История современного города Афины.
Древние Афины
История современных Афин

Варяги и древняя Русь. Варяги в древней руси


Роль варягов в государственных структурах Древней Руси

О том, какова была роль варягов в образовании государства у восточных славян, писали многие историки. И в этом вопросе  можем увидеть борьбу норманистов и антинорманистов.

С. М. Соловьёв считает варягов ключевым элементом в ранних государственных структурах Руси, и более того, он считает их основателями этих структур. Историк пишет: «…какое значение имеет призвание Рюрика в нашей истории? Призвание первых князей имеет великое значение в нашей истории, есть событие всероссийское, и с него справедливо начинают русскую историю. Главное, начальное явление в основании государства - это соединение разрозненных племен чрез появление среди них сосредоточивающего начала, власти. Северные племена, славянские и финские, соединились и призвали к себе это сосредоточивающее начало, эту власть. Здесь, в сосредоточении нескольких северных племен, положено начало сосредоточению и всех остальных племен, потому что призванное начало пользуется силою первых сосредоточившихся племен, чтоб посредством их сосредоточивать и другие, соединенные впервые силы начинают действовать»[17].

Н. М. Карамзин считал варягов основателями «монархии российской», пределы которой «достигали на Восток до нынешней Ярославской и Нижегородской Губернии, а на Юг до Западной Двины; уже меря, мурома и полочане зависели от Рюрика: ибо он, приняв единовластие, отдал в управление знаменитым единоземцам своим, кроме Белаозера, Полоцк, Ростов и Муром, им или братьями его завоеванные, как надобно думать. Таким образом, вместе с верховною княжескою властию утвердилась в России, кажется, и система Феодальная, Поместная, или Удельная, бывшая основанием новых гражданских обществ в Скандинавии и во всей Европе, где господствовали народы германские».

В. О. Ключевский отличается во взглядах от Соловьёва и Карамзина. Он пишет: «Варяги являлись к нам с иными целями и с иной физиономией, не с той, какую носили даны на Западе: там дан - пират, береговой разбойник; у нас варяг - преимущественно вооружённый купец, идущий на Русь, чтобы пробраться далее в богатую Византию, там с выгодой послужить императору, с барышом поторговать, а иногда и пограбить богатого грека, если представится к тому случай. На такой характер наших варягов указывают следы в языке и в древнем предании. В областном русском лексиконе варяг - разносчик, мелочной торговец, варяжить - заниматься мелочным торгом»[18]. В тех промышленных пунктах, куда с особенной силой приливали вооружённые пришельцы из-за моря, они легко покидали значение торговых товарищей или наемных охранителей торговых путей и превращались во властителей. Во главе этих заморских пришельцев, составлявших военно-промышленные компании, становились вожди, получавшие при таком перевороте значение военных начальников охраняемых ими городов. Такие вожди в скандинавских сагах называются конингами или викингами. Оба этих термина перешли и в наш язык, получив славяно-русские формы князя и витязя.

Чрезвычайно интересен вывод, к которому пришел В. В. Мавродин: «…меняется сама роль норманнов на Руси. Это уже не разбойники, ищущие славы и добычи, воины-насильники, купцы-грабители. Норманны на Руси конца IX-X вв. выступают в роли купцов, о чём говорит обилие привозных скандинавских вещей…»[19]. По поводу князей Мавродин пишет: «Некоторые скандинавские вожди (ярлы) оказываются более удачливыми и ухитряются захватить власть в свои руки в отдельных городах Руси, как это произошло в Полоцке, где обосновался варяг Рогволод. Большая же часть норманнских викингов выступала в роли наемных воинов-дружинников русских племенных князьков или русского кагана, вместе с другими княжескими дружинниками или вместе же с другими княжескими “моужами”, выполняя различные поручения в качестве “гостей”-купцов и “слов” (послов) князя, как это отметили Бертинские анналы»[20].

Эти достаточно корректные выводы вызвали в свое время жесткую критику. По словам С. А. Покровского, В. В. Мавродин “после долгих исканий очутился у разбитого корыта норманистской теории”. Этот упрек справедлив постольку, поскольку справедливо “норманизмом” называть любое признание присутствия скандинавских князей, воинов и купцов в Восточной Европе. Однако вопрос о роли “варяжского элемента” в ранней истории Древнерусского государства решался чаще всего за рамками собственно исторической науки.

Между тем, практически к такому же, как и В. В. Мавродин, выводу за несколько лет до него пришел фактический глава антинорманистов Б. Д. Греков. А в первом посмертном издании его труда («Киевская Русь», М., 1953), «призвание варяжских викингов» уже названо «случайным явлением».

Завершенную форму “антинорманистские” построения получили в работах Б. А. Рыбакова, который писал, что «историческая роль варягов на Руси была ничтожна. Появившись как "находники", пришельцы, привлеченные блеском богатой, уже далеко прославившейся Киевской Руси, они отдельными наездами грабили северные окраины, но к сердцу Руси смогли пробраться только однажды [захват Киева варяжским конунгом Олегом]. О культурной роли варягов нечего и говорит. Договор [с греками], заключенный от имени Олега и содержащий около десятка скандинавских имен олеговых бояр, написан не на шведском, а на славянском языке. Никакого отношения к созданию государства, к строительству городов, к прокладыванию торговых путей варяги не имели. Ни ускорить, ни существенно задержать исторический процесс на Руси они не могли».

Хорошо видна противоположность мнений норманистов и антинорманистов. Норманисты настаивают на ведущей роли варягов на Руси, скандинавы – создатели государственных структур, создатели государства, правители, наконец. Антинорманисты же расходятся во мнениях, но общие черты в их взглядах есть: варягам принадлежит очень маленькая роль на Руси, они или купцы, или воины-наёмники, или вообще «находники», а если кому-то из варягов удалось проникнуть во властные структуры, то это не что иное, как большая случайность.



biofile.ru

Варяги и древняя Русь

  

      Реферат по истории

   «Варяги и  древняя Русь».     

Выполнила ученица 11 класса «В» 

ГОУ ЦО № 1862

Шевченко Лидия

Преподаватель: Петрова  Е.В. 

 

                                          

                                                Москва, 2008 г.

Оглавление: 

  1. Введение.
  2. Глава I.
    1. Версии этнического происхождения.
    2. Характеристика варягов.
  3. Глава II.
    1. Трактовка понятия Русь.
    2. Образование древнерусского государства.
  4. Заключение.
  5. Список литературы.
                  

Введение.

Каждое поколение, как и каждый человек, учится на своем жизненном опыте и все же история бывших времен должна учить всех нас. И в этом также одно из ее главных предназначений. Важно лишь правильно пользоваться и воспринимать её уроки.

Таким образом, история  даёт нам возможность познать процесс создания человеческого общества на территории нашего Отечества, выявить ступени развития этого процесса на протяжении веков, составить это развитие со всем ходом движения человечества, обогатить свой разум значением законов этого развития.

Знать прошедшее – значит, во многом понять настоящее и предвидеть будущее. Поистине, как говорили древние римляне, «история – это учитель жизни».

Данная тема актуальна  и до сих пор имеет живой интерес. Однако то, что существуют несколько теорий происхождения Древнерусского государства говорит о том, что исследования продолжаются, и ставить точку на данной теме преждевременно. Многие ученые, с мировыми именами, такие как Ключевский, Соловьев, Рыбаков, Ломоносов касались её, выдвигали собственные теории, пытались подойти объективно. Для России, ее народа, это важно. Кто мы? Люди, которые были не способны облечь себя государственностью, или великие мужи, которые ради блага народа смогли преступить через «я», приглашал иноземцев править, или прагматичные граждане, которые пригласили охрану для безопасного торгового обмена с Византией и Западом.

Очень многие источники  рассматривают этот вопрос, анализируя данные, сравнивая с сохранившимися летописными источниками других народов. Этот анализ сугубо научный. В  этой работе будут приведены различные точки зрения разных исследователей, начиная с Нестора и его «Повести временных лет», ученых живших в XVII, XIX, XX вв. и современные взгляды на теорию происхождения Древнерусского государства, отношений между славянами и варягами.   

Глава I.  Версии этнической принадлежности и характеристика варягов.

«Повесть временных  лет» упоминает пятнадцать восточнославянских племенных союзов: дулебы, бужане, уличи, тиверцы, древляне, поляне, северяне, волыняне, хорваты, радимичи, вятичи, дреговичи, полочане, кривичи ильменские словене. Почти все эти племена обрели свои названия в ходе переселения и «Повесть временных лет» не сообщает о больших войнах между славянами, хотя столкновения случались. Каждое племя жило «своим княжением», имело свою «столицу». В «столицах» проходили встречи предводителей родов-старейшин. Они разрешали споры возникающие между родами: из-за земли, краж, кровной мести и т.д. Тогда славяне не имели писаных законов. Старейшины опирались на традиции, которые постепенно сложились в обычное право, т.е. неписанный закон. Этот закон действовал и в первые года, века существования Древнерусского государства. Летописи называли его Закон Русский. Кроме старейшин в города приходили ополченцы ( все мужчины племени, способные носить оружие) и занимавшиеся только военным делом дружинники вождей, которых называли мужи. Они выбирали боевых вождей – князей, сообща решали важнейшие для племени вопросы. Резиденция князя так же располагалась в столице. Как видим племенные союзы управлялись достаточно разумно и рационально. Зачем племенам искать помощи в управлении, да тем более у северных народов, которые не были более цивилизованными, чем славяне. Попытаемся ответить на этот вопрос. Северные народы в Европе называли «норманны» а на Руси «варяги». Что такое «варяги»? К какому племени они принадлежат? Это один из спорных вопросов, представляемых древней истории России. После вековых споров сложилось три мнения об этом предмете.       

  1. Варяги были скандинавского происхождения и  дали название Руси славянским странам. Самым важным доказательством этого положения служит множество скандинавских имен, встречаемых в списке варяжских князей, правивших Русью. Император Константин Порфирородный различает в Руси собственно русских и славян. Описывая днепровские пороги, он приводит русское и славянское название каждого из них. Кроме того почти все русские наименования объясняются скандинавскими корнями. Монтиранд, говоря о русских, выражается так:  «Graeci vocant Russos… nos vero normanos». Сант-Бертинские летописи рассказывают, что император Феофил рекомендовал Людовику Простодушному русских послов, но что последний видя в них норманнских лазутчиков, заключил их в тюрьму. Наконец первые русские законы – Русская правда Ярослава – представляет поразительное сходство со скандинавскими. Сторонники этого мнения полагают первоначальное отечество русских и шведов, где указывают местность Рослог, и на ассоциации гребцов, называемых Рослоген; ещё ныне финское население называет шведов Руци.
  2. Версия вторая.

    Варяги – славяне; они пришли со славянских берегов Балтийского моря, или из скандинавской области, в которой славяне основали колонию. Слово Русь не шведское: оно в глубокой древности применялось к приднепровской стране. Выражение прийти из Руси или идти в Русь часто встречается в древних документах, и Русь в этом случае означает Киевскую область. Арабские писатели называют русскими многочисленную, по их мнению, нацию, какую очевидно могли быть не скандинавы, а славянские аборигены.

  1. Версия третья.
 

    Варяги не были нацией, но представляли воинственную шайку, в состав которой входили изгнанные из отечества искатели приключений, как славяне, так и скандинавы. Сторонники этого мнения опираются на существование частных и весьма древних торговых и политических отношений между славянами и скандинавами. Начальниками упомянутых шаек были обыкновенно варяги, но часть соучастников принадлежала к славянскому племени. Это гипотеза, ослабляя в варягах участие норманнского элемента, объясняет, почему водворение этих искателей приключений очень мало повлияло на славян, живших у Ильменя и Днепра, и почему новые пришельцы быстро поглощались завоеванную массой, так что внук Рюрика – Святослав носит уже славянское имя, а правнук Владимир остался в памяти народа типом истинного славянского князя.

    Были ли варяги чистыми скандинавами или смешались  со славянскими искателями приключений, во всяком случае, не подлежит сомнению, что в них преобладал скандинавский  элемент, и мы, наверняка не ошибемся, приравнивая их к морским королям-норманнам  или викингам. Господин Самоквясов открыл около Чернигова Чёрную могилу с костями и оружием неизвестного князя, который жил в X веке и, вероятно, был варягом. Кольчуга, остроконечный шлем совершенно напоминают вооружения норманнских воинов. Варяги, подобно норманнам, удивляли южные народы своей безрассудностью и отвагой, огромным ростом. «Они были высоки, как пальмы», - говорили арабы. Отважные мореходы, чудесные пехотинцы, варяги глубоко презирали кочующие народы Южной России – венгров, хазар, печенегов, которые умели биться не иначе чем на бегу. Русские, по словам Льва Дьякона, видевшего их в битве, сражались плотной массой и представляли род медной стены, которая была усеяна копьями и блестела от щитов и в которой слышались сдержанные клики, ропот, напоминавший шум моря. Огромный щит закрывал их почти до земли, и когда они обращали тыл, то закидывали эти щиты на спину и делались неуязвимыми. Они, как и норманны, не помнили себя в пылу битвы; никогда не сдавались, потерпев поражение. Отчаявшись в победе, они сами себе распарывали животы, в том убеждении, что павший под ударами врага осужден служить ему в загробной жизни. Греки издавна ценили храбрость этих героев. Под именем руссов или варягов они составлялись собственную гвардию императора и играли роль во всех византийских армиях. В походе на Крит в 902 году участвовало семьсот русских, в Ломбардской экспедиции в 925г – четыреста пятьдесят; в Греческом походе 949г – пятьсот восемьдесят четыре человека. 

    Русские варяги охотно нанимались в дружины к иноземным нациям – Новгороду и Византии. Эта черта опять напоминает французских норманнов, которых греческие императоры также выставляли в своих войсках, сражаясь с сарацинами Италии. Сражаясь за других, они делали иногда завоевания и для себя. Так датчане покорили Англию, норманны – Нейстрию, потомки Танкреда – Неаполь и Сицилию; также, наверняка, действовали и товарищи Рюрика в России. Будучи малочисленными, они быстро сливались с покоренными нациями. В варяжских шайках были как славяне, так и скандинавы, но в шайках норманнов, грабивших французские селения, были и много галло-римлян, отступников от христианства, очень жестоких. Варяги невероятно скоро потеряли свою религию, язык, обычаи. Они удержали только свое военное превосходство – привычку повиноваться избранному или наследственному главе. Они внесли в славянскую анархию тот элемент военной дисциплинированной силы, без которой немыслимо государство.

    Внезапное призвание  славянами варяжских князей может  показаться  странным: можно бы подумать, что летописец хотел скрыть грубый факт завоевания, измыслив, будто славяне  добровольно отдались под власть варягов Рюрика, как галлы под  власть франков Хлодвига. В действительности завоевания не было: доказательством этого служит то, что городская организация осталась неприкосновенной; что вече по-прежнему рассуждало независимо от князя, а местная рать сражалась рядом с княжеской дружиною. Законы Ярослава, определяющие вину за убийство, не различают между славянином и варягом, тогда как меровингские законы указывают громадную разницу между галло-римляном и франком. Князь ведал преимущественно защитой страны, правосудием и взиманием дани; право на последнее было как бы вознаграждением за службу.

    Уже в 859 году варяги положили дань на славян у озера Ильмень, кривичей, чудь, мерю. Туземцы изгнали их; но заведя вновь распри между собой, опять призвали варягов в 862 году.       

    Глава II. Трактовка понятия «Русь» и образование Древнерусского государства.

    Происходит ли название России или Руси от местечка в Швеции или на берегах Днепра, но трудно спорить, что действительная история России начинается с призванием варягов славянскими племенами: тысячелетие этому событию праздновали в Новгороде в 1862 году. Вместе с варягами стало славным в Западной Европе имя русских.

    Летописец Нестор, монах Киево-Печерской лавры, доведший свою историю до 1116 года, прибавляет к достоверным рассказам много баснословных обстоятельств, которые являются отголоском скандинавских саг и первых русских былин. Его летопись, которая отличается точностью относительно существенных фактов, представляется иногда эпической поэмой, изложенною в прозе. В последнее время стала популярной еще одна версия происхождения варяг: это родственное славянское племя, жившее на побережье Балтийского моря. Эта версия подтверждается использованием в летописях термина «варяг» в перечислении одновременно с «норманнами», «свеими», «мурманами». Из этого видно, что варяги не норманны, во вторых они называют «Русью», а это частое славянское обозначение Руси на севере (о. Рюген). Полянской Руси, Подунайской Руси и т.п. Тем более, что эти северные славянские племена варили соль, пользуясь «варяжкой» - специальной рукавицей, которой брали раскаленные металлические листы для выпаривания соляного раствора. Возможно, это название закрепилось за племенем и из нарицательного стало их собственным.

