить, что это за очередная разновидность фобии.

Гарри оглянулся и посмотрел на меня:

– Он никогда не покидает свой дом. Никогда.

– Вообще? А он работает?

– Да, пишет научные статьи, проводит исследования. Читает лекции по видеосвязи, записывает подкасты. Современные технологии дружат с такими людьми, как он. Люди приносят ему книги на дом. Ну, или в моем случае я покажу ему видео.

– Странно… Никогда не выходить на улицу. Откуда же у него еда?

– Кэлли, милая. Мы в Нью-Йорке. Здесь все можно заказать на дом.

– Ну, хорошо, но должны же быть вещи, ради которых он покидает квартиру?

– Вероятно, да. Но для таких случаев у него есть помощник.

Мы сели в желтое такси и через десять минут, едва избежав десятка ДТП, бледные и вконец укачавшиеся, уже выходили у ворот четырехэтажного особняка в Гринвич Вилладж. На другой стороне улицы деревья устремили свои ветви к небу, раскинув их над дорогой и пытаясь преодолеть бетонные заграждения. Рядом с домами были припаркованы два длинных, до блеска отполированных лимузина.

– Потрясающая улица, – сказала я, выходя из такси. – Эта часть города кажется такой тихой и укромной.

Я взглянула на дядю.

– Вон то здание – типичный дом высокооплачиваемой актрисы. Даже не могу тебе сказать, сколько раз я встречал здесь Уму Турман. О, или моего кумира Андерсона Купера. Однажды я видел, как он промчался на своем байке. – Дядя кивнул в сторону трехэтажного каменного особняка, расположившегося на другой стороне дороги. – Я думаю, там живет какой-нибудь знаменитый писатель. Так или иначе, доктор Соколов, как говорится, золотых кровей. Этот дом принадлежит его семье уже более сотни лет, еще с тех времен, когда по этой улице разъезжали экипажи. Хочешь, расскажу о невероятном факте из истории?

– Не уверена.

– Но это совершенно необходимо, когда речь идет о таком роскошном доме. Например, причина, почему он многоэтажный, коренится глубоко в истории, во временах, когда богачи могли жить лишь на верхних этажах, подальше от вони конского навоза. Это было…

– Лучше остановись на этом, – простонала я. Иногда любовь дяди Гарри к истории оказывалась слишком уж наглядна для меня.

Я оглядела улицу и задумалась, каково было бы здесь жить. На улице было спокойно и безмятежно, и мне на секунду показалось, что я попала в прошлое. Я даже услышала щебет притаившихся в деревьях птиц. Подойдя к двери дома доктора Соколова, я заметила табличку, висевшую рядом с дверным звонком. На ней значилось: «Соколов и Сыновья, эксперты по антиквариату». Дядя позвонил, и мы услышали, как по дому разнесся переливный звон колокольчика.

Натертая до блеска массивная дверь высотой в четыре метра отворилась, но вместо агорафобного престарелого эксперта по древностям я оказалась лицом к лицу с самым красивым парнем, которого я когда-либо видела. В ту же минуту я почувствовала, как заливаюсь краской.

– О, здравствуйте, Гарри, – улыбнулся он моему дяде, на его щеках показались две ямочки. Потом он посмотрел на меня, и мне показалось, что он увидел что-то сквозь меня. Или внутри. Я попятилась и натолкнулась на дядю.

– Каллиопа, познакомься с Августом Соколовым, бесценным помощником профессора Соколова и по совместительству его сыном.

– Здравствуйте! – я постаралась вновь обрести дыхание.

Последовала долгая пауза. Я успела рассмотреть Августа: у него были зеленые глаза, каштановые волосы слегка вились у ворота рубашки. Одно ухо было проколото – там красовалась серьга с символом Инь-Ян. У левого глаза был шрам, напоминавший подкову. Парень уставился на меня и, моргнув, произнес:

– Проходите, мой отец ждет вас.

Я перешагнула через порог, дядя Гарри последовал за мной. Август повел нас через облицованное мрамором фойе; пока мы шли мимо картин и настоящих (правда-правда) рыцарских доспехов, я метнула через плечо взгляд на дядю.

«Что?» – беззвучно сказал дядя Гарри с самым невинным видом.

Но я не сводила с него глаз.

Платье в стиле Одри Хепберн. Ну да, конечно. Это было слишком очевидно. Мог бы, по крайней мере, предупредить меня.

Август привел нас в огромный кабинет с пятиметровыми потолками. Стены от пола до потолка были увешаны полками с книгами. И хотя виднелись только кожаные корешки, по их потрепанному виду можно было понять, насколько они древние. Прислоненная к дальней стене лестница на колесиках была достаточно высокой и позволяла добраться до верхних полок.

За большим столом, заваленным бумагами и папками, сидел мужчина в накрахмаленной белой рубашке и измятых брюках цвета хаки. На носу у него блестела серебряная оправа очков. Он встал в ту минуту, как мы вошли. Мужчина был похож на Августа, вплоть до длинных волос и высоких скул, но только старше и чуть запачканнее: на одежде были сплошь кофейные пятна.

– Гарри! – И его лицо озарилось улыбкой. – Это правда?

Дядя кивнул.

– Я своими глазами видел слова. И Кэлли тоже. Это моя племянница. Кэлли, разреши тебе представить профессора Соколова.

– Зовите меня Питер.

Я поздоровалась и встала рядом с дядей, стараясь не смотреть на Августа. Гарри углубился в рассказ о палимпсесте, и вскоре они уже корпели над книгами. Я старалась не показывать, что мне скучно. Но если честно, после суток разговоров о скрытых надписях мне казалось, я выучила историю манускрипта наизусть.

Август подошел ко мне и, наклонившись так близко, что его дыхание обжигало мою шею, шепнул на ухо:

– Через минуту они будут настолько увлечены беседой о работе, что не заметят нашего отсутствия. Пойдем, я покажу тебе сад. Обещаю быть более интересным.

Я взглянула на дядю, который принялся в деталях описывать палимпсест профессору Соколову. Даже если бы рядом в эту секунду взорвалась бомба, он бы точно не заметил.

Кивнув, я пошла за Августом, мы пересекли холл и вышли через стеклянные двери в сад, утопающий в розах красного, желтого и нежно-фиолетового оттенков. В глубине виднелась оранжерея в виде пагоды, стекла внутри запотели от влажности. На другой стороне сада находился огромный вольер с птицами.

– Ого, – выдохнула я в восхищении.

– Лучше, чем разговоры о средневековых манускриптах, не правда ли?

– Манускрипт просто потрясающий, хотя я мало что в этом понимаю, – сказала я. – Я видела скрытую от посторонних глаз надпись.

– Мой отец от волнения не спал всю ночь.

– Сомневаюсь, что дяде Гарри тоже удалось хоть немного вздремнуть.

– А тебе? – И он с искоркой в глазах посмотрел на меня.

Неужели он флиртовал? Парни никогда так не поступают с умными девушками. Я буквально чувствовала, как прощаюсь с последними остатками мозгов. А ведь мой средний балл в школе составлял что-то вроде 4,3. Это сразит дядю Гарри наповал. Я попыталась прийти в себя, но выходило с трудом.

– Я спала прекрасно, спасибо. Не считая того, что встала в шесть утра вместо того, чтобы выспаться.

– О, я сам вампир.

– Да? – улыбнулась я. – И мне стоит тебя опасаться?

– Нет, обещаю не кусать за шею и вообще держать себя в руках. Я по ночам бодрствую, а потом все утро отсыпаюсь. Хотя сегодняшняя ночь – исключение, палимпсест и все дела…

– Ты, наверное, знаешь все о таких вещах?

– Да, но увидеть такое – настоящая редкость. Ну вот, мы опять говорим о книгах. Тебе, наверное, скучно. Давай сменим тему. Ты живешь в Нью-Йорке или гостишь тут?

– Я в гостях. Каждое лето приезжаю к дяде. А так живу с отцом в Бостоне. А ты?

– Я здесь родился, непосредственно в этом доме. Моя мама решилась на эти странные домашние роды.

– В самом деле? – Я приподняла бровь. Я была абсолютно уверена, что если когда-нибудь выйду замуж и у меня будет ребенок, то я воспользуюсь всеми услугами, какие врачи только смогут предложить.

– Да. Я родился прямо в ванной на втором этаже. В этот момент рядом с моей мамой находились две поющие подруги, акушерка по имени Хэвенли и мой бедный отец, который просто хотел, чтобы я родился в обычной больнице. Так что да, свой первый вдох я сделал в этом доме. И прожил здесь всю свою жизнь, как и мой отец. Сейчас я учусь в Нью-Йоркском университете, работаю на отца. Он надеется, что я унаследую семейный бизнес.

– Средневековых иллюминированных рукописей?

– Что-то вроде. Торговлю манускриптами, первыми изданиями и редкими книгами.

– На табличке значилось: «…и Сыновья». У тебя есть братья?

Он покачал головой.

– Мой отец и есть «и Сыновья». Они с братом унаследовали дело моего дедушки. Дядя умер десять лет назад, так что остался только мой отец. И я. «И сын». Но если честно, я хочу стать писателем. Создавать новые книги, а не собирать старые.

– Но ты же работаешь его помощником.

Он кивнул.

– Пока да, но я еще не определился. Я люблю старые книги. Но не так, как он. У моего отца есть рукописи. А моя страсть – в этом, – сказал Август, скрестив руки на груди, и улыбнулся, глядя на сад. – Вот тут я пишу, – добавил он и указал на деревянный стол, на котором стоял макбук.

– Здесь прекрасно. Ты сам ухаживаешь за садом? Сажаешь растения и придумываешь ландшафт?

– Что-то вроде того. Моя бабушка занималась садом, но потом многие годы он был никому не нужен. Так что я всего лишь возвращаю его к жизни. Мне нравится работать на воздухе. Мой отец не покидает пределы дома, так что я устроил здесь что-то типа собственной комнаты отдыха. Прямо тут.

Я подошла к вольеру. Оперения птиц были такими же пестрыми, как и оттенки роз.

– Они великолепны. А что это за птицы?

Казалось, птицы не поют, а тихо посмеиваются. Одна села на ветку рядом со мной. Ее перья были цвета изумруда, бирюзы и рубинов.

– Эта Гульдова амадина, – сказал Август. – Из Австралии.

– А те? – Я указала на коричневых птиц. На вид они не были такими экзотичными.

Он негромко ответил:

– Амадины не очень хорошие родители. И тогда социально активные зяблики приходят им на помощь и растят птенцов. Они что-то типа нянь для амадинов.

– Как мне это знакомо. У меня была няня, пока я не перешла в среднюю школу.

Август взглянул на меня.

– Тогда палимпсест не единственное, что нас объединяет. Моя амадиновая мать улетела из гнезда, когда мне было десять лет. Родители тогда развелись.

– А где она теперь?

– В Калифорнии. Она не смогла смириться со странностями отца. Или с тяжкой ношей материнства. С нее хватило домашних родов, она хотела найти себя, – последние слова он произнес с иронией.

– Твой отец… он доставляет тебе хлопоты? – Я замерла. Я совсем не хотела выглядеть надоедливой. Но никогда не выходить из дома…

Он покачал головой.

– Он восхитителен, понимаешь. И он такой, какой есть. Думаю, я знаю его только с этой стороны. Поэтому не требую от него ничего другого. А что произошло с твоей семьей?