    Из всего видно, что связь русичей и варягов  была очевидной. Я кратко рассмотрю  некоторые теории, и в частности теорию М.В. Ломоносова и современные представления о происхождении Древнерусского государства.

    Одним из критиков норманнской теории был Ломоносов, который на основе собственного анализа  пришел к следующим выводам: Рюрик  – славянин, слово Русь происходит от названия реки Рось и названия славянского племени росичей, живших на берегах этой реки. Главным опровержением норманнской теории. М.В. Ломоносов считает достаточно высокий уровень развития социального и политического развития восточных славян в IX веке. Таким образом в образовании Древнерусского государства никакого внешнего влияния не было, а ведущую роль сыграли внутренние причины и предпосылки.

    В современные  представления о происхождении  Российского государства включаются следующие положения: Рюрик – это реальная историческая личность и он выходил из варягов. Древнерусское государство с самого начала формировалось в тесном взаимодействии с другими народами и государствами, что позволило говорить о наличии внешнего влияния. Так русские княжества, но разным причинам и в разное время приглашали дружины не только варягов, но и своих степных соседей – печенегов, каракалпаков, торков. Главную роль в формировании любого государства играют внутренние предпосылки, такие как: распад родового строя, переход к соседской общине, замене родового деления территориальным, раннее возникновение городов, образование племенных союзов, княжеской власти и др. Таким образом, возникновение Древней Руси было подготовлено многовековым развитием восточного славянства.                  

Заключение.

Как видно, существует множество версий происхождения  варягов и их взаимоотношений  с древней Русью. Каждая из них имеет право на существование, поистине, это одна из самых спорных страниц в российской истории, которую необходимо исследовать и которая, безусловно, очень интересна.

Никто не оспаривает, что Древнерусской государство  явилось важнейшей вехой в  истории народов нашей страны и её соседей в Европе и Азии. Древняя Русь оказала сильнейшее влияние на судьбы мировой истории с самого начала Русь была политическим государством. Народы, в том числе варяги продолжили потом свое развитие в составе других государственных образований, одни из них ассимилировались, утратили свою этническую самостоятельность, другие сохранились до наших дней. Такие межцивилизационные отношения Древней Руси во многом будут влиять на ее собственный путь развития, порой вызывая внутренние противоречия, углубляя социально-культурный раскол, порой поднимая Русь на высоту политического и экономического развития.            

stud24.ru

Варяги Википедия

У этого термина существуют и другие значения, см. Варяг.

Варя́ги (др.-сканд. Væringjar, греч. Βάραγγοι) — группа в составе населения Древней Руси, носящая этнический, профессиональный либо социальный характер. На Руси варягами называли выходцев из Скандинавии и соседних с ними народов — славян балтийского региона. Варяги известны как наёмные воины либо торговцы в Древнерусском государстве (IX—XII вв.) и Византии (XI—XIII вв.).

Древнерусская летопись («Повесть временных лет») связывает с варягами-русью появление государства Русь («призвание варягов»). Ряд источников сближает понятие «варяги» со скандинавскими викингами, указывая на замену с XII века ранее использовавшейся лексемы «варяги» псевдоэтнонимом «немцы». Из византийских источников известны варяги (варанги) как особый отряд на службе у византийских императоров с XI века. Скандинавские источники также сообщают о том, что некоторые викинги вступали в отряды варягов (вэрингов), находясь на службе в Византии в XI веке.

Варяжский вопрос[ | код]

Варяжский отряд в Византии. Рисунок-реконструкция конца XIX века.

Начиная с XVIII века историки спорят о том, кем были те легендарные варяги, основавшие Русь согласно летописной версии («призвания варягов»). Если по древнерусским источникам варяги представляли собой «находников из-за моря» (с берегов Балтики), то византийцы вносят в название явный этнический оттенок с размытой географической локализацией. Скандинавские источники в основном связывают деятельность варягов с военной службой в Константинополе.

Следует также отметить, что в рассказе о призвании варягов в «Повести временных лет» летописец пишет о них, как отдельном народе, варяги названы варягами, как далее перечисленные народы, в числе которых, наряду с русью (предполагаемым племенем Рюрика), оказываются свеи (шведы), норманны (норвежцы), англичане и готы (готландцы): Идоша за море к варягом, к руси. Сице бо звахуть ты варягы русь, яко се друзии зовутся свее, друзии же урмани, аньгляне, инѣи и готе, тако и си. Обращает на себя внимание присутствие тех же народов вместе с варягами в списке потомков Иафета: Афетово же колѣно и то: варязи, свеи, урмане, готѣ, русь, аглянѣ…[1]

В российской историографии, начиная с Н. М. Карамзина[2], варягов чаще всего отождествляли со скандинавскими народами. Большинство современных историков также придерживается этой версии[3]. Также существовали иные версии этнической принадлежности варягов — как финнов[4], пруссов[5], балтийских славян[6] и варяги «руського» (то есть соляного) промысла Южного Приильменья[7][8].

Под «варяжским вопросом» принято понимать совокупность проблем:

  • этническая принадлежность варягов в целом и народа русь как одного из варяжских племён;
  • роль варягов в развитии восточнославянской государственности;
  • значение варягов для формирования древнерусского этноса;
  • этимология этнонима «русь».

Попытки решения сугубо исторической проблемы часто политизировались и объединялись с национальным вопросом. В XVIII— первой половине XX вв. норманнская теория («норманизм») обвинялась в воспевании превосходства германской расы; в настоящее время эта связь отвергнута как ненаучная. В советское время историки были вынуждены руководствоваться партийными установками, в результате чего летописные и прочие данные отвергались как выдумки, если предполагали скандинавов среди основателей Русского государства.[9]

В. О. Ключевский отмечал, что, в отличие от викингов и норманнов в Западной Европе — пиратов и береговых разбойников, варяги в

ru-wiki.ru

Кто такие варяги?

Кто такие варяги?

 

Древнейшая русская летопись «Повесть временных лет» сообщает имена народов, которые, наряду со славянами, приняли участие в формировании Древнерусского государства, — варяги, русы, чудь, весь, меря. Антропологические исследования показывают, что участвовали в этом процессе и какие-то иранские народы, имена которых нам вроде бы неизвестны.

Этническая принадлежность племен чудь, весь и меря не является тайной — это были финно-угры. А вот этническое происхождение варягов и руси загадочно. И эта загадка приобретает серьезный масштаб при учете того факта, что именно варяги и русы образовали господствующий слой будущей Киевской Руси, а русы дали свое имя складывающемуся государству.

Еще в XVIII веке немецкие ученые, жившие тогда в России — Г.З. Байер, Г. Миллер и Л. Шлёцер — впервые стали утверждать, что русы и варяги, пришедшие к славянам, были германскими племенами, а точнее, шведами, известными в Европе под именем норманнов («северных людей»). Так возникла норманнская теория происхождения русов и варягов, существующая в исторической науке до сих пор. Но тогда же, в XVIII столетии норманнскую теорию решительно опроверг М.В. Ломоносов, считавший русов и варягов балтийскими славянами, жившими ранее в Южной Прибалтике.

Вот и продолжаются более трех веков дискуссии о том — кто такие варяги и русы? Но лишь недавно в работах А.Г. Кузьмина появилась теория, объясняющая большинство противоречий, вокруг которых и ведутся более чем трехвековые споры. А.Г. Кузьмин показал, что сами научные споры вокруг происхождения варягов и руси во многом связаны с противоречивыми сообщениями древних русских летописей. В самой «Повести временных лет», как подчеркивает А.Г. Кузьмин, приводится три версии происхождения варягов и две версии происхождения русов. Все эти версии были в разное время внесены в летописный текст, иногда дополняя повествование, иногда противореча ему. Основываясь на глубоком знании источников, А.Г. Кузьмин доказал, что сами вопросы о варягах и о руси надо рассматривать раздельно, ибо и те, и другие принадлежали к разным этносам.

 

***

Итак, «Повесть временных лет» приводит три разные версии происхождения варягов. Самое раннее упоминание — о варягах, живущих от земли англов на западе до «предела Симова» на востоке. Земля англов — южная Ютландия, полуостров который нынче принадлежит Дании. Кстати, «англами» на Руси и называли собственно датчан. Что такое «предел Симов» — вопрос более сложный. Ясно, что этот ориентир связан с библейским сюжетом о разделении земель после Всемирного потопа между сыновьями Ноя Симом, Хамом и Иафетом. Ученые выяснили, что потомками Сима древнерусские летописцы считали волжских булгар. Поэтому «предел Симов» в данном случае — Волжская Булгария.

Иными словами, здесь именем «варяги» обозначается все население, разбросанное по Волго-Балтийскому пути, которое контролировало северо-западную часть этой водной торговой магистрали от Ютландии до Волжской Булгарии. Стоит подчеркнуть особо — в этом свидетельстве летописи о варягах предполагается не этническое, а именно территориальное определение. Помимо ильменских словен и кривичей, в это раннее образование входили финно-угорские племена: меря, весь и чудь.

Чуть ниже летопись уточняет состав племен побережья Балтики, и этот фрагмент является вставкой в летописный текст. Эта вставка дает нам более подробный список племен, живущих у Варяжского (т.е. Балтийского) моря: варяги, свевы (шведы), норманны (норвежцы), готы, русь, англы, галичане, волохи, римляне, немцы, корлязи, венецианцы, генуезцы и прочие. Иначе говоря, летопись показывает нам — варяги не принадлежали к германским народам, а представляли собой отдельный этнос.

Другая позднейшая вставка, внесенная в летопись в конце XI в., также перечисляет племена, жившие в Прибалтике: «И пошли за море к варягам, к руси, ибо так звались те варяги — русь, как другие зовутся шведы, иные же норманны, англы, другие готы, эти же — так». Здесь под «варягами» подразумеваются уже разные племена. Значит, это сообщение летописи подразумевает варягов в более широком смысле и предполагает включение в число «варяжских» народов также и скандинавов. Но летописец при этом старается подчеркнуть, что имеется в виду именно «русь», а не другие народы, отчетливо противопоставляя «русь» — шведам, готам, норманнам-норвежцам и англам (собственно датчанам). Из этого сообщения следует, что в данном случае за обозначением «варяги» могут скрываться разноэтничные племена, в том числе и скандинавы.

Эти три упоминания о происхождении варягов дополняются двумя свидетельствами летописи о взаимоотношениях северо-западного славянского и финно-угорского населения с варягами. Под 859 годом летопись сообщает, что варяги «из заморья» брали дань с племен чуди, мери, а также с ильменских словен и кривичей. Под 862 годом в летописи следует сначала рассказ об изгнании варягов «за море», а затем о том, что союз ильменских словен, кривичей, веси, чуди и мери вновь призвал варягов-русь, которые пришли к ним под главенством Рюрика и его братьев Синеуса и Трувора. Рюрик, Синеус и Трувор стали у славян и финно-угров княжеским родом и основали города — Новгород, Ладогу, Белоозеро. Интересно, что историки установили: «Сказание о призвании варягов» — это тоже позднейшая вставка, появившаяся в летописи в конце XI в.

Подводя краткий итог, суммируем все сказанное. В «Повести временных лет» мы встречаем три разные характеристики варягов. Первая: варяги — это правители государственно-территориального образования, возникшего на Волго-Балтийском пути от Ютландии вплоть до Волжской Булгарии. Вторая: варяги — это какой-то отдельный этнос, но не германцы. Третья, самая поздняя: варяги — это разноэтничное определение «западных» народов Прибалтийского региона, в том числе и скандинавов. Иначе говоря, «Повесть временных лет» последовательно показывает нам, как на протяжении VIII—XI веков значение определения «варяги» менялось в представлении древнерусских летописцев, постоянно наполняясь новым содержанием. Вот какую сложную загадку загадали нам древнерусские книжники!

И более или менее окончательно разгадать эту загадку можно с использованием не только летописного, но и другого — археологического, топонимического, антропологического и этнографического материала. И когда этот материал осмысливается в совокупности, тогда и возникает сложная, но логичная и обоснованная картина этнических процессов в Южно-Балтийском регионе.

 

***

«Повесть временных лет» дает прямое указание на то, где жили варяги, — по Южному берегу Балтийского моря, которое в летописи называется Варяжским морем. Четко обозначены западные пределы расселения варягов: «до земли Агнянской и Волошской». Англами в то время называли датчан, а волохами западные славяне именовали итальянцев. На востоке варяги контролировали северо-западную часть Волго-Балтийского пути вплоть до Волжской Булгарии.

Но кем были «варяги» в этническом отношении? Сопоставление летописных сообщений с другими источниками позволили А.Г. Кузьмину показать, что изначально «варяги» русской летописи — это известные еще римским авторам «варины» («вэрины», «вагры», «вары»).

«Варины», или «вэринги», еще в IV в. в числе других племен участвовали во вторжении в Британию. Они входили в группу «ингевонов», племен, которые германцами не были, но зато в этой группе была сильная примесь уральских элементов. Германские средневековые авторы называли варинов «вэрингами» и считали их одним из славянских племен. Франкские авторы — «вэринами», балтийские славяне — «варангами», «ваграми». В восточнославянской огласовке «вагров» стали называть «варягами». Само этническое название «варяги» совершенно ясное, индоевропейское: «поморяне», «люди, живущие у моря» (от индоевропейского «вар» — вода, море). Варины, как соседнее с собственно франкскими владениями племя, и дали название Балтийскому морю, которое еще и в ХVI веке называлось Варяжским, но только в России и у балтийских славян.

Византийский историк Прокопий Кесарийский приводит интересный рассказ о народе, который он уже в VI в. знал под именем «варны»: «В это время между племенем варнов и теми воинами, которые живут на острове, называемом Бриттия (т.е. Британия. — С.П.), произошла война и битва по следующей причине. Варны осели на севере от реки Истра и заняли земли, простирающиеся до Северного океана и до реки Рейна, отделяющего их от франков и других племен, которые здесь обосновались. Все те племена, которые жили по ту и другую сторону реки Рейна, имели каждое свое собственное название, а все их племя вместе называлось германцами, получив одно общее наименование...

…Некий муж, по имени Гермегискл, правил варнами. Стараясь всячески укрепить свою королевскую власть, он взял себе в законные жены сестру франкского короля Теодеберта, так как недавно у него умерла его прежняя жена, бывшая матерью одного только сына, которого она и оставила отцу. Имя ему было Радигис. Отец сосватал за него девушку из рода бриттиев, брат которой был тогда королем племен ангилов; в приданое за нее дал большую сумму денег. Этот Гермегискл, проезжая верхом по какой-то местности со знатнейшими из варнов, увидел на дереве птицу, громко каркавшую. Понял ли он, что говорила птица, или он почувствовал это как-то иначе, как бы там ни было, он, сделав вид, что чудесным образом понял предсказание птицы, сказал присутствующим, что через сорок дней он умрет и что это ему предсказала птица. «И вот я, — сказал он, — заботясь уже вперед, чтобы мы могли жить совершенно спокойно в полной безопасности, заключил родство с франками, взяв оттуда теперешнюю мою жену, а сыну своему нашел невесту в стране бриттиев. Теперь же, так как я предполагаю, что очень скоро умру, не имея от этой жены потомства ни мужского, ни женского пола, да и сын мой еще не достиг брачного возраста и еще не женат, слушайте, я сообщу вам мое мнение, и, если оно покажется вам небесполезным, как только наступит конец моей жизни, держитесь его и исполните в добрый час.

Так вот я думаю, что варнам будет более полезным близкий союз и родство с франками, чем с островитянами. Вступить в столкновение с вами бриттии могут только с большим промедлением и трудом, а варнов от франков отделяют только воды реки Рейна. Поэтому, являясь для вас самыми близкими соседями и обладая очень большой силой, они очень легко могут приносить вам и пользу и вред, когда только захотят. И конечно, будут вредить, если им в этом не помешает родство с вами. Так уж ведется в жизни человеческой, что могущество, превосходящее силу соседей, становится тяжким и наиболее склонным к насилию, так как могущественному соседу легко найти причины для войны с живущими рядом с ним, даже ни в чем не виноватым. При таком положении дел пусть невеста-островитянка моего сына, вызванная для этого сюда, уедет от вас, взяв с собой все деньги, которые она получила от нас, унося их с собой в качестве платы за обиду, как этого требует общий для всех людей закон. А мой сын Радигис пусть в дальнейшем станет мужем своей мачехи, как это разрешает закон наших отцов (описанный здесь обычай не имеет аналогий в обычном праве германских племен. — С.П.)».