Я кивнула и указала на птицу с лазурным воротником:

– Тогда амадином у меня можно назвать отца. Моя мать… она умерла, еще когда я ходила в детский садик. Поэтому вместо нее у меня дядя Гарри, он похож на нее. – И я указала на птицу, чистившую клювом птенца. – Именно он заботится обо мне. Даже когда я в Бостоне, мы созваниваемся почти каждый день. Летаем или ездим на поезде друг к другу раз в две недели. А когда у меня получается, я приезжаю на выходные.

Я смотрела, как птицы перелетают из гнезда в гнездо.

– Здесь мне нравится больше, чем сидеть в офисе и изучать манускрипты. Дядя… Ты бы видел его лицо, когда он обнаружил буквы на полях.

– Если это действительно палимпсест, тогда это находка всей жизни. Сложно их винить за такую реакцию.

Я улыбнулась.

– Нет, конечно нет. Не думаю, что хоть что-нибудь может сравниться с такими переживаниями. Как будто мы нашли сундук с сокровищами.

– Так и есть. За это я люблю работу в «Соколов и Сыновья». Загадки и вопросы. Кто владел книгами, какая у них судьба. Момент, когда натыкаешься на редкое первое издание… В каждой книге заключена своя история. История, рассказанная на страницах книги, и история самой книги. Книги напоминают мне моего отца. Чтобы понять его, нужно войти в его мир. Чтобы понять книгу, нужно погрузиться в нее.

Я услышала всплеск за спиной и обернулась.

– О, кто-то проголодался.

– Что?

– Иди сюда. – Август подвел меня к огромной бочке, к которой был приделан небольшой водопад. – Мой пруд карпов кои. В стиле Манхэттена.

Огромные золотые пятнистые рыбы лениво плавали, периодически взмахивая хвостом и меняя направление. Я коснулась ладонью холодной воды.

– Если бы у меня был такой сад, я бы никогда из него не уходила. Не могу поверить, что твой отец не выходит сюда подышать.

– Иногда он наблюдает за садом из окна. Он гордится мною и тем, что я сделал здесь.

Одна рыба поплыла к поверхности и вытянула губы, как будто поцеловав воздух.

– Это Дзен. Его можно кормить с рук. Кажется, он и поднял шум. Держи. – Август открыл пластмассовую банку и высыпал мне на руку горсть корма для рыбок. Я взяла кусочек и поднесла руку к воде. Дзен стремглав подплыл ко мне, поцеловал мои пальцы и забрал еду. На секунду я забыла, что нахожусь в Манхэттене, в городе, который я обожаю, который никогда не спит и всегда находится в движении.

– Я бы тут и спала. Здесь так спокойно.

– А я иногда так и делаю. – И Август указал на гамак. – Хочешь вздремнуть? – шутливо спросил он.

Я покраснела.

– Ну, я только что из «Старбакса». Так что после кофе сон пропал. – Я прикусила губу. Спокойно, Кэлли, спокойно. Чтобы сменить тему, я сказала: – Ты очень похож на отца.

– Да, знаю.

– А с чего у твоего отца все началось? – Еще не договорив, я уже почувствовала себя неудобно. Может быть, он не любит говорить об этом. – Прости. Я лишь имела в виду страх выходить на улицу.

– Ничего, все в порядке. Мило, что ты спрашиваешь об этом. Ну, я думаю, это началось с того, что однажды на него нашел приступ паники. Прямо посреди парка Вашингтон-сквер. Ни с того ни с сего. Потом это произошло, когда мы сидели в пиццерии в конце улицы. Так повторилось несколько раз. Однажды прямо посредине лекции. Единственное место, где ему было спокойно, – это дома среди книг. Так он стал сначала сторониться парка, потом аудиторий, ресторанчиков, и потихоньку его мир уменьшался. Сейчас отец стал похож на моих птиц: запертый в собственном мире, но в какой-то мере счастливый. Ему нравится такой образ жизни.

– И ему никогда не хотелось выйти отсюда и вдохнуть запах цветов?

Август покачал головой.

– Нет, он привык к своей жизни. Он обожает запах старинных книг, своеобразный парфюм «О де антик».

Я засмеялась.

– Но здесь идеально. В квартире дяди есть балкон, на нем стоит один несчастный горшок с хилым растеньицем, которое мы все дружно забываем поливать. А когда я вспоминаю, тут же заливаю его литром воды. Как-то так. Но здесь…

– Если захочешь прийти полежать в гамаке, пожалуйста, буду рад тебя видеть. Обещаю, больше ни слова о старинных книгах.

– Спасибо, возможно, я воспользуюсь твоим приглашением.

– Есть еще кое-что, что я хотел бы тебе показать.

Он повел меня в оранжерею. Я открыла дверь, и облако влажного воздуха, словно мокрый поцелуй, окутало меня. Пригнувшись, мы перешагнули через порог. Внутри мерно гудел вентилятор, противоположная дверь была наглухо забита, так что в оранжерее было настолько душно, что несколько капелек воды упали на меня с потолка. Пагода была крошечной, и мы стояли почти вплотную друг к другу.

– Вот здесь цветут мои орхидеи, – шепнул он, наши плечи почти соприкасались. Воздух был наполнен ароматом цветов, к которому примешивался еще и запах самого Августа. Несколько минут мы молча смотрели друг на друга. Я первой отвела взгляд.

– Ну, – сказал он, – пойдем посмотрим, что там задумали дядя Гарри и мой отец.

Мы вышли из теплицы. На улице, несмотря на лето, после пагоды казалось прохладно. Август повел меня домой. Я охотно покидала сад с птицами и рыбками. Охотно уходила оттуда, где мы были наедине.

Назад к карточке книги "Тайна древней рукописи"

itexts.net

Тайна древней рукописи - Эрика Орлофф

Загрузка. Пожалуйста, подождите...

  • Обложка: Будь моей парой (СИ)

    Просмотров: 4167

    Будь моей парой (СИ)

    Алина Лис

    Красивый и богатый, наглый и испорченный Раум ди Форкалонен - мечта всех девчонок в магической…

  • Обложка: Муж прилагается к диплому (СИ)

    Просмотров: 4090

    Муж прилагается к диплому (СИ)

    AnaGran

    Каждый студент, поступающий на бюджет, обязан был отработать три года на государство, а там уж куда…

  • Обложка: Папа-Дракон в комплекте. История попаданки (СИ)

    Просмотров: 3722

    Папа-Дракон в комплекте. История попаданки (СИ)

    Татьяна Михаль

    Жизнь Анфисы изменилась в один миг! Она оказалась в другом мире, где живут Драконы. Не имея…

  • Обложка: Будь моей судьбой (СИ)

    Просмотров: 3362

    Будь моей судьбой (СИ)

    Алина Лис

    Для высшего демона любовь к полукровке-оборотню — недопустимая слабость. Но начатая со скуки игра…

  • Обложка: Будь моей игрушкой (СИ)

    Просмотров: 3219

    Будь моей игрушкой (СИ)

    Алина Лис

    Магическая академия. Лекции, друзья, безмятежное будущее…Так думала Дженни, но все изменилось в…

  • Обложка: Восход черной звезды (СИ)

    Просмотров: 2830

    Восход черной звезды (СИ)

    Елена Звездная

    Смерть оказалась… странной. Головокружительной, стремительной, сверкающей… Я куда-то падала, крепко…

  • Обложка: Химик (СИ)

    Просмотров: 2660

    Химик (СИ)

    Соня Рыжая

    Он был убежден, что она порочная лгунья, и продажная девка. Ни на грамм не верил невинному личику,…

  • Обложка: Звездная академия. Как соблазнить адмирала (СИ)

    Просмотров: 2611

    Звездная академия. Как соблазнить адмирала (СИ)

    Наталья Косухина

    Сегодня Звездная академия распахнет свои двери, чтобы лучшие из лучших попытали свое счастье в…

  • Обложка: Замуж за врага (СИ)

    Просмотров: 2140

    Замуж за врага (СИ)

    Ева Никольская

    ОН — охотник за головами, ведьмак с даром сирены и мерзавец, по вине которого мой отец попал за…

  • Обложка: Нежданная связь (ЛП)

    Просмотров: 1864

    Нежданная связь (ЛП)

    Алекса Райли

    Иви хочет вырваться из своего непорочного мирка, поэтому решает пойти с лучшей подругой в клуб для…

  • Обложка: В объятиях волка (СИ)

    Просмотров: 1827

    В объятиях волка (СИ)

    Darya Pricklys

    Он всегда уходил как можно дальше от дома. Намеренно скрывался в обширных лесах своего родного…

  • Обложка: Не Святой Валентин (СИ)

    Просмотров: 1792

    Не Святой Валентин (СИ)

    Елена Николаева

    Застукав новоиспечённого мужа за изменой в день их свадьбы, отчаявшаяся Валерия сбегает. Имея…

  • Обложка: Кот из соседнего государства (СИ)

    Просмотров: 1696

    Кот из соседнего государства (СИ)

    AnaGran

    Каждый студент, поступающий на бюджет, обязан был отработать три года на государство, а там уж куда…

  • Обложка: Сияние черной звезды (СИ)

    Просмотров: 1623

    Сияние черной звезды (СИ)

    Елена Звездная

    Она — не та, с чьим именем на устах рыцари совершают подвиги и чью красоту воспевают менестрели.…

  • Обложка: Я – талисман дракона (СИ)

    Просмотров: 1532

    Я – талисман дракона (СИ)

    Кристина Вронская

    Есть ли у тебя выбор, когда ты — Сокровище? Имеешь ли право любить, как любая женщина? Или в тебе…

  • Обложка: Золушка (ЛП)

    Просмотров: 1433

    Золушка (ЛП)

    Джоуэл Киллиан

    — Я получил то, зачем приехал, — говорю я, наслаждаясь ужасом, который отражается на лице…

  • Обложка: Дар золотому дракону (СИ)

    Просмотров: 1326

    Дар золотому дракону (СИ)

    Оксана Чекменёва

    Ну почему именно в этом году, как раз когда мне выпал жребий невесту дракона изображать, он…

  • Обложка: Десерт (ЛП)

    Просмотров: 1264

    Десерт (ЛП)

    Эвангелина Андерсон

    Виктор получает неприличный звонок от Тейлор с приглашение поскорее вернуться домой, чтобы…

  • Обложка: Близнецы (ЛП)

    Просмотров: 1180

    Близнецы (ЛП)

    Ким Фокс

    Лейла Уинтерс не в форме, тяжело дышит и ей не везет. После ряда странных обстоятельств она…

  • Обложка: Нас просто не было. Книга первая (СИ)

    Просмотров: 1158

    Нас просто не было. Книга первая (СИ)

    Маргарита Дюжева

    Он был избалован женским вниманием, и привык получать все и сразу, не считаясь ни с кем. Играючи…

  • Обложка: Дикое подчинение (ЛП)

    Просмотров: 1149

    Дикое подчинение (ЛП)

    Рокси Слоан

    Меня зовут Адам Кинкейд, и я лучший в своем деле. Потеряв родителей, я решил пойти по их стопам, и…

  • Обложка: Зараженный тьмой (СИ)

    Просмотров: 1104

    Зараженный тьмой (СИ)

    Юлия Пульс

    Алекса с детства росла в приюте «Колыбель проклятых», но вовсе не по своей воле. Ведунья берегла…

  • Обложка: Чёрный вдовец (СИ)

    Просмотров: 1074

    Чёрный вдовец (СИ)

    Ирина Успенская

    Даже если ты лорд и далеко не безобидный мальчик, это не мешает судьбе подкидывать проблемы одна…

  • Обложка: Главное - хороший конец. Вторая книга (СИ)

    Просмотров: 1046

    Главное - хороший конец. Вторая книга (СИ)

    Ольга Безымянная

    Стать попаданкой очень просто. Гораздо сложнее выжить, и стать счастливой попаданкой.