Так он сказал. На сороковой день после этого предсказания он захворал и в назначенный срок окончил дни своей жизни. Сын Гермегискла получил у варнов королевскую власть, и согласно с мнением знатнейших лиц из числа этих варваров он выполнил совет покойного и, отказавшись от брака с невестой, женился на мачехе. Когда об этом узнала невеста Радигиса, то, не вынеся такого оскорбления, она возгорела желанием отомстить ему.

Насколько местные варвары ценят нравственность, можно заключить из того, что если у них только зашел разговор о браке, хотя бы самый акт и не совершился, то они считают, что женщина уже потеряла свою честь. Прежде всего, отправив к нему с посольсвтом своих близких, она старалась узнать, чего ради он так оскорбил ее, хотя она не совершила прелюбодеяния и не сделала ничего плохого по отношению к нему. Так как этим путем она не могла ничего добиться, то душа ее обрела мужскую силу и смелость, и она приступила к военным действиям. Тотчас собрав 400 кораблей и посадив на них бойцов не менее ста тысяч (это, конечно, преувеличение, обычное в сказаниях эпохи военной демократии. — С.П.), она сама стала во главе этого войска против варнов. С ней шел и один из ее братьев, с тем чтобы устраивать ее дела, не тот, который был королем, но тот, который жил на положении частного человека. Эти островитяне являются самыми сильными из всех нам известных варваров и на бой идут пешими. Они не только никогда не занимались верховой ездой, но и не имели даже понятия, что такое за животное лошадь, так как на этом острове никогда не видели даже изображения лошади. По-видимому, такого животного никогда не бывало на острове Бриттия (конечно, лошадь здесь знали, и достаточно рано. У славян-вендов она была культовым животным, но сражались северные народы в пешем строю. — С.П.). Если же кому-нибудь из них приходится бывать с посольством или по другой какой-либо причине у римлян, или у франков, или у других народов, имеющих коней, и им там по необходимости приходилось ездить на лошадях, то они не могли даже сесть на них, и другие люди, подняв, сажают их на лошадей, а когда они хотят сойти с лошади, вновь, подняв их, ставят на землю. Равно и варны не являются всадниками, и они все тоже пехотинцы... У этих островитян не было и парусов, они всегда плавали на веслах.

Когда они переплыли на материк, то девушка, которая стояла во главе их, устроив крепкий лагерь у самого устья Рейна, осталась там с небольшим отрядом, а своему брату со всем остальным войском велела идти на врагов. И варны стали тогда лагерем недалеко от берега океана и устья Рейна. Когда ангилы прибыли сюда со всей поспешностью, то и те и другие вступили друг с другом в рукопашный бой, и варны были жестоко разбиты. Из них многие были убиты в этом сражении, остальные же вместе с королем обратились в бегство. Ангилы недолгое время преследовали их, как это бывает у пехотинцев, а затем возвратились в лагерь. Девушка сурово приняла вернувшихся к ней и горько упрекала брата, утверждая, что он с войском не сделал ничего порядочного, так как они не привели к ней живым Радигиса. Выбрав из них самых воинственных, она тотчас послала их, приказав им привести к себе живым этого человека, взяв его в плен каким угодно способом. Они, исполняя ее приказ, обошли все места этой страны, тщательно все обыскивая, пока не нашли скрывающимся в густом лесу Радигиса. Связав его, они доставили его девушке. И вот он предстал перед ее лицом, трепеща и полагая, что ему тотчас же предстоит умереть самой позорной смертью. Но она, сверх ожидания, не велела его убить и не сделала ему никакого зла, но, упрекая его за нанесенное ей оскорбление, спросила его, чего ради, презрев договор, он взял себе на ложе другую жену, хотя его невеста не совершила против него никакого нарушения верности. Он, оправдываясь в своей вине, привел ей в доказательство завещание отца и настояние своих подданных. Он обратил к ней умоляющие речи, присоединив к ним в свое оправдание многие просьбы, обвиняя во всем необходимость. Он обещал, что, если ей будет угодно, он станет ее мужем и то, что сделано им раньше несправедливого, он исправит своими дальнейшими поступками. Так как девушка согласилась на это, то она освободила Радигиса от оков и дружески отнеслась к нему и ко всем другим. Тогда он тотчас отпустил от себя сестру Теодеберта и женился на бриттийке...»

В конце VIII или начале IX в. варины еще не были ассимилированы славянами. Во всяком случае, на рубеже этих веков франкский император Карл Великий даровал варинам закон, единый с англами — «Правду англов и вэринов или тюрингов». Но активная экспансия франков и саксов побудила варинов искать новые места поселений. В VIII в. во Франции появляется Варангевилл (Варяжский город), в Бургундии на реке Роне, в 915 г. возник город Вэрингвик (Варяжская бухта) в Англии, до сих пор сохранилось название Варангерфьорд (Бухта варангов, Варяжский залив) на севере Скандинавии. Саксонская «Северная марка» в конце Х — начале XI века называлась также «Маркой Вэрингов». С VIII — IX вв. имена Варин, Вэрин и Варанг широко распространяются по всей Европе, свидетельствуя также о рассеивании отдельных групп варинов в иноязычной среде.

С середины IX в. варины постепенно ассимилируются пришедшими сюда славянами, и во второй половине IX века здесь возобладал славянский язык. Объединение варинов и славян произошло, очевидно, в рамках общего противостояния славян и других племен южного берега Балтики наступлению франков и саксов.

Основным направлением переселений варинов-варягов стало восточное побережье Балтики. На восток они переселялись вместе с отдельными группами русов, живших по берегам Балтийского моря (на о. Рюген, в Восточной Прибалтике и др.). Отсюда в «Повести временных лет» и возникло двойное именование переселенцев — варяги-русь: «И пошли за море к варягам, к руси, ибо так звались те варяги — русь». При этом, «Повесть временных лет» специально оговаривает, что русь — это не шведы, не норвежцы и не датчане.

В Восточной Европе варяги появляются в середине IX в. Варяги-русь приходят сначала в северо-западные земли к ильменским словенам, а затем спускаются к Среднему Поднепровью. По сведениям разных источников и по мнению некоторых ученых, во главе варягов-руси, пришедших к ильменским словенам с берегов Южной Балтики, стоял князь Рюрик. Скорее всего, легендарный Рюрик был выходцем из одного из варяжских (вэринских) племен. В некоторых средневековых генеалогиях Рюрика и его братьев (Сивара и Триара — на западноевропейский манер) считают сыновьями князя славянского племени ободритов Годлава (Готлиба), убитого в 808 году датчанами. В свою очередь генеалогию ободритов средневековые авторы привязывали к венедо-герульской, отражавшей процесс ассимиляции венедов и герулов славянами (смешанные славянские и неславянские имена княжеских родов).

В русской летописи имя Рюрик звучит так, как звучало в кельтской Галлии. Это имя, по всей вероятности, восходит к названию одного из племен кельтов — «руриков», «рауриков», а племенное название, видимо, связано с рекой Рур. Племя это еще на рубеже нашей эры ушло от вторгнувшихся в Галлию войск Юлия Цезаря, и уйти оно могло только на восток. В позднейшее время выходцы с берегов реки Рур тоже получали имена (или прозвища) Рурик. Имена братьев Рюрика тоже находят объяснение в кельтских языках. Имя Синеус, скорее всего, образовано от кельтского слова «sinu» — «старший». Имя Трувор объясняется также из кельтского языка, в котором слово-имя Тревор означает «третий по рождению».

Названия основанных Рюриком в IX в. городов (Ладога, Белое озеро, Новгород) говорят о том, что варяги-русь в это время говорили на славянском языке. Интересно, что главным богом у варягов-руси был Перун. В договоре Руси с Греками 911 г., который заключил Олег Вещий, говорится: «А Олега с мужами его заставляли присягать по закону русскому: клялись оружием своим и Перуном, их богом». Поклонение Перуну было распространено среди разных народов именно Южного побережья Балтики, например, у литвы богом был Перкунас, с аналогичными Перуну функциями.

Представление о славянстве варягов и об их выходе с Южно-Балтийского побережья сохранялось на протяжении веков не только на землях бывшей Киевской Руси. Оно широко бытовало в Западной Европе, о чем говорят многие памятники. Важное место среди них занимает заключение посла Священной Римской империи С. Герберштейна, посещавшего Россию в 1517 и 1526 годах. Он сказал, что родиной варягов могла быть только Южно-Балтийская Вагрия, заселенная славянами-вандалами, которые «были могущественны, употребляли, наконец, русский язык и имели русские обычаи и религию». «На основании всего этого, — писал Герберштейн, — мне представляется, что русские вызвали своих князей скорее из вагрийцев, или варягов, чем вручили власть иностранцам, разнящимся с ними верою, обычаями и языком». Как дипломат, Герберштейн побывал во многих западноевропейских странах, в том числе и прибалтийских (в Дании, в Швеции), был знаком с их историей, что и позволило ему установить параллель между Вагрией и Россией, а не между Швецией и Россией.

Предания о Рюрике и его братьях на Южном берегу Балтики сохранялись очень долго — их записывали еще во второй половине XIХ века. Современный историк В.В. Фомин отмечает, что в «Зерцале историческом государей Российских», принадлежавшем руке датчанина Адама Селлия, с 1722 г. проживавшего в России, Рюрик с братьями также выводятся из Вагрии. То, что такого рода предания имели место быть и долгое время бытовали на бывших землях южнобалтийских славян, подтверждает француз Ксавье Мармье, «Северные письма» которого были изданы в 1840 г. в Париже. Побывав во время своего путешествия в Мекленбурге, расположенном на бывших землях славян-ободритов, Мармье записал местную легенду о том, что у короля ободритов-реригов Годлава было три сына: Рюрик Миролюбивый, Сивар Победоносный и Трувор Верный, которые, идя на восток, освободили от тирании народ Русии и сели княжить соответственно в Новгороде, Пскове и на Белоозере. Таким образом, еще в первой половине ХIХ в. среди давно уже онемеченного населения Мекленбурга сохранялось предание балто-славянского происхождения о призвании трех братьев-славян на Русь, отстоящее от них ровно на целое тысячелетие.

О давнем и тесном взаимодействии жителей Южного берега Балтики с Северо-Западной Русью свидетельствуют и многочисленные археологические, антропологические, этнографические и лингвистические материалы. По исследованиям Г.П. Смирновой, в ранних археологических слоях Новгорода заметный компонент составляет керамика, имеющая аналогии на Южном побережье Балтики, в Мекленбурге, что указывает на две большие волны переселений по Волго-Балтийскому пути с Запада на Восток: в конце VIII и в середине IX века. Важные антропологические исследования, проведенные в 1977 г. среди населения Псковского обозерья, показали, что оно относится к западнобалтийскому типу, который «наиболее распространен у населения южного побережья Балтийского моря и островов Шлезвиг-Гольштейн до Советской Прибалтики...» Нумизматический материал также показывает, что самые ранние торговые связи Руси на Балтийском море фиксируются не со Скандинавией, а с Южным побережьем Балтики. Д.К. Зеленин, И.И. Ляпушкин и многие другие археологи и лингвисты указывали на явные языковые и этнографические параллели Северной Руси и Балтийского Поморья. И не случайно в летописи утверждается, что новгородцы происходили «от рода варяжска» — в те времена еще хранились какие-то предания о связи населения Новгорода с южнобалтийскими племенами.

А вот при Ярославе Мудром в XI веке в варяжских дружинах в большом числе появляются шведы-скандинавы. Этому способствовало то, что Ярослав был женат на шведской принцессе Ингигерд. Поэтому в начале XI в. на Руси варягами начинают называть и выходцев из Скандинавии. И не случайно вставка в летопись, в которой «варягами» названы и шведы, появилась только в конце XI в. Кстати, и скандинавские саги свидетельствуют — сами шведы ничего не знали о Киевской Руси до конца X в. Во всяком случае, первый русский князь, ставший героем скандинавского эпоса, — это Владимир Святославич. Но интересно, что в Новгороде шведов варягами не называли вплоть до XIII в.

После смерти Ярослава русские князья перестали набирать наемные дружины из варягов. В результате, само имя «варяги» переосмысливается и постепенно распространяется на всех выходцев с католического Запада.

© Все права защищены http://www.portal-slovo.ru

portal-slovo.ru

Варяги-христиане в Древней Руси (по русским и греческим источникам)

В исследовании мы будем использовать различные дошедшие до нас сведения, содер­жащиеся, прежде всего, в русских и греческих источниках. Ранее историки, особенно сторон­ники так называемой норманнской теории, мало обращали внимания на тот факт, что первые христиане на Руси были именно варя­гами. Попытаемся разобраться в этом вопросе.

Начнем с русских источников. ПВЛ под 945 г. сообщает о многочисленных варягах-христианах в войске князя Игоря: «Хрестеанскую Русь водиша роте в церкви святого Ильи, яже есть над Ручаем, конец Пасынче беседы и Козаре: се бо сборная церкви, мнозие бо беша варязи хрестеяне» (Полное собрание русских летописей /ПСРЛ/. Том 1. Столбец 47). Здесь церковь святого Ильи названа «соборной», т.е. она являлась главной среди других христианс­ких храмов в Киеве. (Рапов О. М. Русская церковь в IX — первой трети XII в. Принятие христианства. — М., 1998. С. 132.)

Под 983 г. читаем рас­сказ об убийстве двух варягов-христиан — отца и сына. «Варяг той пришел из Грек, держаше веру хрестеяньску, и бе у него сын красен лицеем и душею...» Эта статья пере­кликается со статьей под 945 г., где говорится о многих варягах-христианах, клявшихся в цер­кви святого Ильи. Помимо всего прочего, убитый христианин-варяг с сыном проживали в Киеве, где имели свой двор, указано даже точное место: «...идеже есть святая Богородица, юже сдела Володимер» (ПСРЛ. Том 1. Столбцы 82‒83). Эти сведения интересны для нас прежде всего тем, что позволяют утверждать о наличии в Киеве достаточно многочисленной христианской об­щины задолго до официального крещения. Более того, ПВЛ прямо подчёркивает, что среди христиан было большое количество варягов. Не должно вызывать сомнений, что они сыграли важную роль в распространении христианства на Руси.

Обратим также внимание на сообщение ПВЛ под 1024 г. Князь Ярослав активно борол­ся в это время с проявлениями язычества в Суздале, подавив очередное выступление вол­хвов. Ярослав, вернувшись в Новгород, посы­лает за варяжским князем Якуном, который и приезжает с варягами. По некоторым летопи­сям, Якун был слеп (ПСРЛ. Том 23. С. 36). Но все летописи сходятся в том, что выглядел Якун очень богато. Теперь заметим следующее. Во-первых, активная антиязыческая позиция Ярос­лава, известного своими связями с варягами и Новгородом, кажется не­понятной. Приглашение языческого князя для ре­шения внутренних про­блем — странный шаг. Во­обще христианин Ярослав постоянно приглашает ва­рягов на Русь, на это не­льзя не обратить внима­ние. Во-вторых, само имя варяжского князя — Якун — христианское. Обра­тимся также к замеча­тельному памятнику ли­тературы Древней Руси — «Слову о Законе и Благо­дати», написанному мит­рополитом Иларионом в период между 1037 и 1050 гг. Как обратили внимание исследова­тели, этот памятник имеет явный политический аспект (Приселков М. Д. Очерки по церковно-политической истории Киевской Руси X-XII вв. — СПб., 2003. С. 58‒61). Однако нам он инте­ресен с религиозной точки зрения.

Митрополит Иларион в своем произведении пытается доходчиво разъяснить читателям сущ­ность христианской веры. Считается, что «Слово о Законе и Благодати» было впервые произне­сено в 1049 г., и обращался митрополит не к простым русским людям, а к элите тогдашнего общества: князьям, боярам, духовенству. И опять кажется странным, что знатной христи­анской верхушке общества надо было разъяс­нять суть православной веры. В своем обра­щении Иларион более всего останавливается на божественной природе Христа. В то же время митрополит постоянно подчеркивает и человеческий элемент сущности Христа. При­ведем несколько примеров: «Вполне человек — от плоти человеческой... Но вполне Бог — по Божественному, это не просто человек, явив­шиеся на земле Божеское и чело­веческое»; «Как че­ловек, Материнское тело принял...»; «Как человек о Лазаре прослезил­ся, и, как Бог, вос­кресил его из мер­твых...» и др. (Слово о Законе и Благодати митрополита Илариона // Повести Древней Руси. Ред. О. В. Творогов. — СПб., 2001. С. 21, 22).

И еще несколько неожиданных мо­ментов «Слова о Законе и Благода­ти». Богородица названа здесь по имени — Мария, что не харак­терно для памятников русской православной литературы. Митрополит слишком уважительно для духовного лица относится к русским князьям-язычникам Игорю и Святославу: «Похва­лим же и мы, по силе нашей... нашего учителя и наставника великого кагана нашей земли Владимира, внука старого Игоря, славного Святослава. Те в лета своего владычества му­жеством и храбростью прославились... Ибо не в худой земле владычествовали, но в Рус­ской». (Там же. С. 31).

Также неясно, почему языческая Русь про­славляется митрополитом. Нельзя не обратить внимания на то, что все народы, исповедующие христианство, названы православными. Видимо, четкого разделения христианства на различные направления еще не существовало. Все христиане понимались как исповедующие истинную веру.

Названные выше особенности текста «Слова о Законе и Благодати» наводят на мысль о том, что оно было написано в период перехода Руси от арианского понимания христианства, столь характерного для многих европейских «варварских королевств», к каноническому греческому православию. Именно в арианском представлении Христос не имел божественной при­роды, а являлся человеком. Троица именовалось в арианстве подобосущей, а не единосущей, как в пра­вославии. С этим мнением и поле­мизировал Илари­он. Арианство, ви­димо, пришло на Русь еще при пер­вых князьях. И, ко­нечно, эти князья не могли быть швед­ского происхожде­ния, так как ари­анство бытовало среди народов Центральной и Западной Европы. Проникнуть на Русь оно могло только через их западных соседей — тоже славян. Скандинавия еще довольно долгое время оставалась полностью языческим регионом.

Перейдем теперь к греческим источникам. Византийские авторы народ, беспокоивший границы империи с севера, называли «роса­ми», если быть точнее — «народ рос». Целый ряд греческих источников позволяет говорить о более ранних случаях христианизации росов.

Росы, по нашему мнению, — западнославян­ские племена. Однако вопрос об этнической принадлежности народа рос вызывает много споров. Рядом историков было высказано предположение о том, что под «росами» гре­ческих источников выступают не кто иные, как варяги Аскольда и Дира, т. е. норманны. В частности, В.Н. Татищев относил крещение Руси при патриархе Игнатии именно ко времени княжения Аскольда в Киеве: «Четвертое кре­щение в славянах точно к нам относится и есть первое в Руси, чрез Кир Михаила митрополита и показанное чудо несгоревшего Евангелия. Это, судя по годам, было во время Оскольдово, который от грек Рос именован и в 867-м году крещение принял...» (Татищев В. История Россий­ская. Том 1. — М., 2003. С. 49‒50).

Официальный историограф XIX века Н.М. Ка­рамзин связал нападение росов на Константи­нополь, описанное патриархом Фотием, с ле­тописной статьей под 866 г., сообщающей о походе Аскольда и Дира на Царьград (ПСР/1. Том 1. Столбец 21). При этом историк рассмат­ривает нападавших исключительно как нор­маннов. Никаких противоречий историк не видит в известиях о крещении росов при пат­риархе Фотии, а затем — Игнатии. Другой вы­дающийся исследователь XIX столетия — С.А. Гедеонов также говорит о крещении Ас­кольда (которого он считал венгром), видя тому доказательства не только в византийских известиях, но и в последующей постройке на могиле князя церкви св. Николы.

Современные историки-норманисты счита­ют, что росы были норманнами, а византийское «рос» — производным именем от древнескан­динавского самоназвания участников походов на восток от Балтийского моря — rots (menn), «руотси» — «гребцы». Тем самым признаётся, что варвары, напавшие на Амастриду в 840-е годы, а также на Константинополь в 860 г., являлись норманнами (Древняя Русь в свете зарубежных источников / Под ред. Б. А. Мель­никовой. — М., 2000. С. 12‒13, 101). От этого же наименования якобы происходит и назва­ние государства восточных славян — Русь.

Еще С.А. Гедеонов продемонстрировал пол­ную несостоятельность этих этимологических выкладок (Гедеонов С.А. Варяги и Русь. В 2-х ч. — М., 2004. С. 288‒299). А в 1940 г. вышла статья Михаила Яковлевича Сюзюмова, в кото­рой автор обстоятельно и скрупулезно рассмот­рел вопрос о происхождении слова «рос». М. Сюзюмов пришел к выводу, что византийс­кое слово «рос» берет свое происхождение от библейского князя Рос (Сюзюмов М. К вопросу о происхождении слова «Россия» // Вестник древней истории. — М., 1940. № 2. С. 121‒123). Действительно, в книге пророка Иезекиля существует эсхатологический рассказ о нашес­твии варварских племен: «И бысть слово Гос­подне ко мне, глаголя, сыне человечь, утверди лице свое на землю Гога и Магога, князя Рос» (Иез. 38:2). Именование современного народа библейским названием было обычным лите­ратурным шаблоном византийских авторов. Отсюда славяне, столь часто нападавшие на Византию, стали именоваться народом «рос», т.е. князя Рос, библейского властителя ужасных варварских племен. Само библейское слово «рос» не склонялось в греческом языке, отсюда и название народа «рос».

Сегодня версию о происхождении «руси» от скандинавского «rots» убедительно опроверг А.В. Назаренко (Назаренко А.В. Древняя Русь на международных путях: Междисциплинар­ные очерки культурных, торговых, политичес­ких связей IX—XII вв. — М., 2001. С. 25‒33). Если признать в росах выходцев из Северной Европы, в частности из Швеции, то становится совершенно непонятным известие патриарха Фотия о крещении росов в 867 г. и сообщение продолжателя Феофана о крещении росов при патриархе Игнатии и отправке к ним ар­хиепископа. Распространение же христианства в Швеции относится только к началу XII века.

Одна из точек зрения связывает греческое название «рос» с широко распространённым в топонимике и этнонимике Северного Причер­номорья и Северного Кавказа корнем «рос» с вариантами «аорс», «роке», имеющим иранское происхождение. Племена, проживавшие в ука­занном ареале, встречаются в более ранних письменных памятниках под именами «росомонов», «роксоланов», «аорсов». Именно с этой версией связана гипотеза о существовании южной, так называемой Причерноморской или Азово-Черноморской Руси (Иловайский Д.И. Начало Руси: Разыскания о начале Руси. Вместо введения в русскую историю. — М., 2002. С. 17‒22, 66‒73, 328‒341, 369‒383). Причерно­морские росы входили в сферу влияния визан­тийской церкви, и уже во второй половине IX в. (при патриархе Фотии) у них утверждается епархия константинопольского подчинения (Кузьмин А.Г. Начало Руси. Тайны рождения русского народа. — М., 2003. С. 253, 260).

Первоначальный же ареал деятельности варягов — это, прежде всего, Северо-Западная Русь. В Киеве они появляются с приходом туда Аскольда и Дира (по другим версиям — в со­ставе войск Олега). А уже при Игоре в Киеве действует Ильинская церковь, принадлежав­шая варягам-христианам.

В традиционном норманизме варяги — это любые скандинавские народы, а русы — непос­редственно шведы. Отсюда выводится заклю­чение, что варяги-христиане являлись католи­ками, и им отводится главенствующая роль в деле христианизации Руси. С.М. Соловьев считал, что скандинавы выступали главными посредниками при введении христианства на Руси (Соловьев С.М. История России с древ­нейших времён. Кн. 1. Т. 1‒2. — М., 1993. С. 251). Е.Е. Голубинский полагал, что Владимира крес­тили «домашние» христиане, а ими были не кто иные, как варяги из Скандинавии (Голу­бинский Е.Е. История русской церкви. Т. I. Ч. I. — М., 1901. С. 157). Часть современных норманистов продолжает ставить знак равенства между «варягами» и «латинами». Однако ка­толическая версия христианизации Руси не подтверждается источниками (Рамм Б.Я. Пап­ство и Русь в X‒XV вв. — М., Л., 1959. С. 23‒55). В самой Скандинавии христианство начинает распространяться в конце XI — начале XII сто­летий (Грот Л. Мифические и реальные шведы на севере России: взгляд из шведской истории // Сборник Русского исторического общества. Том 8 /156/. — М., 2003. С. 180).

Необходимо снова обратиться к ПВЛ. В рассказе об убийстве варяга-христианина и его сына прямо указано, что он пришёл «из Грек», т. е. из Византии. На месте их гибели впоследствии князем Владимиром была воз­ведена Десятинная церковь. Вполне можно предположить, что прибывший из Византии варяг в своё время принял крещение по ви­зантийскому образцу, сомнительно, чтобы православная церковь такого значения возво­дилась на месте гибели латинянина.

Таким образом, считаем, что византийские авторы VIII‒IX вв. «росами» именовали именно западнославянские племена.

Итак, о крещении росов сообщают многие византийские памятники письменности. В час­тности, о нашествии «росов» и последующем крещении их предводителя сообщает «Житие Георгия Амастридского»: «Было нашествие варваров-росов, народа, как все знают, жесто­кого и дикого, не носящего в себе никаких следов человеколюбия». Этот народ двинулся от озера Пропонтиды и достиг «отечества свя­того», т.е. Амастриды на южном берегу Чёрного моря, разорив всё побережье. «Храмы ниспро­вергаются, святыни оскверняются: на месте их нечестивые алтари, беззаконные возлияния и жертвы, то древнее таврическое избиение иностранцев, у них сохраняющее силу. Убий­ство девиц, мужей и жён...» (Васильевский В.Г. Труды. Т. 3. — Петроград, 1915. С. 63‒64).

В данном случае под Пропонтидой подра­зумевается Азовское море (Древняя Русь в свете зарубежных источников / Под ред. Б. А. Мельниковой. — М., 2000. С. 90‒91).

Далее в «Житии» повествуется о чуде у гробницы святого Георгия, когда предводитель язычников росов, поражённый чудесным зна­мением, прекращает насилия, чинимые его воинами, и склоняется к христианской вере (Васильевский В.Г., С. 67‒68).

Издатель и исследователь текста «Жития Георгия Амастридского», выдающийся отечест­венный византолог Василий Григорьевич Васильевский пришёл к выводу, что автором памятника был известный византийский писа­тель Игнатий, впоследствии ставший Никейским митрополитом. В «Житии» нет ни одного упо­минания об иконах — предмете, которого в религиозном произведении можно избежать лишь намеренно. Это позволило В.Г. Васильевскому датировать памятник, а соответст­венно и упоминания в нём нашествия росов на Амастриду, периодом иконоборческой де­ятельности Игнатия, т. е. временем до 842 г. (Васильевский В.Г., С. 14‒67).

Ещё об одном крупном нашествии росов на побережье Чёрного моря, в частности, на прибрежную полосу Крыма, говорится в другом визан­тийском памятнике-«Житие Стефана Сурожского». Это житие имеется также и в русском списке XV в. Рус­ский вариант сочинения отличается лишь некоторы­ми деталями. «Житие Стефана Сурожского» при­надлежит перу неизвестного византийского автора конца X в. По мнению В. Г. Ва­сильевского, описываемые события, именуемые в ис­точнике «О прихождении рати к Сурожу князя Бравлина из Великого Новаграда», могли происходить в конце VIII — начале IX вв. (Ва­сильевский В. Г., С. 95‒96).

«Житие Стефана Су­рожского» сообщает сле­дующее: «По смерти святого мало лет мину, прииде рать великая русская из Новагорода, князь Бравлин, си­лен зело». Он захватил всю прибрежную полосу Крыма между Корсунем (Херсонесом) и Керчью и взял приступом Судак (Сурож).

Дальше говорится о попытке Бравлина разграбить гроб­ницу святого Стефана Сурожского в церкви святой Софии. Однако его постигает внезапная болезнь: «...обратилось лицо его назад, и, лежа, он источал пену». Князь росов не только был вынужден вернуть всё награбленное и отпустить пленников, но и вместе со своими воинами принял крещение из рук архиепис­копа Филарета. Произошло чудесное исцеле­ние Бравлина, и росы возвратились.

Если в вышеприведенных источниках гово­рится лишь об эпизодических случаях креще­ния предводителей «росов» и их дружинников, то «Окружное послание восточным патриархам» — актовый материал, состав­ленный патриархом Фотием (низложен в 867 году), не­посредственным свидете­лем и участником событий, сообщает о массовой хри­стианизации росов. Точная дата создания документа не установлена, он датируется 866‒867 гг. В «Послании», разосланном всем восточ­ным патриархам, Фотий сообщает: «...этот народ... ставший для многих пред­метом многократных толков и всех оставляющий позади в жестокости и кровожад­ности... однако ныне и они переменили языческую и безбожную веру, в которой пребывали прежде, на чи­стую и неподдельную ре­лигию христиан».

О походе росов на Кон­стантинополь в 860 г. и их последующем крещении пишет в своём труде «Жиз­неописания византийских царей» анонимный Про­должатель Феофана: «Вско­ре от росов пришло по­сольство в Константинополь и просило крестить их, что и произошло» (Продолжа­тель Феофана: Жизнеописания Византийских царей / Под ред. Я.Н. Любарского. — СПб, 1992. С. 84). Продолжатель Феофана сообщает также ещё об одном крещении росов, произошедшем при императоре Василии I и патриархе Игнатии: «Щедрыми раздачами золота, серебра, шелковых одеянии он также склонил к соглашению неодолимый и безбожный народ росов, за­ключил с ними мирные договоры, убедил приобщиться к спасительному крещению и уговорил принять рукоположенного патриар­хом Игнатием архиепископа...» Далее излага­ется легенда о чуде с несгораемым Евангелием и последовавшее вслед за этим крещение росов.

Хроника Продолжателя Феофана — аноним­ное сочинение, которое было создано, веро­ятно, около 950 г. в окружении императора Константина Багряно­родного. Сообщение о крещении росов со­держится в пятой книге хроники, которая в не­котором роде пред­ставляет собой само­стоятельный памятник — «Жизнеописание импе­ратора Василия». Это сочинение до послед­него времени припи­сывалось перу самого Константина VII Багря­нородного, создавшего своеобразное светское «житие», в центре ко­торого стоит героизи­рованный образ его деда — основателя Ма­кедонской династии.

Само «Жизнеописа­ние...» датируется вре­менем после 943‒950 гг., т. е. оно было создано после других книг хроники (Древняя Русь в све­те зарубежных источников / Под ред. Б. А. Мель­никовой — М., 2000. С. 103‒104). Второй этап христианизации росов при императоре Васи­лии I и патриархе Игнатии, отмеченный в хронике Продолжателя Феофана, историки относят ко времени около 874 года (Там же. С. 104).

Таким образом, мы определили, что визан­тийские памятники свидетельствуют о том, что росы были крещены фактически за сто летдо официальной христианизации Руси князем Владимиром в 988 г., отмеченной в ПВЛ. Ин­тересно, что крещение Руси в 988 г. прошло совсем незаметно для Византии. На настоящий день не известно ни одного греческого источ­ника упоминающего об этом, казалось бы, важном для греков событии.

А о крещении Руси ранее 988 г. ничего не говорится в нашей летописи, однако, есть указания на то, что уже при князе Игоре при­сутствовало много варягов-христиан, прино­сивших клятву при договоре 944 г. в церкви святого Ильи в Киеве. Крещение росов, по сведениям патриарха Фотия, произошло вслед за крещением болгар, которое состоялось в 865 г. «Послание» да­тируется 867 г., значит, крещение росов про­исходило между этими двумя событиями. К то­му же Фотий говорит о христианизации не части населения, а всего на­рода рос.

Однако у нас нет ос­нований полностью доверять сообщениям Фотия. Показать успех константинопольской церкви в деле крещения варварских народов было по внешнеполи­тическим соображениям очень важно. Скорее всего, это сообщение основано на реальных фактах крещения некоторых росов. Возможно, что часть их крестилась по арианскому образцу, как многие европейские варвары. Крещение Руси при Владимире также вполне могло иметь некоторую арианскую окраску, с которой позже приходилось бороться греческим священно­служителям на Руси. И первый русский митро­полит Иларион направляет свое «Слово о Законе и Благодати» против арианского, упрощенного понимания сущности христианства.

Обратимся к другим греческим источникам. Константинопольский дворцовый журнал се­редины X в. описывает приезд русского по­сольства во главе с княгиней Ольгой. В свите Ольги находился, между прочим, и священник Григорий. Причем этот священник был приве­зен княгиней из Руси и являлся духовником Ольги. Следовательно, Ольга уже была хрис­тианкой, когда прибыла в Константинополь (Успенский Ф. И. История Византийской импе­рии. Т. 3. — М., 2002. С. 413). Это, конечно, противоречит ПВЛ. Но наша древняя повесть сама полна противоречий. Греческий источник заслуживает большого доверия, так как это дворцовый журнал, описывающий парадные приемы послов и посетителей из иностранных государств.