  • Обложка: Не единственная (СИ)

    Просмотров: 1031

    Не единственная (СИ)

    Лидия Миленина

    Что продать горшечнику, если на войне он потерял руку, а с ней — былое мастерство? Только…

  • Обложка: Блондинки тоже не промах

    Просмотров: 975

    Блондинки тоже не промах

    Ольга Олие

    Любопытство наказуемо. Хотела полетать на драконе? Полетала. А как дополнительный бонус — обрела…

  • Обложка: Роза для Палача (СИ)

    Просмотров: 703

    Роза для Палача (СИ)

    Франциска Вудворт

    Каждый из нас носит маску. Любимый жених может оказаться подлым изменником, случайный знакомый —…

  • Обложка: Стрелы сквозь Арчера (ЛП)

    Просмотров: 696

    Стрелы сквозь Арчера (ЛП)

    Нэш Саммерс

    После потери родителей Арчер Харт охвачен скорбью. Каждый день он с трудом проходит через уроки,…

  • itexts.net

    Книга "Тайна древней рукописи" автора Орлофф Эрика

     
     

    Тайна древней рукописи

    Тайна древней рукописи Автор: Орлофф Эрика Жанр: Современные любовные романы Язык: русский Год: 2012 Издатель: Астрель ISBN: 978-5-271-45233-8 Город: Москва Переводчик: О. Чернавина Добавил: Admin 23 Дек 12 Проверил: Admin 23 Дек 12 Формат:  FB2, ePub, TXT, RTF, PDF, HTML, MOBI, JAVA, LRF  Читать онлайн книгу Тайна древней рукописи онлайн фрагмент книги для ознакомления

    Скачать бесплатно фрагмент книги Тайна древней рукописи фрагмент книги

    Рейтинг: 0.0/5 (Всего голосов: 0)

    Аннотация

    Отправившись на каникулы к своему любимому дяде в Нью-Йорк, 16-летняя Кэлли надеялась, что это лето станет для нее особенным и обязательно романтичным. Поэтому когда дядя, эксперт по средневековым рукописям, предлагает ей заняться изучением истории одного манускрипта, Кэлли впадает в уныние, Но все меняется, когда она знакомится с сыном профессора по старинным рукописям Августом, а история, рассказанная в манускрипте, оказывается историей любви знаменитых Абеляра и Элоизы.

    Объявления

    Где купить?

    Нравится книга? Поделись с друзьями!

    Похожие книги

    Комментарии к книге "Тайна древней рукописи"

    Комментарий не найдено
    Чтобы оставить комментарий или поставить оценку книге Вам нужно зайти на сайт или зарегистрироваться
     

    www.rulit.me

    Читать онлайн книгу «Тайна древней рукописи» бесплатно — Страница 1

    Эрика Орлофф

    Тайна древней рукописи

    Моим детям. Пусть у каждого из вас будет нечто столь же значимое, как и Книга.

    1

    Видел я еще другой сон…

    Я.

    Надпись, словно след чьего-то призрачного дыхания на окне, тихо шепчет нам свое послание сквозь века.

    – Даже у книг есть свои тайны. Ну же, поведай нам еще что-нибудь, – сказал дядя Гарри, обращаясь к рукописи. Казалось, он хотел разговорить ее. Склонившись над рассыпающимися страницами, он как истинный ученый древности внимательно изучал манускрипт.

    – Тайны? – спросила я, и мой вопрос эхом отозвался в просторной зале аукционного дома. В этом здании с мраморными полами и высокими потолками даже небольшой шум превращался в мерный шелест листвы деревьев.

    – Кэлли, каждый предмет, как и человек, обладает своими секретами. В том числе и книги. А моя задача – выманить их.

    Он приблизил ультрафиолетовую лампу к страницам рукописи и вдруг громко выдохнул.

    – Что там? – прошептала я, заглядывая ему через плечо. Я почувствовала, как мурашки побежали у меня по спине.

    Он указал пальцем:

    – Взгляни на поля!

    В голубоватом свете лампы я едва различила тонкую паутину неразборчивых и как будто даже неземных слов.

    – Кажется, строки манускрипта писали уже поверх этой надписи, – тихо сказала я и прищурилась, чтобы получше разглядеть находку.

    Я знала, что дядя Гарри, работая в Королевском аукционном доме Манхэттена в качестве эксперта по средневековым иллюминированным рукописям, жил этими древними трудами монахов. В шелесте их страниц слышались старинные предания. Он мог бесконечно рассказывать о них за завтраком и ужином. Он читал о них. Он изучал их. И что бы ни было написано на полях, это было претворением дядиной мечты в жизнь.

    – Знаешь, что это такое? Это палимпсест!

    – Палимп… что?

    В ответ он широко улыбнулся, и на щеках тут же появились ямочки, а лазоревые глаза засветились счастьем. Дядя Гарри был высоким мужчиной ростом в шесть футов, и в его светлых волосах уже появились первые серебряные пряди. Он самый умный человек из всех, кого я знаю. У него потрясающая фотографическая память и энциклопедические познания в истории. Но мне с ним никогда не бывает скучно: кажется, история оживает в его устах.

    – Палимпсест! Тысячу лет назад бумага еще была редкостью. Люди писали на пергаменте или велене, то есть на кусках кожи животных. Когда сама книга или ее часть была больше не нужна, они смывали надпись смесью из овсяных отрубей, размоченных в молоке, или просто стирали пемзой. И страницы снова можно было использовать, ведь надписи исчезали. Люди полагали, что бесследно.

    Я стала внимательно рассматривать едва заметную в свете лампы закорючку, похожую на росчерк пера.

    – Так я, стало быть, вижу надпись, которой тысяча лет? И ее кто-то хотел скрыть? Может, это тайное послание? – спросила я дядю.

    Он кивнул.

    – Иногда фортуна улыбается нам. Звезды сходятся, и судьба преподносит нам подарок… в виде такого чуда. Оно бесценно. Обычно время и природа уничтожают все следы.

    Я снова посмотрела на манускрипт. Черные строчки были выведены отточенной рукой, они были настолько ровными, что каждая представляла собой произведение искусства. Ни одна буква не выбивалась из строя, не было ни одной кляксы – само совершенство. Наверху страницы красовалась золотая миниатюра, которую время обошло стороной. Рыцарь и дама были раскрашены в темно-голубые и зеленые оттенки, яркие, как перья павлина.

    – Какая красота! – сказала я.

    – Но что делает эту вещь особенной, так это надпись. Все тайны становятся явными, Кэлли. Это правда. Следы остаются всегда, даже тысячу лет спустя.

    – А тот, кто выставил рукопись на аукцион, знает, что это палимпсест?

    Дядя Гарри покачал головой:

    – Хозяин лота получил в наследство от отца собрание редких книг и рукописей. Но сына интересуют только деньги. – Дядя вновь с завистью бросил взгляд на древние строки: – Он даже и представить себе не может, какие секреты таят эти страницы. Цена достигнет сотен тысяч, а может даже и миллиона долларов. Я смогу оценить книгу точнее, когда узнаю больше о ее судьбе.

    Он умолк и снова покачал головой:

    – Грустно, не правда ли?

    – Почему?

    – Кто-то тратит всю свою жизнь на создание коллекции книг или антиквариата. Они думают, это поможет им остаться в памяти людей. А потом приходят их дети, которым просто наплевать на усилия родителей, и все распродают. Видимо, страсть к увлечению невозможно привить.

    – Возможно, ты прав. Но с другой стороны… вот мы, – сказала я, – а вот слова на полях. И тебе не все равно.

    – Я до сих пор не могу в это поверить. И я знаю еще одного человека, который будет в восторге от находки. Мне нужно позвонить Питеру Соколову.

    – А кто это?

    – Всемирно известный специалист по редким книгам и средневековым рукописям.

    – Еще больший спец, чем ты? Сомневаюсь.

    – Он был моим научным руководителем. И да, он знает гораздо больше меня. Он единственный, кто понимает твоего свихнувшегося дядюшку и разделяет его любовь к древним документам. – Дядя Гарри поцеловал меня в макушку: – Я же говорил, что это лето будет запоминающимся.

    Я закатила глаза.

    – Отлично. Ты нашел старую рукопись. И вправду очень древнюю. Из пергамента или там велена. И со своими тайнами. Но не думаю, что это делает лето удавшимся – во всяком случае, не для меня. Папа бросил меня и уехал в Европу со своей очередной светловолосой пассией. Они и правда все моложе и блондинистее, или мне это только кажется?

    – Ты не одна так думаешь. Я тоже никогда не мог понять твоего отца. Как не понимал и того, почему моя сестра вышла за него замуж. – Дядя Гарри нахмурился. – Хотя не стоило мне этого говорить.

    – Почему? Это же правда. И сравниться с этой загадкой может только тайна старой пыльной рукописи.

    Разве я могла ему сказать, что я надеялась этим летом на романтическое знакомство. Или даже приключение.

    – Терпение, Кэлли, – подмигнул мне дядя. – Помни, что я говорил о секретах.

    – Что это значит?

    – Никогда не знаешь, к чему тебя приведет тайна. Это сродни игре в прятки сквозь века. – Он произнес эти слова загадочным и шутливо-противным голосом. – Мне нужно позвонить. А ты можешь пока остаться тут и поизучать рукопись. Но руками не трогать!

    Он направился в свой кабинет и, не оглядываясь, кинул вдогонку:

    – И не дыши на нее!

    Я склонилась над столом и принялась рассматривать крошечную, едва различимую закорючку. Однако разобрать слова я так и не смогла.

    А потом я увидела ее. Внизу стояла подпись.

    Видел я еще другой сон: вот, солнце и луна и одиннадцать звезд поклоняются мне…

    А.

    2

    Дотронься до звезд. Мечтай о них.

    А.

    Моя мать всегда была для меня палимпсестом. Она умерла, когда мне было шесть лет, и всю свою жизнь я искала тайные послания от нее, надеясь, что она передаст мне их таким же образом, каким надписи на полях разговаривали с дядей Гарри. Это страстное желание, которое никогда меня не покидало. Иногда, когда я вижу, как кто-то из моих друзей обнимает свою маму, я чувствую острую боль в сердце. И в ту ночь я вновь сидела в одиночестве в своей комнате в квартире Гарри, поджав под себя ноги, и рассматривала старые фотографии мамы.

    Моя «комната» – и здесь стоит поставить кавычки – представляла собой то, что риелторы Манхэттена именуют второй спальней, хотя, по правде говоря, она больше напоминает нишу в стене, к которой пристроили еще одну стену. Но места мне хватало, тем более что здесь дядя Гарри хранил фотографии моей мамы и здесь я надеялась обнаружить тайные послания от нее. Он был ее братом, и поэтому я постоянно задавала ему вопросы о ней. Мне всегда было интересно, похожа ли я на нее… я ведь знаю, что я не в отца.

    Мы с отцом всю жизнь старались избегать друг друга – в некотором роде, нам ужасно повезло, что он практически никогда не бывает дома. Во время учебы я терпела его присутствие в нашем доме в пригороде Бостона. К счастью, он много путешествовал, так что половину времени я проводила с семьей моей подруги Софии. Или меня оставляли на попечение соседа, живущего напротив нашей квартиры. Но мое любимое время года – лето, ведь я его всегда приберегала для дяди Гарри, его друга Гейба и Нью-Йорка. Обычно мы проводили время за играми и поездками на пляж, а однажды даже съездили в Торонто.

    А в этом году? О, я была особенно рада вырваться из дому. Мне грозило лето под кодовым названием «Знакомство с мачехой», поскольку мой отец уже подыскивал бриллиантовые кольца для своей новой и самой блондинистой подружки по имени Шэрон. Меня мутило от одной мысли о предстоящем празднестве.

    После того как я посмотрела фотографии и поболтала в Фейсбуке с Софией, проводившей лето в спортивном лагере, я заснула, так и не выключив телевизор.

    Проснувшись, я уставилась в потолок, потом перевела взгляд на экран плазмы, висевшей на стене. Ведущая утренних новостей с безупречно уложенными и налаченными волосами бодро провозгласила, что уже шесть часов утра.

    – Мммрмррмрр! – промурчала я коту дяди Гарри. Его звали Агги, сокращенно от Агамемнон. По породе он серебристый перс, и один глаз у него зеленый, а другой – желтый. Как и положено его породе, он повсюду оставляет свою шерсть. – Сейчас лето, я наконец-то могу отоспаться. И чего, спрашивается, я бодрствую?

    В ответ послышалось мяуканье Агги, который стал топтаться на моем животе, пока не улегся, урча, как двигатель автомобиля. Дотянувшись до пульта, я попереключала каналы. Вставать мне было лень, но я уже настолько проснулась, что теперь заснуть точно не могла.

    Минут через двадцать дядя Гарри постучал в дверь.

    – Ты встала? – позвал он меня.

    – К несчастью, да.

    Он просунул голову в дверь.

    – Что ты сегодня наденешь на работу?

    Я взглянула на свой шкаф: его дверцы были широко открыты, вокруг на полу валялась одежда.

    – Ммм… не знаю. Брюки с каким-нибудь свитером: у тебя в офисе так холодно. И с каких это пор ты интересуешься моим внешним видом? Я ведь только ношу тебе кофе. В общем, я еще не решила. Еще слишком рано, чтобы что-то решать.

    – Как насчет этого? – И он кинул мне на кровать фирменный пакет магазина «Барни'с».

    Я села в кровати и провела рукой по своим кудряшкам. Я слышала, как Гейб пел в душе очередной хит из мюзикла «Парни и куколки», в котором он играл роль заядлого спорщика Ская Мастерсона. Дядя двадцать раз ходил на это шоу и всегда сидел в первом ряду партера посерединке. Если посчитать, он потратил на это небольшое состояние, а после каждого спектакля стоял у дверей театра с желто-черной программкой в руках, чтобы получить автограф Гейба. Это был до тошноты умилительный рассказ из серии «Как мы познакомились». А остальное, как говорится, уже стало историей.

    Печально, когда у твоего дяди дела на любовном фронте идут настолько хорошо, насколько у тебя они никогда не пойдут. Тот факт, что я являюсь почетным членом клуба умников, уже означает, что в моей личной жизни не хватает чего-то прекрасного. Конечно, моя бабушка до сих пор считает, что все дело в том, что дядя Гарри просто не встретил «ту самую» девушку. Но по крайней мере он теперь точно в тренде всех модных новинок.

    Вытащив из пакета коробку, я сорвала подарочную упаковку и посмотрела на дядю Гарри.

    – Ты шутишь?

    Я вытащила из коробки сверток и развернула его. В руках у меня оказалось маленькое черное платье. Оно действительно было восхитительным. Я взглянула на ценник.

    – Триста пятьдесят долларов? Ты с ума сошел!

    – Нет, не сошел. Я всегда хотел купить платье в стиле Одри Хепберн из «Завтрака у Тиффани». Но мне некому было подарить его. Пока не появилась ты. Ну же, разве оно тебе не нравится?

    Я ошарашенно кивнула. Наверное, это самая шикарная вещь в моем гардеробе.

    – Оно потрясающее! Жаль только, что меня в нем увидят лишь твои пыльные рукописи.

    – Никогда нельзя выглядеть слишком хорошо для работы с пергаментом.

    Я ухмыльнулась.

    – Спасибо, мне оно действительно очень нравится.

    После душа я решила не выпрямлять волосы и оставить кудряшки. Прогноз погоды обещал высокую влажность, значит, не имеет никакого смысла бороться с истинной природой моих волос. Все равно заплетутся, и получится что-то среднее между кустарниками аспарагуса и стальной мочалкой.

    Нанеся блеск для губ и накрасив ресницы, я надела черные балетки – я также решила, что не буду бороться с ростом в пять футов три дюйма. Но на самом деле это я обманываю себя, потому что мой рост составляет пять футов два дюйма, и еще немного добавляют волосы на голове. У меня от природы бледная кожа, вся усеянная веснушками, которые я тоже не заморачиваюсь скрывать, и глаза ярко-серого цвета. Я взглянула на книжную полку, на которой дядя расставил рамки с черно-белыми фотографиями моей мамы. Она смотрит прямо в объектив камеры и смеется, а ветер развевает ее волосы. На фотографии она одета точь-в-точь как Мадонна образца 80-х годов, и каким-то удивительным образом маме все это идет.

    Хотела бы я знать, что так рассмешило ее. Дядя Гарри этого не помнит. Я на нее очень похожа – только другой цвет волос, но тот же бледный тип кожи. Увы, от солнечных лучей я тут же превращаюсь в вареного рака. Но на этом, кажется, сходство заканчивается. Потому что на каждой фотографии мама выглядит как модель, или как богемная художница, или как кто-то гламурный из жизни, похожей на сказку.

    Я оглядела себя еще раз с головы до ног в зеркале шкафа в моей комнате. Я выглядела… почти что взрослой. Улыбнувшись своему отражению, я вышла в узкий коридор. Он был завешан постерами и афишами любимых мюзиклов дяди Гарри и Гейба – «Парни и куколки», «42-я улица», «Контакт», «Чикаго», «Спамалот». Завернув направо, я прошла на кухню. По меркам Манхэттена она была огромной, по бостонским – крошечной, с блестящими и сверкающими чистотой электроприборами, кленового цвета шкафчиками и кухонными столами с гранитными столешницами. Я потянулась за кофемолкой.

    – Нет времени, дорогая, – сказал Гарри. – По пути забежим в «Старбакс». Нам надо идти.

    Гейб подошел ко мне.

    – На тебе кимоно? – спросила я, дотронувшись до шелка голубого и зеленого цветов.

    – Ага.

    – Здорово, можно я позаимствую его у тебя как-нибудь?

    – На твоем месте я бы никогда не снимал это платье. Да за него и умереть не жалко. Ты выглядишь неподражаемо.

    – Спасибо. – Я встала на мысочки и поцеловала его на прощание. – Кстати, мне сегодня понравились твои душевые песнопения.

    – Ты слышала, как я пел?

    – Каждую ноту.

    Гарри шутливо закатил глаза.

    – Святая невинность! Он же прекрасно знает, что мы слышим его.

    Спустившись на лифте с сорокового этажа и заглянув в «Старбакс» (я погибну, если не выпью с утра кофе, это для меня источник жизни), мы с дядей ринулись в утреннюю толпу спешащих на работу людей – но направились не в аукционный дом.

    – Куда мы идем?

    – Домой к доктору Соколову.

    – Я думала, он сам придет к тебе на работу, чтобы увидеть рукопись. Разве этот манускрипт не то, ради чего живут все ваши средневековые специалисты?

    Гарри запрокинул голову и рассмеялся.

    – Боюсь, это невозможно.

    – Почему?

    – У него агорафобия.

    Я попыталась вспомнить, что это за очередная разновидность фобии.

    Гарри оглянулся и посмотрел на меня:

    – Он никогда не покидает свой дом. Никогда.

    – Вообще? А он работает?

    – Да, пишет научные статьи, проводит исследования. Читает лекции по видеосвязи, записывает подкасты. Современные технологии дружат с такими людьми, как он. Люди приносят ему книги на дом. Ну, или в моем случае я покажу ему видео.

    – Странно… Никогда не выходить на улицу. Откуда же у него еда?

    – Кэлли, милая. Мы в Нью-Йорке. Здесь все можно заказать на дом.

    – Ну, хорошо, но должны же быть вещи, ради которых он покидает квартиру?

    – Вероятно, да. Но для таких случаев у него есть помощник.

    Мы сели в желтое такси и через десять минут, едва избежав десятка ДТП, бледные и вконец укачавшиеся, уже выходили у ворот четырехэтажного особняка в Гринвич Вилладж. На другой стороне улицы деревья устремили свои ветви к небу, раскинув их над дорогой и пытаясь преодолеть бетонные заграждения. Рядом с домами были припаркованы два длинных, до блеска отполированных лимузина.

    – Потрясающая улица, – сказала я, выходя из такси. – Эта часть города кажется такой тихой и укромной.

    Я взглянула на дядю.

    – Вон то здание – типичный дом высокооплачиваемой актрисы. Даже не могу тебе сказать, сколько раз я встречал здесь Уму Турман. О, или моего кумира Андерсона Купера. Однажды я видел, как он промчался на своем байке. – Дядя кивнул в сторону трехэтажного каменного особняка, расположившегося на другой стороне дороги. – Я думаю, там живет какой-нибудь знаменитый писатель. Так или иначе, доктор Соколов, как говорится, золотых кровей. Этот дом принадлежит его семье уже более сотни лет, еще с тех времен, когда по этой улице разъезжали экипажи. Хочешь, расскажу о невероятном факте из истории?

    – Не уверена.

    – Но это совершенно необходимо, когда речь идет о таком роскошном доме. Например, причина, почему он многоэтажный, коренится глубоко в истории, во временах, когда богачи могли жить лишь на верхних этажах, подальше от вони конского навоза. Это было…

    – Лучше остановись на этом, – простонала я. Иногда любовь дяди Гарри к истории оказывалась слишком уж наглядна для меня.

    Я оглядела улицу и задумалась, каково было бы здесь жить. На улице было спокойно и безмятежно, и мне на секунду показалось, что я попала в прошлое. Я даже услышала щебет притаившихся в деревьях птиц. Подойдя к двери дома доктора Соколова, я заметила табличку, висевшую рядом с дверным звонком. На ней значилось: «Соколов и Сыновья, эксперты по антиквариату». Дядя позвонил, и мы услышали, как по дому разнесся переливный звон колокольчика.

    Натертая до блеска массивная дверь высотой в четыре метра отворилась, но вместо агорафобного престарелого эксперта по древностям я оказалась лицом к лицу с самым красивым парнем, которого я когда-либо видела. В ту же минуту я почувствовала, как заливаюсь краской.

    – О, здравствуйте, Гарри, – улыбнулся он моему дяде, на его щеках показались две ямочки. Потом он посмотрел на меня, и мне показалось, что он увидел что-то сквозь меня. Или внутри. Я попятилась и натолкнулась на дядю.