Вообще, Ольга, если верить летописи, родом из Северо-Западной Руси, то есть из региона, который находился под сильным варяжским влиянием.

Византийские авторы варягов ПВЛ именова­ли «варангами». Рассмотрению вопроса о ви­зантийских варангах, времени их появления и этническому составу посвятил свою отде­льную работу В.Г. Васильевский. Историк про­анализировал труды многих византийских авторов: Атталиоты, Михаила Псёлла, Иоанна Скилицы, Никифора Вриения, Иоанна Кедрина и Зонары. Для получения более полной и объективной картины В.Г. Васильевский при­влёк также ряд исландских саг. При всём этом историк не ставил своей задачей вступать в полемику норманистов и антинорманистов и решать вопрос об этнической принадлежности росов в посланиях Фотия и русско-греческих договорах. Исследователь старался дать ответ, были ли византийские варанги норманнами или руссами и когда впервые в византийской наёмной гвардии появились скандинавы.

И Василий Григорьевич Васильевский при­шёл к выводу, что наемный корпус варангов появился в Византии с конца X в. и состоял преимущественно из росов. Так, историк пи­сал: «Факт присутствия в Византийской импе­рии с 988 г. до первых годов XI столетия боль­шого русского военного корпуса — по крайней мере, шеститысячного — не подлежит ни ма­лейшему сомнению. Мы только мимоходом отмечаем теперь то, конечно, не лишённое значения обстоятельство, что Тавроскифы (рус­ские, росы — Д.Л., Д.Д.), упомянутые Михаилом Псёллом при повествовании о Василии II Болгаробойце, встречаются потом на страницах его истории и притом прямо в виде варягов...»

Росы встречаются в византийской армии в разных местах, где только шли военные дейст­вия. Как отмечает В. Г. Васильевский, визан­тийские известия фиксируют постоянный при­ток военных людей из Руси в Константинополь в последние годы правления Владимира и в начале правления Ярослава Мудрого. Историк также подчеркнул, что византийские варанги имели в Константинополе свою церковь Бого­родицы, которая находилась в ведении пра­вославного синода (С. 397). Византийские источники всегда различают варангов и нор­маннов, причем первых они отождествляют с росами (С. 206‒210, 316‒317).

Таким образом, В.Г. Васильевский убеди­тельно доказал, что дружина варангов появи­лась в Византии раньше, чем Константинополя достигли норманнские искатели наживы и славы. Он показал также, что в византийских источниках середины XI в. «варанги» и «русь» или «росы» отождествляются (стр. 379).

Обратимся снова к нашей древней летописи. В ПВЛ отражены три различных представления о «варягах». Во-первых, это народ, населяющий земли от «пределов Сима» до «земли Волошской и Агнянской». Во-вторых, варяги — это какое-то определенное племя. В-третьих, варяги — это все прибалтийские народы, среди которых особо выделяются «варяги-русь». В этнографическом введении присутст­вует непосредственное указание на место жи­тельства варягов: «Ляхове же, и Пруси, Чудь приседять к морю Варяжьскому; по семуже морю седять Варязи семо ко востоку до пре­дела Симова, по томуже морю седять козападу до земли Агнянски и до Волошьски» (ПСРЛ. Том 1. Столбец 4).

Под «пределом Сима» летописцем подра­зумевается Волжская Булгария. Под землями «Агнянски» и «Волошьски» автор понимал со­ответственно южные области Ютландского по­луострова, где проживали англы, и Священную Римскую империю (Фомин В.В. Русские лето­писи и варяжский вопрос. — Липецк, 2005. С. 118). Таким образом, перед нами предстаёт широкий ареал проживания варягов. Здесь же они названы соседями ляхов (поляков), пруссов и чуди на южном побережье Балтийского моря. О варягах и Руси на южнобалтийском побе­режье говорят и западноевропейские источники (Откуда есть пошла Русская земля. Века VI‒X. Кн. 2 / Сост., предисл., комм. А. Г. Кузьмина. — М., 1986. С. 179).

Помимо римско-католической церкви на Балтийском Поморье, как отмечал Аполлон Григорьевич Кузьмин, достаточно широко была представлена ирландская церковь, ориенти­ровавшаяся на традиции раннехристианских общин, что сближало её более с Востоком, чем с Римом. В западной средневековой литературе представителей этой церкви называли «грека­ми». Ирландские миссионеры привнесли хрис­тианство в Западную и Центральную Европу, проповедовали они и среди балтийских сла­вян. По мере усиления нажима со стороны католической церкви, они стремились опереть­ся на славянские общины. Исследователь от­мечает некоторые черты ирландской церковной традиции в русском христианстве.

А.Г. Кузьмин приходит к следующему инте­ресному для нас выводу: «Таким образом, собственно варяги, мигрировавшие на равнины Восточной Европы в IX‒X веках и проникавшие далее (и позднее) в Византию, не имели отно­шения к Скандинавии. Да и латинское влияние вряд ли на них особенно распространялось: ведь они покидали родные места, уходя как раз от наступления германских феодалов ка­толической церкви» (Кузьмин А.Г. Начало Руси: Тайны рождения русского народа. — М., 2003. С. 230‒231).

На Русь варяги могли привносить традиции ирландской церкви, что сближало их с Византией. Вероятно, эти варяги-христиане спо­собствовали и крещению княгини Ольги, они же воспротивились миссии магдебургского ар­хиепископа Адальберта, совершившего по при­глашению Ольги в 961‒962 гг. поездку на Русь.

Концепция южно-балтийской родины варя­гов строится также на основе реконструкции древних и устойчивых связей Северо-Западной Руси (территория ильменских словен и криви­чей) с западнославянским Балтийским Помо­рьем. Действительно, Балтийский регион с ран­него средневековья характеризуется наличием широких экономических и культурных связей, которые превратили Балтийское море «...из моря, разделяющего страны, во “внутреннее” море с культурно-исторической точки зрения» (Шахматов А. А. Сказание о призвании варягов // История Русского летописания. Т. 1. Кн. 2. — СПб., 2002. С. 8). Скандинавия же вступает в балтийскую торговлю с восточнославянскими землями лишь с конца X в., о чём, помимо находок кладов, относящихся к данному сто­летию, свидетельствуют и саги, не знающие русских князей ранее Владимира Святославича (980‒1015) (Откуда есть пошла Русская земля. С. 582‒588).

Не должно вызывать сомнений, что варяги-христиане первоначально не представляли римскую церковь. Ситуация меняется в конце XII в., когда термины «варяг» и «латин» стано­вятся синонимами. Связано это, прежде всего, с эволюцией самого термина «варяг», который постепенно отрывается от своей этнической основы и приобретает более общее звучание. На рубеже XI‒XII столетий в Скандинавии рас­пространяется христианство католического тол­ка. Позднее, в XIII в., имя «варяг» сменится пол­ностью тождественным ему понятием «немцы» (Фомин В. В. Комментарии // Гедеонов С.А. Варяги и Русь. В 2-х ч. — М., 2004. С. 543). К этому времени родина варягов — Балтийское Поморье будет в религиозном плане уже пол­ностью подчинено римско-католической церкви.

Таким образом, очевидно, многие варяги являлась христианами, хотя далеко не все из них были крещены по каноническому гречес­кому образцу. Некоторые варяги исповедовали арианство, характерное для варварских племен Европы. Дискуссии по поводу правильности вероисповедания отразились в «Слове о Законе и Благодати». Так или иначе, сам факт испове­дания варягами христианства подтверждает, что летописные «варяги» являлись западными славянами, проживавшими в Южной Балтике, а никак не скандинавами, которые оставались язычниками еще долгое время (официально до XII в., а фактически еще дольше).

Понятно, почему русский летописец не счи­тал приглашение варягов свидетельством не­способности славян и иных восточноевропей­ских племен создать государство самостоя­тельно. Академик Алексей Александрович Шахматов убедительно показал, что легенда о призвании варягов была вставлена в ПВЛ в начале XII в. (Шахматов А.А. Сказание о при­звании варягов // История Русского летописа­ния. Т. 1. Кн. 2. — СПб., 2002. С. 185‒232). В те времена монах-летописец продолжал еще считать варягов не только славянами, но, что не менее важно, и христианами, то есть «сво­ими». Летописец помнил, что варяги в основ­ном и были первыми христианами на Руси и распространяли христианство, пусть иногда и в арианском толковании.

rus-istoria.ru

ВАРЯГИ - История ВАРЯГОВ

Варяги

И в первую очередь, ты, вероятно, спросить меня хочешь: «А не сбрендил ли я?» или, например «А какого черта тебе приспичило варягов к древним славянамзапихивать?»

На это я тебе отвечу, как всегда просто...

Были такие ребята, как западные славяне и жили они не где-нибудь в глубоких лесах, а конкретно держали большую территорию между Эльбой и Балтийским морем.

Они-то варягами и были...

В древние времена на Руси под варягами понималось все славяноязычное население Поморья. Понятное дело, что наречия славянского языка различны иваряги имели свои особенные слова и выражения, взятые то ли у других народов, то ли совсем древние словечки пользовались популярностью, но ребята эти были славянами. И Поморская и Приднестровская Русь имели отношения, потому как ирелигия древних славян и язык — были все равно одни и те же.

Ну, разве что самую чуточку различались. А так... Все одно.

А обитали варяги, в основном, на острове Рюген. В летописях говорится, что население острова составляло около ста тысяч человек. Представляешь, какая армада?

Отмечено на карте:

Да вот еще быт и нравы у этих товарищей были особенные. Не похожие на нравы и обычаи остальных.

К примеру, варяги держали связи со всеми европейскими государствами — кому житья не давали своими набегами, а с кем просто беседу проводили о том, как жить, как торговать. Много тем у них было для процесса воспитания своих соседей припасено.

Но, несмотря на соседство с европейскими государствами, религию свою — язычество, не меняли. Как только к ним Византия не подкатывала — все равно упорно были язычниками.

А настойчивые христиане-проповедники — прекрасными жертвами для языческих богов. Варяги, в отличие от Приднестровских славян, ох как любили жертвоприношения. Хлебом не корми — дай кого-нибудь принести в жертву.

А то, что варяги жили около моря, дает еще вдобавок и неплохую почву для размышлений. В том смысле, что усердными пахарями и скотоводами они не были, а были народом морским, знающим морское дело и, соответственно, воевали не только на суше, но и на воде, что заранее обрекало врагов на поражение.

И, в заключении, у меня возникает небольшой вопросик:

А кто же такие тогда викинги?

Про них столько легенд крутых, что становится любопытно. И тут все просто. Викинги — народ скандинавский, морской, суровый и серьезный. Но вот только племена-то всю дорогу смешивались, смешивались...

Вот ещё что пишут о Варягах:

Варя́ги (греч. Βάραγγοι, др.-исл. Vaeringjar) — поселенцы из Балтийского региона, представители которых присутствовали как наёмные воины или торговцы в Древнерусском государстве (IX—XII вв.) и Византии (XI—XIII вв.).

Древнерусские летописи связывают с варягами-русью образование государства Русь («призвание варягов»). Вопрос о том, кого называли на Руси варягами, продолжает оставаться дискуссионным. Ряд источников сближают понятия «варяги» со скандинавскими викингами, с XII века на Руси лексема «варяги» заменяется псевдоэтнонимом «немцы». Из византийских источников известны варяги (варанги) как особый отряд на службе у византийских императоров с XI века. Скандинавские источники также сообщают о том, что некоторые викинги вступали в отряды варягов (вэрингов), находясь на службе в Византии в XI веке.

Начиная с XVIII века, историки спорят о том, кто же были те легендарные варяги, основавшие Русь согласно летописной версии («призвания варягов»). Если по древнерусским источникам варяги представляли собой наёмников «из-за моря» (с берегов Балтики), то византийцы вносят в название явный этнический оттенок с размытой географической локализацией этого этноса. Скандинавские источники заимствуют понятие варягов от византийцев, хотя большинство версий этимологии слова варяги исходит из германских языков.

В современной историографии наиболее часто отождествляют варягов как скандинавских «викингов», то есть варяги — славянское наименование викингов. Существуют иные версии этнической принадлежности варягов — как финнов[1], немцев-пруссов[2], балтийских славян[3] и варяги «руського» (то есть соляного) промысла Южного Приильменья[4][5].

Под «варяжским вопросом» принято понимать совокупность проблем:этническая принадлежность варягов в целом и народа русь как одного из варяжских племён;роль варягов в развитии государственности у восточных славян;значение варягов для формирования древнерусского этноса;этимология этнонима «русь».

Попытки разрешения сугубо исторической проблемы часто политизировались и привязывались к национально-патриотическому вопросу. С ответом на вопрос, какой народ принёс восточным славянам правящую династию и передал своё название — славянский, балтийский или германский — оппоненты могли связывать ту или иную политическую заинтересованность исследователя. В XVIII—XIX веках «германская» версия («норманизм») полемически увязывалась с превосходством германской расы. В советское время историки были вынуждены руководствоваться партийными установками, в результате чего летописные и прочие данные отвергались как выдумки, если не подтверждали образования Руси без участия скандинавов.[6]

Данные по варягам довольно скупы, несмотря на частое их упоминание в источниках, что позволяет исследователям строить различные гипотезы с упором на доказательство своей точки зрения. Данная статья полно излагает известные исторические факты, связанные с варягами, без углубления в решение варяжского вопроса.[править]Этимология

Примерные пределы распространения древнескандинавского языка и родственных ему языков в X веке.— западный древнескандинавский,— восточный древнескандинавский,— германские языки,— германские языки,— крымско-готический диалект.

Впервые понятие варяги зафиксировано в сочинении учёного из древнего Хорезма Аль-Бируни (1029 г.): "От [океана] отделяется большой залив на севере у саклабов [славян] и простирается близко к земле булгар, страны мусульман; они знают его как море варанков, а это народ на его берегу. "[7] Аль-Бируни узнал о варягах скорее всего через волжских болгар от славян, так как только последние называли Балтику Варяжским морем. Также одно из первых синхронных упоминаний варягов относится ко времени правления князя Ярослава Мудрого (1019—1054) в «Русской Правде», где выделялся их правовой статус на Руси.

Ретроспективно русские летописцы конца XI века относили варягов к середине IX века («призвание варягов»). В исландских сагах варяги (vaeringjar) появляются при описании службы скандинавских воинов в Византии в начале XI века. Византийский хронист 2-й половины XI века Скилица впервые сообщает о варягах (варангах) при описании событий 1034 года, когда варяжский отряд находился в Малой Азии.[8]Известный специалист по Византии В. Г. Васильевский собрал обширный эпиграфический материал по истории варягов, в результате чего высказал предположение:

«Тогда нужно будет принять, что имя варангов образовалось в Греции совершенно независимо от русского „варяги" и перешло не из Руси в Византию, а наоборот, и что наша первоначальная летопись современную ей терминологию XI и XII веков перенесла неправильным образом в предыдущие столетия.»[9]Переводчик саг с древнеисландского О. И. Сенковский высказал следующие версии происхождения слова «варяги». По его мнению «варяги» означали искажённое в славянском самоназвании дружины викингов — félag.[10] Возникшая позднее в Византии лексема «веринги» (væringjar) могла быть заимствованием от русов, то есть искажённые «варяги». В сагах викинги называли себя норманнами, употребляя термин «веринги» («варяги») только по отношению к скандинавским наёмникам в Византии. Сенковский также обратил внимание на то, что в договоре викинга Эймунда с князем Ярославом (Эймундова Сага) первый обращается к князю с выражением: «Мы просимся быть защитниками этого владения…» Защитники на языке саги — varnarmenn. В Византии или на Руси слово защитники могло превратиться в верингиар (væringjar) по предположению историка XVIII века В. Н. Татищева.С. А. Гедеонов нашёл ещё одно близкое значение в балтийско-славянском словаре древанского наречия, опубликованном И.Потоцким в 1795 г. в Гамбурге: warang (меч, мечник, защитник).Другая распространённая версия — «варяги» произошло от др.-герм. wara (присяга, клятва), то есть варягами были воины, давшие клятву (надо полагать, в верности византийскому императору).[11]По мнению А. Г. Кузьмина слово происходит от кельтского var (вода), то есть под варягами понимали жителей (по версии Кузьмина: ославяненных кельтов) побережья вообще (аналог этимологии в русском: поморы).[12] По его же мнению слово «варяги» восходит к этнониму «варины» или «варны», через промежуточный этноним «варанги», от которого выводит др.-русск. «варяги» и «Варяжское море», и возможно «вагры» и «варны» (в германской передаче имена некоторых племён балтийских славян).По мнению А.Васильева для слова «варяг» (участника «соленого промысла») Южного Приильменья самой убедительной этимологией следует считать слово «варя» (процесс выварки соли от затопки печи до выноса соли на сушку)" [13]. Дополнительно к слову «варя» [14] Г. С. Рабинович ссылается на «документы русского промысла», в которых и слово «варь» это «вываренная из рассола соль» [15]. С.Герберштейн писал о Балтийском море, что «доселе удерживает у русских свое название, именуясь Варецкое море, то есть Варяжское море» [16]. А слово «варец» для XVI века это «солевар» [17]. По тексту саги «Прядь о Карле Несчастном» норвежский купец (солевар) возвращается из Руси к себе на Родину, чтобы исполнить секретное поручение от русского князя Ярослава [18].Австриец Герберштейн, будучи советником посла в Московском государстве в 1-й половине XVI века, одним из первых европейцев ознакомился с русскими летописями и высказал своё мнение о происхождении варягов:

…поскольку сами они называют Варяжским морем Балтийское… то я думал было, что вследствие близости князьями у них были шведы, датчане или пруссы. Однако с Любеком и Голштинским герцогством граничила когда-то область вандалов со знаменитым городом Вагрия, так что, как полагают, Балтийское море и получило название от этой Вагрии; так как … вандалы тогда не только отличались могуществом, но и имели общие с русскими язык, обычаи и веру, то, по моему мнению, русским естественно было призвать себе государями вагров, иначе говоря, варягов, а не уступать власть чужеземцам, отличавшимся от них и верой, и обычаями, и языком.