    – Каллиопа, познакомься с Августом Соколовым, бесценным помощником профессора Соколова и по совместительству его сыном.

    – Здравствуйте! – я постаралась вновь обрести дыхание.

    Последовала долгая пауза. Я успела рассмотреть Августа: у него были зеленые глаза, каштановые волосы слегка вились у ворота рубашки. Одно ухо было проколото – там красовалась серьга с символом Инь-Ян. У левого глаза был шрам, напоминавший подкову. Парень уставился на меня и, моргнув, произнес:

    – Проходите, мой отец ждет вас.

    Я перешагнула через порог, дядя Гарри последовал за мной. Август повел нас через облицованное мрамором фойе; пока мы шли мимо картин и настоящих (правда-правда) рыцарских доспехов, я метнула через плечо взгляд на дядю.

    «Что?» – беззвучно сказал дядя Гарри с самым невинным видом.

    Но я не сводила с него глаз.

    Платье в стиле Одри Хепберн. Ну да, конечно. Это было слишком очевидно. Мог бы, по крайней мере, предупредить меня.

    Август привел нас в огромный кабинет с пятиметровыми потолками. Стены от пола до потолка были увешаны полками с книгами. И хотя виднелись только кожаные корешки, по их потрепанному виду можно было понять, насколько они древние. Прислоненная к дальней стене лестница на колесиках была достаточно высокой и позволяла добраться до верхних полок.

    За большим столом, заваленным бумагами и папками, сидел мужчина в накрахмаленной белой рубашке и измятых брюках цвета хаки. На носу у него блестела серебряная оправа очков. Он встал в ту минуту, как мы вошли. Мужчина был похож на Августа, вплоть до длинных волос и высоких скул, но только старше и чуть запачканнее: на одежде были сплошь кофейные пятна.

    – Гарри! – И его лицо озарилось улыбкой. – Это правда?

    Дядя кивнул.

    – Я своими глазами видел слова. И Кэлли тоже. Это моя племянница. Кэлли, разреши тебе представить профессора Соколова.

    – Зовите меня Питер.

    Я поздоровалась и встала рядом с дядей, стараясь не смотреть на Августа. Гарри углубился в рассказ о палимпсесте, и вскоре они уже корпели над книгами. Я старалась не показывать, что мне скучно. Но если честно, после суток разговоров о скрытых надписях мне казалось, я выучила историю манускрипта наизусть.

    Август подошел ко мне и, наклонившись так близко, что его дыхание обжигало мою шею, шепнул на ухо:

    – Через минуту они будут настолько увлечены беседой о работе, что не заметят нашего отсутствия. Пойдем, я покажу тебе сад. Обещаю быть более интересным.

    Я взглянула на дядю, который принялся в деталях описывать палимпсест профессору Соколову. Даже если бы рядом в эту секунду взорвалась бомба, он бы точно не заметил.

    Кивнув, я пошла за Августом, мы пересекли холл и вышли через стеклянные двери в сад, утопающий в розах красного, желтого и нежно-фиолетового оттенков. В глубине виднелась оранжерея в виде пагоды, стекла внутри запотели от влажности. На другой стороне сада находился огромный вольер с птицами.

    – Ого, – выдохнула я в восхищении.

    – Лучше, чем разговоры о средневековых манускриптах, не правда ли?

    – Манускрипт просто потрясающий, хотя я мало что в этом понимаю, – сказала я. – Я видела скрытую от посторонних глаз надпись.

    – Мой отец от волнения не спал всю ночь.

    – Сомневаюсь, что дяде Гарри тоже удалось хоть немного вздремнуть.

    – А тебе? – И он с искоркой в глазах посмотрел на меня.

    Неужели он флиртовал? Парни никогда так не поступают с умными девушками. Я буквально чувствовала, как прощаюсь с последними остатками мозгов. А ведь мой средний балл в школе составлял что-то вроде 4,3. Это сразит дядю Гарри наповал. Я попыталась прийти в себя, но выходило с трудом.

    – Я спала прекрасно, спасибо. Не считая того, что встала в шесть утра вместо того, чтобы выспаться.

    – О, я сам вампир.

    – Да? – улыбнулась я. – И мне стоит тебя опасаться?

    – Нет, обещаю не кусать за шею и вообще держать себя в руках. Я по ночам бодрствую, а потом все утро отсыпаюсь. Хотя сегодняшняя ночь – исключение, палимпсест и все дела…

    – Ты, наверное, знаешь все о таких вещах?

    – Да, но увидеть такое – настоящая редкость. Ну вот, мы опять говорим о книгах. Тебе, наверное, скучно. Давай сменим тему. Ты живешь в Нью-Йорке или гостишь тут?

    – Я в гостях. Каждое лето приезжаю к дяде. А так живу с отцом в Бостоне. А ты?

    – Я здесь родился, непосредственно в этом доме. Моя мама решилась на эти странные домашние роды.

    – В самом деле? – Я приподняла бровь. Я была абсолютно уверена, что если когда-нибудь выйду замуж и у меня будет ребенок, то я воспользуюсь всеми услугами, какие врачи только смогут предложить.

    – Да. Я родился прямо в ванной на втором этаже. В этот момент рядом с моей мамой находились две поющие подруги, акушерка по имени Хэвенли и мой бедный отец, который просто хотел, чтобы я родился в обычной больнице. Так что да, свой первый вдох я сделал в этом доме. И прожил здесь всю свою жизнь, как и мой отец. Сейчас я учусь в Нью-Йоркском университете, работаю на отца. Он надеется, что я унаследую семейный бизнес.

    – Средневековых иллюминированных рукописей?

    – Что-то вроде. Торговлю манускриптами, первыми изданиями и редкими книгами.

    – На табличке значилось: «…и Сыновья». У тебя есть братья?

    Он покачал головой.

    – Мой отец и есть «и Сыновья». Они с братом унаследовали дело моего дедушки. Дядя умер десять лет назад, так что остался только мой отец. И я. «И сын». Но если честно, я хочу стать писателем. Создавать новые книги, а не собирать старые.

    – Но ты же работаешь его помощником.

    Он кивнул.

    – Пока да, но я еще не определился. Я люблю старые книги. Но не так, как он. У моего отца есть рукописи. А моя страсть – в этом, – сказал Август, скрестив руки на груди, и улыбнулся, глядя на сад. – Вот тут я пишу, – добавил он и указал на деревянный стол, на котором стоял макбук.

    – Здесь прекрасно. Ты сам ухаживаешь за садом? Сажаешь растения и придумываешь ландшафт?

    – Что-то вроде того. Моя бабушка занималась садом, но потом многие годы он был никому не нужен. Так что я всего лишь возвращаю его к жизни. Мне нравится работать на воздухе. Мой отец не покидает пределы дома, так что я устроил здесь что-то типа собственной комнаты отдыха. Прямо тут.

    Я подошла к вольеру. Оперения птиц были такими же пестрыми, как и оттенки роз.

    – Они великолепны. А что это за птицы?

    Казалось, птицы не поют, а тихо посмеиваются. Одна села на ветку рядом со мной. Ее перья были цвета изумруда, бирюзы и рубинов.

    – Эта Гульдова амадина, – сказал Август. – Из Австралии.

    – А те? – Я указала на коричневых птиц. На вид они не были такими экзотичными.

    Он негромко ответил:

    – Амадины не очень хорошие родители. И тогда социально активные зяблики приходят им на помощь и растят птенцов. Они что-то типа нянь для амадинов.

    – Как мне это знакомо. У меня была няня, пока я не перешла в среднюю школу.

    Август взглянул на меня.

    – Тогда палимпсест не единственное, что нас объединяет. Моя амадиновая мать улетела из гнезда, когда мне было десять лет. Родители тогда развелись.

    – А где она теперь?

    – В Калифорнии. Она не смогла смириться со странностями отца. Или с тяжкой ношей материнства. С нее хватило домашних родов, она хотела найти себя, – последние слова он произнес с иронией.

    – Твой отец… он доставляет тебе хлопоты? – Я замерла. Я совсем не хотела выглядеть надоедливой. Но никогда не выходить из дома…

    Он покачал головой.

    – Он восхитителен, понимаешь. И он такой, какой есть. Думаю, я знаю его только с этой стороны. Поэтому не требую от него ничего другого. А что произошло с твоей семьей?

    Я кивнула и указала на птицу с лазурным воротником:

    – Тогда амадином у меня можно назвать отца. Моя мать… она умерла, еще когда я ходила в детский садик. Поэтому вместо нее у меня дядя Гарри, он похож на нее. – И я указала на птицу, чистившую клювом птенца. – Именно он заботится обо мне. Даже когда я в Бостоне, мы созваниваемся почти каждый день. Летаем или ездим на поезде друг к другу раз в две недели. А когда у меня получается, я приезжаю на выходные.

    Я смотрела, как птицы перелетают из гнезда в гнездо.

    – Здесь мне нравится больше, чем сидеть в офисе и изучать манускрипты. Дядя… Ты бы видел его лицо, когда он обнаружил буквы на полях.

    – Если это действительно палимпсест, тогда это находка всей жизни. Сложно их винить за такую реакцию.

    Я улыбнулась.

    – Нет, конечно нет. Не думаю, что хоть что-нибудь может сравниться с такими переживаниями. Как будто мы нашли сундук с сокровищами.

    – Так и есть. За это я люблю работу в «Соколов и Сыновья». Загадки и вопросы. Кто владел книгами, какая у них судьба. Момент, когда натыкаешься на редкое первое издание… В каждой книге заключена своя история. История, рассказанная на страницах книги, и история самой книги. Книги напоминают мне моего отца. Чтобы понять его, нужно войти в его мир. Чтобы понять книгу, нужно погрузиться в нее.

    Я услышала всплеск за спиной и обернулась.

    – О, кто-то проголодался.

    – Что?

    – Иди сюда. – Август подвел меня к огромной бочке, к которой был приделан небольшой водопад. – Мой пруд карпов кои. В стиле Манхэттена.

    Огромные золотые пятнистые рыбы лениво плавали, периодически взмахивая хвостом и меняя направление. Я коснулась ладонью холодной воды.

    – Если бы у меня был такой сад, я бы никогда из него не уходила. Не могу поверить, что твой отец не выходит сюда подышать.

    – Иногда он наблюдает за садом из окна. Он гордится мною и тем, что я сделал здесь.

    1 2 3

    www.litlib.net

    Читать книгу Тайна древней рукописи Эрики Орлофф : онлайн чтение

    Эрика ОрлоффТайна древней рукописи

    Моим детям. Пусть у каждого из вас будет нечто столь же значимое, как и Книга.

    1

    Видел я еще другой сон…

    Я.

    Надпись, словно след чьего-то призрачного дыхания на окне, тихо шепчет нам свое послание сквозь века.

    – Даже у книг есть свои тайны. Ну же, поведай нам еще что-нибудь, – сказал дядя Гарри, обращаясь к рукописи. Казалось, он хотел разговорить ее. Склонившись над рассыпающимися страницами, он как истинный ученый древности внимательно изучал манускрипт.

    – Тайны? – спросила я, и мой вопрос эхом отозвался в просторной зале аукционного дома. В этом здании с мраморными полами и высокими потолками даже небольшой шум превращался в мерный шелест листвы деревьев.

    – Кэлли, каждый предмет, как и человек, обладает своими секретами. В том числе и книги. А моя задача – выманить их.