— С. фон Герберштейн. Записки о Московии

По предположению Герберштейна, «варяги» — есть искажённое на Руси именование славян-вагров, причём он следует распространённому в средние века мнению,[19] что вандалы были славянами.[править]Варяги на Руси[править]Варяги-русь

Призвание варягов. В. М. Васнецов

В наиболее ранней из дошедших до нас древнерусских летописей, «Повести временных лет» (ПВЛ), варяги неразрывно связаны с образованием государства Русь, названном так по имени варяжского племени русь. Рюрик во главе руси пришёл в новгородские земли по призыву союза славяно-финских племён, чтобы положить конец внутренним раздорам и междоусобицам. Летописный свод начал создаваться во 2-й половине XI века, но уже тогда наблюдается противоречивость сведений о варягах.

Во вступительной части ПВЛ летописец даёт перечень окружающих народов:

«Ляхи [поляки] же и пруссы, чудь сидят близ моря Варяжского. По этому морю сидят варяги: отсюда к востоку до пределов Симовых, сидят по тому же морю и к западу — до земли Английской и Волошской. Потомство Иафета также: варяги, шведы, норманны [норвежцы], готы [жители Готланда], русь, англы, галичане, волохи, римляне, немцы, корлязи, венецианцы, фряги [франки] и прочие.»[20]

Варяги обозначены как жители всего побережья Балтики. Летописец не уточняет, какие именно народы входили в состав варягов. Хотя они перечислены наряду с отдельными этносами, их обширное географическое положение указывает на обобщающий смысл понятия «варяги», что также отражено в названии Балтийского моря Варяжским. Когда, согласно летописной версии, союз славяно-финских племён решил пригласить себе князя, его стали искать у варягов: «И пошли за море к варягам, к руси. Те варяги назывались русью, как другие [народы] называются шведы, а иные норманны и англы, а ещё иные готландцы, — вот так и эти. […] И от тех варягов прозвалась Русская земля.»[20][21]

В западноевропейских источниках X века имеются не всегда ясные упоминания о Рутении, находящейся на балтийском поморье. В Житиях Оттона Бамбергского, написанных спутниками епископа Эбоном и Гербордом, имеется много сведений о языческой «Рутении», граничащей на востоке с Польшей, и о «Рутении», примыкающей к Дании и Поморью. Говорится, что эта вторая Рутения должна находиться во власти архиепископа датского. В тексте Герборда описывается смешение восточных и балтийских рутенов:

«С одной стороны на Польшу нападали чехи, моравляне, угры, с другой — дикий и жестокий народ рутенов, которые, опираясь на помощь флавов, пруссов и поморян, очень долго сопротивлялись польскому оружию, но после многих понесённых поражений принуждены были вместе со своим князем просить мира. Мир был скреплён браком Болеслава с дочерью русского короля Святополка Сбыславой, но ненадолго».

Считается что под «рутенами» имеются ввиду язычники, которые опирались на племена Прибалтики. Однако не исключается, что это род рутенов (латинское «рыжие»).[22]

Варяги в качестве наёмной военной силы участвуют во всех военных экспедициях первых русских князей, в завоевании новых земель, в походах на Византию. Во времена Вещего Олега под варягами летописец подразумевал русь, при Игоре Рюриковиче русь начала ассимилироваться со славянами, а варягами называли наёмников с Балтики («послал за море к варягам, приглашая их на греков»). Уже во времена Игоря в Киеве находилась соборная церковь, так как среди варягов по сообщению летописца было много христиан.

Крупнейшим «городищем и могильником варягов» в Киевской Руси IX—XII веков, по всей видимости, является «Шестовицкий археологический комплекс» под Черниговым.[править]На русской службе

Хотя в ближайшем окружении киевского князя Святослава были воеводы со скандинавскими именами, летописец не называет их варягами. Начиная с Владимира Крестителя, варяги активно используются русскими князьями в борьбе за власть. У Владимира служил будущий норвежский конунг Олав Трюггвасон. Один из самых ранних источников по его жизни, «Обзор саг о норвежских конунгах» (ок. 1190 г.), сообщает о составе его дружины на Руси: «его отряд пополняли норманны, гауты и даны».[23] С помощью варяжской дружины новгородский князь Владимир Святославич захватил престол в Киеве в 979 году, после чего постарался избавиться от них:

«После всего этого сказали варяги Владимиру: „Это наш город, мы его захватили, — хотим взять выкуп с горожан по две гривны с человека". И сказал им Владимир: „Подождите с месяц, пока соберут вам куны". И ждали они месяц, и не дал им Владимир выкупа, и сказали варяги: „Обманул нас, так отпусти в Греческую землю". Он же ответил им: „Идите". И выбрал из них мужей добрых, умных и храбрых и роздал им города; остальные же отправились в Царьград к грекам. Владимир же ещё прежде них отправил послов к царю с такими словами: „Вот идут к тебе варяги, не вздумай держать их в столице, иначе наделают тебе такого же зла, как и здесь, но рассели их по разным местам, а сюда не пускай ни одного".»[24]

Хотя русские наёмники служили в Византии и раньше, именно при Владимире появились свидетельства о крупном контингенте русов (ок. 6 тысяч) в византийском войске. Восточные источники подтверждают отправку Владимиром воинов на помощь греческому императору, называя их русами.[25] Хотя не известно, относятся ли эти «русы» к варягам Владимира, историки предполагают, что от них в Византии вскоре произошло название варанги (Βάραγγοι) для обозначения отборного воинского подразделения, состоящего из различных этносов.

Сколько варягов удавалось привлечь князьям из-за моря, можно оценить по дружине Ярослава Мудрого, который в 1016 году в поход на Киев собрал 1000 варягов и 3000 новгородцев.[26] Сага «Прядь об Эймунде»[27] сохранила условия наёма варягов в войско Ярослава. Предводитель отряда в 600 воинов Эймунд выдвинул такие требования за год службы:

«Ты должен дать нам дом и всей нашей дружине, и сделать так, чтобы у нас не было недостатка ни в каких ваших лучших припасах, какие нам нужны […] Ты должен платить каждому нашему воину эйрир серебра […] Мы будем брать это бобрами и соболями и другими вещами, которые легко добыть в вашей стране […] И если будет какая-нибудь военная добыча, вы нам выплатите эти деньги, а если мы будем сидеть спокойно, то наша доля станет меньше.»[28]

Таким образом ежегодная фиксированная плата рядового варяга на Руси составляла около 27 г (1 эйрир) серебра или немногим больше ½ древнерусской гривны того периода, причём воины могли получить оговоренную сумму только в результате успешной войны и в виде товаров. Наём варягов не выглядит обременительным для князя Ярослава, так как после захвата великокняжеского престола в Киеве он выплатил новгородским воинам по 10 гривен.[26] После года службы Эймунд поднял плату до 1 эйрира золота на воина. Ярослав отказался платить, и варяги отправились наниматься к другому князю.[править]Варяги и немцы

В синхронных документах X века (русско-византийские договоры и византийские документы) название «варяги» не используется, так что все упоминания о них до XI века носят ретроспективный характер. В русских летописях варяги предстают прежде всего как наёмные профессиональные воины в IX—XI вв. С XII века — как купцы с Балтики, а понятие «варяжский» смещается в сторону обобщающего этнического признака. В житие Св. княгини Ольги о её родителях сообщалось: «Отца имела язычника, также и мать некрещённую от языка Варяжска.»

В договоре[29] конца XII века новгородцев с ганзейской торговой лигой варяги выступают как выходящее из употребления общее наименование «немцев» и жителей Готланда.

В «Повести временных лет» «Сказании о призвании варягов» содержится такой текст:«И сказали себе [словене]: „Поищем себе князя, который бы владел нами и судил по праву". И пошли за море к варягам, к руси. Те варяги назывались русью, как другие называются шведы, а иные норманны и англы, а еще иные готландцы, — вот так и эти.»[30]

Новгородская летопись старшего (и младшего) изводов [31] отмечают в 1201 году заключение новгородцами мира с варягами, завершившего крупную ссору на Готланде, видимо по торговым делам, несколькими годами ранее. Но локализация летописных варягов от 1201 года (относительно Старой Руссы и обратной сухопутной дороги в Новгород горою через село Коростынь) требует дальнейших исследований — « А Варягы пустиша без мира за море. Того же лъта срубиша в РусЂ город. А на осень приидоша Варязи горою на миръ. и да имъ миръ на всеи воли своеи» [32]. В летописях для озера Ильмень в направлении к Старой Руссе сохранилось и другое название — «Руское море»[33]. В русских источниках слово «варяжская» по отношению к церквям означало фактически «католическая».

С XIII века слово «варяги» вышло из употребления, так как было вытеснено псевдоэтнонимом «немцы», что нашло отражение в описании призвания Рюрика в поздних летописях[34]: «Избрашася от немец три браты с роды своими…» Царь Иван Грозный писал шведскому королю: «В прежних хрониках и летописцех писано, что с великим государем самодержцем Георгием-Ярославом на многих битвах бывали варяги: а варяги — немцы»[35][править]Варяги в Византии

Византийский император Константин Багрянородный (945—959 гг.) оставил в своих сочинениях подробное описание государственного устройства Византии, но нигде не упомянул про варягов. Варяги также не упоминаются в византийских документах и при описании событий 2-й половины X века. Они появляются в источниках с XI века, иногда совместно с русами. Единственное употребление термина в более раннем времени относится к «Псамафийской хронике», документу 1-й половины X века, однако неясно, кем был употреблён термин φαραγοι (фараг) для названия телохранителя византийского императора — анонимным автором или переписчиком единственной греческой рукописи, утерянной к настоящему времени.[36][править]Наёмники

Иллюстрация из хроники Скилица с женщиной, убивающей варяга. В тексте хроники она для этого использовала меч.

Впервые варяги на византийской службе отмечены в хронике Скилицы в 1034 году в Малой Азии (фема Фракезон), где они размещались на зимних квартирах. Когда один из варягов попытался силой овладеть местной женщиной, та в ответ заколола насильника его собственным мечом. Восхищённые варяги отдали женщине имущество убитого, а его тело выбросили, отказав в погребении.[37]

В 1038 году варяги участвуют в боях с арабами на Сицилии, в 1047 действуют в южной Италии, в 1055 они совместно с русами обороняют итальянский город Отранто от норманнов.[38] Около 1050 года византийский император послал в Грузию отряд в 3 тыс. варягов (варангов) на помощь византийскому союзнику в его междоусобной войне.[39]

Как свидетельствует византиец Кекавмен, в 1-й половине XI века наёмники-варяги не пользовались особой благосклонностью императоров:

«Никто другой из этих блаженных государей не возводил Франка или Варяга [Βραγγοη] в достоинство патриция, не делал его ипатом, не поручал ему наблюдения за войском, а разве только едва кого производил в спафарии[40] . Все они служили за хлеб и одежду.»[41]

Кекавмен в рассказе о знаменитом последнем викинге и будущем норвежском короле Харальде Суровом, служившем в варягах в 1030-е годы, назвал того сыном царя Варангии, что равнозначно византийскому пониманию в XI веке варягов как норманнов или норвежцев. Византийский историк XI века М. Пселл также говорил о варангах как о лицах, принадлежащих к племени[42], хотя без уточнения этнографической принадлежности или географической локализации. Современник Кекавмена и Пселла, хронист Скилица, вообще идентифицировал варягов как кельтов: «варанги, по происхождению кельты, служащие по найму у греков».[9]

О этническом понимании византийцами слова «варяги» свидетельствуют жалованные грамоты (хрисовулы) из архива Лавры св. Афанасия на Афоне. Грамоты императоров освобождают Лавру от воинского постоя, в них перечисляются контингенты наёмников на византийской службе. В хрисовуле № 33 от 1060 года (от императора Константина X Дуки) указаны варяги, русы, сарацины, франки. В хрисовуле № 44 от 1082 года (от императора Алексея I Комнина) список меняется — русы, варяги, кулпинги, инглины, немцы. В хрисовуле № 48 от 1086 года (от императора Алексея I Комнина) список значительно расширяется — русы, варяги, кулпинги, инглины, франки, немцы, болгары и сарацины. В старых изданиях хрисовулов соседние этнонимы «русы» и «варяги» не были разделены запятой (погрешность копирования документов), в результате чего термин ошибочно переводился как «русские варяги». Ошибка устранена после появления фотокопий оригинальных документов.[43][править]Гвардия императоров

Варяги в Византии. Иллюстрация из хроники Скилицы.

В византийских источниках XII—XIII века наёмный корпус варягов часто именуется секироносной гвардией императоров (Τάγμα των Βαραγγίων). К этому времени сменился его этнический состав. Благодаря хрисовулам стало возможным установить, что приток в Византию англичан (инглинов) начался видимо после 1066 года, то есть после завоевания Англии нормандским герцогом Вильгельмом. Вскоре выходцы из Англии стали преобладать в варяжском корпусе.

Норманский хронист XI века Готфрид Малатерра по поводу битвы 1082 года заметил: «англяне, которых называют варангами».[44] Византийский писатель XV века Георгий Кодин при описании придворной трапезы сообщает: «варанги восклицают императору многая лета на своём отечественном языке, то есть по-английски».[45] Из последнего свидетельства следует, что варяги приобрели привилегированное положение в византийском войске. Возможно авторы сделали обобщение, назвав язык варягов английским. Так Саксон Грамматик при описании визита датского короля Эрика в Константинополь в 1103 году отметил встречу короля с соотечественниками:

«Между прочими, которые от города Константинополя жалованье получают, датского языка люди первую воинскую степень имеют, и их караулом царь здравие своё защищает. И когда он [Эрик I] в Константинополь прибыл, то варанги от императора получили позволение к королю своему прийти.»[46]

Чужеземцы и раньше использовались в качестве дворцовой стражи, но только варяги приобрели статус постоянной личной гвардии византийских императоров. Начальник варяжской гвардии именовался аколуфом, что означает «сопровождающий». В сочинении XIV века Псевдо-Кодина даётся определение: «Аколуф является ответственным за варангов; сопровождает василевса во главе их, поэтому и зовётся аколуфом».[47]

Анна Комнина, дочь императора, высоко оценивает варягов, рассказывая о событиях 1081 года : «Что же до варягов, носящих мечи на плечах, то они рассматривают свою верность императорам и службу по их охране как наследственный долг, как жребий, переходящий от отца к сыну; поэтому они сохраняют верность императору и не будут даже слушать о предательстве.»[48] Анна характеризует варягов как отважных варваров, носящих обоюдоострые мечи на правом плече и имеющих большие щиты. В 1081 году весь отряд варягов под началом Намбита был истреблён в сражении итальянскими норманнами Роберта Гвискара.

В саге о Хаконе Широкоплечем из цикла «Круг Земной» повествуется о битве в 1122 году византийского императора Иоанна II с печенегами в Болгарии. Тогда «цвет войска», отборный отряд верингов в 450 человек под началом Торира Хельсинга первым ворвался в лагерь кочевников, окружённый повозками с бойницами, что позволило византийцам одержать победу.