    Он приблизил ультрафиолетовую лампу к страницам рукописи и вдруг громко выдохнул.

    – Что там? – прошептала я, заглядывая ему через плечо. Я почувствовала, как мурашки побежали у меня по спине.

    Он указал пальцем:

    – Взгляни на поля!

    В голубоватом свете лампы я едва различила тонкую паутину неразборчивых и как будто даже неземных слов.

    – Кажется, строки манускрипта писали уже поверх этой надписи, – тихо сказала я и прищурилась, чтобы получше разглядеть находку.

    Я знала, что дядя Гарри, работая в Королевском аукционном доме Манхэттена в качестве эксперта по средневековым иллюминированным рукописям, жил этими древними трудами монахов. В шелесте их страниц слышались старинные предания. Он мог бесконечно рассказывать о них за завтраком и ужином. Он читал о них. Он изучал их. И что бы ни было написано на полях, это было претворением дядиной мечты в жизнь.

    – Знаешь, что это такое? Это палимпсест!

    – Палимп… что?

    В ответ он широко улыбнулся, и на щеках тут же появились ямочки, а лазоревые глаза засветились счастьем. Дядя Гарри был высоким мужчиной ростом в шесть футов, и в его светлых волосах уже появились первые серебряные пряди. Он самый умный человек из всех, кого я знаю. У него потрясающая фотографическая память и энциклопедические познания в истории. Но мне с ним никогда не бывает скучно: кажется, история оживает в его устах.

    – Палимпсест! Тысячу лет назад бумага еще была редкостью. Люди писали на пергаменте или велене, то есть на кусках кожи животных. Когда сама книга или ее часть была больше не нужна, они смывали надпись смесью из овсяных отрубей, размоченных в молоке, или просто стирали пемзой. И страницы снова можно было использовать, ведь надписи исчезали. Люди полагали, что бесследно.

    Я стала внимательно рассматривать едва заметную в свете лампы закорючку, похожую на росчерк пера.

    – Так я, стало быть, вижу надпись, которой тысяча лет? И ее кто-то хотел скрыть? Может, это тайное послание? – спросила я дядю.

    Он кивнул.

    – Иногда фортуна улыбается нам. Звезды сходятся, и судьба преподносит нам подарок… в виде такого чуда. Оно бесценно. Обычно время и природа уничтожают все следы.

    Я снова посмотрела на манускрипт. Черные строчки были выведены отточенной рукой, они были настолько ровными, что каждая представляла собой произведение искусства. Ни одна буква не выбивалась из строя, не было ни одной кляксы – само совершенство. Наверху страницы красовалась золотая миниатюра, которую время обошло стороной. Рыцарь и дама были раскрашены в темно-голубые и зеленые оттенки, яркие, как перья павлина.

    – Какая красота! – сказала я.

    – Но что делает эту вещь особенной, так это надпись. Все тайны становятся явными, Кэлли. Это правда. Следы остаются всегда, даже тысячу лет спустя.

    – А тот, кто выставил рукопись на аукцион, знает, что это палимпсест?

    Дядя Гарри покачал головой:

    – Хозяин лота получил в наследство от отца собрание редких книг и рукописей. Но сына интересуют только деньги. – Дядя вновь с завистью бросил взгляд на древние строки: – Он даже и представить себе не может, какие секреты таят эти страницы. Цена достигнет сотен тысяч, а может даже и миллиона долларов. Я смогу оценить книгу точнее, когда узнаю больше о ее судьбе.

    Он умолк и снова покачал головой:

    – Грустно, не правда ли?

    – Почему?

    – Кто-то тратит всю свою жизнь на создание коллекции книг или антиквариата. Они думают, это поможет им остаться в памяти людей. А потом приходят их дети, которым просто наплевать на усилия родителей, и все распродают. Видимо, страсть к увлечению невозможно привить.

    – Возможно, ты прав. Но с другой стороны… вот мы, – сказала я, – а вот слова на полях. И тебе не все равно.

    – Я до сих пор не могу в это поверить. И я знаю еще одного человека, который будет в восторге от находки. Мне нужно позвонить Питеру Соколову.

    – А кто это?

    – Всемирно известный специалист по редким книгам и средневековым рукописям.

    – Еще больший спец, чем ты? Сомневаюсь.

    – Он был моим научным руководителем. И да, он знает гораздо больше меня. Он единственный, кто понимает твоего свихнувшегося дядюшку и разделяет его любовь к древним документам. – Дядя Гарри поцеловал меня в макушку: – Я же говорил, что это лето будет запоминающимся.

    Я закатила глаза.

    – Отлично. Ты нашел старую рукопись. И вправду очень древнюю. Из пергамента или там велена. И со своими тайнами. Но не думаю, что это делает лето удавшимся – во всяком случае, не для меня. Папа бросил меня и уехал в Европу со своей очередной светловолосой пассией. Они и правда все моложе и блондинистее, или мне это только кажется?

    – Ты не одна так думаешь. Я тоже никогда не мог понять твоего отца. Как не понимал и того, почему моя сестра вышла за него замуж. – Дядя Гарри нахмурился. – Хотя не стоило мне этого говорить.

    – Почему? Это же правда. И сравниться с этой загадкой может только тайна старой пыльной рукописи.

    Разве я могла ему сказать, что я надеялась этим летом на романтическое знакомство. Или даже приключение.

    – Терпение, Кэлли, – подмигнул мне дядя. – Помни, что я говорил о секретах.

    – Что это значит?

    – Никогда не знаешь, к чему тебя приведет тайна. Это сродни игре в прятки сквозь века. – Он произнес эти слова загадочным и шутливо-противным голосом. – Мне нужно позвонить. А ты можешь пока остаться тут и поизучать рукопись. Но руками не трогать!

    Он направился в свой кабинет и, не оглядываясь, кинул вдогонку:

    – И не дыши на нее!

    Я склонилась над столом и принялась рассматривать крошечную, едва различимую закорючку. Однако разобрать слова я так и не смогла.

    А потом я увидела ее. Внизу стояла подпись.

    Видел я еще другой сон: вот, солнце и луна и одиннадцать звезд поклоняются мне…

    А.

    2

    Дотронься до звезд. Мечтай о них.

    А.

    Моя мать всегда была для меня палимпсестом. Она умерла, когда мне было шесть лет, и всю свою жизнь я искала тайные послания от нее, надеясь, что она передаст мне их таким же образом, каким надписи на полях разговаривали с дядей Гарри. Это страстное желание, которое никогда меня не покидало. Иногда, когда я вижу, как кто-то из моих друзей обнимает свою маму, я чувствую острую боль в сердце. И в ту ночь я вновь сидела в одиночестве в своей комнате в квартире Гарри, поджав под себя ноги, и рассматривала старые фотографии мамы.

    Моя «комната» – и здесь стоит поставить кавычки – представляла собой то, что риелторы Манхэттена именуют второй спальней, хотя, по правде говоря, она больше напоминает нишу в стене, к которой пристроили еще одну стену. Но места мне хватало, тем более что здесь дядя Гарри хранил фотографии моей мамы и здесь я надеялась обнаружить тайные послания от нее. Он был ее братом, и поэтому я постоянно задавала ему вопросы о ней. Мне всегда было интересно, похожа ли я на нее… я ведь знаю, что я не в отца.

    Мы с отцом всю жизнь старались избегать друг друга – в некотором роде, нам ужасно повезло, что он практически никогда не бывает дома. Во время учебы я терпела его присутствие в нашем доме в пригороде Бостона. К счастью, он много путешествовал, так что половину времени я проводила с семьей моей подруги Софии. Или меня оставляли на попечение соседа, живущего напротив нашей квартиры. Но мое любимое время года – лето, ведь я его всегда приберегала для дяди Гарри, его друга Гейба и Нью-Йорка. Обычно мы проводили время за играми и поездками на пляж, а однажды даже съездили в Торонто.

    А в этом году? О, я была особенно рада вырваться из дому. Мне грозило лето под кодовым названием «Знакомство с мачехой», поскольку мой отец уже подыскивал бриллиантовые кольца для своей новой и самой блондинистой подружки по имени Шэрон. Меня мутило от одной мысли о предстоящем празднестве.

    После того как я посмотрела фотографии и поболтала в Фейсбуке с Софией, проводившей лето в спортивном лагере, я заснула, так и не выключив телевизор.

    Проснувшись, я уставилась в потолок, потом перевела взгляд на экран плазмы, висевшей на стене. Ведущая утренних новостей с безупречно уложенными и налаченными волосами бодро провозгласила, что уже шесть часов утра.

    – Мммрмррмрр! – промурчала я коту дяди Гарри. Его звали Агги, сокращенно от Агамемнон. По породе он серебристый перс, и один глаз у него зеленый, а другой – желтый. Как и положено его породе, он повсюду оставляет свою шерсть. – Сейчас лето, я наконец-то могу отоспаться. И чего, спрашивается, я бодрствую?

    В ответ послышалось мяуканье Агги, который стал топтаться на моем животе, пока не улегся, урча, как двигатель автомобиля. Дотянувшись до пульта, я попереключала каналы. Вставать мне было лень, но я уже настолько проснулась, что теперь заснуть точно не могла.

    Минут через двадцать дядя Гарри постучал в дверь.

    – Ты встала? – позвал он меня.

    – К несчастью, да.

    Он просунул голову в дверь.

    – Что ты сегодня наденешь на работу?

    Я взглянула на свой шкаф: его дверцы были широко открыты, вокруг на полу валялась одежда.

    – Ммм… не знаю. Брюки с каким-нибудь свитером: у тебя в офисе так холодно. И с каких это пор ты интересуешься моим внешним видом? Я ведь только ношу тебе кофе. В общем, я еще не решила. Еще слишком рано, чтобы что-то решать.

    – Как насчет этого? – И он кинул мне на кровать фирменный пакет магазина «Барни'с».

    Я села в кровати и провела рукой по своим кудряшкам. Я слышала, как Гейб пел в душе очередной хит из мюзикла «Парни и куколки», в котором он играл роль заядлого спорщика Ская Мастерсона. Дядя двадцать раз ходил на это шоу и всегда сидел в первом ряду партера посерединке. Если посчитать, он потратил на это небольшое состояние, а после каждого спектакля стоял у дверей театра с желто-черной программкой в руках, чтобы получить автограф Гейба. Это был до тошноты умилительный рассказ из серии «Как мы познакомились». А остальное, как говорится, уже стало историей.

    Печально, когда у твоего дяди дела на любовном фронте идут настолько хорошо, насколько у тебя они никогда не пойдут. Тот факт, что я являюсь почетным членом клуба умников, уже означает, что в моей личной жизни не хватает чего-то прекрасного. Конечно, моя бабушка до сих пор считает, что все дело в том, что дядя Гарри просто не встретил «ту самую» девушку. Но по крайней мере он теперь точно в тренде всех модных новинок.

    Вытащив из пакета коробку, я сорвала подарочную упаковку и посмотрела на дядю Гарри.

    – Ты шутишь?

    Я вытащила из коробки сверток и развернула его. В руках у меня оказалось маленькое черное платье. Оно действительно было восхитительным. Я взглянула на ценник.

    – Триста пятьдесят долларов? Ты с ума сошел!

    – Нет, не сошел. Я всегда хотел купить платье в стиле Одри Хепберн из «Завтрака у Тиффани». Но мне некому было подарить его. Пока не появилась ты. Ну же, разве оно тебе не нравится?