В 1204 варяжская гвардия в последний раз проявила себя, обороняя Константинополь от рыцарей-крестоносцев. Никита Хониат, свидетель этих событий, так написал про варягов-секироносцев после того, как рыцари ворвались в город:

«Ласкарис начал неотступно увещевать и поощрять собравшийся сюда народ к сопротивлению неприятелям. Равным образом он возбуждал идти на предстоявшую битву и секироносцев с их бранными железными оружиями на плечах, говоря, что им также надобно не менее римлян страшиться бедствий, если управление римскою империею перейдёт к чужеземцам, потому что они не будут уже тогда получать такой богатой платы за службу и не удержат почтенного звания охранной царской стражи, но будут зачислены в неприятельское войско даром наряду со всеми. Однако, несмотря на все его усилия никто из народа не отозвался на его голос и даже секироносцы обещали содействие только за деньги, бесчестно и воровски считая крайнюю опасность положения удобнейшим временем торговаться.»[49]

После падения Константинополя известия о варягах-воинах в Византии отсутствуют, однако этноним «варяг» постепенно превращается в патроним, составную часть личного имени. В документах XIII—XIV вв. отмечены греки видимо скандинавского происхождения с именами Варанг, Варангопул, Варяг, Варанкат, из которых один был владельцем бань, другой врачом, третий церковным адвокатом (экдиком).[47] Таким образом воинское ремесло не стало наследственным делом у потомков варягов, осевших на греческой земле.[править]Варяги в Скандинавии

На рунических камнях, возводимых скандинавами в IX—XII вв., слово «варяги» не встречается. На севере Норвегии недалеко от российского Мурманска есть полуостров Варангер и одноимённый залив. В тех местах, населённых саами, найдены воинские погребения, датируемые эпохой поздних викингов. Впервые варяги как væringjar (веринги) появляются в скандинавских сагах, записанных в XII веке. Верингами называли наёмников в Византии.

«Сага о Ньяле» рассказывает об исландце Кольскегге, который примерно в 990-е годы:[50]

«отправился на восток, в Гардарики [Русь], и пробыл там зиму. Оттуда он поехал в Миклагард [Константинополь] и вступил там в варяжскую дружину. Последнее, что о нём слышали, было, что он там женился, был предводителем варяжской дружины и оставался там до самой смерти».[51]

«Сага о людях из Лососьей долины» несколько противоречит в хронологии «Саге о Ньяле», называя Болли в 1020-е годы первым исландцем в варягах:

«После того как Болли провёл зиму в Дании, он отправился в дальние страны и не прерывал своего путешествия, пока не прибыл в Миклагард. Недолго пробыл он там, как вступил в варяжскую дружину. Мы никогда не слышали раньше, чтобы какой-нибудь норвежец или исландец до Болли, сына Болли, стал дружинником короля Миклагарда [Константинополя]»[52]

.

Болли в 1030 году вернулся в Исландию с богатым оружием и в роскошных одеяниях, поразивших его соплеменников.

Одним из наиболее прославленных героев саг стал будущий норвежский король Харальд Суровый, воевавший в 1034—1043 гг. по всему Средиземноморью с отрядом в 500 варягов, а перед тем послуживший Ярославу Мудрому. Сага о Харальде Суровом из цикла «Круг Земной» сообщает легендарный обычай, позволявший варягам по смерти византийского императора уносить сокровища из дворца: «Харальд трижды ходил в обход палат, пока находился в Миклагарде. Там было в обычае, что всякий раз, когда умирал конунг греков, веринги имели право обходить все палаты конунга, где находились его сокровища, и каждый был волен присвоить себе то, на что сумеет наложить руку»[53]. Однако Харальд по сообщению той же саги был брошен в темницу по обвинению в присвоении имущества императора, а затем бежал на Русь. Харальд погиб в 1066 году в битве при Стамфордбридже, которой завершилась двухсотлетняя история вторжений скандинавских викингов в Англию.

karos-varagi.clan.su

Варяги-христиане в Древней Руси (по русским и греческим источникам)

В исследовании мы будем использовать различные дошедшие до нас сведения, содер­жащиеся, прежде всего, в русских и греческих источниках. Ранее историки, особенно сторон­ники так называемой норманнской теории, мало обращали внимания на тот факт, что первые христиане на Руси были именно варя­гами. Попытаемся разобраться в этом вопросе.

Начнем с русских источников. ПВЛ под 945 г. сообщает о многочисленных варягах-христианах в войске князя Игоря: «Хрестеанскую Русь водиша роте в церкви святого Ильи, яже есть над Ручаем, конец Пасынче беседы и Козаре: се бо сборная церкви, мнозие бо беша варязи хрестеяне» (Полное собрание русских летописей /ПСРЛ/. Том 1. Столбец 47). Здесь церковь святого Ильи названа «соборной», т.е. она являлась главной среди других христианс­ких храмов в Киеве. (Рапов О. М. Русская церковь в IX — первой трети XII в. Принятие христианства. — М., 1998. С. 132.)

Под 983 г. читаем рас­сказ об убийстве двух варягов-христиан — отца и сына. «Варяг той пришел из Грек, держаше веру хрестеяньску, и бе у него сын красен лицеем и душею...» Эта статья пере­кликается со статьей под 945 г., где говорится о многих варягах-христианах, клявшихся в цер­кви святого Ильи. Помимо всего прочего, убитый христианин-варяг с сыном проживали в Киеве, где имели свой двор, указано даже точное место: «...идеже есть святая Богородица, юже сдела Володимер» (ПСРЛ. Том 1. Столбцы 82‒83). Эти сведения интересны для нас прежде всего тем, что позволяют утверждать о наличии в Киеве достаточно многочисленной христианской об­щины задолго до официального крещения. Более того, ПВЛ прямо подчёркивает, что среди христиан было большое количество варягов. Не должно вызывать сомнений, что они сыграли важную роль в распространении христианства на Руси.

Обратим также внимание на сообщение ПВЛ под 1024 г. Князь Ярослав активно борол­ся в это время с проявлениями язычества в Суздале, подавив очередное выступление вол­хвов. Ярослав, вернувшись в Новгород, посы­лает за варяжским князем Якуном, который и приезжает с варягами. По некоторым летопи­сям, Якун был слеп (ПСРЛ. Том 23. С. 36). Но все летописи сходятся в том, что выглядел Якун очень богато. Теперь заметим следующее. Во-первых, активная антиязыческая позиция Ярос­лава, известного своими связями с варягами и Новгородом, кажется не­понятной. Приглашение языческого князя для ре­шения внутренних про­блем — странный шаг. Во­обще христианин Ярослав постоянно приглашает ва­рягов на Русь, на это не­льзя не обратить внима­ние. Во-вторых, само имя варяжского князя — Якун — христианское. Обра­тимся также к замеча­тельному памятнику ли­тературы Древней Руси — «Слову о Законе и Благо­дати», написанному мит­рополитом Иларионом в период между 1037 и 1050 гг. Как обратили внимание исследова­тели, этот памятник имеет явный политический аспект (Приселков М. Д. Очерки по церковно-политической истории Киевской Руси X-XII вв. — СПб., 2003. С. 58‒61). Однако нам он инте­ресен с религиозной точки зрения.

Митрополит Иларион в своем произведении пытается доходчиво разъяснить читателям сущ­ность христианской веры. Считается, что «Слово о Законе и Благодати» было впервые произне­сено в 1049 г., и обращался митрополит не к простым русским людям, а к элите тогдашнего общества: князьям, боярам, духовенству. И опять кажется странным, что знатной христи­анской верхушке общества надо было разъяс­нять суть православной веры. В своем обра­щении Иларион более всего останавливается на божественной природе Христа. В то же время митрополит постоянно подчеркивает и человеческий элемент сущности Христа. При­ведем несколько примеров: «Вполне человек — от плоти человеческой... Но вполне Бог — по Божественному, это не просто человек, явив­шиеся на земле Божеское и чело­веческое»; «Как че­ловек, Материнское тело принял...»; «Как человек о Лазаре прослезил­ся, и, как Бог, вос­кресил его из мер­твых...» и др. (Слово о Законе и Благодати митрополита Илариона // Повести Древней Руси. Ред. О. В. Творогов. — СПб., 2001. С. 21, 22).

И еще несколько неожиданных мо­ментов «Слова о Законе и Благода­ти». Богородица названа здесь по имени — Мария, что не харак­терно для памятников русской православной литературы. Митрополит слишком уважительно для духовного лица относится к русским князьям-язычникам Игорю и Святославу: «Похва­лим же и мы, по силе нашей... нашего учителя и наставника великого кагана нашей земли Владимира, внука старого Игоря, славного Святослава. Те в лета своего владычества му­жеством и храбростью прославились... Ибо не в худой земле владычествовали, но в Рус­ской». (Там же. С. 31).

Также неясно, почему языческая Русь про­славляется митрополитом. Нельзя не обратить внимания на то, что все народы, исповедующие христианство, названы православными. Видимо, четкого разделения христианства на различные направления еще не существовало. Все христиане понимались как исповедующие истинную веру.

Названные выше особенности текста «Слова о Законе и Благодати» наводят на мысль о том, что оно было написано в период перехода Руси от арианского понимания христианства, столь характерного для многих европейских «варварских королевств», к каноническому греческому православию. Именно в арианском представлении Христос не имел божественной при­роды, а являлся человеком. Троица именовалось в арианстве подобосущей, а не единосущей, как в пра­вославии. С этим мнением и поле­мизировал Илари­он. Арианство, ви­димо, пришло на Русь еще при пер­вых князьях. И, ко­нечно, эти князья не могли быть швед­ского происхожде­ния, так как ари­анство бытовало среди народов Центральной и Западной Европы. Проникнуть на Русь оно могло только через их западных соседей — тоже славян. Скандинавия еще довольно долгое время оставалась полностью языческим регионом.

Перейдем теперь к греческим источникам. Византийские авторы народ, беспокоивший границы империи с севера, называли «роса­ми», если быть точнее — «народ рос». Целый ряд греческих источников позволяет говорить о более ранних случаях христианизации росов.

Росы, по нашему мнению, — западнославян­ские племена. Однако вопрос об этнической принадлежности народа рос вызывает много споров. Рядом историков было высказано предположение о том, что под «росами» гре­ческих источников выступают не кто иные, как варяги Аскольда и Дира, т. е. норманны. В частности, В.Н. Татищев относил крещение Руси при патриархе Игнатии именно ко времени княжения Аскольда в Киеве: «Четвертое кре­щение в славянах точно к нам относится и есть первое в Руси, чрез Кир Михаила митрополита и показанное чудо несгоревшего Евангелия. Это, судя по годам, было во время Оскольдово, который от грек Рос именован и в 867-м году крещение принял...» (Татищев В. История Россий­ская. Том 1. — М., 2003. С. 49‒50).

Официальный историограф XIX века Н.М. Ка­рамзин связал нападение росов на Константи­нополь, описанное патриархом Фотием, с ле­тописной статьей под 866 г., сообщающей о походе Аскольда и Дира на Царьград (ПСР/1. Том 1. Столбец 21). При этом историк рассмат­ривает нападавших исключительно как нор­маннов. Никаких противоречий историк не видит в известиях о крещении росов при пат­риархе Фотии, а затем — Игнатии. Другой вы­дающийся исследователь XIX столетия — С.А. Гедеонов также говорит о крещении Ас­кольда (которого он считал венгром), видя тому доказательства не только в византийских известиях, но и в последующей постройке на могиле князя церкви св. Николы.

Современные историки-норманисты счита­ют, что росы были норманнами, а византийское «рос» — производным именем от древнескан­динавского самоназвания участников походов на восток от Балтийского моря — rots (menn), «руотси» — «гребцы». Тем самым признаётся, что варвары, напавшие на Амастриду в 840-е годы, а также на Константинополь в 860 г., являлись норманнами (Древняя Русь в свете зарубежных источников / Под ред. Б. А. Мель­никовой. — М., 2000. С. 12‒13, 101). От этого же наименования якобы происходит и назва­ние государства восточных славян — Русь.

Еще С.А. Гедеонов продемонстрировал пол­ную несостоятельность этих этимологических выкладок (Гедеонов С.А. Варяги и Русь. В 2-х ч. — М., 2004. С. 288‒299). А в 1940 г. вышла статья Михаила Яковлевича Сюзюмова, в кото­рой автор обстоятельно и скрупулезно рассмот­рел вопрос о происхождении слова «рос». М. Сюзюмов пришел к выводу, что византийс­кое слово «рос» берет свое происхождение от библейского князя Рос (Сюзюмов М. К вопросу о происхождении слова «Россия» // Вестник древней истории. — М., 1940. № 2. С. 121‒123). Действительно, в книге пророка Иезекиля существует эсхатологический рассказ о нашес­твии варварских племен: «И бысть слово Гос­подне ко мне, глаголя, сыне человечь, утверди лице свое на землю Гога и Магога, князя Рос» (Иез. 38:2). Именование современного народа библейским названием было обычным лите­ратурным шаблоном византийских авторов. Отсюда славяне, столь часто нападавшие на Византию, стали именоваться народом «рос», т.е. князя Рос, библейского властителя ужасных варварских племен. Само библейское слово «рос» не склонялось в греческом языке, отсюда и название народа «рос».

Сегодня версию о происхождении «руси» от скандинавского «rots» убедительно опроверг А.В. Назаренко (Назаренко А.В. Древняя Русь на международных путях: Междисциплинар­ные очерки культурных, торговых, политичес­ких связей IX—XII вв. — М., 2001. С. 25‒33). Если признать в росах выходцев из Северной Европы, в частности из Швеции, то становится совершенно непонятным известие патриарха Фотия о крещении росов в 867 г. и сообщение продолжателя Феофана о крещении росов при патриархе Игнатии и отправке к ним ар­хиепископа. Распространение же христианства в Швеции относится только к началу XII века.

Одна из точек зрения связывает греческое название «рос» с широко распространённым в топонимике и этнонимике Северного Причер­номорья и Северного Кавказа корнем «рос» с вариантами «аорс», «роке», имеющим иранское происхождение. Племена, проживавшие в ука­занном ареале, встречаются в более ранних письменных памятниках под именами «росомонов», «роксоланов», «аорсов». Именно с этой версией связана гипотеза о существовании южной, так называемой Причерноморской или Азово-Черноморской Руси (Иловайский Д.И. Начало Руси: Разыскания о начале Руси. Вместо введения в русскую историю. — М., 2002. С. 17‒22, 66‒73, 328‒341, 369‒383). Причерно­морские росы входили в сферу влияния визан­тийской церкви, и уже во второй половине IX в. (при патриархе Фотии) у них утверждается епархия константинопольского подчинения (Кузьмин А.Г. Начало Руси. Тайны рождения русского народа. — М., 2003. С. 253, 260).

Первоначальный же ареал деятельности варягов — это, прежде всего, Северо-Западная Русь. В Киеве они появляются с приходом туда Аскольда и Дира (по другим версиям — в со­ставе войск Олега). А уже при Игоре в Киеве действует Ильинская церковь, принадлежав­шая варягам-христианам.

В традиционном норманизме варяги — это любые скандинавские народы, а русы — непос­редственно шведы. Отсюда выводится заклю­чение, что варяги-христиане являлись католи­ками, и им отводится главенствующая роль в деле христианизации Руси. С.М. Соловьев считал, что скандинавы выступали главными посредниками при введении христианства на Руси (Соловьев С.М. История России с древ­нейших времён. Кн. 1. Т. 1‒2. — М., 1993. С. 251). Е.Е. Голубинский полагал, что Владимира крес­тили «домашние» христиане, а ими были не кто иные, как варяги из Скандинавии (Голу­бинский Е.Е. История русской церкви. Т. I. Ч. I. — М., 1901. С. 157). Часть современных норманистов продолжает ставить знак равенства между «варягами» и «латинами». Однако ка­толическая версия христианизации Руси не подтверждается источниками (Рамм Б.Я. Пап­ство и Русь в X‒XV вв. — М., Л., 1959. С. 23‒55). В самой Скандинавии христианство начинает распространяться в конце XI — начале XII сто­летий (Грот Л. Мифические и реальные шведы на севере России: взгляд из шведской истории // Сборник Русского исторического общества. Том 8 /156/. — М., 2003. С. 180).

Необходимо снова обратиться к ПВЛ. В рассказе об убийстве варяга-христианина и его сына прямо указано, что он пришёл «из Грек», т. е. из Византии. На месте их гибели впоследствии князем Владимиром была воз­ведена Десятинная церковь. Вполне можно предположить, что прибывший из Византии варяг в своё время принял крещение по ви­зантийскому образцу, сомнительно, чтобы православная церковь такого значения возво­дилась на месте гибели латинянина.