    Я ошарашенно кивнула. Наверное, это самая шикарная вещь в моем гардеробе.

    – Оно потрясающее! Жаль только, что меня в нем увидят лишь твои пыльные рукописи.

    – Никогда нельзя выглядеть слишком хорошо для работы с пергаментом.

    Я ухмыльнулась.

    – Спасибо, мне оно действительно очень нравится.

    После душа я решила не выпрямлять волосы и оставить кудряшки. Прогноз погоды обещал высокую влажность, значит, не имеет никакого смысла бороться с истинной природой моих волос. Все равно заплетутся, и получится что-то среднее между кустарниками аспарагуса и стальной мочалкой.

    Нанеся блеск для губ и накрасив ресницы, я надела черные балетки – я также решила, что не буду бороться с ростом в пять футов три дюйма. Но на самом деле это я обманываю себя, потому что мой рост составляет пять футов два дюйма, и еще немного добавляют волосы на голове. У меня от природы бледная кожа, вся усеянная веснушками, которые я тоже не заморачиваюсь скрывать, и глаза ярко-серого цвета. Я взглянула на книжную полку, на которой дядя расставил рамки с черно-белыми фотографиями моей мамы. Она смотрит прямо в объектив камеры и смеется, а ветер развевает ее волосы. На фотографии она одета точь-в-точь как Мадонна образца 80-х годов, и каким-то удивительным образом маме все это идет.

    Хотела бы я знать, что так рассмешило ее. Дядя Гарри этого не помнит. Я на нее очень похожа – только другой цвет волос, но тот же бледный тип кожи. Увы, от солнечных лучей я тут же превращаюсь в вареного рака. Но на этом, кажется, сходство заканчивается. Потому что на каждой фотографии мама выглядит как модель, или как богемная художница, или как кто-то гламурный из жизни, похожей на сказку.

    Я оглядела себя еще раз с головы до ног в зеркале шкафа в моей комнате. Я выглядела… почти что взрослой. Улыбнувшись своему отражению, я вышла в узкий коридор. Он был завешан постерами и афишами любимых мюзиклов дяди Гарри и Гейба – «Парни и куколки», «42-я улица», «Контакт», «Чикаго», «Спамалот». Завернув направо, я прошла на кухню. По меркам Манхэттена она была огромной, по бостонским – крошечной, с блестящими и сверкающими чистотой электроприборами, кленового цвета шкафчиками и кухонными столами с гранитными столешницами. Я потянулась за кофемолкой.

    – Нет времени, дорогая, – сказал Гарри. – По пути забежим в «Старбакс». Нам надо идти.

    Гейб подошел ко мне.

    – На тебе кимоно? – спросила я, дотронувшись до шелка голубого и зеленого цветов.

    – Ага.

    – Здорово, можно я позаимствую его у тебя как-нибудь?

    – На твоем месте я бы никогда не снимал это платье. Да за него и умереть не жалко. Ты выглядишь неподражаемо.

    – Спасибо. – Я встала на мысочки и поцеловала его на прощание. – Кстати, мне сегодня понравились твои душевые песнопения.

    – Ты слышала, как я пел?

    – Каждую ноту.

    Гарри шутливо закатил глаза.

    – Святая невинность! Он же прекрасно знает, что мы слышим его.

    Спустившись на лифте с сорокового этажа и заглянув в «Старбакс» (я погибну, если не выпью с утра кофе, это для меня источник жизни), мы с дядей ринулись в утреннюю толпу спешащих на работу людей – но направились не в аукционный дом.

    – Куда мы идем?

    – Домой к доктору Соколову.

    – Я думала, он сам придет к тебе на работу, чтобы увидеть рукопись. Разве этот манускрипт не то, ради чего живут все ваши средневековые специалисты?

    Гарри запрокинул голову и рассмеялся.

    – Боюсь, это невозможно.

    – Почему?

    – У него агорафобия.

    Я попыталась вспомнить, что это за очередная разновидность фобии.

    Гарри оглянулся и посмотрел на меня:

    – Он никогда не покидает свой дом. Никогда.

    – Вообще? А он работает?

    – Да, пишет научные статьи, проводит исследования. Читает лекции по видеосвязи, записывает подкасты. Современные технологии дружат с такими людьми, как он. Люди приносят ему книги на дом. Ну, или в моем случае я покажу ему видео.

    – Странно… Никогда не выходить на улицу. Откуда же у него еда?

    – Кэлли, милая. Мы в Нью-Йорке. Здесь все можно заказать на дом.

    – Ну, хорошо, но должны же быть вещи, ради которых он покидает квартиру?

    – Вероятно, да. Но для таких случаев у него есть помощник.

    Мы сели в желтое такси и через десять минут, едва избежав десятка ДТП, бледные и вконец укачавшиеся, уже выходили у ворот четырехэтажного особняка в Гринвич Вилладж. На другой стороне улицы деревья устремили свои ветви к небу, раскинув их над дорогой и пытаясь преодолеть бетонные заграждения. Рядом с домами были припаркованы два длинных, до блеска отполированных лимузина.

    – Потрясающая улица, – сказала я, выходя из такси. – Эта часть города кажется такой тихой и укромной.

    Я взглянула на дядю.

    – Вон то здание – типичный дом высокооплачиваемой актрисы. Даже не могу тебе сказать, сколько раз я встречал здесь Уму Турман. О, или моего кумира Андерсона Купера. Однажды я видел, как он промчался на своем байке. – Дядя кивнул в сторону трехэтажного каменного особняка, расположившегося на другой стороне дороги. – Я думаю, там живет какой-нибудь знаменитый писатель. Так или иначе, доктор Соколов, как говорится, золотых кровей. Этот дом принадлежит его семье уже более сотни лет, еще с тех времен, когда по этой улице разъезжали экипажи. Хочешь, расскажу о невероятном факте из истории?

    – Не уверена.

    – Но это совершенно необходимо, когда речь идет о таком роскошном доме. Например, причина, почему он многоэтажный, коренится глубоко в истории, во временах, когда богачи могли жить лишь на верхних этажах, подальше от вони конского навоза. Это было…

    – Лучше остановись на этом, – простонала я. Иногда любовь дяди Гарри к истории оказывалась слишком уж наглядна для меня.

    Я оглядела улицу и задумалась, каково было бы здесь жить. На улице было спокойно и безмятежно, и мне на секунду показалось, что я попала в прошлое. Я даже услышала щебет притаившихся в деревьях птиц. Подойдя к двери дома доктора Соколова, я заметила табличку, висевшую рядом с дверным звонком. На ней значилось: «Соколов и Сыновья, эксперты по антиквариату». Дядя позвонил, и мы услышали, как по дому разнесся переливный звон колокольчика.

    Натертая до блеска массивная дверь высотой в четыре метра отворилась, но вместо агорафобного престарелого эксперта по древностям я оказалась лицом к лицу с самым красивым парнем, которого я когда-либо видела. В ту же минуту я почувствовала, как заливаюсь краской.

    – О, здравствуйте, Гарри, – улыбнулся он моему дяде, на его щеках показались две ямочки. Потом он посмотрел на меня, и мне показалось, что он увидел что-то сквозь меня. Или внутри. Я попятилась и натолкнулась на дядю.

    – Каллиопа, познакомься с Августом Соколовым, бесценным помощником профессора Соколова и по совместительству его сыном.

    – Здравствуйте! – я постаралась вновь обрести дыхание.

    Последовала долгая пауза. Я успела рассмотреть Августа: у него были зеленые глаза, каштановые волосы слегка вились у ворота рубашки. Одно ухо было проколото – там красовалась серьга с символом Инь-Ян. У левого глаза был шрам, напоминавший подкову. Парень уставился на меня и, моргнув, произнес:

    – Проходите, мой отец ждет вас.

    Я перешагнула через порог, дядя Гарри последовал за мной. Август повел нас через облицованное мрамором фойе; пока мы шли мимо картин и настоящих (правда-правда) рыцарских доспехов, я метнула через плечо взгляд на дядю.

    «Что?» – беззвучно сказал дядя Гарри с самым невинным видом.

    Но я не сводила с него глаз.

    Платье в стиле Одри Хепберн. Ну да, конечно. Это было слишком очевидно. Мог бы, по крайней мере, предупредить меня.

    Август привел нас в огромный кабинет с пятиметровыми потолками. Стены от пола до потолка были увешаны полками с книгами. И хотя виднелись только кожаные корешки, по их потрепанному виду можно было понять, насколько они древние. Прислоненная к дальней стене лестница на колесиках была достаточно высокой и позволяла добраться до верхних полок.

    За большим столом, заваленным бумагами и папками, сидел мужчина в накрахмаленной белой рубашке и измятых брюках цвета хаки. На носу у него блестела серебряная оправа очков. Он встал в ту минуту, как мы вошли. Мужчина был похож на Августа, вплоть до длинных волос и высоких скул, но только старше и чуть запачканнее: на одежде были сплошь кофейные пятна.

    – Гарри! – И его лицо озарилось улыбкой. – Это правда?

    Дядя кивнул.

    – Я своими глазами видел слова. И Кэлли тоже. Это моя племянница. Кэлли, разреши тебе представить профессора Соколова.

    – Зовите меня Питер.

    Я поздоровалась и встала рядом с дядей, стараясь не смотреть на Августа. Гарри углубился в рассказ о палимпсесте, и вскоре они уже корпели над книгами. Я старалась не показывать, что мне скучно. Но если честно, после суток разговоров о скрытых надписях мне казалось, я выучила историю манускрипта наизусть.

    Август подошел ко мне и, наклонившись так близко, что его дыхание обжигало мою шею, шепнул на ухо:

    – Через минуту они будут настолько увлечены беседой о работе, что не заметят нашего отсутствия. Пойдем, я покажу тебе сад. Обещаю быть более интересным.

    Я взглянула на дядю, который принялся в деталях описывать палимпсест профессору Соколову. Даже если бы рядом в эту секунду взорвалась бомба, он бы точно не заметил.

    Кивнув, я пошла за Августом, мы пересекли холл и вышли через стеклянные двери в сад, утопающий в розах красного, желтого и нежно-фиолетового оттенков. В глубине виднелась оранжерея в виде пагоды, стекла внутри запотели от влажности. На другой стороне сада находился огромный вольер с птицами.

    – Ого, – выдохнула я в восхищении.

    – Лучше, чем разговоры о средневековых манускриптах, не правда ли?

    – Манускрипт просто потрясающий, хотя я мало что в этом понимаю, – сказала я. – Я видела скрытую от посторонних глаз надпись.

    – Мой отец от волнения не спал всю ночь.

    – Сомневаюсь, что дяде Гарри тоже удалось хоть немного вздремнуть.

    – А тебе? – И он с искоркой в глазах посмотрел на меня.

    Неужели он флиртовал? Парни никогда так не поступают с умными девушками. Я буквально чувствовала, как прощаюсь с последними остатками мозгов. А ведь мой средний балл в школе составлял что-то вроде 4,3. Это сразит дядю Гарри наповал. Я попыталась прийти в себя, но выходило с трудом.

    – Я спала прекрасно, спасибо. Не считая того, что встала в шесть утра вместо того, чтобы выспаться.

    – О, я сам вампир.

    – Да? – улыбнулась я. – И мне стоит тебя опасаться?