Таким образом, считаем, что византийские авторы VIII‒IX вв. «росами» именовали именно западнославянские племена.

Итак, о крещении росов сообщают многие византийские памятники письменности. В час­тности, о нашествии «росов» и последующем крещении их предводителя сообщает «Житие Георгия Амастридского»: «Было нашествие варваров-росов, народа, как все знают, жесто­кого и дикого, не носящего в себе никаких следов человеколюбия». Этот народ двинулся от озера Пропонтиды и достиг «отечества свя­того», т.е. Амастриды на южном берегу Чёрного моря, разорив всё побережье. «Храмы ниспро­вергаются, святыни оскверняются: на месте их нечестивые алтари, беззаконные возлияния и жертвы, то древнее таврическое избиение иностранцев, у них сохраняющее силу. Убий­ство девиц, мужей и жён...» (Васильевский В.Г. Труды. Т. 3. — Петроград, 1915. С. 63‒64).

В данном случае под Пропонтидой подра­зумевается Азовское море (Древняя Русь в свете зарубежных источников / Под ред. Б. А. Мельниковой. — М., 2000. С. 90‒91).

Далее в «Житии» повествуется о чуде у гробницы святого Георгия, когда предводитель язычников росов, поражённый чудесным зна­мением, прекращает насилия, чинимые его воинами, и склоняется к христианской вере (Васильевский В.Г., С. 67‒68).

Издатель и исследователь текста «Жития Георгия Амастридского», выдающийся отечест­венный византолог Василий Григорьевич Васильевский пришёл к выводу, что автором памятника был известный византийский писа­тель Игнатий, впоследствии ставший Никейским митрополитом. В «Житии» нет ни одного упо­минания об иконах — предмете, которого в религиозном произведении можно избежать лишь намеренно. Это позволило В.Г. Васильевскому датировать памятник, а соответст­венно и упоминания в нём нашествия росов на Амастриду, периодом иконоборческой де­ятельности Игнатия, т. е. временем до 842 г. (Васильевский В.Г., С. 14‒67).

Ещё об одном крупном нашествии росов на побережье Чёрного моря, в частности, на прибрежную полосу Крыма, говорится в другом визан­тийском памятнике-«Житие Стефана Сурожского». Это житие имеется также и в русском списке XV в. Рус­ский вариант сочинения отличается лишь некоторы­ми деталями. «Житие Стефана Сурожского» при­надлежит перу неизвестного византийского автора конца X в. По мнению В. Г. Ва­сильевского, описываемые события, именуемые в ис­точнике «О прихождении рати к Сурожу князя Бравлина из Великого Новаграда», могли происходить в конце VIII — начале IX вв. (Ва­сильевский В. Г., С. 95‒96).

«Житие Стефана Су­рожского» сообщает сле­дующее: «По смерти святого мало лет мину, прииде рать великая русская из Новагорода, князь Бравлин, си­лен зело». Он захватил всю прибрежную полосу Крыма между Корсунем (Херсонесом) и Керчью и взял приступом Судак (Сурож).

Дальше говорится о попытке Бравлина разграбить гроб­ницу святого Стефана Сурожского в церкви святой Софии. Однако его постигает внезапная болезнь: «...обратилось лицо его назад, и, лежа, он источал пену». Князь росов не только был вынужден вернуть всё награбленное и отпустить пленников, но и вместе со своими воинами принял крещение из рук архиепис­копа Филарета. Произошло чудесное исцеле­ние Бравлина, и росы возвратились.

Если в вышеприведенных источниках гово­рится лишь об эпизодических случаях креще­ния предводителей «росов» и их дружинников, то «Окружное послание восточным патриархам» — актовый материал, состав­ленный патриархом Фотием (низложен в 867 году), не­посредственным свидете­лем и участником событий, сообщает о массовой хри­стианизации росов. Точная дата создания документа не установлена, он датируется 866‒867 гг. В «Послании», разосланном всем восточ­ным патриархам, Фотий сообщает: «...этот народ... ставший для многих пред­метом многократных толков и всех оставляющий позади в жестокости и кровожад­ности... однако ныне и они переменили языческую и безбожную веру, в которой пребывали прежде, на чи­стую и неподдельную ре­лигию христиан».

О походе росов на Кон­стантинополь в 860 г. и их последующем крещении пишет в своём труде «Жиз­неописания византийских царей» анонимный Про­должатель Феофана: «Вско­ре от росов пришло по­сольство в Константинополь и просило крестить их, что и произошло» (Продолжа­тель Феофана: Жизнеописания Византийских царей / Под ред. Я.Н. Любарского. — СПб, 1992. С. 84). Продолжатель Феофана сообщает также ещё об одном крещении росов, произошедшем при императоре Василии I и патриархе Игнатии: «Щедрыми раздачами золота, серебра, шелковых одеянии он также склонил к соглашению неодолимый и безбожный народ росов, за­ключил с ними мирные договоры, убедил приобщиться к спасительному крещению и уговорил принять рукоположенного патриар­хом Игнатием архиепископа...» Далее излага­ется легенда о чуде с несгораемым Евангелием и последовавшее вслед за этим крещение росов.

Хроника Продолжателя Феофана — аноним­ное сочинение, которое было создано, веро­ятно, около 950 г. в окружении императора Константина Багряно­родного. Сообщение о крещении росов со­держится в пятой книге хроники, которая в не­котором роде пред­ставляет собой само­стоятельный памятник — «Жизнеописание импе­ратора Василия». Это сочинение до послед­него времени припи­сывалось перу самого Константина VII Багря­нородного, создавшего своеобразное светское «житие», в центре ко­торого стоит героизи­рованный образ его деда — основателя Ма­кедонской династии.

Само «Жизнеописа­ние...» датируется вре­менем после 943‒950 гг., т. е. оно было создано после других книг хроники (Древняя Русь в све­те зарубежных источников / Под ред. Б. А. Мель­никовой — М., 2000. С. 103‒104). Второй этап христианизации росов при императоре Васи­лии I и патриархе Игнатии, отмеченный в хронике Продолжателя Феофана, историки относят ко времени около 874 года (Там же. С. 104).

Таким образом, мы определили, что визан­тийские памятники свидетельствуют о том, что росы были крещены фактически за сто летдо официальной христианизации Руси князем Владимиром в 988 г., отмеченной в ПВЛ. Ин­тересно, что крещение Руси в 988 г. прошло совсем незаметно для Византии. На настоящий день не известно ни одного греческого источ­ника упоминающего об этом, казалось бы, важном для греков событии.

А о крещении Руси ранее 988 г. ничего не говорится в нашей летописи, однако, есть указания на то, что уже при князе Игоре при­сутствовало много варягов-христиан, прино­сивших клятву при договоре 944 г. в церкви святого Ильи в Киеве. Крещение росов, по сведениям патриарха Фотия, произошло вслед за крещением болгар, которое состоялось в 865 г. «Послание» да­тируется 867 г., значит, крещение росов про­исходило между этими двумя событиями. К то­му же Фотий говорит о христианизации не части населения, а всего на­рода рос.

Однако у нас нет ос­нований полностью доверять сообщениям Фотия. Показать успех константинопольской церкви в деле крещения варварских народов было по внешнеполи­тическим соображениям очень важно. Скорее всего, это сообщение основано на реальных фактах крещения некоторых росов. Возможно, что часть их крестилась по арианскому образцу, как многие европейские варвары. Крещение Руси при Владимире также вполне могло иметь некоторую арианскую окраску, с которой позже приходилось бороться греческим священно­служителям на Руси. И первый русский митро­полит Иларион направляет свое «Слово о Законе и Благодати» против арианского, упрощенного понимания сущности христианства.

Обратимся к другим греческим источникам. Константинопольский дворцовый журнал се­редины X в. описывает приезд русского по­сольства во главе с княгиней Ольгой. В свите Ольги находился, между прочим, и священник Григорий. Причем этот священник был приве­зен княгиней из Руси и являлся духовником Ольги. Следовательно, Ольга уже была хрис­тианкой, когда прибыла в Константинополь (Успенский Ф. И. История Византийской импе­рии. Т. 3. — М., 2002. С. 413). Это, конечно, противоречит ПВЛ. Но наша древняя повесть сама полна противоречий. Греческий источник заслуживает большого доверия, так как это дворцовый журнал, описывающий парадные приемы послов и посетителей из иностранных государств.

Вообще, Ольга, если верить летописи, родом из Северо-Западной Руси, то есть из региона, который находился под сильным варяжским влиянием.

Византийские авторы варягов ПВЛ именова­ли «варангами». Рассмотрению вопроса о ви­зантийских варангах, времени их появления и этническому составу посвятил свою отде­льную работу В.Г. Васильевский. Историк про­анализировал труды многих византийских авторов: Атталиоты, Михаила Псёлла, Иоанна Скилицы, Никифора Вриения, Иоанна Кедрина и Зонары. Для получения более полной и объективной картины В.Г. Васильевский при­влёк также ряд исландских саг. При всём этом историк не ставил своей задачей вступать в полемику норманистов и антинорманистов и решать вопрос об этнической принадлежности росов в посланиях Фотия и русско-греческих договорах. Исследователь старался дать ответ, были ли византийские варанги норманнами или руссами и когда впервые в византийской наёмной гвардии появились скандинавы.

И Василий Григорьевич Васильевский при­шёл к выводу, что наемный корпус варангов появился в Византии с конца X в. и состоял преимущественно из росов. Так, историк пи­сал: «Факт присутствия в Византийской импе­рии с 988 г. до первых годов XI столетия боль­шого русского военного корпуса — по крайней мере, шеститысячного — не подлежит ни ма­лейшему сомнению. Мы только мимоходом отмечаем теперь то, конечно, не лишённое значения обстоятельство, что Тавроскифы (рус­ские, росы — Д.Л., Д.Д.), упомянутые Михаилом Псёллом при повествовании о Василии II Болгаробойце, встречаются потом на страницах его истории и притом прямо в виде варягов...»

Росы встречаются в византийской армии в разных местах, где только шли военные дейст­вия. Как отмечает В. Г. Васильевский, визан­тийские известия фиксируют постоянный при­ток военных людей из Руси в Константинополь в последние годы правления Владимира и в начале правления Ярослава Мудрого. Историк также подчеркнул, что византийские варанги имели в Константинополе свою церковь Бого­родицы, которая находилась в ведении пра­вославного синода (С. 397). Византийские источники всегда различают варангов и нор­маннов, причем первых они отождествляют с росами (С. 206‒210, 316‒317).

Таким образом, В.Г. Васильевский убеди­тельно доказал, что дружина варангов появи­лась в Византии раньше, чем Константинополя достигли норманнские искатели наживы и славы. Он показал также, что в византийских источниках середины XI в. «варанги» и «русь» или «росы» отождествляются (стр. 379).

Обратимся снова к нашей древней летописи. В ПВЛ отражены три различных представления о «варягах». Во-первых, это народ, населяющий земли от «пределов Сима» до «земли Волошской и Агнянской». Во-вторых, варяги — это какое-то определенное племя. В-третьих, варяги — это все прибалтийские народы, среди которых особо выделяются «варяги-русь». В этнографическом введении присутст­вует непосредственное указание на место жи­тельства варягов: «Ляхове же, и Пруси, Чудь приседять к морю Варяжьскому; по семуже морю седять Варязи семо ко востоку до пре­дела Симова, по томуже морю седять козападу до земли Агнянски и до Волошьски» (ПСРЛ. Том 1. Столбец 4).

Под «пределом Сима» летописцем подра­зумевается Волжская Булгария. Под землями «Агнянски» и «Волошьски» автор понимал со­ответственно южные области Ютландского по­луострова, где проживали англы, и Священную Римскую империю (Фомин В.В. Русские лето­писи и варяжский вопрос. — Липецк, 2005. С. 118). Таким образом, перед нами предстаёт широкий ареал проживания варягов. Здесь же они названы соседями ляхов (поляков), пруссов и чуди на южном побережье Балтийского моря. О варягах и Руси на южнобалтийском побе­режье говорят и западноевропейские источники (Откуда есть пошла Русская земля. Века VI‒X. Кн. 2 / Сост., предисл., комм. А. Г. Кузьмина. — М., 1986. С. 179).

Помимо римско-католической церкви на Балтийском Поморье, как отмечал Аполлон Григорьевич Кузьмин, достаточно широко была представлена ирландская церковь, ориенти­ровавшаяся на традиции раннехристианских общин, что сближало её более с Востоком, чем с Римом. В западной средневековой литературе представителей этой церкви называли «грека­ми». Ирландские миссионеры привнесли хрис­тианство в Западную и Центральную Европу, проповедовали они и среди балтийских сла­вян. По мере усиления нажима со стороны католической церкви, они стремились опереть­ся на славянские общины. Исследователь от­мечает некоторые черты ирландской церковной традиции в русском христианстве.

А.Г. Кузьмин приходит к следующему инте­ресному для нас выводу: «Таким образом, собственно варяги, мигрировавшие на равнины Восточной Европы в IX‒X веках и проникавшие далее (и позднее) в Византию, не имели отно­шения к Скандинавии. Да и латинское влияние вряд ли на них особенно распространялось: ведь они покидали родные места, уходя как раз от наступления германских феодалов ка­толической церкви» (Кузьмин А.Г. Начало Руси: Тайны рождения русского народа. — М., 2003. С. 230‒231).

На Русь варяги могли привносить традиции ирландской церкви, что сближало их с Византией. Вероятно, эти варяги-христиане спо­собствовали и крещению княгини Ольги, они же воспротивились миссии магдебургского ар­хиепископа Адальберта, совершившего по при­глашению Ольги в 961‒962 гг. поездку на Русь.

Концепция южно-балтийской родины варя­гов строится также на основе реконструкции древних и устойчивых связей Северо-Западной Руси (территория ильменских словен и криви­чей) с западнославянским Балтийским Помо­рьем. Действительно, Балтийский регион с ран­него средневековья характеризуется наличием широких экономических и культурных связей, которые превратили Балтийское море «...из моря, разделяющего страны, во “внутреннее” море с культурно-исторической точки зрения» (Шахматов А. А. Сказание о призвании варягов // История Русского летописания. Т. 1. Кн. 2. — СПб., 2002. С. 8). Скандинавия же вступает в балтийскую торговлю с восточнославянскими землями лишь с конца X в., о чём, помимо находок кладов, относящихся к данному сто­летию, свидетельствуют и саги, не знающие русских князей ранее Владимира Святославича (980‒1015) (Откуда есть пошла Русская земля. С. 582‒588).

Не должно вызывать сомнений, что варяги-христиане первоначально не представляли римскую церковь. Ситуация меняется в конце XII в., когда термины «варяг» и «латин» стано­вятся синонимами. Связано это, прежде всего, с эволюцией самого термина «варяг», который постепенно отрывается от своей этнической основы и приобретает более общее звучание. На рубеже XI‒XII столетий в Скандинавии рас­пространяется христианство католического тол­ка. Позднее, в XIII в., имя «варяг» сменится пол­ностью тождественным ему понятием «немцы» (Фомин В. В. Комментарии // Гедеонов С.А. Варяги и Русь. В 2-х ч. — М., 2004. С. 543). К этому времени родина варягов — Балтийское Поморье будет в религиозном плане уже пол­ностью подчинено римско-католической церкви.

Таким образом, очевидно, многие варяги являлась христианами, хотя далеко не все из них были крещены по каноническому гречес­кому образцу. Некоторые варяги исповедовали арианство, характерное для варварских племен Европы. Дискуссии по поводу правильности вероисповедания отразились в «Слове о Законе и Благодати». Так или иначе, сам факт испове­дания варягами христианства подтверждает, что летописные «варяги» являлись западными славянами, проживавшими в Южной Балтике, а никак не скандинавами, которые оставались язычниками еще долгое время (официально до XII в., а фактически еще дольше).

Понятно, почему русский летописец не счи­тал приглашение варягов свидетельством не­способности славян и иных восточноевропей­ских племен создать государство самостоя­тельно. Академик Алексей Александрович Шахматов убедительно показал, что легенда о призвании варягов была вставлена в ПВЛ в начале XII в. (Шахматов А.А. Сказание о при­звании варягов // История Русского летописа­ния. Т. 1. Кн. 2. — СПб., 2002. С. 185‒232). В те времена монах-летописец продолжал еще считать варягов не только славянами, но, что не менее важно, и христианами, то есть «сво­ими». Летописец помнил, что варяги в основ­ном и были первыми христианами на Руси и распространяли христианство, пусть иногда и в арианском толковании.

rus-istoria.ru