    – Нет, обещаю не кусать за шею и вообще держать себя в руках. Я по ночам бодрствую, а потом все утро отсыпаюсь. Хотя сегодняшняя ночь – исключение, палимпсест и все дела…

    – Ты, наверное, знаешь все о таких вещах?

    – Да, но увидеть такое – настоящая редкость. Ну вот, мы опять говорим о книгах. Тебе, наверное, скучно. Давай сменим тему. Ты живешь в Нью-Йорке или гостишь тут?

    – Я в гостях. Каждое лето приезжаю к дяде. А так живу с отцом в Бостоне. А ты?

    – Я здесь родился, непосредственно в этом доме. Моя мама решилась на эти странные домашние роды.

    – В самом деле? – Я приподняла бровь. Я была абсолютно уверена, что если когда-нибудь выйду замуж и у меня будет ребенок, то я воспользуюсь всеми услугами, какие врачи только смогут предложить.

    – Да. Я родился прямо в ванной на втором этаже. В этот момент рядом с моей мамой находились две поющие подруги, акушерка по имени Хэвенли и мой бедный отец, который просто хотел, чтобы я родился в обычной больнице. Так что да, свой первый вдох я сделал в этом доме. И прожил здесь всю свою жизнь, как и мой отец. Сейчас я учусь в Нью-Йоркском университете, работаю на отца. Он надеется, что я унаследую семейный бизнес.

    – Средневековых иллюминированных рукописей?

    – Что-то вроде. Торговлю манускриптами, первыми изданиями и редкими книгами.

    – На табличке значилось: «…и Сыновья». У тебя есть братья?

    Он покачал головой.

    – Мой отец и есть «и Сыновья». Они с братом унаследовали дело моего дедушки. Дядя умер десять лет назад, так что остался только мой отец. И я. «И сын». Но если честно, я хочу стать писателем. Создавать новые книги, а не собирать старые.

    – Но ты же работаешь его помощником.

    Он кивнул.

    – Пока да, но я еще не определился. Я люблю старые книги. Но не так, как он. У моего отца есть рукописи. А моя страсть – в этом, – сказал Август, скрестив руки на груди, и улыбнулся, глядя на сад. – Вот тут я пишу, – добавил он и указал на деревянный стол, на котором стоял макбук.

    – Здесь прекрасно. Ты сам ухаживаешь за садом? Сажаешь растения и придумываешь ландшафт?

    – Что-то вроде того. Моя бабушка занималась садом, но потом многие годы он был никому не нужен. Так что я всего лишь возвращаю его к жизни. Мне нравится работать на воздухе. Мой отец не покидает пределы дома, так что я устроил здесь что-то типа собственной комнаты отдыха. Прямо тут.

    Я подошла к вольеру. Оперения птиц были такими же пестрыми, как и оттенки роз.

    – Они великолепны. А что это за птицы?

    Казалось, птицы не поют, а тихо посмеиваются. Одна села на ветку рядом со мной. Ее перья были цвета изумруда, бирюзы и рубинов.

    – Эта Гульдова амадина, – сказал Август. – Из Австралии.

    – А те? – Я указала на коричневых птиц. На вид они не были такими экзотичными.

    Он негромко ответил:

    – Амадины не очень хорошие родители. И тогда социально активные зяблики приходят им на помощь и растят птенцов. Они что-то типа нянь для амадинов.

    – Как мне это знакомо. У меня была няня, пока я не перешла в среднюю школу.

    Август взглянул на меня.

    – Тогда палимпсест не единственное, что нас объединяет. Моя амадиновая мать улетела из гнезда, когда мне было десять лет. Родители тогда развелись.

    – А где она теперь?

    – В Калифорнии. Она не смогла смириться со странностями отца. Или с тяжкой ношей материнства. С нее хватило домашних родов, она хотела найти себя, – последние слова он произнес с иронией.

    – Твой отец… он доставляет тебе хлопоты? – Я замерла. Я совсем не хотела выглядеть надоедливой. Но никогда не выходить из дома…

    Он покачал головой.

    – Он восхитителен, понимаешь. И он такой, какой есть. Думаю, я знаю его только с этой стороны. Поэтому не требую от него ничего другого. А что произошло с твоей семьей?

    Я кивнула и указала на птицу с лазурным воротником:

    – Тогда амадином у меня можно назвать отца. Моя мать… она умерла, еще когда я ходила в детский садик. Поэтому вместо нее у меня дядя Гарри, он похож на нее. – И я указала на птицу, чистившую клювом птенца. – Именно он заботится обо мне. Даже когда я в Бостоне, мы созваниваемся почти каждый день. Летаем или ездим на поезде друг к другу раз в две недели. А когда у меня получается, я приезжаю на выходные.

    Я смотрела, как птицы перелетают из гнезда в гнездо.

    – Здесь мне нравится больше, чем сидеть в офисе и изучать манускрипты. Дядя… Ты бы видел его лицо, когда он обнаружил буквы на полях.

    – Если это действительно палимпсест, тогда это находка всей жизни. Сложно их винить за такую реакцию.

    Я улыбнулась.

    – Нет, конечно нет. Не думаю, что хоть что-нибудь может сравниться с такими переживаниями. Как будто мы нашли сундук с сокровищами.

    – Так и есть. За это я люблю работу в «Соколов и Сыновья». Загадки и вопросы. Кто владел книгами, какая у них судьба. Момент, когда натыкаешься на редкое первое издание… В каждой книге заключена своя история. История, рассказанная на страницах книги, и история самой книги. Книги напоминают мне моего отца. Чтобы понять его, нужно войти в его мир. Чтобы понять книгу, нужно погрузиться в нее.

    Я услышала всплеск за спиной и обернулась.

    – О, кто-то проголодался.

    – Что?

    – Иди сюда. – Август подвел меня к огромной бочке, к которой был приделан небольшой водопад. – Мой пруд карпов кои. В стиле Манхэттена.

    Огромные золотые пятнистые рыбы лениво плавали, периодически взмахивая хвостом и меняя направление. Я коснулась ладонью холодной воды.

    – Если бы у меня был такой сад, я бы никогда из него не уходила. Не могу поверить, что твой отец не выходит сюда подышать.

    – Иногда он наблюдает за садом из окна. Он гордится мною и тем, что я сделал здесь.

    Одна рыба поплыла к поверхности и вытянула губы, как будто поцеловав воздух.

    – Это Дзен. Его можно кормить с рук. Кажется, он и поднял шум. Держи. – Август открыл пластмассовую банку и высыпал мне на руку горсть корма для рыбок. Я взяла кусочек и поднесла руку к воде. Дзен стремглав подплыл ко мне, поцеловал мои пальцы и забрал еду. На секунду я забыла, что нахожусь в Манхэттене, в городе, который я обожаю, который никогда не спит и всегда находится в движении.

    – Я бы тут и спала. Здесь так спокойно.

    – А я иногда так и делаю. – И Август указал на гамак. – Хочешь вздремнуть? – шутливо спросил он.

    Я покраснела.

    – Ну, я только что из «Старбакса». Так что после кофе сон пропал. – Я прикусила губу. Спокойно, Кэлли, спокойно. Чтобы сменить тему, я сказала: – Ты очень похож на отца.

    – Да, знаю.

    – А с чего у твоего отца все началось? – Еще не договорив, я уже почувствовала себя неудобно. Может быть, он не любит говорить об этом. – Прости. Я лишь имела в виду страх выходить на улицу.

    – Ничего, все в порядке. Мило, что ты спрашиваешь об этом. Ну, я думаю, это началось с того, что однажды на него нашел приступ паники. Прямо посреди парка Вашингтон-сквер. Ни с того ни с сего. Потом это произошло, когда мы сидели в пиццерии в конце улицы. Так повторилось несколько раз. Однажды прямо посредине лекции. Единственное место, где ему было спокойно, – это дома среди книг. Так он стал сначала сторониться парка, потом аудиторий, ресторанчиков, и потихоньку его мир уменьшался. Сейчас отец стал похож на моих птиц: запертый в собственном мире, но в какой-то мере счастливый. Ему нравится такой образ жизни.

    – И ему никогда не хотелось выйти отсюда и вдохнуть запах цветов?

    Август покачал головой.

    – Нет, он привык к своей жизни. Он обожает запах старинных книг, своеобразный парфюм «О де антик».

    Я засмеялась.

    – Но здесь идеально. В квартире дяди есть балкон, на нем стоит один несчастный горшок с хилым растеньицем, которое мы все дружно забываем поливать. А когда я вспоминаю, тут же заливаю его литром воды. Как-то так. Но здесь…

    – Если захочешь прийти полежать в гамаке, пожалуйста, буду рад тебя видеть. Обещаю, больше ни слова о старинных книгах.

    – Спасибо, возможно, я воспользуюсь твоим приглашением.

    – Есть еще кое-что, что я хотел бы тебе показать.

    Он повел меня в оранжерею. Я открыла дверь, и облако влажного воздуха, словно мокрый поцелуй, окутало меня. Пригнувшись, мы перешагнули через порог. Внутри мерно гудел вентилятор, противоположная дверь была наглухо забита, так что в оранжерее было настолько душно, что несколько капелек воды упали на меня с потолка. Пагода была крошечной, и мы стояли почти вплотную друг к другу.

    – Вот здесь цветут мои орхидеи, – шепнул он, наши плечи почти соприкасались. Воздух был наполнен ароматом цветов, к которому примешивался еще и запах самого Августа. Несколько минут мы молча смотрели друг на друга. Я первой отвела взгляд.

    – Ну, – сказал он, – пойдем посмотрим, что там задумали дядя Гарри и мой отец.

    Мы вышли из теплицы. На улице, несмотря на лето, после пагоды казалось прохладно. Август повел меня домой. Я охотно покидала сад с птицами и рыбками. Охотно уходила оттуда, где мы были наедине.

    iknigi.net

    Книга "Тайна древней рукописи" из жанра Любовные романы

     
     

    Тайна древней рукописи

    Тайна древней рукописи Автор: Орлофф Эрика Жанр: Современные любовные романы Язык: русский Год: 2012 Издатель: Астрель ISBN: 978-5-271-45233-8 Город: Москва Переводчик: О. Чернавина Добавил: Admin 23 Дек 12 Проверил: Admin 23 Дек 12 Формат:  FB2, ePub, TXT, RTF, PDF, HTML, MOBI, JAVA, LRF  Читать онлайн книгу Тайна древней рукописи онлайн фрагмент книги для ознакомления

    Скачать бесплатно фрагмент книги Тайна древней рукописи фрагмент книги

    Рейтинг: 0.0/5 (Всего голосов: 0)

    Аннотация

    Отправившись на каникулы к своему любимому дяде в Нью-Йорк, 16-летняя Кэлли надеялась, что это лето станет для нее особенным и обязательно романтичным. Поэтому когда дядя, эксперт по средневековым рукописям, предлагает ей заняться изучением истории одного манускрипта, Кэлли впадает в уныние, Но все меняется, когда она знакомится с сыном профессора по старинным рукописям Августом, а история, рассказанная в манускрипте, оказывается историей любви знаменитых Абеляра и Элоизы.

    Объявления

    Где купить?

    Нравится книга? Поделись с друзьями!

    Похожие книги

    Комментарии к книге "Тайна древней рукописи"

    Комментарий не найдено
    Чтобы оставить комментарий или поставить оценку книге Вам нужно зайти на сайт или зарегистрироваться
     

    www.rulit.me